|
7
Июль-2008
…В разрывах облаков синеет небо. Голова Киры лежит у Виталия на плече, а его лицо поднято к небу. Солнце не останавливает его, ему хочется прогреться до дна, до самой сути…
- Что мы будем делать? – шепчет Кира, и он чувствует, он знает, что она улыбается.
- Просто жить.
- Как?
- Счастливо…
Она снова замолкает, и у него легонько тянет под сердцем. Мама будет, мягко говоря, удивлена. Произошло нечто вроде «маленького чуда». Из красного берега и заходящего солнца, из нескольких вечеров почти праздного интереса появилась семья. А он, влюблённый, муж, отчим - из одержимого работой сухаря…
Кира осторожно выпрямляется, у неё рябит в глазах. Что-то горячее и тяжёлое на несколько неприятных секунд охватывает голову, но вскоре всё проходит и уже зрячими глазами она смотрит на Виталия. Он на небо больше не смотрит. На неё… И продолжает греться.
- Когда приезжает твоя мама?
- Завтра.
- Так скоро?.. – Страх мелькает в серых глазах. – Что мы будем делать? – повторяет она свой вопрос.
- Встретим её. Ты же поедешь со мной?
- Да, но я…
- Боишься.
- Да, - она опускает ресницы.
Он улыбается и протягивает к ней руку, но в этот момент её взгляд приковывает что-то за его спиной. Они сидят в парке, на длинной скамье, рядом плещет фонтан, и сквозь пронизанную солнцем листву долетают приглушённые звуки музыки – оркестр где-то за рекой, на другой стороне парка.
- О, Пушкарёва, - завороженно шепчет Кира, и он невольно оборачивается вслед за её застывшим взглядом. Молодая женщина лет двадцати семи стоит в десяти шагах от них и тоже смотрит на Киру; по её позе видно, что она остановилась внезапно, будто что-то преградило ей путь.
Взгляд её невыразителен; ещё недавно он был рассеянно-встревоженным, как у человека, ищущего что-то или кого-то, но теперь остался только след. А может, это оттого, что солнце играет на стёклах её очков. И Виталий ещё ничего не успевает сообразить, как девушка поворачивается и решительно уходит по выложенной плиткой дорожке в ту сторону, откуда пришла. По пути она вынимает из сумки телефон и начинает что-то напряжённо говорить; некоторое время ещё слышен её голос, но скоро она скрывается за большим дубом, который стоит в конце дорожки и закрывает поворот в шумную, людную часть парка. По законам вступающего в права воскресного утра с той стороны всё громче слышны детские голоса. Жаль, что Артёма они оставили с Аделью…
- Кто это?
- Да так…
Лицо Киры такое же, как когда-то в Египте. Поразительно, как оно могло «запомнить» это выражение, как даже по прошествии времени весь спектр мелких, мельчайших подробностей соединяется в ту же картину.
- Пойдём… - Она тяжело, даже тяжко, вздыхает и поднимается, и он видит, что она нетвёрдо держится на ногах.
- Да что с тобой? Кто эта девушка?
Справившись с собой, она взглядывает на него с грустной усмешкой.
- Девушка… Та самая… с Андреем… я рассказывала тебе.
Он пытается припомнить: любовь… скорая свадьба… измены, ложь. Любовница её мужа, тогда жениха… Объяснить ей очевидное? Даже её жизнь с мужем уже стала вчерашним днём, буквально. Не то, что призраки давно минувших дней…
- Когда ты перестанешь думать об этом? – Беря её за талию, он привлекает её к себе и заглядывает в глаза. – Всё закончилось. Ты понимаешь? Через месяц ты будешь жить в другом доме, в другой семье. Ты выйдешь за меня замуж… кстати, ты выйдешь за меня замуж? – пытливо-серьёзно смотрит он, и она, не выдержав, смеётся.
- Ну, наконец-то дождалась… Хотя, наверное, другая на моём месте ещё пару лет как минимум избегала бы штампов в паспорте…
- Но не мультивизы, - убеждённо кивает Виталий. – Иначе мы не попадём во все те страны, в которых мне очень хочется с тобой поскучать. Ведь, кажется, именно так ты характеризовала свои путешествия?
- Да, но тогда рядом со мной не было тебя…
- Я для скуки - идеальный партнёр, не переучишься. А вот если хочешь разнообразия, неминуемо придётся взять с собой моего босса Бежетову… Пойдём, дождь собирается…
…Обнявшись, они идут по одной из аллей, лучами расходящихся от фонтана, и Кира старательно пытается прогнать навязчивый образ, явившийся ей так неожиданно, так знаково, и почему-то именно сегодня, в первый день её настоящей свободы… и не только её…
***
…Андрей вошёл в зал ресторана, на ходу приглаживая мокрые волосы. На лице блестели капли, и, когда он подошёл к столику, Малиновский протянул ему платок.
- Не надо, - отмахнулся Андрей, усаживаясь и кладя на столик портфель. – Высохнут…
- Большой дождь?
- Уже закончился… Три минуты, и город затоплен.
- Мне повезло. Только тучки собирались!
- Ну что, принёс? – нетерпеливо спросил Андрей и, требовательно выбросив вперёд руку с раскрытой ладонью, другой рукой взял стакан со столика и отхлёбнул из него.
Малиновский хмыкнул и без лишних слов стал вкладывать в протянутую руку один за одним листки, которые уже держал наготове.
- Агентство Юлианы. Фонд «Подари семью». Адреса, телефоны, краткая суть программы – услуги, предлагаемой пиар-агентством. Рекламного проспекта, как ты сам понимаешь, нет. Это дело такое… деликатное. Многие не хотят афишировать.
- Не понял. В чём тогда смысл?
- В помощи, - Малиновский пожал плечами, отдавая ему последний листок. - Ну, и самое главное. От твоего гуру недвижимости Костюкевича, как ты и просил, строго конфиденциально. – Листок был сложен вдвое. – Дом оформлен на неё…
Андрей поставил стакан и с листками в руке откинулся на спинку стула.
- Всё-таки дом.
- Да. – Вид у Малиновского был философски-торжествующий. – Никакого Зорькина там нет. Нет, ну есть, конечно, как же без него, но так, наездами. Пушкарёвы там живут зимой и летом…
- А Скворцовы Ульяну не видели? – настороженно спросил Андрей.
- Нет, ты же сказал, чтобы она на глаза им не попадалась. Но вообще-то… - Роман усмехнулся. – Лиля могла бы быстро и просто тебя просветить. Стоит только к Скворцовым съездить…
- С ума сошёл? Катю тогда точно с огнём не сыщешь… Да и тревожить так её не хочу. Расспросы, слежка…
- А лучше как обухом по голове, да? Она-то думает, усыпила тебя…
- Да, лучше. Честно спрошу – зачем был весь этот цирк в самолёте.
- Так она тебе и ответила…
- Ничего… - Андрей погрузился в изучение бумаг. – Со временем ответит…
- Со временем?
- Угу. У меня для неё времени много, - продолжая задумчиво вчитываться в текст на листках, пробормотал Андрей. Роман головой покачал.
Андрей поднял на него глаза и один из листков, держа его двумя пальцами.
- Ну, рассказывай. Я пока мало что понимаю. Она что, работает в этом фонде?
- И да, и нет. Работает у Юлианы, но агентство – что-то вроде промежуточного звена между фондом и спонсорами. Фонд помогает детям, оставшимся без попечения родителей. Ну, это так красиво в этой бумажке называется, а если по-простому – детям из детдомов, домов ребёнка…
- А Италия при чём?
- С итальянцами налажено сотрудничество. Семьи принимают на время детей, некоторые годами ездят в одну и ту же семью. Всё это не бесплатно, конечно; вот представители среднего и крупного бизнеса частично и спонсируют такие проекты. Кто инкогнито, а кто и с выгодой – так называемый белый пиар, очень приветствуется в фонде, так как привлекает общественное внимание к проблеме. – Роман помолчал и уже более интимным тоном заключил: - Вот таким пиаром твоя Катенька и занимается…
Андрей долго молчал, переваривая полученную информацию.
- Где она сейчас?
- На днях летала в Италию, сопровождала детей. Вчера вернулась. Должна была вернуться, - поправил он себя. – Это всё, что мне Эльвирочка доложила…
- Всё? – Андрей улыбнулся обезоруживающей, не разжимая губ, улыбкой.
- Пользуешься моей добротой… Ничего удержать в себе не могу, а хотел козырь приберечь…
- Малиновский!
- Ну, ладно, ладно… Сегодня благотворительный ужин в фонде. Катя, конечно, там будет. Но вход по особым пригласительным, со стороны не попадёшь…
Андрей ничего не ответил, как часто теперь с ним случалось. Казалось, он постоянно размышляет о чём-то, словно задачу решает. Он уже молча складывал в портфель бумаги.
- Можно вопрос? – решился Малиновский.
Андрей рассеянно-вопросительно взглянул на него.
- Зачем тебе это? Мне казалось, ты о той истории забыл…
- О той истории – забыл. Ну, как будто забыл… Теперь другое.
- Что?
- Сам не знаю. Чувствую, что должен её найти. Увидеть, какая она на самом деле. Знаешь… - Он опять задумался. – Я сначала обрадовался там, в самолёте. Подумал: как хорошо, что всё так, что она довольна, всё забыла. А потом пожалел. Обидно стало…
- Эгоист вы, однако, синьор Жданов…
- Да… но сейчас я думаю, что не только поэтому. Как почувствовал что-то… Она ведь обманула меня.
- Ну, и довольствовался бы тем, что она сказала. Официальной версией. Ведь так спокойней?
- Нет, - твёрдо покачал головой Андрей. – Я хочу знать правду. Вот ни в чём другом так не уверен, как в этом.
- Не боишься? Сам знаешь, иногда правды лучше не знать. - Роман испытующе посмотрел на него.
Вспомнив слова Зорькина, Андрей усмехнулся.
- Это ты у Кати спроси, хотела она знать о нашем обмане или нет. Как представлю, что она пережила… И я переживу. Тем более, что это меня не касается. Какая бы ни была правда, меня в ней нет.
- Не скажи, - удивился Малиновский. – Слишком большое усердие проявила…
- Ну, это её дело, - поднимаясь, ответил Андрей. – Значит, были причины. И совсем не обязательно связанные со мной…
- Ну-ну, - пристально глядя на него посмеивающимися глазами, заключил Малиновский…
Потом, когда они шли к выходу, он спросил о том, что, в общем-то, было (или должно было быть) сейчас в жизни друга не менее важно:
- Ну, а Кира как? Ты где обитаешь хоть?
- Есть одно местечко…
- Местечко? Ты же вроде с Вероникой разругался?
- При чём здесь Вероника. Квартиру снял, - более определённо ответил Андрей.
- А Артём? Скучаешь?
Они вышли на освещённое солнцем крыльцо. Асфальт уже подсыхал.
- Не волнуйся, дружище, - улыбаясь, обычным широким жестом обнял его за плечи Андрей. – Придёт день, и мы поужинаем в этом ресторане вместе с Артёмом…
«Тоскует, как обычно, - подумал Роман, садясь в машину. – А с другой стороны, какой от него сейчас толк? Да и Кирюша никого не подпускает… А Пушкарёва… Если ищет, значит, надеется, что с ним связано. Если бы я не знал его и не знал её, подумал бы, что…» Пока в многоточии было много вопросов, и Роман состорожничал. Той беспокойной зимой он тоже не собирался идти на поводу у своих подозрений и даже мысли не допускал о каком-то ещё интересе Андрея, кроме заботы о фирме. Потом, когда всё закончилось, была ещё пара моментов… Летом, когда Катя отказалась от «Ника-моды». Осенью, без всяких видимых причин. Но Роман по-прежнему держался… При этом он был взрослым мальчиком и знал, что могут означать все эти «я хочу её видеть», «я хочу её слышать»; и теперь решил оставаться начеку.
***
Ночь не принесла облегчения. Воздух был тяжёлым, плотным, несмотря на то, что никакого солнца уже несколько часов не было. Небо ещё не почернело; тёмная синь с плывущими по ней рваными облаками выглядела немного зловеще и нереально красиво, не имеющей никакой связи с тем, что происходило на земле.
Проспект понемногу пустел. Сначала обозначились границы полос движения, потом и в полосах появились разрывы. Сидя в машине с включённым кондиционером, позади здания, которое арендовал фонд «Подари семью» (на парковку впускали только по пригласительным), Андрей временами даже забывал о цели своего пребывания здесь. В широкий просвет между домами был виден проспект, ещё дальше – купола храма, менявшие цвет по мере того, как уходило солнце. Появились птицы, много шумных чёрных птиц; они летали низко – в преддверии дождя им было чем в воздухе поживиться.
…Он в сотый раз взглянул на часы – было одиннадцать, и можно было уже, в принципе, идти туда. На какую-то приятную долю секунды ему представилось, что он просто встречает Катю, а ей не терпится скорей увидеть его. Но слева внезапно появилась тень, закрывшая фонарь, у которого стояла машина, и кто-то склонился над открытым окном.
- Прикурить не будет? Был бы очень вам благодарен…
Андрей повернул голову - улыбаясь, на него смотрел парень лет двадцати пяти. Поморщившись (с некоторых пор у него на таких парней была аллергия), Андрей потянулся к панели, где лежала большая плоская позолоченная зажигалка. И в тот момент, когда готов был уже протянуть её прохожему, за его плечом он различил в ярком свете фонаря силуэт. Девушка стояла вполоборота, опустив вниз, под ноги, отсутствующий взгляд. В руках у неё была большая полотняная сумка…
Он открыл дверь, почти вырвав ручку, выскочил из машины. Изумлённый парень посторонился, не успев взять зажигалку, и так, с зажигалкой в руке, Андрей появился в шаге от Кати. Не поднимая взгляда, привлечённая шумом, она чуть повернула голову, он попал в поле её зрения… Медленно, мучительно медленно она повернулась к нему лицом. Глаза её были безжизненны, голова отклонилась назад. Он вдруг вспомнил: далёкий ноябрьский день трёхлетней давности, растрепавшиеся за день косички-«баранки», нежное личико, побелевшее от его поцелуя… И вот он снова «целует» её. Становится у неё на пути.
Их глаза встретились на долгую минуту, а потом она опять опустила взгляд. На этот раз она была без очков. Линзы, подумал он. И как-то сразу обмяк. Снова вспомнилось… Только для него она снимала очки.
А волосы лежали так же, как в первую встречу, волной на плече, только уже не заколкой заколоты, а перевязаны простой лентой. У него возникло ощущение, что тогда в самолёте был какой-то «парадный» выход, что-то искусственное было и в том коллекционном, хоть и очень красивом, платье, так же, как в тоне её и словах.
Но и той, совсем прежней, она тоже не была. И дело было не в том, что она всё же опять была в платье от «Фантаны», хоть и проще. Было такое впечатление, что всё самое лучшее, естественное, органичное, что было в ней и о чём он (и только он) знал, теперь вышло наружу, стало частью внешности, взгляда, всего её завершённого теперь облика. Так ему показалось, и этого ощущения он в самолёте не испытал…
Оценивая ситуацию, она быстро взглянула на парня и потом снова на Андрея, но через секунду живое выражение лица погасло, и опять она смотрела вниз.
Андрей даже не заметил, как отдал парню зажигалку, и очнулся, только когда тот уже прикурил.
- Спасибо, - басовитым голоском проговорил парень, возвращая зажигалку. – У вас какие-то вопросы, извините?
Андрей рассеянно посмотрел на него.
- Нет… Я… Я хотел бы поговорить с Катей… с Катериной Валерьевной.
Парень чуть наклонил вперёд голову, и вообще весь как-то подобрался, стал значительней и больше, чем казалось на первый взгляд.
Он взглянул на Катю.
- Вы знакомы?
Она кивнула. «Ну, что же она молчит? – думал Андрей. – Такое чувство, что хочет убежать, выжидает момент. Пусть… пусть бежит, я не держу… Всё равно найду, догоню». Он был почти спокоен. Он вдруг понял, что всё будет так, как должно быть. Как должно было быть после его встречи с её отцом…
Неподалёку он увидел скамью; в руках у парня был прозрачный файл с белеющими внутри бумагами. Очевидно, эти двое обошли здание с обратной стороны, а его машину – сзади, и сидели на скамейке, пока парню не вздумалось покурить…
- Я вас оставлю?.. – нерешительно спросил Катин спутник, поняв, видимо, что она не собирается их знакомить. – Буду ждать вас в машине. Тем более – мне надо было позвонить…
Деликатный, улыбнулся Андрей, глядя ему вслед. Активист фонда? Или?.. Нет, он с ней на «вы».
Посмотрев на Катю, он увидел, что она изменилась, когда они остались вдвоём. Она в упор смотрела на него, взгляд был непроницаемый, он по-прежнему её не понимал.
- Кать, ну что ты так смотришь? Я искал тебя…
- Зачем?
- Ты обманула меня, - помедлив, сказал он.
Она прищурилась, и на мгновение стало холодно. От девушки, стоявшей лишь несколько минут назад, потупив глаза, ничего не осталось. Но и эта новая, холодная, исчезла, едва острый взгляд потух.
- В чём же? – бесцветным голосом спросила она, и у него, как в самолёте, мелькнула мысль о её равнодушии. Он немного растерялся.
- Во всём… почти во всём.
- Да? А теперь вы знаете правду?
Её голос звучал насмешливо, но эта была добрая, ироничная, неопасная насмешливость. И он перевёл дух.
- Настолько, чтобы понять, что тогда ты говорила неправду.
- И что же вы узнали? – уже серьёзно спросила она.
- Ты работаешь у Юлианы, и только у неё. Ты занимаешься благотворительностью… и живёшь в коттеджном посёлке. И дом Зорькину не принадлежит.
Она подняла брови, покачала головой. Но ничего не ответила, так и продолжала стоять, чуть наклонив голову и не глядя на него.
- Кать, зачем ты устроила эту встречу в самолёте? Зачем ты обманула меня?
- Не хотела, Андрей Палыч, чтобы вы вторгались в мою жизнь, ещё и с чёрного входа. Неужели непонятно?
Он мог многое ответить, но промолчал. Всё это было бы проявлением эгоизма, и ни одного разумного аргумента у него не было. Хотел он знать о её жизни, чтобы помочь ей?.. Во всяком случае, эта мысль была осознана им впервые. И он не мог воспользоваться ею, потому что это тоже было бы нечестно.
Катя кивнула, улыбаясь. Улыбка была не напряжённой, а даже немного снисходительной.
- Вы бы тоже не радовались, если бы узнали, что кто-то собирается разыскивать вас с помощью «каналов»…
- Кто-то… - усмехнулся он.
Она прямо встретила его взгляд.
- Да, кто-то. Кто бы то ни было, Андрей Палыч.
- Но вы же понимаете, что ничего такого я бы не стал предпринимать. И вы могли поговорить со мной, просто поговорить, а не…
- Хорошо, будем считать, что этот простой способ вы примените для собственной безопасности. А я поступила по-другому. Вопрос исчерпан?
- Да, - пристально глядя на неё, ответил он.
Она молчала, ожидающе подняв подбородок. Он понимал: следующим ходом должно быть прощание, потому что говорить больше не о чем. Но он не хотел уходить. Как только она появлялась, пространство вокруг неё сгущалось и, будто заряженное магнитными свойствами, притягивало к себе. И так было всегда, внезапно сказал он себе.
- Кто этот молодой человек, Кать? Знакомый?
- Да. Он работает в фонде.
- У тебя нет машины?
- С чего вы взяли? – улыбнулась она.
- Он сказал, что будет ждать тебя. Я полагаю, для того, чтобы отвезти домой…
- Мы просто не успели поговорить о делах, вот и всё.
Он помешал им, вот что означали её слова. Он всегда мешает ей, портит ей жизнь – вот что означали её слова…
- Катя, я хочу оправдаться перед тобой. Я должен был сделать это раньше, гораздо раньше. Но я не был уверен, что не помешаю тебе тогда. Ты… ты была холодна со мной, и я хотел всё исправить, а вместе этого опозорил тебя. И Зорькин… Когда решалась судьба «Ника-моды», он сказал, что фирма тебе не нужна, что ты уже устроила свою жизнь. Это было ложью? Ты так и не открыла собственную фирму?
- Нет, - поколебавшись, решила ответить она, хоть и видно было: она не верит ни одному его слову. – Я поняла, что лучше будет, если я останусь у Юлианы. Уже тогда началась разработка программы…
- Я хочу участвовать в ней, - с разбегу, как в холодную воду, ринулся он. Он готовился к этому прыжку. – Вернее… «Зималетто», конечно, не я лично. Я долго думал в последнее время. «Зималетто», как глоток воздуха, нужен новый проект. Такой проект.
Ему показалось, что в глазах её вспыхнул интерес. Но в следующую секунду на лице снова появилось насмешливое выражение, и он понял, что это было данью инерции, обычной реакцией делового человека, привыкшего с готовностью встречать любое новое предложение.
- Почему ты смеёшься? Это невозможно?
- Нет, конечно…
- Конечно? Объясни…
- Андрей Палыч, вы сами понимаете, что к проектам такого рода нужно быть готовым. А вы… вы ради забавы затеваете всё это. Не заставляйте меня говорить всё это…
- Значит, вы мне отказываете? Отказываете «Зималетто»...
Бессилие обиды захлестнуло его, несмотря на ожидаемость, на готовность и терпение, несмотря ни на что; он скользнул взглядом по её платью, по сумке, и то, что не давало покоя с первой минуты, когда он её увидел, выплеснулось на неё.
- «Фантана» - вот разгадка, да, Катя? Из-за приверженности одной фирме вы отказываете другой… Но почему я удивляюсь? Вы же, наверное, и рекламной кампанией «Фантаны» занимаетесь? Каталоги, показы, раскрутка
коллекции...
Даже в ярком, ослепляющем свете фонаря было видно, как она побледнела… Он осёкся, внимательно вглядываясь в её лицо. Разгадка. Вот что ещё могло быть причиной её странного поведения! Её сфабрикованной встречи с ним – по сути, бега от него! Она могла подумать, что он снова начнёт её использовать, теперь уже в борьбе против конкурента, но, господи, какая же это глупость!..
- Я не хочу, чтобы ты боялась меня, - раскаиваясь, заговорил он. – Эта дурацкая «Фантана» здесь вообще ни при чём, наши интересы никогда серьёзно не пересекались. Ты не должна меня бояться. Это неправильно, Катя!..
Она резко дёрнула плечом, до которого он дотронулся, удерживая её, и гневно обернулась.
- Вы, Андрей Палыч, по-прежнему считаете, что можете распоряжаться всем миром. Указывать, что делать, чего не бояться… Мне всё равно, что вы делаете со своими близкими людьми, хоть малыша вашего мне жаль. Но меня… меня оставьте в покое. И фонд, помогающий сиротам, - тоже. Занимайтесь своими делами, у вас наверняка их много…
Несколько секунд они смотрели друг на друга, его взгляд давно был мягким, сожалеющим, её – пронзительным, а потом она повернулась и ушла. Стук её каблуков в наступившей тишине тоже был пронзительным. По ту сторону двора, с внешней стороны улицы, ещё были освещены окна, разъезжались машины. Там, где остался он, было тихо и пусто. Она ушла.
***
От воодушевления, с которым Катя слушала Андрея Гусева, когда он предложил ей прогуляться, чтобы спокойно обсудить некоторые дела фонда, ничего не осталось. Она едва слышала его и, когда позвонила Юлиана, обрадовалась возможности пересесть в свою машину. Десятилетний «Форд» служил ей верой и правдой уже почти два года.
Но новости Юлианы были не лучше того, что она только что пережила.
- Катюш, - упоенно протянула Юлиана, - мы победили… Только что звонил Хмелин…
- Сейчас?!
- Сколько времени прошло, а ты всё никак правил БМТ не выучишь, - вздохнула Юлиана. – Ну да, сейчас, а когда же? Готовься. Из Милана едет новая коллекция. Все силы надо приложить. У тебя же в фонде сейчас ничего важного?
- Юлиана, я не могу. Я не смогу. Мне нельзя, Юлиана!..
Нервное возбуждение достигло предела. Это немыслимо. Только она поставила в свои руины стол и стул, повесила занавески и зажгла лампу с абажуром, - над всем этим снова нависла опасность захвата и разрушения. Этого не будет, даже если ей всё-таки придётся умереть. Чего стоят все эти улыбки, ирония, лёгкость тона?.. Душа рассыпается. Пушкарёва, твоя душа от страха рассыпается!
- Юлиана, нам нужно поговорить. Я вам тогда не всё сказала. Я не была уверена, я и сейчас не уверена, но рисковать не хочу. Он не поверил и не отступился…
- Кто? О ком ты говоришь?!
- Андрей. Андрей Жданов. Он нашёл меня, мы виделись. Он откуда-то знает о заказе «Фантаны» для нашего агентства… - Она не договорила. По телефону все разговоры пусты. – Юлиана я сейчас приеду и всё вам объясню…
…Когда Анатолий Хмелин появился в агентстве, она чувствовала, что нужно отказаться. Несмотря на тёплое отношение к итальянскому бренду, имевшее свою историю, всё противилось этому заказу: и соперничество с «Зималетто», и то, что, однажды случайно наткнувшись в финансовом журнале на статью о «Фантане», позже, дома, она вычислила: в провале коллекции верхней одежды «Зималетто» решающую роль сыграло резкое понижение цен на плащи и куртки в торговых центрах «Фантаны». А потом Коля сказал, что видел возле дома Андрея… Эльвира могла выболтать о заказе! Только ей не хотелось во всё это верить….
Не хочется и теперь. Но сколько обиды – (неподдельной! во всём, что касалось «Зималетто», ему всегда было не до игры…) - горело в его взгляде, когда он смотрел на неё, её одежду. По его мнению, только одежда «Зималетто» достойна того, чтобы её носили. И использует любую возможность, чтобы хоть как-то отыграться на «Фантане» за срыв коллекции…
…Она вела машину по ночным улицам, и луна обманчиво возникала то с правой, то с левой стороны. А то и вовсе исчезала за облаками.
***
…Ровно, тихонько загудев, заработал факс. Из приёмника выползал лист бумаги с логотипом – запрос на участие в программе «Шанс – мой и твой».
- О, смотри-ка, «Зималетто»! – с радостным удивлением, сменившимся растерянностью, вынула факс оказавшаяся в это время в приёмной Юлиана…
Последний раз редактировалось natally 27 июл 2010, 10:27, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Только, мне кажется, желание освободиться от своей эмоциональной зависимости от Кати (а во влюблённости есть эта зависимость, и у некоторых людей на определённых стадиях развития чуЙства может возникнуть желание "вырваться" на волю) было сильнее. 
Отсюда и нежелание признавать свои чувства. Поэтому и "пора признаваться". Так говорят, когда какая-то мысля уже приходила в головУ, но её упорно отгоняли. Фсё ИМХО.
Даже если бы и захотел, у него бы не получилось... 
Чё-то я запуталась во времени. Вроде бы два года прошло... 
НУ и ладно... Будут исчо Жданчики... Ведь будут же?
" Ну и" повезло ей с этим Ждановым", только лично я не собираюсь кавычки ставить только на слове "повезло "...Эти двое созданы друг для друга и я очень надеюсь..., ну, вы сами знаете на что я надеюсь...Ой, боюсь рассердить автора своими преждевременными надеждами 
Одно слово-ГОЛОВА! 
: А я по-прежнему жду,когда пунктир превратится в сплошную жирную жизненную линию Кати! 
