|
*** Через несколько часов девочку принесли матери на первую «кормежку». Восторг, заполнивший все ее существо, в тот момент, когда ей дали дочку на руки, Катя не смогла забыть никогда…
Казалось, что такого? Ну, ребенок… Ну, маленький… Еще не видит ничего и не слышит… Словно на ощупь, ротиком ищет материнскую грудь, а потом, хватая жадным ротиком напрягшийся сосок, начинает потягивать из маминой груди самую лучшую для себя еду – молочко, теплое, жирное, сладкое… Да, все в этом удивительно и неповторимо! А самое потрясающее, что это ТВОЙ ребенок! ТВОЙ! И ЕГО! ВАШ! Собственный, ненаглядный, самый драгоценный!
Те же ощущения испытывал и Андрей, которому позволено было присутствовать при этом удивительном процессе…
С замиранием сердца Жданов следил как его Катя, Катенька, Катюша, уставшая и изученная, но такая счастливая, сидела, опершись о подушки, на кровати и кормила их дочурку. Горло отчего-то перехватило. Это была и любовь, и благоговение, и нежность, и радость, и гордость, и счастье…
- Андрюш, - вдруг донесся до него голос жены. – Возьми ее на руки… Она уже покушала и срыгнула. Или не хочешь?
- Давай!
Осторожно, боясь что-то сделать не так, он взял девочку из Катиных рук.
- О, да у Вас талант, Андрей! – улыбнулся Юрий Алексеевич. – Вы дочь взяли, как заправская нянечка.
- Правда? – Андрей был просто на седьмом небе от счастья.
- Правда…
Но Жданов уже ничего не видел и не слышал, посмотрел в глазки своей дочери. Неправда, что все дети рождаются с голубыми глазами! У их с Катей малышки глазки были потрясающе карими! Его глаза, с отблесками золотых искорок, которые она позаимствовала у мамы…
Сытая и довольная девчушка несколько секунд уделила своему папе, глянув прямо в его очи, а потом, зевнув и пару раз почмокав, закрыла глазки и засопела, погружаясь в сон…
Его дочь… Их с Катей дочь! Андрей с непривычным для себя умилением смотрел и не мог наглядеться на кроху, заснувшую в его руках, лаская взглядом черточки ее милого личика, и чувствовал, что наступила пора узнать еще одну любовь – любовь отца. И что-то в нем говорило, что и это чувство достигнет апогея, как и его чувство к жене… Безмерное, безграничное, страстное, удивительное… И от осознания всего этого, в мужчине с новой силой всколыхнулось счастье.
- Ну, родители, давайте сюда ваше сокровище. У нее строгое расписание, в котором следующий пункт – сон.
Тон Логинова был тверд, а потому девочку положили в коляску и вывезли из палаты Катерины. Ждановы остались одни. Глаза их встретились, и они оба задохнулись от того счастья, которое в них поселилось.
- Кать…
- Андрей…
И Жданов опустился перед постелью жены на колени, взяв ее ладонь в свои руки и прижав ее к своим губам.
- Катенька… Родная… Любимая… Спасибо тебе…
- Андрюшка! А мне-то за что? Мы ведь оба старались…
- Нет… Это все ты… Ты… Если бы не ты…
Он прижался лбом к ее ладони.
- Если бы ты знала, как я люблю тебя… - голос его был хриплым и каким-то надорванным.
- Андрюш… Ты что?
Андрей посмотрел на Катерину и та обомлела, забыв обо все на свете: о головокружении, об усталости, о боли… Остались только они двое. Двое измученных и усталых, каждый по своему… Но таких любимых друг другом! И не важно, что кое-кто из медсестер завистливо шушукался по углам, мол, такой красавец достался ничем не примечательной пигалице… И не важно, что она сейчас, наверное, похожа на пугало… Женщина твердо была уверена в одном: для мужа нет никого прекраснее ее самой на всем белом свете… И об этом ей сказал его взгляд, наполненный любовью…
- Я люблю тебя, - прошептала Катя и потянула Андрея к себе.
Тот немедленно понял ее желание и, поднявшись с пола, поцеловал в губы. Хотел легонечко, нежно, но уже через мгновение забыл о своем намерении и отдался страсти целиком и полностью.
Спустя несколько минут, едва отдышавшись, Катя, облизнув губы, спросила мужа:
- Андрей… А как мы ее назовем?
- А… А и правда… Столько имен перебрали. А все как-то…
- Подожди… Я по-моему придумала, - глаза женщины засияли. – Анна… Анна Андреевна…
- Как Ахматова?
- Ух, ты! Чего, оказывается, ты у меня знаешь! – хохотнула Катерина, любившая иногда подшутить над бывшим троечником-мужем.
- Ну, Катька! Вот всегда ты так! Да, кто ж этого не знает!
- Нет, не как Ахматова, а потому что Анна – это Анютка, Анечка, Анка… Понимаешь?
- Если честно, то не очень…
- АН-КА… Понимаешь? АН-КА… - Катерина смотрела мужу в глаза, своей специально скорченной смешной рожицей намекая ему на что-то, и тут до мужчины дошло.
- АНдрей и КАтя… Вот это здорово!
- А я про что! А все Колька с «НИКА-модой»!
- Да уж! Без Зорькина нам никуда! – рассмеялся Жданов, обнимая жену и прижимаясь лбом к ее плечу. - Ё-моё… Как же я без тебя целый месяц протяну… в постели…
- Неужели уже соскучился? – невинно глядя ему прямо в глаза, спросила Катя.
- Уже…
- Ну, придется потерпеть, мой президент… - тоже вздохнула женщина. – Но потом я тебе все компенсирую.
- Обещаешь?
- Слово Пушкаревой!
- Ждановой, Кать… Ждановой…
- Пушкаревой рифмуется лучше…
Так их, целующихся и застал Логинов.
- А ну-ка, молодой человек, на выход! Вашей жене отдыхать пора… Попозже Вы получите обеих Ваших девочек в целости и сохранности, а теперь на выход!
Глядя на разочарованное лицо мужа, Катерина едва смогла спрятать улыбку.
Какой же он все-таки любимый! Андрюшка! Неповторимый и замечательный!
*** Жданов действительно был неповторим! То, как он забирал жену и дочь из роддома вспоминали все, кто при этом присутствовал.
Начать с того, что Анечку одели как принцессу в костюм, который бабушка Рита (как теперь, с большим удовольствием и к полному шоку Павла от этой большой неожиданности, любила называть себя Маргарита) купила в Лондоне. Если бы кто-нибудь увидел все эти одежки, то только по размеру смог бы догадаться о том, что все они предназначались грудной крохе, а не королеве Англии перед каким-нибудь дипломатическим приемом! Правда, на улице все это великолепие так никто и не увидел, потому что девочка была завернула в шикарное белоснежное одеяло и перевязана пышным и огромным розовым бантом.
Этот драгоценный сверток взял на руки сам Логинов, и, поставив Катерину в известность о том, что все готово к их с дочерью выписке, пошагал из палаты в коридор.
Домой! Домой! К Андрею! Вместе с Анечкой! От счастья в Кате пели и душа и сердце. И именно это неземное ощущение заставляло ее почти лететь по коридору в комнату, которая битком была набита родственниками и друзьями. И все-таки первым она увидела ЕГО… ЕГО с его удивительным теплым и счастливым взглядом таких любимых карих глаз.
Это же только глаза! Сердце, слышишь? Тогда чего же ты так стремительно застучало?
«Да, но это ЕГО глаза!»
Значит, дрожь не прекратиться?
«Неа!»
Ну, и ладно! Это я его просто люблю…
- Поздравляю Вас, Андрей, - улыбался Логинов. – Счастья, здоровья, и вам, и вашей доченьке… Не забывайте нас и приходите еще! – хитро подмигнул Юрий Алексеевич Жданову, в ответ на что, тот тоже улыбнулся и пообещал:
- Обязательно! У нас же четверо будет, да, Кать? Пара девочек и пара мальчиков!
Катерина ничего не ответила, так как просто утонула в огромном букете из роз всевозможных оттенков, и могла только наблюдать за лопающимся от гордости мужем, взявшем Анечку на руки. Женщина видела, как он напрягся и тут же расслабился, стараясь взять дочь так, чтобы ей было удобнее. «И где набраться-то успел…», - восхищенно подумала она, и тут же очутилась в объятиях матери и свекрови, которые плакали от радости. Отцы хранили торжественное молчание, но в самом краешке глаз ВалерьСергеича притаилась предательская слеза, которая все-таки скатилась, когда его Катюшка бросилась ему на шею и громко расцеловала.
- Товарищи! – вдруг раздался голос Андрея. – А поехали-ка домой, а то ребенок переутомится.
И все направились к машинам. Старшее поколение вместе с Кирой уместилось в авто Пушкаревых, а Катерина, Андрей и Анечка уселись в машину Жданова. Причем за рулем сидел Зорькин, так как Малиновский наотрез отказался от этой почетной обязанности: доставить наследницу лучшего друга в родные пенаты.
- А если я рулем не туда дерну?
- Убью… - блаженно улыбаясь, глядя на дочь, спокойно ответил Жданов.
- Во! Видали? Уж и как муж-то он ненормальный, а как отец и вовсе! Был невозможный, стал невыносимый!
- Да, ладно-ладно… Я веду осторожно, - поправил Колька очки на своем носу, уверенно заводя двигатель. – А ты, папаша доморощенный, дочке личико-то прикрой! Солнышко напечет…
Жданов немедленно послушался и укрыл дочку кружевным уголком. Катя тихонечко рассмеялась и прижалась лбом к его плечу, млея от его такого родного и любимого запаха.
«Вот я и дома…» - промелькнула в ее голове мысль, и женщина снова счастливо улыбнулась.
Квартира родителей и собственная детская комната Анечке понравились. Да и было отчего, потому, как ее родители постарались на славу!
Комната в пастельных тонах – бежевых и голубых – была не стереотипной бело-розовой комнатой для девочек, а настоящей спальней принцессы. Кроватка с кружевным пологом и с кружащимися ангелочками поверх нее… Пеленальный столик и рядом полочки со всевозможными детскими прибамбасами, вроде мазей, кремов, масел, присыпок… Маленький изящный комодик, который, стараниями бабушек, уже был забит детскими вещами под завязку… Несколько стульев, два кресла, небольшой диванчик…
Все это было, конечно, здорово, но зачем же так тискать-то, бабули? И Анна Андреевна Жданова, обведя глазами комнату в поисках родителей, жалобно всплакнула.
- Мам! – подошел к Маргарите Андрей. – Вы ж ее зажали совсем… Да? Да, красавица моя…
И молодой отец, к удивлению всех и гордости жены, ловко взял у матери свое сокровище и удобнее устроил ее у себя на руках, как уже не раз в роддоме. И Анечка… Анечка тут же замолчала!
Катерина улыбнулась и, кивнув в сторону мужа, сказала:
- Разве он не волшебник? А?
Все собравшиеся только пожали плечами и с удивлением смотрели на эту парочку: отца и дочь, находившихся сейчас на самом пике райского блаженства…
Приблизительно через час, навосхищавшись новым членом семьи, нацеловав детские ножки и ладошки, все потихоньку разошлись, оставив Ждановх-младших одних…
А те никак не могли наглядеться на свое чудо.
В каждой черточке ее лица угадывались и Андрей и Катя. Посмотрев на нее сразу же можно было сказать, чья кровушка бурлила в ее жилах. Это было просто удивительно: сочетать в себе несочетаемое, но это было действительно так. Анна Андреевна была похожа и на отца, и на мать, собрав в себе все лучшие черты, что в них были, а, следовательно, она была самой настоящей красавицей. Да, даже если бы это было и не так, то для супругов Ждановых это все равно был бы самый лучший и прекрасный ребенок на свете!
В первую ночь, проведенную дочерью дома, супруги не спали оба, и не потому, что девочка капризничала, а потому, что они не могли наглядеться на свое сокровище. Андрей осторожно взял дочурку на руки и, не отрываясь смотрел на это маленькое чудо…
«Какая же она у нас красивая… Просто дух захватывает… Прав батя: придет время – я от нее женихов оглоблей буду отгонять, чтобы просто пройти дали!»
А Катя смотрела на них обоих – мужа и дочь – и не могла поверить в то, что все это происходит на самом деле.
Вдруг девочка открыла глазки и хныкнула.
- Кать… Чего она?
- Кушать захотела, - ответила женщина и забрала дочь из рук отца. – Ну-ну… Сейчас, моя маленькая…
Она села на кровать, расстегнула свою ночную сорочку и дала Анечке грудь, чтобы та покушала. Жданов замер от этой благословенной картины: его любимая жена кормила их любимую дочь… У него дыхание перехватило, а где-то в горле запершило что-то. Глаза изнутри обожгло, и мужчина легонько, чтобы не увидел Катерина, вытер их от слез счастья, взявшихся как из ниоткуда…
- Андрюш, что такое? – Катя все-таки заметила.
- Ничего, - улыбнулся Жданов. – Все-то ты видишь…
Он осторожно сел на кровать рядом с женой и восхищенно смотрел, как дочка сосет грудь мамы.
- Просто… Просто я не думал никогда, что… Что вот так смогу чувствовать…
- Это от счастья, Андрей… Со мной тоже теперь так часто бывает…
- Честно-честно?
- Честно-честно…
Мужчина нежно обнял жену, а она немного откинулась назад, оперевшись о него. Так они сидели, пока Анечка, удовлетворенная ночным обедом, не выпустила из ротика мамин соскок и не засопела, уже почти заснув. Андрей вздохнул:
- Завидую дочери, - он красноречиво посмотрел на Катину грудь, которую та спрятала под ткань сорочки, и тут же получил ответный возмущенный взгляд.
- Жданов! Ты маньяк!
- Да, знаю я… И давно уже, кстати, - усмехнулся мужчина и взял дочь из рук жены. – Давай я… Ей же срыгнуть надо…
Женщина передала девочку мужу и подошла к кроватке, отвернув полог и взбив перинку.
Анечка срыгнула, доведя этим папу до восторга, Андрей вытер ей ротик, выбросил салфетку и положил ее на место, опять заражаясь наблюдением за своей кровиночкой.
- Андрюш…
Он вздрогнул от этого тихого шепота и повернулся.
- Что?
- Пошли спать, а то через три часа она нас снова поднимет…
- Ага…
- Ну, пошли, а то я твое «ага» уже в третий раз слышу.
Жданов улыбнулся:
- Ты так жаждешь затащить меня в постель? – задал он шутливый вопрос.
- Если честно, то да, - совершенно серьезно ответила Катя, и Андрей так и застыл, снимая майку.
- Так ведь рано еще… - совсем растерявшись, сказал он.
- Я знаю… Еще минимум две недели… Надо подождать еще немножко… Так, что пока, хоть погреемся вместе!
- Роль грелки мне еще исполнять не приходилось, - шутливо-обреченно вздохнул Андрей, забираясь под одеяло и обнимая жену.
- Зато, какой красивой грелки! – тихо рассмеялась Катерина.
- Правда?
- А то!
И муж с женой заснули ровно на три часа, до следующего Анькиного кормления…
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Филумена.
