|
20/34
Амура пришла на работу поздно – опоздала на целых полчаса из-за огромной пробки. В последнее время на этом перекрёстке постоянно была пробка, и Амура старалась объезжать её, но сегодня рискнула – и ожидаемо проиграла, проторчав в пробке сорок минут.
И теперь, запыхавшись, прибежав на рабочее место и спешно включив компьютер, она уныло рассматривала своё лицо в маленькое зеркальце и с тоскливой обречённостью размышляла о том, почему же ей так не везёт. Когда она жаловалась на это своему парню, он утешал её, ссылаясь на пресловутые белые и чёрные полосы, которыми испещрена жизнь, а она говорила ему, что это банально и давно потеряло актуальность, потому что есть такие люди, как, например, она, у которых в жизни чёрные полосы имеют обыкновение не заканчиваться никогда.
Она захлопнула пудреницу и встревоженно посмотрела на дверь президентского кабинета. Можно, конечно, сделать вид, что она сидит здесь с вечера, но это не обманет Катю. Амура слишком давно знает её, чтобы обольщаться: Катя, конечно, в курсе, что её секретарша опоздала. И остаётся надеяться только на то, что она не придаст этому значения, потому что в последнее время сильно озабочена чем-то и у неё хватает проблем и без таких мелочей, как её, Амурины, опоздания.
Да, этот светлый и добрый человечек почти не улыбается в последнее время. На её лицо словно легла тень, когда она рассталась с Андреем, и с тех пор тень как будто всё увеличивается. Несмотря на то, что она так успешно справилась с ЧП в компании, которое так напугало всех их, рядовых сотрудников, несмотря на будущий показ в Лондоне, несмотря на то, в конце концов, что Жданов так сильно поднялся в последнее время…
Да что там поднялся - его было не узнать. Конечно, в нём больше почти не было тех света и лёгкости, которые отличали его в пору его бесшабашного президентства, но и от незрелых попыток казаться внушительным и сильным, которые были прозрачны даже для них, его подчинённых, не осталось и следа. В принципе, зрелость стала появляться в нём давно, ещё в ту пору, когда он вылетел из президентского кресла, но потом будто что-то подкосило его, он словно потерял смысл в жизни. Слухи разлетаются быстро, и сотрудники не преминули присвоить ему звание подкаблучника, понимая, что дело в том, что Катя подавляет его и работа перестала его интересовать. И он постепенно изменился, стал апатичным, мрачным, раздражительным, а вместе с ним изменилось и отношение к нему сотрудников компании. Но теперь, после того, как он расстался с Катей, он вдруг заставил всех вспомнить о том, каким он был раньше, и добавил к этому ещё какую-то новую уверенность, и стал таким, каким и должен быть стать с самого начала. И мало того: можно было бы предположить, что Катя уйдёт из «Зималетто», освободив ему поле для деятельности, но она не сделала этого и явной, открытой помощи ему не оказывала. Она, как всегда, поступила по-своему, необычно, непредсказуемо и – результативно, что уж тут говорить.
Вот только почему-то это не помогло им наладить отношения, и все гадали – из-за чего это. Ходили слухи, что Жданов провинился в чём-то перед Катей, вроде бы даже была какая-то другая женщина, но точно никто ничего не знал. Только понятно было, что смотрит он на Катю, словно умоляя её о чём-то, а она вообще тает на глазах. И всякий раз, когда Амура видела этот взгляд Андрея, обращённый на Катю, она вздрагивала невольно, потому что во взгляде этом было столько боли, сколько не было даже тогда, когда Катя вернулась в "Зималетто" и он убеждал её поверить ему.
Но Катя давно установила дистанцию между собой и своими подругами-подчинёнными, и немыслимо было, как прежде, требовать от неё объяснений.
Амура вздохнула. А ведь они просто хотят помочь ей, как и когда-то…
Размышления прервал телефонный звонок. Амура не успела договорить приветствие, как тихий голос Светланы в трубке перебил её:
- Амурчик! Ты как? Катя у себя?
- Ещё не знаю, - снова вздохнула Амура. – Я только что прибежала. Эти пробки…
- Да чёрт с ними, с пробками! У меня такая новость!
- Что случилось?
- Угадай, кого я сейчас встретила на ресепшн!
- А я откуда знаю? Мало ли кого ты могла встретить на нашем ресепшн! Ну, не Деда Мороза же? – с сомнением проговорила Амура.
Света, казалось, была озадачена.
- Какого Деда Мороза?.. А! Ты что, с ума сошла? До Нового года почти два месяца!.. Ты представляешь, кто только что заявился в «Зималетто»? Малиновский!!
- Малиновский… - напряжённо соображая, повторила Амура, и мозг тут же выдал лежащую на поверхности догадку: - А, это врач из медпункта! Знаю, и что?
- Нет, ты сегодня совсем не в форме, - разочарованно сказала Света. – Какой врач, какой медпункт?! Малиновский, Роман Дмитрич! – И последние слова были произнесены внушительно и чуть ли не по слогам.
Воспоминание вихрем пронеслось в голове у Амуры, и её лицо просветлело.
- Правда? А что он здесь делает?
- Так вот в том-то и дело, что не знаю! Эх, была бы Шурка… Эта Полина такая колючая, попробуй узнай у неё…
- А при чём тут Полина?
- Так он же прямой наводкой направился к Жданову в кабинет! А Сонька с ресепшн перед этим позвонила Жданову, потом положила трубку и спокойненько так говорит: «Проходите, вас ждут». То есть Жданов знал, что Малиновский придёт! Ты представляешь, что это может значить?
- Подожди, Светик, не торопись… - Мозг Амуры снова напряжённо работал, и через несколько секунд она решительно заявила: – Это может значить только одно – для тебя на безрыбье и рак хорош. Конечно, ведь это так удивительно – Малиновский к Жданову пришёл! А зимой, говорят, снег бывает… Они же друзья, Светик, чего ты всполошилась?
- Да? Друзья? А то, что ноги его здесь не было с тех пор, как он уволился, тебя не волнует? А вдруг он в «Зималетто» возвращается, ты об этом не подумала?
Нахмурив брови, Амура раздумывала над предположением подруги.
- Ну, не знаю… - наконец протянула она. – Всё это так туманно… Но можно выяснить. А ты у своего Зорькина спрашивать не пробовала?
- Не пробовала… У нас с ним сейчас период непонимания, - после секундного молчания сказала Света, и в голосе её послышалось смущение.
- Ой-ой-ой! – насмешливо проговорила Амура. – У тебя что дома, плита сломалась или продукты закончились?
- Амура! – прикрикнула Света. – Не отвлекайся! Сходи к Кате и скажи ей, что пришёл Малиновский. Ей ведь тоже небезразлично, что в компании делается. А если даже не скажет ничего, всё равно по её реакции увидишь, знает она или нет.
- Ой, выдумываешь ты, Светка, то, чего нет, - вздохнула Амура. – Ладно, жди моего звонка, скоро вернусь.
Амура постучала, осторожно протиснулась в дверь кабинета.
- Кать… к тебе можно?
- Конечно, проходи. – Катя щёлкнула «мышью» и повернула к ней голову. – Что-то случилось?
Амура пристыженно покраснела, вспомнив свои недавние мысли о том, что Кате известно о её опоздании, и поспешила заверить её, что у неё всё в порядке.
- Кать, там… Малиновский пришёл, Роман Дмитрич… Я подумала…
Катя спокойно смотрела на неё.
- Он сюда пришёл? В приёмной ждёт?
- Так в том-то и дело, что нет, - доверительно сообщила Амура. – Он сразу к Андрею… к Андрей Палычу пошёл…
- Ну, и что? В чём дело, Амура? Что тебя смущает?
- Ну, я подумала… что ты должна знать об этом…
- Зачем? Андрей сам разберётся со своими посетителями. Катя устало смотрела на неё, и Амура растерянно молчала. Ну, не могла же она сказать ей, что пришла к ней потому, что раньше не было ничего в «Зималетто», что могло бы пройти мимо неё, что раньше она контролировала каждый шаг и каждую мелочь.
- К тому же я знаю об этом, - добавила Катя. – Роман предлагает «Зималетто» свои услуги, Андрей занимается этим. Так что нет ничего удивительного в том, что Роман пошёл сразу к нему.
Амура кивнула.
- И ты не пойдёшь туда? Тебе не надо поговорить с ним?
- Нет… Я и в Лондон поеду скоро в последний раз, Андрей заменит меня. А ты говоришь – Малиновский…
У Амуры вдруг сжалось сердце от жалости. Катя выглядела такой уставшей, такой измученной, и казалось, не осталось в жизни ничего, что могло бы порадовать её. И если раньше она с гордостью произнесла бы эти слова, то сейчас в её голосе не было ничего, кроме безграничной усталости.
- Кать… - вдруг проговорила Амура, с сочувствием глядя на неё, словно решившись на что-то. – У тебя что-то случилось? Что с тобой?
Катя улыбнулась через силу, но лоб её был наморщен, брови сдвинуты, и, несмотря на улыбку, казалось, она вот-вот заплачет.
- Нет. У меня всё хорошо… С чего ты взяла?
- Я знаю, у тебя с Андреем проблемы, - осторожно сказала Амура. – Ты извини меня, но нет же сил смотреть, как ты мучаешься… И он мучается, и даже ещё больше, чем тогда… когда ты никак не могла поверить ему, помнишь? Я не знаю, что он сделал, но он ведь не ангел с крылышками, не бывает идеальных людей… И тебе самой сразу станет легче, ты же сама знаешь.
Катя молчала, растерявшись от такой неожиданной откровенности. Она уже успела отвыкнуть от подобной близости с подругами и не знала, как ей теперь реагировать. И чувствовала, как всё её существо против воли снова обрастает бронёй, закрываясь от внешнего вмешательства.
- Спасибо, Амур, - опустив глаза, еле слышно сказала она. – Не беспокойся, у меня всё будет хорошо… И у «Зималетто» тоже всё будет хорошо, - добавила она, рассеянным взглядом глядя прямо перед собой, словно думая о чём-то своём.
Амурой вдруг овладела неловкость. Что она себе позволила? Куда влезла? Что растревожила? Вечно эта Локтева сбивает её с толку… не дают ей покоя воспоминания…
- Извини, Кать, - пробормотала Амура. – Я не буду больше… это не повторится. – И, заведя руку назад, приоткрыла дверь кабинета.
Катя покачала головой.
- Всё нормально, Амура. Спасибо тебе.
Испытывая сильное желание провалиться сквозь землю, Амура выскользнула из кабинета. Помедлила чуть у стола, с сомнением глядя на телефон, но передумала и решительно вышла из приёмной.
Светы на её рабочем месте не оказалось, но Амура безошибочно обнаружила её у приёмной Андрея. Той всё же удалось расшевелить неподатливую секретаршу Жданова, и она уговаривала её зайти в кабинет и разузнать обстановку. После объяснений Амуры пыла, конечно, поубавилось, но всё равно было интересно, как встретились бывшие друзья. Когда Полина, взяв со стола какую-то бумагу, скрылась за дверью кабинета своего начальника, Амура повернулась к Светлане с решительным видом и высказала ей всё, что она думает о её жажде сенсаций и тяге к сплетням.
***
Андрей вопросительно взглянул на Полину и опустил глаза на документ, который она держала в руке. Полина быстро подошла к столу и положила перед ним бумагу.
- Вот, Андрей Палыч, распишитесь, пожалуйста, - сказала она и, пока он читал и расписывался, разглядывала его собеседника – привлекательного мужчину средних лет в хорошей, дорогой одежде, небрежно развалившегося на стуле. Лицо его было непроницаемо, так же, как и лицо её начальника, и Полине было непонятно, что Светлана хотела от неё услышать. Цвет куртки этого загадочного Малиновского? Или размер его ботинок?.. Взяв со стола документ, Полина повернулась и вышла из кабинета.
- Ну что, договорились? – Андрей поднял на Романа глаза.
- Договорились, - сказал Роман, но с места не сдвинулся и позы не поменял, а это значило то, что оба они и так знали: что разговор не закончен. – Хорошо бы ещё и по другому поводу договориться…
- Вот в этом я с тобой абсолютно согласен, - ровным голосом ответил Андрей. – Потому что вижу, что наш разговор, который я считал последним, на тебя не подействовал… Итак, возвращаясь к началу: чего ты от меня хочешь?
Роман усмехнулся. Как всё изменилось со времени этого исторического вопроса. Тогда ведь Андрей действительно спрашивал о себе, а он, Роман, отвечал ему о Кате. Теперь же Андрей имеет в виду Катю, а он скажет ему, чего ждёт от него самого.
- Нет, я, конечно, помню, что ты говорил мне в клинике, - продолжал Андрей. – Но ведь с тех пор кое-что изменилось, как я понимаю, и теперь твои намерения не столь прямолинейны… Вот я и спрашиваю тебя: что теперь тебе нужно от Кати?
- А ты поверил мне? – мягко, без улыбки спросил Роман. – Вот так вот, взял и поверил? Мне?
Андрей помолчал, внимательно вглядываясь в него, но Роман видел, что лицо его остаётся спокойным, и, когда он заговорил, голос его тоже был спокойным.
- Ты хочешь продолжать игру? Мне казалось, мы всё выяснили в аэропорту. И я знаю, что ты сказал мне правду. Так зачем опять начинать всё сначала?
Роман отвёл глаза и небрежно махнул рукой.
- Ничего я не начинаю… Просто мне было интересно, как это ты смог мне поверить. Видно, и правда что-то изменилось… - Он перевёл дыхание и снова посмотрел на Андрея, и тот вдруг увидел, что Роман очень, очень устал. Под глазами у него залегли глубокие тени, и даже говорить ему, казалось, было трудно. – Она сильно страдает. Ты знаешь об этом?
Андрей откинулся на спинку стула. С какой стати он должен обсуждать это с кем бы то ни было, тем более с Малиновским? Но что-то подсказывало ему, что он должен поддержать этот разговор.
- Знаю, - сказал он. – И надеюсь всё исправить.
- А откуда ты знаешь, о ком я говорю? – И какой-то злой лукавый огонёк зажёгся в глазах Романа. – У тебя ведь их две…
Андрей вздрогнул, но тут же снова расслабился. Рано, рано он потерял бдительность.
- Я знаю, о ком ты говоришь, - твёрдо сказал он.
Взгляд Романа тоже смягчился, и в нём промелькнуло даже что-то вроде восхищения.
- А ты молодец, - сказал он. – Не теряешься… Ладно, не беспокойся, я действительно говорил не об Аньке. У неё всё нормально, я уже позвонил Вадиму, и он скоро будет в Москве… - И он насмешливо посмотрел на Андрея.
Андрей поморщился.
- Рома, у меня времени мало. Ты сказал: хорошо было бы договориться по другому поводу? По какому?
Но Малиновский не ответил, а вместо этого обвёл взглядом кабинет и широко улыбнулся.
- Хороший кабинет, - сказал он. – Помнится, было время…
Сузив глаза, Андрей смотрел на него острым, проницательным взглядом.
- Так вот зачем тебе понадобилась Катя, - убеждённо проговорил он, и это не было вопросом.
Роман взглянул на него и небрежно улыбнулся.
- Да, когда-то давно, почти в другой жизни, - сказал он.
- А теперь? – медленно спросил Андрей.
- А теперь… - И Роман открыто посмотрел на него, и лицо его внезапно посерьёзнело. - А теперь она сильно страдает, и ты должен успокоить её. Она думает, что ты переметнулся к Ане, потому что влюбился в неё. Я-то знаю, что это не так, и ты знаешь, а вот Катя…
- Ты знаешь? – насмешливо перебил его Андрей. – Откуда?
Но Роман не принял этой игры, и лицо его ещё больше ожесточилось.
- Неважно. Знаю – и всё. Ты уже убедился, что я многое знаю. Так вот: я встречался с ней в субботу, потому что она была одна и ей было плохо, и непонятно, где в это время был ты, так что ты вряд ли можешь предъявлять мне претензии… Ей вообще всё время плохо, можешь ты это понять наконец? Ей было плохо с тобой, плохо без тебя, и вот опять ты сделал так, что ей плохо. – Он помолчал немного и вдруг с каким-то даже любопытством взглянул на Андрея. – Ей вообще когда-нибудь было с тобой хорошо? Ну, кроме того, о чём мы с тобой говорили однажды…
Лицо Андрея напряглось. Да, чёрт побери, когда-то ей было с ним хорошо! Когда-то было время, когда это было смыслом его жизни – сделать так, чтобы ей было хорошо. И они были счастливы… она была счастлива… а потом всё так запуталось, и он сам в себе так запутался, что знал только одно: он без неё не сможет жить, ему без неё никогда не будет хорошо!
Перед глазами снова всплыла картина: он с отцом на балконе. Театр одного актёра… Декорация… Она любит тебя, но ей с тобой плохо… хуже, чем без тебя… и она думает, что и тебе плохо с ней… поэтому она и ушла. Поэтому она и сейчас не возвращается. После случая с Аней она не верит… и не поверит, что они смогут быть счастливы. Она боится новой боли, боится, что он заблуждается, думая, что всё осталось по-прежнему! Она снова не может поверить ему, она снова думает, что знает о его намерениях лучше него самого…
Ну, почему всё так? Все, все верят ему, он заставил отца, подчинённых, деловых партнёров уважать себя, ему удалось убедить и приструнить даже Малиновского, и только она по-прежнему не доверяет ему… Ответ прост: как можно доверять человеку, обманувшему твоё доверие, предавшему тебя? И если и раньше было так трудно убедить её, но он сделал это, и оставался всего лишь шаг, но он всё испортил, то как теперь заставить её поверить в то, вера во что им разрушена?
- Рома, я сказал тебе тогда, в аэропорту, повторю и сейчас: у неё всё будет хорошо, - хрипло сказал он, но Роман не слышал в его голосе внутренней убеждённости. Это было упрямством, пусть и высшей пробы - бесстрашным, отчаянным, настойчивым, презирающим все препятствия, но настоящей, сильной уверенности у Андрея ещё не было, он чувствовал это. Такой уверенности, с которой он вёл дела, такой уверенности, с которой он разговаривал с ним самим. – А ты… ну, перестань ты ходить за ней, как привязанный. Ну, сам подумай: что у вас за отношения? Она думает, что ты хочешь поддержать её, как друг, но мы-то с тобой знаем, что такой дружбы не бывает. И если ты говоришь, что хочешь помочь ей, то тебе в первую очередь должно быть понятно, что ты должен оставить её в покое. Ну что мне, каждый раз морду тебе бить?.. Ведь всё это глупо, бессмысленно, и ты сам это понимаешь.
Роман как-то странно смотрел на него всё время, пока он говорил, и не стал возражать ему. Он спокойно встал со стула.
- Понимаю, - сказал он. – Хорошо, я верю тебе…
И он добавил мысленно: «Я подожду». Но, конечно, не сказал этих слов, а повернулся и вышел из кабинета.
-------------------------------------------------------------------------
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Анечка свою лаврушку,которую я выдернула для неё, заслужила 
Благодоря кому Андрюша понял кое-што? 
но ничего, ему то теперь ведь до лампочки Анино отношение к нему... 
Только она попыталась понять, простить и принять то, что у Андрея другая женщина, потому что:
Заставляешь ты нас поразмышлять и поволноваться... 
А со своими мыслями он разберётся и нужные слова скажет, всё у него в запасниках есть.
И слова найдёт.... 
и поняла, что просто меня на совсем иной волне качает. "Солнышко" на качелях делали когда-нибудь? Помните это безумное, ни с чем не сравнимое ощущение, что вырываешься в небо? 
Так вот, когда я некоторые строки Наташины читаю, мне кажется, что я снова там, в пьянящей чистейшей высоте.
Просто ужасно.