|
- По машинам! Никто не исчезает! Все в колонну и дружным строем следуют за нами! – проорал Пушкарев, отдавая приказы гостям.
- Какова культурная программа? – поинтересовался Малиновский у стоявшего рядом Федора.
- На Поклонную гору едем. Сначала Валерий Сергеевич хотел объездить все братские захоронения, мемориалы и обелиски в радиусе пятидесяти километров, но Катя его как-то уговорила, так что в списке обязательного посещения остались только Поклонка и музей.
- У-у-у, я пас, я домой, - протянул Рома, но, уцепившись взглядом за обнимающихся Шуру с Шуриком, тут же передумал, - Маша, Федя, вас подбросить?
Те отказались: Федя не хотел оставлять свой мотоцикл на улице, а Маша видимо полностью смирилась с участью своего двухколесного существования.
Стараясь не упускать из виду огромный свадебный лимузин, Роман лавировал между машинами, и разрабатывал план дальнейших действий, просчитывая проценты вероятности успеха намечающегося перехвата.
Дело шло к банальной драке, и со ста процентной вероятностью он в ней оказывался побежденным. Быть побитым – это минус, но зато сразу повышался шанс разжалобить ту, ради кого все и затевалось. Шурочка избитых жалеет – проходили уже.
Издалека бросился в глаза высоченный шпиль местного обелиска.
Мысли Малиновского приняли другой оборот: он воображал себя не просто побитым, а смертельно раненым, видимо обстановка мемориала навевала такое состояние. Вот он приоткрывает глаза и слабеющей рукой обнимает безутешную Шуру, из последних сил шепчет ей признание и обмякает безжизненный в ее объятьях.
«Нет, громила Шурик не настолько кровожаден, чтобы убить соперника», - подбодрил себя Роман, - «Хотя…».
Надо было срочно поднять свой боевой дух, как-то воодушевиться на приближающийся смертный бой, и Малиновский стал насвистывать под нос торжественную мелодию.
- ...Весь мир голодных и рабов... кстати, а кормить нас собираются?
Полез в карман за приглашением, - Хмм, банкет начнется только через три часа...
- ... Кипит наш разум возмущённый, (нет у тебя, Малиновский разума, не было и не будет, иначе бы давно уже свалил отсюда куда подальше) - И смертный бой вести готов, – вышел из машины и резко захлопнул дверцу, - не согласен! Тем более на голодный желудок, поищу-ка я, где здесь кормят.
За спиной кашлянули.
«Что прям сейчас что ли?», - пронеслось в голове без особого азарта, – «А если все же просчитать шансы избежать самоубийства в особо болезненной форме? Логистик я или кто?».
Разглядывание стоящего напротив мужчины новых идей в голове не породили.
- Да уж, хреновый из тебя специалист...
- Что? - не расслышав, переспросил Шурик.
- Не обращайте внимания - с собой разговариваю...
- А я пришел с тобой поговорить.
- Где Шура?
- С девочками фотографируется и невестой, а я тебя дожидаюсь. Покурим?
Он протянул пачку сигарет, Рома покачал головой - нечего трубки мира раскуривать раньше времени.
- Что ты крутишься вокруг нас? - Александр решил не тянуть с разговором, времени было мало – его девушка не должна была знать о разговоре.
- О чем это вы? Я не понимаю...
- Оставь Сашу в покое, кто она для тебя? Секретарь? Вот пусть им и остается.
- А для тебя кто? Хотя меня это мало интересует, лучше скажи кто ты для Шуры? Не припомню, что бы она о тебе рассказывала.
- Вообщем так, я пришел сказать лишь одно – не лезь!
- А то убьет?- усмехнулся Рома, - Слушай, хватит из себя трансформаторную будку изображать. Подраться хочешь? Вперед, что за свадьба без драки! Только на решение Шурочки это все равно никак не повлияет.
Издалека раздался встревоженный женский голос:
- Саша!
Александр прижал кулак к солнечному сплетению Малиновского и с силой надавил:
- Может на ее выбор и не повлияет, но зато мне полегчает.
- Рад за тебя, а мне бы вот не помогло, Шура стоит большего, чем разбитый кому-то нос.
Рома наблюдал за несущейся к ним девушкой и улыбался: очередная попытка Шурочки защитить его - просто умиляла, Александр же воспринял улыбку, как насмешку и разозлился.
- Что здесь происходит, - запыхавшаяся Шура переводила взгляд с одного мужчины на другого, потом заметила кулак Шурика, все еще прижатый к Роминому животу.
- Александр, уйди, - сказала она не терпящим возражений голосом.
- Но...
- Саша!
Мужчина послушно опустил руку и ушел.
- Ром, ты как?
- Нормально, не переживай, пока живой, - он привычным жестом дотронулся до ее щеки.
Она дернула головой, отталкивая ладонь:
- Тебе лучше уйти. Саша редко предупреждает, обычно сразу бьет, в этот раз тебе повезло.
Малиновский хмыкнул:
- Я не такой послушный, даже не надейся.
Шура продолжала хмуриться.
- Шур, ну как ты себе это представляешь? Сегодня важный праздник у моего лучшего друга, я не могу с ним так поступить. Впрочем... готов уйти прямо сейчас, если ты уйдешь вместе со мной.
Трудно отказать Роме, когда он вот так улыбается, щурясь на солнце... Трудно, почти невозможно...
- Прости, но зачем?
- В очередной раз приняла решение?
- Ага, стараюсь вновь все это прекратить, а ты усложняешь.
Рома огляделся по сторонам – из гостей никого, все уже ушли вглубь парка, даже Александр не маячил на горизонте.
«Настолько послушен, доверяет или просто надоело изображать из себя ревнивого любовника?», - удивился Рома его исчезновению.
Он притянул к себе девушку.
- Что ты делаешь?! – с ужасом спросила та, отрывая руки Ромы от себя.
- Еще больше все усложняю. А, если серьезно, хочу, что бы ты была со мной, а не с кем-то другим. Я тоже принял решение.
- Сыта по горло малиновыми пломбирами, предложи кому другому свое лакомство.
- Ревнуешь? Это бесполезно.
- Сама знаю, и поэтому не ревную, а просто хочу все прекратить.
- Шур, бесполезно ревновать того, кто хочет быть лишь с тобой. Только ты нужна мне.
- Нет!
- Нужна... странно, правда? Но ты привыкнешь к этому, я же привык.
- Рассказывай сказки кому другому. Я тебя слишком хорошо знаю.
- Сомневаюсь, я сам себя не знаю и не узнаЮ в последнее время, куда уж тебе, - прижал к себе еще сильнее, боясь сопротивления. Только не сейчас, когда, наконец, он решился во всем признаться, поделиться тем сокровенным, что самому страшно было спугнуть неосторожным движением или фразой, когда так важно быть услышанным и понятым.
Шура, словно почувствовав его состояние, сама вдруг обняла Рому и уткнулась лбом в его плечо.
Из глубин Роминой души теплой волной поднялось невыразимо радостное чувство, вызванное внезапной и такой необходимой ему сейчас податливостью Шуры. Он в который раз осознал, насколько глубокой становится его привязанность к этой девушке, и насколько счастливым эта привязанность его делает. С какой-то щемящей нежностью прижимая Шуру к себе, Рома стал тихо гладить ее по спине и целовать в висок.
- Нас же могут заметить, – прошептала Шура, впрочем, не делая попыток освободиться.
- Пусть видят, это поможет мне не отпустить тебя.
- Но мы не можем вот так стоять все время, мы на свадьбе, нас ждут.
- Пусть ждут, давай вообще уедем, прямо сейчас. Я не хочу быть сейчас на людях, только с тобой наедине,… видеть, слышать, ощущать только тебя…
- Ты говоришь абсолютные глупости...
- Я постоянно говорю и делаю одни глупости, но не сейчас.
- Отпусти, мне нужно идти.
Отпустил.
- Иди, если так решила, но ты все равно со мной и моя, ведь что бы быть со мной, тебе даже не обязательно быть рядом.
Возвращаясь к гостям, она несколько раз с задумчивым видом оглянулась на Рому, осмысливая и переваривая его слова. Проговаривая их про себя снова и снова. Что за новую пытку он выдумал, ведь раньше всегда был честен с ней, зачем ему вдруг понадобилось наговорить ей всю эту любовную…
Нет!
Да!
Боже, действительно почти любовную чепуху. Зачем?!
Рома смотрел в след Шуре и улыбался.
... Нельзя отпустить того, кто тебе настолько нужен, особенно если тот, кто тебе нужен, не хочет уходить сам... Мама снова была права...
Александр первый подошел к ней, хотел обнять, но Шура отстранилась. Ее кожа все еще хранила тепло Роминых рук, и прикосновение чужих показалось ей сейчас особенно неприятным.
- Ты поговорила с ним?
- Да.
- Саша, зачем ты делаешь из меня идиота? Ты сама меня позвала на эту свадьбу.
- Прости.
- Все из-за него, да? На самом деле хочешь быть с ним? И тогда со мной порвала из-за него?
- Если ты все знаешь, зачем продолжаешь участвовать во всем этом?
- Ты права, мне лучше уйти.
- Саш...
- Не надо меня останавливать, иначе я и правда разберусь с ним так, что не до какой свадьбы не заживет, - он повысил голос, обращая на себя внимание окружающей их толпы, потом развернулся и быстро ушел.
- Что происходит, вы поругались? – спросила подошедшая Амура.
- Нет.
- А куда он ушел?
- Просто ушел.
- Но ты же его любишь, а он, я же видела, как он смотрит на тебя.
- С чего ты взяла, что я его люблю?
- Ну... вы же пришли вместе и раньше были... тоже. Что изменилось?
Амура не дождалась ответа, обернулась, проследив за направлением напряженного взгляда подруги.
В воротах парка столкнулись двое мужчин: Александр и Роман Малиновский. Остановились, смерили друг друга взглядами: Саша – тяжелым, а Малиновский - насмешливым. Затем Малиновский отодвинулся в сторону и театральным жестом указал Александру на выход из парка.
- Они что-то не поделили? – вопрос оборвался, не успев прозвучать до конца, Амура вдруг сообразила, что именно мужчины не поделили, вернее кого.
- Нет, только не говори мне, что...
Шура продолжала молчать. Роман Дмитрич тем временем, проходя мимо, одарил их счастливой улыбкой, подмигнул Амуре, и, подойдя к Жданову, повис на его плече.
- Меня ждете? Фотографироваться будем или сразу на экскурсию двинем? Всю жизнь мечтал побывать в музее военной техники, но честно скажу, не ожидал, что моя мечта осуществится на твоей свадьбе.
Андрей помахал жене, которую наверно в сотый раз заставляли замирать у фонтана в разных позах перед объективом фотоаппарата.
- Что случилось-то? Светишься так, что от тебя прикуривать можно, - огляделся по сторонам, и, не заметив спутника Кривенцовой, сразу понял, в чем дело:
- А... соперника нейтрализовал? Каким образом?
- Ха! Учись, Палыч, у профессионалов! – с гордостью ответил Рома, хотя на самом деле многое отдал бы за возможность узнать, что же на самом деле повлияло на столь быстрое ретирование Шурика с их личного поля битвы на Поклонной горе.
- Так, мужчины, сюда... сюда, ваша очередь настала... господа курящие, вы нас задерживаете, - Рома мысленно прикинул, сколько существует возможных вариантов фотографироваться друг с другом и по отдельности и пришел к выводу, что число стремится к бесконечности со скоростью геометрической прогрессии.
- Ромка, тебе, наверное, вся эта свадебная суета... - Жданов с сочувствием смотрел на друга, пока их по росту и цвету костюмов долго ставили в правильную композицию, - не приносят особого удовольствия, я пойму, если ты вдруг исчезнешь со свадьбы.
- А ты бы с моей сбежал?
- А ты жениться собрался?
- Ну... все мы когда-нибудь женимся...
- Друг, ты меня поражаешь, - продолжал Андрей тихо шептать, пытаясь при этом широко улыбаться и не закрывать глаза, которые начинало резать под ослепляющим солнцем.
- А знаешь, что самое интересное, Жданов? Я действительно влюбился.
- Нашел все же свои доказательства?
Ромка рассмеялся, фотограф шикнул на него, взывая к совести.
- Нашел.
Последний раз редактировалось Байба 10 май 2009, 15:37, всего редактировалось 2 раз(а).
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
... как же хочется тепла и ласки пусть и над безжизненным телом, воображение все стерпит ( помню, похожие картины будоражили героиню Уваровой в фильме "Я остаюсь")
