Гость писал(а):
Если критика , действительно, конструктивная она не будет раздражать читателей. Потому, что любая фальш в фике, всегда, чувствуется! А если у автора вдохновение, он пишет и пишет, очень, хорошо и вдруг выскакивает некий критик и гасит в авторе веру в себя?! Вот таких критиков я не приемлю!я не троль и не автор. Я простой НРКман.
Я три дня читала один макси фик по другому фандому. Там было чем восхититься, было и что покритиковать. В фике, кстати, более 1600 комментариев от читателей (включая ответы автора), что для того ресурса - редкость. Я до этого может быть сотню видела комментов в самых популярных фиках.
Но окончательно покорил меня автор вот этим послесловием:
Цитата:
История наша закончилась, и читатель вправе спросить: «И что это автору неймется? Лучше б Эпилог достойный написал вместо приторной мятной лепешки!»
На первый взгляд может показаться, что то, о чем я хочу сказать, не имеет прямого отношения к темам, поднятым в фике. На самом же деле речь опять пойдет о свободе и любви.
Мне неоднократно говорили о том, что следует абстрагироваться от мнения читателей, иначе можно якобы потерять себя, пойти на поводу у публики и превратиться в машинку по производству литературного ширпотреба. Взывали, как Пушкин: «Поэт! не дорожи любовию народной. Восторженных похвал пройдет минутный шум» (на самом деле, звучало все гораздо грубее).
Будем считать, что шум утих, и можно поразмыслить в тишине и спокойствии.
Не буду ставить под сомнение авторитеты мэтров и литературных корифеев. Говорю от себя, и если заблуждаюсь, вы вправе со мной не согласиться.
Свободы автора не существует, как не существует якобы свободного творчества. Где начинаются наши страсти, там всякой свободе конец. Думаю, в фике это наглядно продемонстрировано. И все же есть некая относительная свобода, в том, когда мы хотя бы понимаем, что коль направо пойдешь — коня потеряешь, а налево свернешь — себя потеряешь, — тогда мы сознательно выбираем путь, а не катимся бездумно сухим листком, гонимым ветром.
Поначалу, когда было написано только несколько первых глав, читателей со мной не было. Позже, когда «Грех» выполз на свет божий, на меня обрушился шквал всевозможных читательских эмоций. Передо мной встала дилемма — уйти с сайта, дописать фик до конца и потом опубликовать, или же продолжить активное общение с читателями и посмотреть, что из этого получится. Я выбрала последнее, потому что корчить из себя смотрителя на уединенном маяке, писать «в стол», «для потомков», «для самовыражения» — не мое. И не верится мне, что творческий человек — как птица, поет, потому что не может не петь, и плевать ей с высокой ветки, есть ли у нее слушатели. Таких «творцов» очень мало, если они и есть, то мне не встречались, а те, кто провозглашали себя независимыми от чужого мнения, попросту кривили душой. Я не орнитолог, но знаю, что даже птица поет, чтобы партнера привлечь. Поэтому не буду останавливаться на вещах очевидных: каждый из нас хочет одобрения и признания, даже малый ребенок, гордо показывающий матери корявый песочный куличик, пример тому, что это естественное человеческое желание.
Поэтому, какими бы независимыми творцами ни провозглашали себя авторы, они всё же не свободны, выбор формы и содержания тоже обусловлен множеством факторов, автору далеко не все равно, что скажут о его творении, не говоря о зависимости от своих собственных критериев (дотянул ли до своей внутренней планки). Думаю, это очевидные вещи. Речь не о том, чтобы угодить всем, штампуя ширпотреб, но о том, чтобы обрести друзей и единомышленников, выражая себя в меру умения.
Каюсь, поначалу меня преследовали такие же мысли, как Писателя в фильме «Сталкер»: «Ведь я думал переделать их, а переделали-то меня! По своему образу и подобию». А потом поняла, что я-то ведь никого переделывать не собираюсь и права не имею, мы просто разговариваем. Это не абстрактный диалог «автор — читатель», а душевная беседа за большим накрытым столом. Вообразите себе застолье, оживленные лица, румяные от горячительных напитков, блестящие губы, вдохновенное ораторство с ножом и вилкой — одним словом, пламенные речи в перерывах между переменами блюд (читай: глав). Не с каждым собеседником мы соглашаемся, не каждым блюдом одинаково наслаждаемся. Но покидая пиршество, мы не голодны, мы полны эмоционально, а провести уютный одинокий вечер в обществе пакетика сухариков — всегда успеется.
Одним словом, я сидела с читателями за одним столом, и это было замечательно! Конечно, забегала острая на язык тетя Клава из карательного отдела «Детства Чистые Глазёнки», расковыряла котлеты, разругалась с гостями, но была вежливо выдворена, приходил слесарь Петрович, лез в тарелку немытыми руками, брезгливо кривил рот и ушел восвояси, поскольку ему так и не налили, заглядывала Марьванна, хотела окропить застолье святой водой, но поняла, что на всех ценной жидкости не хватит, и испарилась вместе с оной. Впрочем, это были мелочи, наши посиделки продолжались, и, смею надеяться, принесли удовольствие многим.
И вот, сыто поглаживая себя по тому месту, где положено быть талии, я хочу поблагодарить моих дорогих читателей за радость разделенной трапезы. Объясню, почему для этой благодарности потребовалась отдельная глава.
Я поняла удивительную вещь: читатели оказались невидимыми соавторами этого фика. Общение, дискуссии в комментариях породили «идеи, возникающие посредством взаимного соприкосновения душ» (Чаадаев сказал, не абы кто). Закупорившись в себе, я бы написала совершенно другой фик. Быть может, он был бы более цельным и емким, но потерял бы ту жизнь, которую в него вдохнули вы, мои незримые чудесные собеседники. Все, что опубликовано в этой и, особенно, в последующей главе, говорит само за себя.
Поскольку основное блюдо съедено, но еще не все расползлись из-за стола, предлагаю присоединиться к десерту.
От себя лишь добавлю, что автор этого фика поднимает такие темы, которые не могут не вызвать споров, холиваров и т.д. Содержание этого фика может оскорбить чувства глубоко верующих людей, о чем стоит предупреждение в шапке.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
И почему из того, что критикующий прав, следует:
провоцируете, провоцируете, уважаемый Гость 
но я молчу и не придираюсь, да. 
