|
Глава 8. Продолжение
В последние дни у Андрея на многое открылись глаза. Он вдруг понял, что, погрузившись в свое отрешенное состояние, слишком долго не обращал внимания на то, что происходит вокруг. Совершенно забыл о Кире, почему-то решив, что о том, что их отношения закончились, она должна была догадаться сама. А Кира, оказывается, до сих пор в это не верит, мучается, и надеется на его возвращение. Сегодня на совещании она вела себя ни как его бывшая невеста, с которой они официально расстались несколько месяцев назад, а как жена, поссорившаяся накануне с любимым мужем и всячески пытающаяся загладить свою вину и помириться с ним.
«Андрей, у тебя воротник рубашки выбился, давай поправлю… Андрюша, а ты позавтракать успел?»
И все это на глазах у Кати. Каково ей было видеть эти знаки внимания, оказываемые ему Кирой? И что она должна была о нем подумать?
Почему-то в глубине души Жданов был уверен, что Катя его еще любит, только сильно обижена и не простила. Ему даже показалось, когда Кира уж очень активно изображала их якобы близкие отношения, что он разглядел в Катиных глазах затаенную боль. Это «открытие» одновременно и терзало его, и сладко томило, и, разжигая в сердце надежду, заставляло негодовать на собственную непроходимую тупость, ведь во всей этой неопределенности и недосказанности виноват был только он и никто больше.
- «Мало тебе по башке настучали, - злился на себя Андрей, - нужно было сильнее садануть. Из-за тебя, Жданов, мучается дорогой тебе человек. Из-за тебя страдает любимая женщина. Тебе и так будет непросто вернуть ее доверие, а тут еще проблемы с Кирой».
Когда Андрей вспомнил все обстоятельства нападения на него, он вспомнил и тот полубред-полусон, который привиделся ему, когда он лежал, истекая кровью, в снежной яме. Вспомнил и воспринял его как откровение и как руководство к действию.
Он должен навсегда распрощаться со своей старой жизнью, он должен, наконец, поставить точку в отношениях с Кирой, и главное, - он должен вернуть Катю, - без нее, без ее любви и веры в него его жизнь не имеет никакого смысла.
«Я всегда вам верила больше, чем кому бы то ни было», - эти слова он услышал в своем видении, и именно эти слова Катя сказала ему вечером накануне фатальных событий, произошедших на следующий день. Как же он тогда не понял, что она действительно прощается с ним. Слепой идиот, почему он не остановил, почему отпустил ее? Ведь в ту минуту все еще можно было изменить, и всё бы тогда могло сложиться иначе…
- «Нет, не могло!» - неожиданно понял Андрей.
Время невозможно повернуть вспять, и в тот момент, когда он согласился с планом Малиновского и решил ради дела соблазнить Катю, он, сам того не ведая, запустил часовой механизм, и ничего остановить или изменить уже стало невозможным. Рано или поздно, но эта бомба должна была взорваться. И она взорвалась, разметав на куски их судьбы…
- «Но можно же все исправить! У меня должен быть шанс все исправить!"
Он сегодня же, решил Андрей, поедет к Кире и объяснится с ней, а потом…
Потом он будет изо дня в день медленно и осторожно завоевывать Катину любовь.
Но все его планы, все полетело к черту, как только Андрей случайно узнал, что Катя едет в ресторан на свидание к Воропаеву.
- Чего вы хотите от меня? - задала Катерина прямой вопрос, как только, обменявшись с Александром приличествующими случаю любезностями, оказалась за его столиком.
- Ну что же вы сразу о делах? Расслабьтесь, Катенька, сегодня же особенный вечер, - не стесняясь, разглядывал ее откровенно мужским взглядом Воропаев. - Особенный! Воропаев пригласил Пушкареву в ресторан. Такое случается не каждый день.
- Действительно особенный. Особенно неприятный.
- Неужели вы до сих пор сердитесь на меня, Катенька? А я-то надеялся, что ваше преображение затронуло не только внешность, но и характер.
- Безусловно. Вы правы. Но сохранился баланс – внешность слегка улучшилась, зато характер сильно испортился.
Ей очень не хотелось встречаться с этим человеком, она прекрасно знала, как Александр относится к ней, и каких «сюрпризов» следует от него ожидать. Догадывалась Катя и почему Воропаев назначил ей эту встречу, и почему в элитном ресторане, - он хотел ее смутить, будучи уверенным, что она чувствует себя неуютно в этой слишком вычурной и дорогой обстановке.
Катя почти сразу же пожалела о своей излишней откровенности в разговоре с Кирой, в тот памятный день, когда она вернулась в Зималетто, прекрасно понимая, что всё, ею сказанное, обязательно дойдет до ушей Александра, но… сделанного не воротишь, а бежать от неприятной встречи было бы неправильно. Врага, как учил ее отец, нужно знать в лицо, и пусть неприятно, и даже немного страшно, но это необходимо, чтобы быть во всеоружии.
- Я вижу, вы настроены крайне враждебно, а я рад нашей встрече. Давайте выпьем, Катенька, за встречу.
- Мне и раньше всегда казалось и особенно это было заметно в последний раз, что вы не питаете ко мне дружеских чувств. Что же изменилось, Александр Юрьевич?
- Ровным счетом ничего.
- Тогда объясните, что… вам… от меня… нужно? Я не собираюсь с вами пить на брудершафт, и не хочу здесь задерживаться. Мы договаривались встретиться коротко и по делу, поэтому давайте перейдем к делу.
- Если вы настаиваете?
- Настаиваю.
- Хорошо, воля ваша. Я действительно был зол на вас, но потом поразмыслил и понял, что ваш решительный поступок пошел мне только на пользу. Я не знаю, как вы проведали, или может быть догадались о моих намерениях, но вы все поняли правильно. Меня не интересует Зималетто, я не собирался ложиться костьми ради спасения этой компании, и я по-прежнему не верю в то, что ее можно спасти. Вы, замечу, по собственному желанию ввязались во всю эту историю, и теперь уже вам, а не мне, придется нести ответственность за банкротство Зималетто, ну, а если случится невозможное, и вы вызволите Зималетто из долговой ямы, я, как только компания вернется к ее законным владельцам, продам свои акции, как и планировал до кризиса, только и всего. Видите, Катя, насколько я с вами откровенен? Ведь как ни крути, а получается, что вы мой благодетель, а посему, мне от вас скрывать нечего и незачем. Но в качестве компенсации за свою откровенность я хочу попросить вас о маленьком одолжении. В силу некоторых обстоятельств, я бы не хотел, чтобы мои намерения продать компанию, стали известны широкой общественности и, в первую очередь, Павлу Олеговичу. Как это ни странно, может быть, для вас прозвучит, но я по-своему привязан к старшему Жданову, и люблю его как отца, которого он мне заменил, и я очень не хотел бы его огорчать. Так могу я заручиться вашим обещанием не выносить сор из избы, Катерина Валерьевна?
В привязанность, и уж тем более в любовь этого бездушного человека, Катя не поверила, скорее всего, решила она, будущие планы Воропаева как-то связаны с Павлом Олеговичем и он не хочет потерять его доверие.
- Конечно, Александр Юрьевич, но у меня будет одно условие.
- Какое? - насторожился Воропаев.
- Как только Зималетто выйдет их кризиса, вы выйдите из состава совета директоров и продадите свои акции по выгодной для вас цене, но тому человеку, которого вам назову я.
- Это звучит как ультиматум.
- Понимайте, как вам будет угодно.
- Акции я должен буду продать вам или может быть кому-то из ваших друзей, я правильно вас понял?
Катя тяжело вздохнула в ответ.
- Если бы я хотела, я могла бы забрать себе Зималетто целиком, так зачем мне ваши акции? Вы так и не поверили, что я не претендую на ваше имущество. Жаль… Хорошо, - решительно заявила Катерина, - откровенность за откровенность. Я хочу, Александр Юрьевич, чтобы вы продали свои акции Ждановым, Андрею или Павлу Олеговичу мне все равно. Да и вам, я думаю, должно быть все равно, раз вы так и так собирались их продавать.
- Понятно, - скривился Александр, - пытаетесь вернуть любимого начальника в президентское кресло?
- Опять не угадали, я стараюсь отдать долги.
- А если я не захочу продавать акции Ждановым, мне что, нужно будет искать другой способ заставить вас молчать? - придвинулся к ней почти вплотную через стол Александр.
- А смысл? Пока компания принадлежит мне, вы и волос на моей голове не тронете, а когда Зималетто выйдет из кризиса, вам, я думаю, выгодней будет продать акции Павлу Олеговичу, раз уж вы намерены сохранить на будущее его расположение к себе.
- А где гарантии, Катя, что вы не захотите подставить меня потом?
- Я хочу только одного, Александр Юрьевич, как можно быстрее навсегда распрощаться с Зималетто, и в этом наши с вами интересы совпадают полностью.
Наконец-то, этот невероятно трудный день закончился, сейчас она сядет в свою машину, поедет домой, под любым предлогом спрячется в своей комнате и забудет обо всем: о Зималетто, о Воропаеве, об акциях, об индексе Доу-Джонса, и о том, что она президент.
Кивнув вежливому швейцару, распахнувшему перед ней дверь, Катя успела сделать только один шаг, когда прямо у нее над ухом раздался звенящий от напряжения, почему-то сильно обиженный, но такой родной и любимый голос.
- Как отужинали, Катерина Валерьевна? Что-то вы быстро. Ресторанное меню не понравилось, или Александр Юрьевич был недостаточно обходителен?
- О, Господи…, Андрей… Как же ты меня напугал.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
И тогда "не видеть, не слышать, не знать" - сможет стать избавлением от таких страданий? Это я к тому, что с такой борьбой на два фронта - с недоброжелательным, мягко говоря, окружением, и с собой - Катерины надолго не хватит.
На самом антиресном. 
