|
11
Август-2008
…Кира вышла в коридор и закрыла за собой дверь. Там, в палате, оставался Андрей, а она ехала домой - отвезти одежду и привести себя в порядок.
- Адель, приготовьте что-нибудь на скорую руку, пожалуйста, - тихо просила она по мобильному, идя по коридору. – Я не буду обедать в клинике. Спасибо, Адель, большое спасибо.
Спустившись на лифте и пройдя по светлому просторному холлу, она вышла из клиники, а потом – через зелёный, засаженный высокими елями скверик – в ворота ограды с чугунной решёткой, отделявшей клинику от города. Здесь, у самых ворот, её ждал Виталий.
Кира села в машину, они поцеловались. Он погладил её по щеке и, взяв из рук сумку, положил на заднее сиденье.
- Всё хорошо?
- Да, уже лучше. Кажется… Температура всё равно поднимается.
- Но это понятно. Грипп есть грипп.
Он привлёк её к себе, она склонила голову ему на плечо.
- Как же я хочу, чтобы всё быстрей осталось позади. Знаешь, - она усмехнулась, - я почему-то думала, что Андрею будет всё равно. Мужчины сами как дети – им надо, чтоб ребёнок был рядом, чтобы его любить. Но он помнит и любит, вот что странно.
- Что же здесь странного? – рассмеялся Виталий.
- Не знаю, - проговорила она задумчиво. – Я знаю, этого нельзя говорить, и всё-таки скажу: когда я вернулась в Москву после нашего знакомства, у меня мысль мелькнула… плохая, из тех, что часто тогда приходили в голову…
- А сейчас? – осторожно прервал он её. Это было главным в её «выздоровлении» и больше всего занимало его. Хорошо, что она сама заговаривает об этом.
- Сейчас всё реже и реже. Правда… Так вот, я вдруг подумала тогда, что когда-нибудь встречу мужчину… такого, как ты, о тебе конкретно я тогда ещё боялась думать… и этот мужчина усыновит Артёма, если я заставлю Андрея отказаться от него.
Несколько минут прошло в молчании.
- Если мужчина заставляет другого отказаться от своего ребёнка, он не уважает себя и своих собственных детей, - негромко сказал Виталий. – Потому что и сам может отказаться, если считает такое возможным.
Кира отстранилась и села, опустив голову.
- Вот о чём я думала, Кораблик. Я, наверное, понемногу уже сходила с ума. Андрей… Андрей так заботится о нём. Он всегда его любил, а я всегда это знала.
- Вот и прекрасно, - Виталий завёл двигатель и, повернувшись, улыбнулся ей. – Нет, это действительно самое лучшее, что может быть. У Артёма будет настоящий отец. А я постараюсь помочь им…
Кира улыбнулась в ответ слабой, «головной» улыбкой. Пока это выглядело слишком умозрительно. Они все переживали непростое время, и впереди ещё могло быть много всего.
…Виталий приехал, только чтобы отвезти её. Ремонт в новой квартире продвигался медленно, одну бригаду рабочих он уже разогнал, теперь следил за новой; на работе – сразу несколько новых проектов, один из которых мог бы кардинально изменить их жизнь. Но с Кирой он пока не делился, надо было знать наверняка. В любой момент Бежетова могла дать задний ход, да и партнёрская сторона была ещё улыбчиво-неопределённой.
Он проводил её и уехал. Кира вошла в тихую квартиру. Вот уже несколько недель, как отсюда ушли тоска, напряжение. Осталась грусть – она, как пыль, осела на мебели, фотографиях, даже посуде. Андрей не взял ничего, кроме личных вещей, и она то и дело натыкалась на прошлое. Оно не причиняло боли – только грусть.
Адель подавала обед, и они тихонько обменивались репликами. Немолодой Адели и самой нездоровилось в последнее время, и она не могла долго пробыть в клинике, только навещала Артёма. И теперь, как всегда, спокойно, основательно, расспрашивала о его самочувствии – самой главной радостью было то, что худшие опасения, подозрение на пневмонию, не подтвердились: первой, кому после разговора с врачом позвонила Кира, была Адель.
Вылив из кофеварки крепкий кофе в чашку Киры, Адель вышла из кухни: «Я на минутку, Кирочка, сейчас вернусь». Кира сидела на высоком стуле, прислонившись к стене, и пила кофе, вспоминая треволнения последних дней.
Адель вернулась, положила перед ней вырванный из блокнота небольшой листок:
- Вот то, что вы просили, Кирочка.
Кира непонимающе взглянула на неё и перевела взгляд на листок. «Пушкарёва Алиса Валерьевна, 5.10.2006…» Сердце забилось сильней; она поставила чашку на стол и взяла листок в руки. От волнения никак не могла собрать воедино цепочку, выстроенную после встречи с Катей в парке и рассыпавшуюся, как и всё остальное, при виде угрожающей красной линии на термометре…
Они увидели Катю у фонтана, а потом вновь наткнулись на неё, но она их уже не видела… Девочка. Их было две, но одну Катя держала на руках… она была похожа… на них обоих она была похожа…
Кира и сейчас помнила, как задрожало внутри то, что скоро обязано было стать памятью. Имея ребёнка такого же возраста, нетрудно было определить: девочка на пару месяцев старше. Правда, Артём крепче, девочка хрупкая, на то она и девочка… но Кира почувствовала: она старше.
Вернулась домой и постаралась выбросить из головы. Какое ей дело до чьих бы то ни было, а всё равно чужих, девочек. Но подозрение было слишком мощным. Знал ли об этом Андрей?!.. Кира уже спать стала плохо и, чтобы покончить с этим, предприняла кое-что. Безрезультатно прощупав почву с Малиновским, вспомнила, что няня говорила когда-то о родственнике, имеющем связи в милиции: была какая-то тёмная история с невозвращением долга, и вся крепкая диаспора, как семья, встала на защиту попавшего в беду немца-россиянина. Знакомых из собственного круга, громкого и ничего не удерживающего, Кира привлекать не могла, и Адель показалась ей идеальным вариантом, чтобы выяснить всё по-домашнему.
Она и забыла о своей просьбе, пока она вот так неожиданно не срикошетила…
- Саша только вчера позвонил, Кирочка, я всё правильно записала? Там весь состав семьи, даты рождения… Это то, что вы просили, правильно?
- Правильно, правильно, - пробормотала Кира, всё ещё ошеломлённо глядя на листок. «Обещаю тебе, что в следующем году стану совсем другим человеком…» Не получилось у него самого – на свет ещё один явился… одна… И она, эта Алиса, попробует – за него? Будет чище, лучше… Господи. Кира вытерла взмокший лоб.
Что ей теперь делать с этой правдой?!..
…Перед глазами возникло спокойное, волевое лицо Виталия – бывали минуты, когда его невозможно было назвать Корабликом. Он становился бескомпромиссным, даже с ней. «Забудь, оставь этих людей в покое, - слышала она его голос. – Надо оставить им право решать самим за себя». Она уже может дословно угадать его реакцию на то или иное… Она слушает его. Прислушивается. Если сама как личность потерпела фиаско, с благодарностью принимает помощь другого… неужели это стало возможным?.. Только из-за любви…
..Она медленно разорвала листок пополам, а потом ещё и ещё пополам, и, отвечая на звонок мобильного, поднялась и выбросила клочки в мусорное ведро. Потом был опять звонок, она отвлеклась, и открытие стало бледнеть. Но ещё долго она вздрагивала при воспоминании…
***
…Артём спал, и Андрей почувствовал, что у него веки слипаются тоже. Он закрыл глаза, откинул голову на спинку дивана, но тут же почувствовал вибрацию мобильного в кармане. Он осторожно поднялся и вышел за дверь.
Звонила Лариса, секретарь. Как голос из потустороннего мира, звучал её деловой, озабоченный, донельзя приземлённый голос. Он уже стал понимать, что днями и ночами в «Зималетто» заполнял определённую пустоту, которую никакой работой нельзя заполнить.
Он пообещал приехать в офис, так как срочные бумаги требовали подписи, отдал распоряжения по одним делам, по другим - сказал, что разберётся на месте, и вернулся в палату. Через щели жалюзи проникал солнечный свет. Это был ещё тихий, приглушённый, но начинающий постепенно светлеть мир. Мир уже не болезни – выздоровления. Несколько дней они жили в темноте.
Он жил, не ощущая ни голода, ни усталости, теперь всё это набросилось на него, ослабленного радостью и облегчением. Он подошёл к Артёму, положил руку на лоб. Лицо мальчика было ясным, без угрожающего тёмно-розового оттёнка. Вернулась Кира. Она тоже была бесконечно уставшей и радостной. Но за те несколько часов, что прошли с утра, когда он видел её в последний раз, что-то в ней изменилось. Она опять странно вела себя, странно смотрела. Но в её поведении не было враждебности, и он выбросил эти праздные вопросы, ответы на которые были не нужны ему, из головы.
Он заглянул в кассу клиники, нужно было доплатить кое-что, и уехал домой. Вымылся, побрился и с чашкой кофе в одной руке и сигаретой в другой стоял у окна и наблюдал за Зорькиным, который парковался во дворе. Он и не подумал ни разу, что здесь Зорькин тоже живёт, во всяком случае, жил. Эта квартира была обособлена от настоящего, она была овеществлённым прошлым – но прошлое было населено и людьми, а он думал, что если Кати нет – то и никого нет… Надо быть осторожней.
Зорькин долго возился у багажника, доставал детский трёхколёсный велосипед в прозрачной упаковке, ставил на асфальт, что-то перебирал, поправлял и снова пытался установить велосипед в багажнике. Значит, семья… И у него семья. Андрею вдруг вспомнилась маленькая девочка на качелях во дворе – конечно, велосипед для такой крохи ещё рановато, но если «на вырост»… Но нет, живёт он всё-таки не здесь - если велосипед обратно погружает. К родителям приехал…
Он тихонько усмехался; торжествующие искорки вспыхивали в глазах, хоть он и не хотел этого. Он стыдился своей ревности, как чего-то, рождённого только в собственной голове. Вечный раздражитель Зорькин… Ну, теперь об этом можно забыть «официально», даже для себя.
Он уже собирался выйти из квартиры, чтобы ехать в «Зималетто», когда позвонила Юлиана. Она просила о встрече, и его сердце радостно забилось. С выздоровлением Артёма всё вокруг начинает оживать. Может, и это новый виток?..
Они договорились встретиться в маленьком кафе в самом центре, на Брюсовском. В одном из офисных зданий арендовала помещение фирма, пиаром которой сейчас занималась Юлиана.
Когда он вошёл и сел, Юлиана разговаривала по телефону. Он подождал немного. В приоткрытые, от пола до потолка, окна вливался вечерний воздух, солнце, выйдя на финишную огненную прямую, отражалось в стаканах на столе. Несмотря на кофе, хотелось спать.
- Если ты не против, я поужинаю, - сказал он, когда Юлиана освободилась.
- Ужинай, конечно. Я тоже что-нибудь закажу.
Через некоторое время она спросила:
- Ну что, история стала историей? – и улыбнулась.
С вилкой и ножом в руках он поднял на неё глаза. Она не шутила.
Но он тоже.
- Ты считаешь, человек способен разлюбить за четыре дня?
Юлиана не выдержала его взгляда, что-то дрогнуло в глазах, и выражение лица изменилось.
- Хорошо, считай это неудачной шуткой. Но, Андрюш… твоё поведение тоже не смешно. Катя надеется, что ты уйдёшь.
- Уйдёшь, - усмехнулся Андрей, вытирая салфеткой пальцы. – Ты думаешь, это так просто? Когда я знаю, что она могла бы быть счастлива со мной?.. Юлиана, я помню её счастливой, и это был не мираж.
- Да, но тогда она ничего не знала. А потом узнала, и сейчас знает. Зачем ты солгал ей про разрыв с Кирой? Катя знает, что вы расстались по инициативе Киры. Вот если бы ты так легко не лгал…
Она не договорила, споткнувшись о выражение его лица.
- Солгал?! Она знает?!.. Юлиана, это бред. Я ничего не говорил тебе, потому что… ну, потому что это казалось мне делом, которое касается только меня, я не хотел этим давить на Катю. Но в тот вечер подумал, что она должна знать…
- Ты, конечно, правильно сделал, что сказал. Но Катя знает, что у Киры другой мужчина. Она видела их вместе, ты понимаешь? Она знает, что вы расстались не из-за неё.
Он почувствовал, как кровь отливает от лица. Несколько секунд он в упор смотрел на Юлиану.
- Ты ничего путаешь? – медленно спросил он. – Мы говорим об одном человеке – Кире? Моей… бывшей жене?
На лице Юлианы отразилось некоторое смятение. В замешательстве она смотрела на него.
- Ты хочешь меня убедить, что… ничего не знал? Не знал о том мужчине?!
Андрей громко рассмеялся. Он смеялся, люди оглядывались на него, Юлиана сидела, опустив голову и прикрыв ладонью лицо, но он всё не мог остановиться. Вся жизнь! Его вина! Её разбитое сердце!.. И вдруг его захлестнула такая буря восторга и облегчения, что, перестав смеяться, он едва удержался от желания схватить Юлиану и закружить. Вот уж вправду: добрая вестница…
- Юлиана, ты не ошибаешься? Ты точно знаешь? Но откуда… - Он осёкся. – Откуда Катя знает?
- Ох, Андрюша… - Юлиана не поднимала глаз; судя по всему, его реакция сбила её с толку и она не знала, как вести себя дальше. Проще не поверить – но как можно было такое разыграть?.. – Катя видела их в парке на Сокольническом – её и этого мужчину. Они сидели в обнимку… извини, тебе, наверное, неприятно это слушать.
- Неприятно? – Андрей широко улыбнулся. – Ты не представляешь, как я счастлив. Словно сорок тонн сбросил. Наконец-то у неё появился настоящий шанс! Да я свидетелем на свадьбе быть согласен…
Очень вовремя подошёл официант: им обоим требовалось время, чтобы прийти в себя. Тем более, что тема отношений, наконец-то исчерпавших себя, была давняя, глубокая и всегда больная…
- Ну, а что же ты собираешься делать теперь? – допив вино, спросила Юлиана.
- А что я ещё могу делать? Ждать. Добиваться. Доказывать…
- Как? Как ты собираешься доказывать? Ты видишь, начало не очень успешное…
- Да, всё как будто против меня. Но я… наверное, я должен быть таким, как есть сейчас, чтобы она поверила? Помогать ей. Показать, что способен думать не только о себе. Так, наверное… И ещё, - изменившимся взглядом он посмотрел ей в глаза, - мне было бы легче, если бы я знал, что она любит меня. Юлиана… она любит меня?
- Ты слишком многого хочешь. Катя и мне говорит далеко не всё, ты же знаешь её…
- Знаю. Потому и надеюсь, что любит. И ты наверняка знаешь. Пообещай, что скажешь, если передумаешь… или поймёшь… Обещаешь?
Она покачала головой, усмехаясь.
- Ну, обещаю. Но пока мне нечего тебе сказать…
- Как она? – не сбавляя напора, продолжал он. - Как у неё дела, всё в порядке?
- Да, - пожала плечами Юлиана. – В командировку собирается. Нужно помочь детскому дому в Брянске с бухгалтерией. Раз она уж так успешно поработала со спонсорами, нужно помочь с распределением средств, - улыбнулась она.
- Я поеду с ней. Скажи когда, - Андрей нетерпеливо подался вперёд.
- Спокойно, спокойно, господин Жданов, - тонкие брови удивлённо поднялись. – С чего вы взяли, что сможете поехать? Катя наверняка будет против…
- Да, наверняка. Но я – поеду. Юлиана, умоляю, помоги мне…
Глядя в его горящие, но всё равно грустные глаза, она впервые осознала, что он изменился за эти дни. Похудел, осунулся. Вообще… какой-то другой.
Она осторожно покачала головой.
- Андрюш, Катя очень не любит праздного любопытства, от скуки, для развлечения, в личных целях. Таких людей немало, поверь, и она сразу их чувствует. И на моей памяти всего два-три случая, когда она переступала через неприязнь и жертвовала ею ради крупных сумм, - и всегда это было только после того, как я настаивала. А ты… с тобой ещё и столько всего связано. Ну, что ты будешь делать в Брянске? Тебе ведь всё равно что, лишь бы быть с ней?
- А совмещать нельзя? Личные цели с полезными…
- Можно. Так в большинстве случае и происходит. – Она медленно улыбнулась.
- Во-от… Юлиана, прошу, позволь мне поехать. Я… - Он чуть было не сказал об Артёме; о том, как у кровати сына его мучило раскаяние и было стыдно - за мысли о «чужих детях»… Но он не хотел болезнь сына использовать как довод; что угодно, только не это. – С тех пор, как я снова встретил Катю, каждый день я открываю что-то новое. И это не впервые, тогда тоже было так. Она как будто какой-то механизм во мне запускает, и многое, да всё вокруг, меняется. Я действительно хочу помочь, и не только переводом на счёт. Просто куплю пару компьютеров… музыкальных центров… ведь всё это нужно? Так почему бы не я?..
Не выдержав, Юлиана рассмеялась.
- Не могу тебе отказывать, ты так убедителен. Скажешь Катюше всё это?
- Скажу… Катюше…
***
Он всё сказал своей Катюше, и Катюша отказала ему. Узнав об этом, Юлиана испытала что-то вроде досады. Он хотел поехать, и не только ради Кати. Какая-то уязвимость чувствовалась в нём, он словно был подкошен чем-то. И пусть это было временно, данью обстоятельствам, но всё остальное – горячее сочувствие и не менее горячий интерес, желание знать о Кате всё и жить её жизнью – было постоянным и усиливалось. И Юлиана с удивлением поняла, что уже не совсем уверена в оправданности поведения Кати. Такому Андрею Лисичку не страшно показать – с таким ощущением прожила она несколько дней, а тут ещё и позвонила Кира.
Они редко виделись – Кира почти не бывала в «Зималетто». Юлиана сейчас, в общем-то, разделяла чувства Андрея и была рада за неё. Кира с Андреем были чужими людьми, но какая-то сила извне постоянно толкала их друг к другу. Теперь эта сила утратила своё действие, и одной из причин наверняка было сближение Киры с другим человеком.
Но об этом, конечно, она не говорила с ней – пока Кира сама не скажет. А Кира не торопилась – это было не похоже на неё, но как раз и внушало надежду. Ей нужно менять свой взгляд на мир, Юлиана это всегда подозревала.
Разговор шёл ни о чём, об общих знакомых… немного об Андрее. Разрыва Кира не скрывала, говорила о нём без напряжения, и Юлиана поддержала её – какими-то пустыми, но обязательными и даже необходимыми словами. Есть такая категория фраз – они исподволь придают сил, несмотря на кажущуюся из-за инфляции ненужность. В какой-то момент разговора Кира изъявила желание встретиться – это не срочно, но пусть Юлиана подумает, может, найдётся минутка?.. Кире так тоскливо, особенно после того, что они пережили… Что случилось? Артём тяжело заболел, всё ещё в больнице, хоть самое тревожное осталось позади. А Андрей? Они с Андреем сменяли друг друга, он помогал ей во всём. Она даже не знала, что Артём ему настолько дорог…
Отложив мобильный, Юлиана некоторое время сидела в задумчивости, а потом набрала Катин номер. Был выходной день, и Катя сидела дома с Аличе. Она обрадовалась звонку и пригласила Юлиану; поколебавшись немного, Юлиана поехала.
Катя была в комнате дочери, проснувшейся после дневного сна. Не желая мешать им, Юлиана посидела со старшей хозяйкой. Хоть она пирогов и не ела, но созерцание неспешного хлопотанья над ними умиротворяло её. У Пушкарёвых Юлиана, ведшая совершенно беспорядочный образ жизни и питания, останавливалась, «придомашнивалась». Это был совсем другой мир. С неподсыхающими подтёками на перекрытиях и балках, со скрипящей лестницей на так и неотстроенный, нежилой второй этаж (где же сил им, старым и малым, взять?)… но мир тёплый, родной - даже для неродного. Все, кто попадали сюда, чувствовали: здесь живёт любовь. Может, какая-то неправильная, неидеальная, может, эти люди любят «как умеют» - но любовь здесь можно было потрогать, и она делала сырой воздух суше и теплей.
Юлиана, как обычно, испытывала угрызения совести. Она не помогла в своё время Кате открыть своё дело, отговорила её. А Катя мечтала. Мечта была сломана – ею, начальницей и подругой, не поддержавшей в средствах, не отпустившей… но внешне всё было, конечно, не так и обе они делали вид, что дело не в этом. Может, помогая Андрею, она просто отдаёт ей тот долг?..
Первой прибежала Алиса. Остановилась в шаге от неё, разглядывала. Юлиана протянула к ней руки, девочка ещё подумала, вдруг улыбнулась и подошла. Не удержавшись, Юлиана поцеловала её. Ну, и пытливое же существо. Наклонила голову почти к самой её ноге, смотрит, смотрит…
- Лисичка, ну скажи, кто пришёл? А? Ты же знаешь тётю, - завела обычный ритуал Елена Александровна. Алиса долго молчала, почти не обращая на бабушку внимания, потом снова сверкнула ослепительной улыбкой, преображавшей серьёзное лицо, засмеялась и с лукавым победным криком: «Юляна!», - побежала к входящей на кухню матери. Теперь и все смеялись. Юляна, Юляна…
Втроём они вышли в сад. Тихонько раскачивая качели, Юлиана говорила об Андрее, о том, как болел Артём.
- Но ты же понимаешь, что главное даже не это, - заключила она. – Главное то, что он промолчал, ничего не сказал мне. Значит, не хотел использовать сына. Значит, сын для него – не игра.
Катя молчала, прислонившись к стволу старой яблони. В траве кругом лежали яблоки, с красными бочками.
- Значит, и к другим детям может искренне относиться, - намекала Юлиана, но вдруг остановилась. Если сейчас скажет об Алисе – Катя вновь выставит заслон. Ну, хотя бы… - Кать, ведь ничего плохого он не хочет, просто помочь. Возьми его с собой, сама убедишься…
- Юлиана, что он сделал с вами? Как вы поверили ему?.. Ничего не говорите, это так, в космос. Я знаю как. Я знаю…
Она подошла и поправила на Аличе берет. Белый, крупной вязки. Девочке он так шёл, но то и дело норовил съехать с темноволосой головки.
- Ты, конечно, можешь считать меня простофилей, - наигранно весело заявила Юлиана, - я ничего не имею против. Но и ты, и я знаем, что это не так. Да ты ведь сама заметила, что он не в себе был эти дни. Глаза грустные…
- Худой, - тихо сказала Катя и отвернулась.
Юлиана осеклась.
…А о ней кто-нибудь подумал? Сама она думает только об Аличе, потому что просто по-другому не может; они с Андреем – об Андрее, потому что он не знает о силе её любви, а Юлиана - забывает. Девочка не из тех, кто постоянно жалуется и напоминает о своей горькой доле. Вот и получается, что страдает тихо, считая, что на страдание не имеет права…
- Ну… ладно, - неуверенно сказала она и, не забывая следить за качелями, дотянулась до неё рукой. – Кать… решай сама. Поступай, как считаешь нужным. И прости, что давлю на тебя… но это же потому, что я вижу…
Она уехала, испытывая смутное чувство недовольства собой. А надо бы вроде испытывать облегчение. Не от того, что сняла с себя ответственность, а от того, что неуловимо, но устойчиво уже - другое дыхание. Так бывает в природе: ты просыпаешься и понимаешь, что наступила весна. Или лето. Или зима. Неважно… Главное, что переход завершён. Поднимаешься по какому-нибудь трудному подъёму, и вдруг перед тобой – поляна, цветы, ручеёк… До цели ещё далеко, но можно наконец расслабиться. На какую-то минуту ей вдруг отчётливо подумалось: так должно было быть; рано или поздно Алиса должна была узнать об отце. И неважно, случится это сейчас или позже…
И всё же она была недовольна собой. И от того, что ей нравилась её власть (иначе зачем это обещание Андрею?), и от того, что испугалась её. Все эти «не имею права» - кокетство. И всё же играть чужой жизнью – сомнительное удовольствие… А если она ошибается? И Катя права?
Совсем недавно она так и считала. Сколько попыток помочь Кате устроить свою жизнь! С кем только она её не знакомила, каких только аргументов не приводила! И Елена Александровна помогала: «Ничего-ничего… Споткнулась, встала и дальше пошла». Юлиана так и считала, что это лучшая тактика: дальше идти, а оказалось, что иногда можно и оглянуться назад. Прошлому в глаза посмотреть. Грустные…
…Все эти, слишком общие, размышления разбились о конкретику: согласившись взять в Брянск Андрея, Катя тут же попросила её об отпуске по возвращении – отдыхе с Аличе в Италии… Юлиана отпустила её, а вместе с ней и всю ситуацию. Пусть сами поборются за право быть вместе. Если уж отталкивали друг друга столько времени…
***
…12 августа Катя, Андрей Гусев, Маша и Андрей вылетели в Брянск. Катя сидела в самолёте с Машей Тимохиной… Андрей сидел сзади и отчаянно любил её маленькую руку, лежавшую на поручне кресла. Назад он летел, имея у себя (в кармане) уже её всю, всю полностью – изображённой на фотографии среди других взрослых и нескольких детей, воспитанников дома ребёнка…
Почти одинаковых фотографий, сделанных в один из Катиных предыдущих приездов в Брянск, на школьном стенде было две, только на второй взрослых больше, вот Гусев, например, добавился. С лёгким сердцем Гусева он оставил висеть на стенде, а другую фотографию выпросил у директора, которая утром с гордостью показывала ему стенд… А днём она водила их по школе, и в одну из классных комнат Катя вошла первой, а Андрей вошёл за нею, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. На полу уже стояли коробки с телевизором и компьютером, доставленные со склада одной брянской фирмы. «Я тогда говорил тебе правду, я даже ничего не знал о Кире, мне сказала Юлиана, а я люблю тебя и хочу быть с тобой» - «Зачем ты говоришь мне всё это?» - «Мне важно, чтобы ты поверила мне».
…Она даже не заметила, как сказала ему «ты», они были так близки, объединены одним желанием, только вдвоём, одни на свете, и оставался только шаг, и он уже готов был сделать его, но из-за двери Гусев вдруг сказал: «Откройте дверь, пожалуйста», и Катя повторила за ним: «Откройте дверь, пожалуйста». И тогда он пошёл и, поговорив с директрисой, вынул из-под стекла фотографию. Не мог он без неё оставаться – с той минуты уже по-другому и сильнее, чем раньше. Было чувство, что он заново переживает развитие их романа, но уже точно зная, чего хочет…
И она знала. Не встретив её в агентстве по возвращении, Андрей узнал от Юлианы, что Катя уехала. В отпуск. Отдыхать… Он приказал себе не заметить этого удара, загнал поглубже разочарование, не расставался с фотографией - и ждал её.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Об этом будет в главе...
Наташа 
(Я непро томаты 
Да я сама балда, тоже была в ночи и формулировки выдала идиотские 
А я сразу поняла, что Аня прикалывается. ПлАхой, плАхой Жданов... 
но чувства имеют место быть.