|
* * *
Дом Амеличевых горел. Не весь – дым лишь из окон квартиры Амеличевых, но он был настолько густым и черным, что казалось, будто пламенем объято все здание. Вокруг дома было выставлено магическое оцепление, возле которого толпились ошарашенные жильцы дома и, как это всегда бывает, любопытные прохожие. Амеличевых среди них не было. Маги-оперативники в составе пожарной бригады пытались потушить магический огонь. Это было неожиданно – Полина думала, что это будет обычное пламя, призванное скрыть все магические следы, как в деле Амеличева-старшего и сотнях других дел, но нет. А потом Полина увидела Горячева, пару парней из его отдела и несколько оперативников – мрачные, они все стояли рядом со «Скорыми», курили, переговаривались друг с другом и избегали смотреть на машины с красными крестами. Полина хорошо знала, что это означает. У нее тут же заныло сердце, и стало больно дышать. Сделав глубокий вдох, Полина приблизилась к Горячеву и спросила тихо:
– Кто?
Горячев посмотрел на Полину так, словно впервые ее видел, затем взял ее за локоть и отвел в сторону.
– Саша Яровой и Илья Гулимов.
Гулимова Полина не знала, а вот с Сашей работала не раз. Он был славным, немного застенчивым парнем, специализировался на защитных чарах, женился за пару месяцев до смерти Леши, мужа Полины. Его жена тогда была на шестом месяце беременности, их ребенку сейчас должно быть около двух лет, и он уже наполовину сирота. Полина с силой потерла виски, не позволяя волне жалости захлестнуть ее с головой.
– Как это случилось?
– Мы за Амеличевыми круглосуточно приглядывали, сама знаешь. И ведь недолго оставалось: эти ур… переехать они, в общем, все же согласились, – сквозь зубы сказал Горячев. – На самую надежную конспиративную квартиру. Ну а пока мы с них глаз не спускали. Двое снаружи, сканируют и смотрят трансляцию с камер наблюдения по всему периметру, еще один вместе с охранником в подъезде проверяет всех входящих в дом. Сегодня, где-то через полчаса после того, как на дежурство заступила новая смена – двое, Семен Кожевников опаздывал, но он предупредил, что будет в течение минут сорока, – на Ярового и Гулимова напали. Яровой был в наружке, он успел нажать на «тревожную» кнопку, но толку от этого… Гулимого сняли мгновенно, охранника вырубили, но не убили. Нападавших было трое, все в масках, действовали слаженно – записи с камер наблюдения в подъезде и вокруг дома транслировались нам круглосуточно, так что мы наблюдали все вживую, можно сказать. Нападавшие поднялись на этаж Амеличевых, открыли дверь, забросили внутрь что-то вроде «Перуна», только мощнее, заблокировали дверь и скрылись. Когда подъехал наш ОМОН, квартира уже вовсю горела. Еще чуть-чуть, и весь дом займется. Если бы Амеличевы не телились так долго с переездом, ребята были бы живы, – с нескрываемой злостью выплюнул Горячев.
Полина молча с ним согласилась.
– «Квартет»? – предположила она.
– Кто ж еще? По крайней мере, почерк их – артефакт хитрый, да и предыдущего нашего свидетеля они тоже устранили, хотя там, правда, были другие обстоятельства, – поморщился Горячев.
Да, обстоятельства тогда были действительно другие, Полина читала об этом в одном из дел «Квартета». Поэтому, и еще потому, что «Квартет» всегда действовал тихо и скрытно, не вступая в открытую конфронтацию с милицией, ни Горячев, ни Полина по-настоящему не верили в то, что на Амеличевых нападут вот так: нагло, быстро, средь бела дня. Успешно. Полине было жаль Амеличевых, но к этой жалости примешивалась досада на то, что она так и не получит от них нужную информацию, и на то, что теперь их не удастся использовать для того, чтобы выйти на «Квартет». Погибших оперативников ей было просто жалко, почти до слез.
– Если бы я успел…
Услышав за спиной незнакомый голос, Полина повернулась и увидела Андрея Антипова, стоявшего, положив руку на плечо незнакомого Полине мужчины, который с яростью и виной смотрел то на горящий дом, то на «Скорые». Опоздавший Кожевников. Андрей смотрел туда же, но по его лицу невозможно было прочитать его эмоции. Однако Полина знала, что он тоже зол и горюет, ведь он потерял двух своих людей, двух товарищей, и именно ему придется рассказывать их семьям об их смерти.
Дым и пламя, вырывавшиеся из окон горящей квартиры, стали меньше – надо полагать, маги-ОМОНовцы обезвредили-таки артефакт «Квартета».
– Сергей Матвеич, Полина, идемте, – Андрей кивком показал на фургон оперативников, в котором устраивался обычно полевой штаб, когда в этом была необходимость.
Горячев позвал с собой нескольких своих людей, Андрей – своих. Кожевников с парой коллег остался наблюдать за работой ОМОНа. Андрей знал о «Квартете» и слышал, что Горячев снова напал на их след, но был не в курсе подробностей дела Амеличевых, и для начала Полина и Горячев рассказали ему обо всем в деталях. Впрочем, рассказывал в основном Горячев, в то время как Полина забилась в угол и размышляла о том, что произошло. Руки чесались поработать с оставшимися после пожара следами: артефакт огня от «Квартета» должен был порядочно наследить и, к тому же, Полине было очень интересно изучить все использовавшиеся сегодня артефакты. Задумавшись, она пропустила момент, когда Горячев и Антипов, забыв о ней, перешли на разговор на повышенных тонах.
– Какого ляда вы их сразу за шкирку в надежное место не притащили?
– На каком основании? Они кочевряжились и отказывались сотрудничать и что-либо подписывать. Знаешь, куда меня в Отделе по защите свидетелей послали бы?
– А надо было бы послать, сходил бы, глядишь – поумнел. Какие на хрен три человека? Да с «Квартетом» с их умениями и десятка мало!
– Такие, на хрен, три – я у тебя и их-то с трудом выбил, ты мне заявил, что у тебя свободных людей нет.
– Если бы ты толком объяснил, для чего они нужны, я бы дал больше. Ты объяснил?
– Да нечего было объяснять, нечего! Не должны были они вообще вот так рисковать, чтобы убрать Амеличевых – они «Квартету» как слону дробина, ни хрена о них не знали.
– Значит, знали, – рявкнул Андрей.
– И они не рисковали, – тихо сказала Полина, решив вмешаться в разговор прежде, чем Горячев и Антипов наговорят друг другу лишнего. – Смотрите, они сразу направились прямиком к машине наружки, точно зная, где она. Они справились с Яровым одним, явно отработанным, ударом. В подъезде они устранили именно Гулимова, а не охранника, хотя на обоих была одинаковая форма. Они не вырубили камеры, хотя с легкостью могли бы – значит, ничего не боялись. Нас не боялись, с нами демонстративно играли.
«Ты думаешь?..», «Не может быть!» – одновременно сказали Горячев и Антипов, понявшие, к чему она клонит – к «кроту», заведшемуся в Башне. Что теоретически было возможно, потому как в этом мире и на этой службе все возможно, но на практике признавать этого никто не хотел.
– Я ничего не утверждаю, – устало сказала Полина, – они как минимум пристально следили за нами или за Амеличевыми, а скорее всего, и то и другое.
– А мы этого даже не заметили, – покачал головой Горячев, и по его тону было ясно, что это настолько невероятно – что маги-оперативники не заметили слежку за ними, что даже версия «крота» кажется более удобной и правдоподобной.
– Почему «Квартет» так обнаглел? – спросил Антипов. – Ладно, я могу понять, почему они убрали Амеличевых, путь даже те и не могли на него вывести, но так открыто, по-позерски?
– Бросают нам вызов, хотят поиграть с нами, Амеличевых почему-то надо было убить очень срочно – да мало ли, – поморщился Горячев. – Главное, без каких-никаких живых свидетелей нам до «Квартета» сейчас не добраться. Что будем делать? – спросил он у Полины.
– Работать. Пожар, вроде бы, потушили, так что лично я буду сейчас осматривать место преступления. Еще заниматься убийством Амеличева-старшего, поскольку в последнем деле Беспаловой фигурирует жертва, убитая, судя по всему, только ради сережек, купленных в «Свитке»
Полина немного неуклюже – от сидения в полускрюченном положении затекли все мышцы – вышла из фургона и направилась к машине наружки: пока в дом еще нельзя войти, она займется местом убийства Саши Ярового.
На часах было уже начало восьмого, и Полина похоронила надежду на то, что сегодня ей удастся поговорить о Саше с Максом и вернуться домой пораньше.
* * *
Утром их долго песочило начальство. Их – это Горячева, Полину и Антипова. Макс тоже присутствовал, но в роли не обвинителя, а защитника. Прикрывал Полину, хотя, по сути, и прикрывать было не от чего: основная порция недовольства начальства досталось Горячеву, что неудивительно – «Квартет» уже так давно оставался неуловимым, что терпение руководства давно уже истощилось. В итоге Горячеву было приказано лучше работать, а Полине – объединить дело Амеличева с делом Камышовой.
– Объединим дела и создадим рабочую группу, – сказал Макс Полине, когда они вышли из кабинета заместителя руководителя Управления. – В составе тебя и Беспаловой.
Полина слегка усмехнулась: само собой, ни ей, ни Кате не хотелось отказываться от своих дел, и Макс нашел оптимальный способ ублажить и начальство, и обеих подчиненных.
– У меня вчера не было времени, чтобы поинтересоваться самочувствием бойфренда твой сестры, – с непроницаемым выражением лица произнес Макс, пока они шли по длинному коридору к лифту. – Как он?
– За исключением ноги – просто отлично. Вновь полон сил и бодрости, – отозвалась Полина, зная, что Макс поймет, что она имеет в виду.
Накануне Полина добралась до дома уже за полночь, и у нее хватило сил лишь на то, чтобы по дороге позвонить сестре и спросить как они там с Сашей. Оказалось – очень даже неплохо: Саша, теперь уже снова маг, повеселел и снова радовался жизни, даже несмотря на сломанную ногу и заточение в четырех стенах в компании Алены. Последнее, впрочем, было для него в радость, надо полагать.
– Вот как? Любопытно. И что за чудодейственные средства позволили ему восстановиться?
– О, я сама была бы не прочь узнать, – фыркнула Полина. – Сие есть тайна, покрытая мраком, к сожалению.
– С Антиповым не консультировалась?
– Нет еще.
Андрей очень некстати остался решать какие-то вопросы с руководством.
– Я навещу его сегодня вечером, – заявил Макс. – С тобой и Андреем, если вы сможете.
– Я постараюсь, – кивнула Полина.
– Жду вас с Беспаловой у себя после обеда с планом расследования.
– Так точно, – с улыбкой ответила Полина и пошла к себе в кабинет.
Она, оказывается, была не готова к такому объему работы. А ведь еще два года назад она и не с таким количеством дел справлялась гораздо легче. Вздохнув, Полина поставила чайник и, пока он грелся, невидящим взглядом смотрела перед собой. Она не представляла, за что ей браться сначала. Если за дело Амеличева-старшего, то надо договариваться с Катей, трясти антикваров, пытаться по деформированным и обгоревшим останкам товаров из «Свитка» понять, как они выглядели, разбираться с отпечатками из квартиры Камышовой… Кстати об отпечатках. Их надо тщательно изучить, определить, действительно ли Полина вчера увидела вчера в них то, что увидела, и если да, то что это означает и что с этим делать. Для дела сожженных вчера Амеличевых, которое автоматически поступило в ее производство, необходимо изучить все материалы с места преступления, побыстрее стрясти с экспертов заключения, особенно по артефактам, просмотреть записи с камер наблюдения, сверить все полученные данные с теми, что у них уже есть по «Квартету»… Короче, работы – непочатый край. А еще есть дело Саши, самое, пожалуй, важное, но если отвлекаться на него, то остальная работа может встать, а времени у Полины и так мало: если убийство не раскрывается за две недели, то потом лишь счастливый случай может навести на убийцу. В деле Амеличевых шансы найти и исполнителей, и заказчиков, были невелики, но все материалы должны быть оформлены так, чтобы комар носа не подточил. То есть так, чтобы на возможных будущих судебных процессах против «Квартета» ни у судей, ни у адвокатов защиты не было оснований придраться к уликам. А на то, чтобы правильно все оформить порой уходит больше сил и времени, чем непосредственно на расследование.
Наконец, определившись – Амеличев-старший и Камышова утром, остальные Амеличевы – после обеда, Саша – вечером, Полина отправилась к Кате.
– Логично, – прокомментировала Катя объединение дел, протягивая Полине кружку чая. – Даже если смерти Амеличева и Камышовой не связаны, у Управления будет на один потенциальный висяк меньше.
– Угу. Я свяжусь с антикварным отделом МВД, может, у них есть что-то на «Свиток».
– Ты посмотрела отпечатки из квартиры Камышовой?
– Нет еще, – непринужденно солгала Полина. – Сегодня обязательно посмотрю.
– Хорошо. Я попробую связаться с друзьями Камышовой, может, они что знают.
– Давай, – согласилась Полина.
Каждая из них будет работать над своим делом, а поскольку расследование убийства Амеличева-старшего было в тупике, Полина спокойно займется отпечатками из квартиры Камышовой, посоветуется с Максом, встретится с коллегами-антикварами, а оставшееся время потратит на возню с делом Амеличевых. Антипова, потерявшего двух людей, она пока не станет теребить с делом Саши. Когда у него будет время, он сам к нему вернется.
Добиться встречи со следователями из отдела по раскрытию преступлений, связанных с антиквариатом было непросто. Полина полчаса провела на телефоне, пытаясь связаться хоть с кем-то из них. Или у них было ну очень масса работы по всему городу, или ее не было вовсе. Полина подозревала последнее. Выбив встречу с начальником отдела на завтрашнее утро, Полина посчитала, что сейчас самое время наведаться в морг и к экспертам. Она не сомневалась в том, что вскрытие Ярового и Гулимова уже произведено, а часть экспертиз – завершена. Строго говоря, в морг она вообще могла бы не ходить – она и так знала, как умерли оперативники, а убившими их артефактами занимались, конечно, не патологоанатомы. Но не увидеться в последний раз с погибшими товарищами Полина не могла.
В коридоре перед дверью в прозекторскую уставший, измученный Антипов успокаивал молодую рыдающую женщину. Слева от них, на низком неудобном диванчике сидела, обнявшись, пожилая пара, оба с отрешенными лицами и невидящими глазами. Вдова Ярового и родители Гулимова, догадалась Полина. Увидев ее, Андрей коротко кивнул и снова повернулся к Яровой. Полина немного помедлила, затем решительно потянула на себя тяжелую металлическую дверь и вошла внутрь.
– Ну что я могу вам сказать, голубчики, это определенно «Квартет», – сказал Семен Вадимович Карташов, эксперт по артефактам, лучший из имеющихся на данный момент у Управления.
Когда Полина, еще не отошедшая от морга, дошла до экспертов, Горячев был уже там, как и Антипов. Карташов при ее появлении с легким недовольством поинтересовался: все, или еще кого ждать придется? – а затем начал рассказывать о том, что он успел выяснить обо всех использованных в деле Амеличевых артефактах. («Всю ночь работал, а у моей внучки, между прочим, сегодня свадьба. Изверги вы». На самом деле Карташов вообще был в отпуске, но лично вызвался заняться этим делом.)
– Смотрите, – Карташов показал на большой стенд, на котором было закреплено несколько листов бумаги для переводок. – Это отпечатки обоих «штопоров», которыми убили Ярового и Гулимова. Видите, они почти на сто процентов совпадают с предыдущими «штопорами» «Квартета».
«Штопором» незатейливо назывался артефакт, мгновенно останавливающий сердце того, против кого он применялся, и даже немедленная реанимация не помогала. А при той модификации «штопора», который использовал «Квартет», отразить действие артефакта защитным контрзаклинанием было невозможно.
Горячев, лучше всех знакомый с работой «Квартета», кивнул, вглядевшись в отпечаток, Антипов слегка нахмурился, а Полина попыталась вспомнить, видела ли она вообще раньше отпечатки «штопора».
– Единственное отличие, вот, – Карташов ткнул в участок переводки, где были изображены крошечные темно-синие искаженные треугольники, обозначавшие быстродействие артефакта. – Эти «штопоры» были быстрее своих предшественников, но ненамного. То ли случайно вышло, то ли они усовершенствовали технологию. Дальше, дверь в подъезд они открыли обычной «разрыв-травой», стандартной, ну а квартиру спалили очень хитрой штукой. Это вам не «Перун» какой-нибудь, видите?
Полина видела лишь, что отпечаток очень сложный, и самостоятельно разобраться в нем она с ходу не сможет, а потому нечего и пытаться, проще дождаться объяснения Карташова. Зато Горячев, похоже, отлично все понял, судя по тому, что его злость усилилась, но вместе с тем к ней примешалось искреннее восхищение чужим гением. Антипов, кажется, тоже частично сообразил, в чем состоит особенность этого артефакта.
– Во-первых, у него была приоритетная программа: сначала сжечь все биологические объекты, людей, то есть – там даже привязка в весу была, чтобы ресурсы на тараканов всяких не тратить, – а уж потом квартиру. Во-вторых, у артефакта были выставлены ограничения по площади действия, чтобы пламя не распространилось дальше квартиры Амеличевых. Но тут «Квартет» то ли в процессе изготовки напортачил, то ли изначально у них были неверные цифры, но пламя перекинулось на соседние квартиры, совсем, впрочем чуть-чуть. В-третьих, огонь артефакта, предназначенный для живой плоти, – это не просто огонь, он выжигает человека изнутри, как в «фениксе». Так что Амеличевы умерли быстро, но мучительно. Их соседям повезло, что они не попали в радиус действия артефакта. В общем, штука эта настолько сложная, что почти граничит с гениальной.
Полину, которой каждый пожар и так напоминал о событиях двухлетней давности, передернуло при мысли о сгорающих заживо людях. Ей приходилось и раньше сталкиваться с чем-то подобным, однако она не переставала испытывать при этом легкую тошноту. Любая смерть казалась ей предпочтительнее этой.
– А что насчет мастеров? – спросил Горячев.
– Все те же, – пожал плечами Карташов. – Нового почерка я не увидел. На этом у меня пока все.
– А…
– Будет еще что важное, я тут же дам вам знать.
– Семен Вадимович, а заключение…
– Вот доделаю все, будут вам заключения. Держите пока копии «переводок» с моими пояснениями, и не мешайте мне работать.
– Дохлый номер, – сквозь зубы пробормотал Андрей, когда они втроем вышли из экспертной лаборатории. – Ничего нового, опять никаких зацепок.
– Еще не готова экспертиза записей с камер наблюдения, – вяло отозвалась Полина. – Может, удастся еще выйти на исполнителей.
Сама она в это не слишком верила.
– Если бы можно было, они б так не показушничали, – фыркнув, озвучил ее мысли Антипов.
Горячев угрюмо молчал.
– Посмотрим, – сказала Полина, упрямо вздернув подбородок. В конце концов, она отступалась от дела, только когда не оставалось ни малейшей надежды его раскрыть. Сейчас у них еще был шанс, пусть один из ста, но Полине хватало и этого. – Сергей Матвеич, попросите, пожалуйста, своих ребят сделать мне пару копий фоторобота Дудочника.
– Сделаем. Есть идея?
– Есть, – не стала скрывать Полина. – Покажу его кое-кому, а там видно будет.
– Ну давай.
Энтузиазма в голосе Горячева не было. Он почти сдался, по крайней мере, в данном конкретном случае, а не по делу «Квартета» в целом.
– Рано или поздно они попадутся.
Это было слабое утешение.
– Через сколько еще трупов и пожаров?
Полина не нашлась, что ответить.
Горячев вернулся в основное здание Башни через связывающий его с корпусом морга и лаборатории подземный переход, Полина предпочла прогуляться, пройдя по верху, и Андрей, правильно истолковав ее взгляд, составил ей компанию. Пока они пересекали залитый солнцем двор, Полина, изменив своему решению, рассказала Антипову о том, что к Саше вернулась магия.
– Сегодня мне не до него, – заявил Андрей. – Пускай Макс к нему один съездит или с тобой. А дилером этим, Поливановым, я завтра займусь.
– Хорошо.
Полине вдруг остро захотелось спросить его, не жалеет ли он о том, что стал магом-оперативником, не хочет ли он все бросить, но она вовремя прикусила язык. Она и так знала ответ: иногда жалеет, но нет, не хочет. Полина его понимала.
Когда Полина дошла до своего кабинета, то увидела, что возле него, подпирая стену, стоит смутно знакомый молодой мужчина, уткнувшись в мобильный телефон.
– Вы ко мне? – спросила она, приближаясь к нему.
– Да. – Мужчина встрепенулся при звуках ее голоса и поднял голову. – Полина Викторовна, не знаю, помните вы меня или нет – я Иван Ковалев, из оперотдела.
Кажется, Полина работала с ним как-то раз года три назад, но не ручалась.
– Да, конечно, проходите.
Полина открыла дверь и жестом пригласила Ковалева внутрь.
– Да я на секунду всего, – сказал, зайдя в кабинет, Ковалев, застывший на пороге. – Я вчера у Амеличевых дежурил, перед ребятами… Я на посту охраны сидел, и перед тем, как меня Илья Гулимов сменил, к Амеличевым поднялся, как по инструкции положено, проверить, как они там. Они уже вещи собирали, чтобы на спецквартиру переехать, нервные были, злые, и Амеличев дал мне флешку, сказал, чтобы я ее Вам передал, потому что у них времени на вас нет, и все что могли, они сделали. Я вчера, каюсь, совершенно об этом забыл – ну не до того было, сами понимаете, а сегодня полез в карман и вспомнил. Вот.
С этими словами Ковалев протянул Полине черную флешку. Полина медленно досчитала до пяти, чтобы не поинтересоваться раздраженно, где была его голова раньше. И так ясно, где.
– Спасибо, – натянуто улыбнулась Полина, взяв флешку (скорее цапнув, но она надеялась, что Ковалев не обратил на это внимания).
– Да не за что, – пожал плечами Ковалев. – Я ведь поначалу не хотел ее у них брать, не по протоколу это и вообще. А оказалось, что я правильно поступил, а то от нее ничего не осталось бы.
– Совершенно верно.
– Я даже оформил все, как добровольную сдачу улики, – сообщил Ковалев, передавая Полине изрядно помятые документы.
– Отлично! – с совершенно искренней радостью ответила Полина. – То, что нужно. Спасибо.
– Ну, я тогда пошел.
– Да, конечно, – рассеянно откликнулась Полина, вставлявшая флешку в компьютер. Она даже не заметила, как Ковалев вышел из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь, – ее интересовало только содержавшаяся на флешке информация. Кажется, в конце темного туннеля дела Амеличева наконец-то забрезжил свет.
* * *
– А помнишь, как ты старшине в сгущенку слабительное подсыпал, а него чуть заворот кишок чуть не случился?
– Не помню, потому что не было такого.
Последние два года при встрече с Богданом Алишер Керимов, будучи осведомленным об амнезии старого армейского приятеля, неизменно спрашивал его, помнит ли он тот или иной эпизод из их прошлого. Иногда это были вопросы о реальных событиях, иногда – о придуманных Алишером. Богдан умел различать, когда Алишер врал, а когда говорил правду. По крайней мере, в отношении его, Богдана.
– Было, как не было! Вот этими своими глазами я видел, как старшина со спущенными штанами, скрючившись, в медчасть бежал! – возмутился Алишер.
– Врешь, ой врешь, – хмыкнул Богдан.
– Я вру? Ты меня лжецом назвал, да? Брехуном? Порочишь мое доброе имя? Да за такое я выпущу тебе кишки и развешу на дереве под окном твоего дома!
Громкая и экспрессивная угроза не вязалась с широкой ухмылкой и расслабленной позой Керимова. Его угрозы были такой же игрой, как и вопросы о прошлом.
Алишер Керимов был посредником в уголовном мире столицы. Он сводил людей, которые не доверяли друг другу настолько, что организацию своей встречи поручали посреднику; передавал особо ценные и деликатные вещи и документы одной стороне сделки, и плату за них – другой; вел переговоры в особо сложных случаях и выполнял массу другой работы, за которую ему очень прилично платили, когда деньгами, а когда чем-то другим, не менее ценным. Деловые отношения Богдана и Керимова, как ни странно, строились на принципах взаиморасчета, поскольку Алишер порой работал и с честными бизнесменами, а «ИнтерТрейд Групп» иногда не чурался сотрудничества с криминалом. На текущий момент Керимов был должен Богдану услугу, и последний не преминул этим воспользоваться, попросив Алишера организовать ему встречу с кем-нибудь из тех, кто контролировал нелегальный рынок антиквариата или хотя бы много о нем знал. У Богдана было такое чувство, что деятельность «Свитка» была не всегда легальной, и если так, то их обязательно должны были крышевать.
Керимов на удивление быстро выполнил просьбу Богдана, на следующий же день, и теперь оба сидели в симпатичном ресторанчике средней руки чуть в стороне от Садового кольца и ждали, как назвал его Керимов, консультанта. Когда тот пришел – низенький лысый толстячок с удивительно большими выразительными голубыми глазами и насмешливой улыбкой, – Алишер попрощался с Богданом и ушел.
Толстячок, представившийся просто Борисом, сначала долго и тщательно изучал меню, затем с аппетитом ел, сообщив, что не обсуждает работу за едой, только за кофе. Кофе он тоже пил с аппетитом, так что Богдану, который не слишком любил этот напиток, тоже захотелось его заказать. Богдану показалось, что Борис и жил с аппетитом.
– Антикварный бизнес, – наставительным тоном произнес Борис в ожидании кофе, – будет существовать до тех пор, пока на земле живут несколько поколений людей, бахвалы со средствами и художники.
Богдану нечего было на это ответить, и он просто пожал плечами.
– Так что конкретно Вас интересует? – спросил Борис, делая глоток кофе.
– Салон «Свиток». Вам знаком такой?
– Да, мы с ним сотрудничали. В прошлом, поскольку сейчас, если вы в курсе, его уже нет. Ни его, ни его владельца.
– В курсе. Что вы знаете о «Свитке» и Сергее Амеличеве?
– О, все и ничего, зависит от того, с какой точки зрения на это посмотреть.
– И с какой точки зрения вы знаете все?
– С точки зрения нашей со «Свитком» совместной работы. Я знаю о «Свитке» все, что было необходимо для нашего плодотворного и беспроблемного сотрудничества. Помимо этого я не знаю о делах салона ровным счетом ничего. Детали нашего партнерства я вам раскрыть, конечно, не могу.
– Об этом я не прошу. – По правде говоря, Богдан плохо представлял себе, что он хочет выяснить и о чем именно стоит расспросить Бориса. – Откуда Амеличев брал свой товар?
– Оттуда же, откуда и остальные антиквары невысокого полета. Не на «Сотбис» или «Кристи», само собой. Продавцы-частники, в том числе и с блошиных рынков, иной раз не подозревающие что продают дорогую старинную вещь, а не дешевую старую безделицу, музеи. Амеличев, по моим данным, редко рисковал связываться с вещами, скажем так, сомнительного происхождения.
Под сомнительным происхождением, надо полагать, понимались краденые вещи.
– Вот как? Но разве наши музеи продают свои коллекции?
– В теории или на практике? – Борис допил кофе и подозвал официанта, чтобы заказать еще чашку. – В теории, естественно, нет, но практика, как вы понимаете, часто разительно отличается от теории. Знаете, сколько в запасниках музеев хранится экспонатов, которые никогда не входят в основную экспозицию, никому не демонстрируются, которые не внесли в реестр, задвинули в дальний угол и забыли? Нет, конечно, откуда вам? А я знаю – несть им числа. Вы думаете, экспонаты пропадают только из крупных музеев и исключительно со скандалом? Нет, по-настоящему много их пропадает из средних и мелких музеев, где их они никому не нужны и их еще долго не хватятся. Ну а предприимчивые люди всегда найдут, как этим воспользоваться.
– Ясно. У вас нет информации о том, не было ли в последнее время среди товаров, поставщиков или покупателей «Свитка» что-нибудь… необычного, странного, непривычного?
– Вся наша жизнь – необычная штука, – хмыкнул Борис. – Полагаю, вы и так все понимаете, но все же: я вам этого не говорил, а вы этого не слышали – не так давно Амеличев связался с теми, с кем ни один приличный и умный бизнесмен… да что там бизнесмен – ни один умный человек не свяжется.
– И это?..
– Маги, это все, что я могу сказать. Не из Башни или с лицензией, разумеется. Поэтому, как ни прискорбно, конец «Свитка» и его владельца вполне закономерны. Я и мои… друзья ждали этого и на протяжении уже довольно длительного времени не следили за состоянием дел Амеличева. Себе дороже, знаете ли. От людей с такими связями следует держаться как можно дальше.
– А до того, как Амеличев согласился на это опрометчивое партнерство, у него было каких-нибудь неприятностей с продавцами или покупателями?
– Не исключено, но подобные аспекты его деятельности нас никогда не интересовали. Однако неприятности с клиентами и поставщиками бывают у каждого торговца, это нормальный рабочий процесс. – Борис допил вторую чашку кофе и сказал после едва заметной паузы: – Позвольте дать вам небольшой совет. Вы, как я подозреваю, хотите выяснить, кто убил Амеличева, – не стоит этого делать. Вы не похожи на мага из Башни, к нему Алишер меня и не привел бы, а всем остальным этот противник не по зубам.
– Я учту, спасибо. Скажите, почему вы согласились со мной встретиться и отвечаете на мои вопросы? Это не в ваших интересах, ничего не должны ни мне, ни Алишеру, так в чем подвох?
Борис довольно улыбнулся, словно только и ждал этого вопроса, и был счастлив, что Богдан его не разочаровал.
– Видите ли, мы с друзьями мирные люди искусства, мы не любим насилия – оно не эстетично и мешает бизнесу. Мало кто захочет строить крепкий и долгосрочный бизнес там, где в любой момент можно угодить под шальную пулю или заклинание, мало кто захочет приезжать в такое место, пусть даже ради очень выгодной сделки. К тому же мы считаем, что зарвавшихся магов необходимо останавливать во что бы то ни стало, и даже готовы этому посодействовать в меру наших возможностей.
– Если это вам ничем не угрожает.
– Безусловно. Не думаю, что мой рассказ поможет вам в этом, так же как я не думаю, что вы в состоянии справиться с этой задачей в одиночку, но если за вами стоит сила не меньшая, чем маги Башни, то мы будем рады, если у вас все получится.
Принимая во внимание тот факт, что Богдан наводил справки об убийстве Амеличева лишь потому, что оно могло вывести его на след убийцы Камышовой, надеждам Бориса и его боссов из антикварной мафии на избавление города от группировки магов, занимающихся опасными и нелегальными делами, не суждено было сбыться. Но Богдан понимал их чувства: магов боялись всегда, просто в последнее время это стало считаться неправильным и не толерантным, ведь, в конце концов, государство тратит кучу денег и усилий, чтобы оградить покой граждан от незаконопослушных магов. Тем не менее, это почти не уменьшало общественный страх и неприязнь к магам, недаром «чистюль» становилось все больше и больше. Одна-единственная группировка лихих магов, занимавшихся незаконной магической деятельностью, с легкостью могла утопить город в крови, что – тут Борис был совершенно прав – негативно сказалось бы на бизнесе, не говоря уже о жизнях миллионов людей. Вот только Богдан вовсе не был уверен, что убийство Камышовой было связано с такой группировкой. Амеличева – да, вполне вероятно. Хотя тоже не факт.
Богдан попрощался с Борисом и вышел из ресторана с мыслью о том, что он зря тратит время на всякую ерунду и пора завязывать с доморощенными расследованиями и оставить это профессионалам. Богдан знал, что вряд ли последует этому мудрому решению. И задумался: и что ему теперь делать дальше?
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Спасибо! 
(недельный отпуск и тот догулять не дали) 
