|
*** Роды начались классически: со схваток в самой середине ночи. Какое-то странное незнакомое и неприятное чувство разбудило Катю, и он открыла глаза. Женщина с сожалением вздохнула. Сон такой был хороший! А тут эта странность… Вот опять! Будто волна по животу покатилась… А может и не было ничего… Сбоку лежал Андрей. Раздавалось его сонное сопение, и этот звук, как никакой другой странным образом успокаивал. Катя улыбнулась. Вот чудо-то! Как же она любит его! Даже слов таких нет, чтобы рассказать о этом. А он ее, кажется, еще больше, если это возможно… А уж о ребенке и говорить нечего: он еще не родился, а папаша уже с ума сходит! Ой… Опять что-то толкнуло… Не очень больно, но очень и очень неприятно… Ё-моё! Это ж роды начались!
Бросив взгляд на стоявшие на столике часы, Катя засекла время и напряженно стала ждать… Схватка не повторялась, но новых ощущений была масса. Со вздохом сожаления от того, что придется будить мужа и успокаивать его (а в этом Катерина не сомневалась!) женщина дотронулась до плеча мужчины. Сама она была на удивление спокойна, как слон.
- Андрей… Андрей, просыпайся…
- Что такое? – сонно пробубнил Жданов.
- Ничего особенного, кроме того, что роды начинаются.
- Ну, раз ничего особенного, то, что же будишь, - еще ничего не понимая, ответил Андрей, лениво потягиваясь.
- Ты еще скажи, что может все еще рассосется! – пошутила Катя.
- Чего рассосется-то? – он, наконец, сел на кровати.
- Да, вот это! – и Катя показала пальцем на свой животик.
И тут до Жданова дошло.
- Кать! Чего?! Началось уже?!
- Ты только не ори, пожалуйста… - слегка поморщившись, ответила женщина. – Успокойся, соберись духом… Да… Началось…
- Е-мое!
Мужчина вскочил с кровати, как ошпаренный и тут же упал, запутавшись в собственных ногах.
- Андрей!
- Да, нормально все!
- Вот именно, что нормально! У меня схватки через большой период времени, а значит, рожу еще не скоро. Уж до больницы доедем, это точно…
- А если нет?
- Сплюнь!
- Тьфу!
- Глупый… Логинову позвони, а я пока пакет достану… И родителям тоже позвони!
- Ага!
Свое «ага» он выполнил просто блестяще, переполошив и своих родителей, и Катиных.
- Ой, Андрюшка, - останавливая мужа посреди спальни и целуя его в губы, сказала Катя.
- Кать, ты чего?
- Прекрати паниковать… Я ж рожать еду, а не каторгу…
- Кать… Это же больно, маленький мой, - как-то странно почти всхлипнул Жданов.
- Ну, знамо дело… Только иначе-то нельзя… А ты еще меня беспокоиться о себе заставляешь!
- Тогда больше не буду.
- Честно-честно?
Жданов улыбнулся.
- Честно-честно.
И более-менее успокоенный мужчина стал помогать жене одеваться, а потом оделся сам. Уже через двадцать минут они вместе садились в машину. Не успел Жданов завести мотор, как к ним во двор влетела машина Пушкаревых.
- О, еще пара спокойных приехала, - вздохнула Катя, но Андрей, крикнул тестю с тещей, чтобы они ехали за ними в больницу.
- Там встретимся!
- Правильно, Валер, - поддержала зятя Елена. – Поехали за ними, нечего сейчас время терять.
- Ну, жена, поехали? – улыбнулся Андрей Кате.
- Поехали, муж! Не торопись только!
- Обижаете, шеф! Буду ехать осторожно, будто хрусталь везу.
- Вот и хорошо, - новая схватка скрутила ее, но женщина и виду не подала, просто напряженно застыв.
- Кать! – Андрей взял ее руку в свою.
- Ничего-ничего… Уже прошло… Поехали, родной…
И две машины достаточно быстро двинулись одна за другой по улицам ночной Москвы.
В роддоме их уже ждали. Звонок Андрея Логинову был как раз вовремя: Юрий Алексеевич вечером приступил к дежурству.
- Ну, Ждановы! Рожаем?
- Да! - хором вырвалось у Кати с Андреем.
- Ну, тогда вперед! Нас ждет самое великое дело на свете, - по-отечески улыбнулся Логинов, и Жданову куда-то повезли на кресле-каталке.
Родители, число которых увеличилось прямо пропорционально первоначальному количеству, за счет приехавших Маргариты и Павла, остались в коридоре. А Андрей, переглянувшись с Юрием Алексеевичем, немного погодя пошел вслед за женой.
Когда Катерину, приготовленную к родам, привели в палату, она остановилась в легком недоумении – муж, одетый в халат и смешную шапочку, стоял прямо перед ней и улыбался.
- Не думала же ты так просто от меня отделаться!
- Андрей… Ведь мы же договорились, что…
- Ну, могу же я, в конце концов, передумать…
- Я же такая некрасивая буду…
- Ошибаешься… Ты у меня всегда красавица… Всегда!
- Но…
Возразить что-либо Катя не смогла, потому, как ее скрутил новый приступ боли, намного сильнее, чем все предыдущие. Андрей немедленно оказался рядом с ней и обнял за талию.
- Кать! Кать, что?!
- Рожаю я вообще-то!
- Господи…
Жданов подхватил жену на руки и уложил на кровать. Как по мановению волшебной палочки, боль начала стихать, и когда через несколько минут схватка кончилась, Катерина уже улыбалась мужу.
- Вот как здорово-то получилось… Уже и не больно совсем…
- Ну, и я хоть на что-то сгожусь…
Но вдруг Катя снова взвилась на кровати.
- Больно-то как!
Вошел Логинов.
- Катенька! Что-то у нас маленький слишком торопится… По всем показателям первые роды у Вас должны еще несколько часов идти, а тут…
- Что тут? – испугался Андрей.
- Рожаем, вот что! И прямо сейчас!
Вокруг немедленно закружились медсестры, а Катя крикнула:
- Ой, мамочки мои! Сейчас, кажется!
- Не сейчас, но скоро… - спокойно возразил Юрий Алексеевич, а Жданов побелел как мел.
Катя из последних сил крепилась, чтобы не кричать громче и еще больше не испугать Андрея, который, после последнего крика жены, никак не мог прийти в себя.
- Катюша, - бодро сказал Логинов. – Ну-ка, тужимся!
Катерина одной рукой вцепилась в специальную перекладину кровати, другой за руку Андрея и застонала. Жданов застонал вместе с ней. Он не выпускал руки жены из своей ладони и чувствовал каждое движение, на которое толкала ее боль. Мужчина с ума сходил от того, что ничем не может помочь жене и от того, что одной из причин всего этого является он сам. Через пятнадцать минут, резко взметнувшись, она крикнула громче всего за последнее время, а Логинов приказывал женщине:
- Тужимся! Еще немножко и… Катерина! Еще разок и! Ну!!!
Катя выкрикнула и потужилась еще раз.
- Вот! Во-ооот! Головка появилась! Ну-ка, ну-ка! Отлично, головка пошла! А раз головка прошла, то и все туловище пройдет! Еще разо-ок!
Андрею, сказать честно, было уже не до какой-то там головки. Катино лицо, перекошенное от боли, заслонило все мысли и эмоции. Как же ей больно сейчас! И виноват только он! И тут в этот самый момент, жена погладила его большим пальцем по ладони.
- Не волнуйся… Пожалуйста, - полупростонала она и снова начала тужиться.
Внезапно волной накатило бессилие, и Катерина вздохнула.
- А ну, не расслабляться! Главное только началось! Катерина! Головка только родилась, а все остальное пока нет!
И после этих слов доктора Андрей пришел в себя. Он бросился перед женой на колени и начал целовать ее скрюченные от боли пальцы.
- Катенька! Родная! Ну, еще немножко! Потом все хочешь со мной делай, а сейчас еще немножечко! Катюш! Кать! Родная, милая моя, любимая, единственная, ну еще чуть-чуть!
Женщина, будто почерпнув новых сил из ее голоса, собралась и приготовилась к новой схватке.
- Вот, вот, вот так! Умничка моя! – комментировал все поисходящее Юрий Алексеевич.
Тут Катя закричала еще раз, и в руках доктора оказался какой-то розовый комочек, весь в красной слизи, мокрый и липкий.
- Девочка, Катенька… У Вас с Андреем девочка!
Катя, откинувшись назад на подушки, счастливо рассмеялась, и по щекам ее потекли слезы, а Андрей…
В тот самый миг, когда он увидел своего ребенка, Андрей понял, что теперь в его мире есть еще одна частичка – его дочь. Катя и дочечка… Эти две девочки стали его ВСЕМ. Никогда бы этот мужчина подумать не мог о том, что можно кого-то полюбить вот так: сразу и ни за что… Конечно, Катя была самым дорогим для него человеком, но ведь любовь к ней он осознал и принял не сразу… А вот дочь… Дочка, лишь только появившись на свет, немедленно поселилась в его душе и сердце…
Чем-то там гремели, говорили – пуповину перерезают, потом Катя снова тужилась – родился послед, а потом…
- Папаша!… Дочку-то на руки возьмете?
Андрей не мог вымолвить ни слова, а просто протянул руки.
Как во сне, Жданов взял на руки девочку и замер, боясь вздохнуть… Его дочь… Комочек, который едва слышно сопел и кряхтел, после плача от не очень-то вежливого шлепка по розовой маленькой попочке. Она была теплая и нежная…
- Дочка… Моя и твоя, Кать… Наша…
- Наша, - повторила Катерина и протянула руки к ребенку. Нянечка забрала девочку, которая немедленно заплакала, словно почувствовав, что ее отдаляют от отца. Андрей вздрогнул и сам готов был разрыдаться от всего этого, когда дочку взяла на руки мать. Младенец моментально затих, и на личике ребенка даже появилось некое подобие улыбки. Инстинктивно потянувшись губками к теплой, наполненной молоком маминой груди, малышка немедленно зачмокала, впервые в жизни начав трапезу. Катя улыбнулась.
- Ну, папаша, - похлопал Логинов Андрея по плечу. – Теперь успокойте своих… Порадуйте… А на жену с дочерью еще насмотритесь… Им обеим надо отдохнуть… Такой сложный путь обе проделали!
Жданов, не сдержавшись, расцеловал Катерину, осторожно, с нежностью дотронулся губами до всклокоченных волосиков дочери, и счастливый и пьяный от радости под хор из поздравлений, вышел в коридор, не видя перед собой почти ничего, кроме родных лиц – лиц жены и дочки.
В коридоре его немедленно обступили родители.
- Ну?
- Что?
- Как?
Андрей обвел глазами таких родных людей и ответил:
- Все… Теперь я не просто там – Андрей Жданов… Я теперь папа… У меня теперь дочка есть! До-о-о-очка! Ма-ааа-ааленькая! До-оочка!
И он начал скакать по коридору. Павел с Валерием переглянулись и улыбнулись этакими скупыми мужскими улыбками, которые говорили о многом. Когда-то они сами точно также прыгали по больнице, услышав о том, что стали папашами. Андрей в чем-то был даже опытнее, чем они, потому что разделил с женой такое таинство, как роды.
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
