|
У Пушкаревой закружилась голова от тех чувств, которые вызвало в ее душе это простое и наивное для тридцатидвухлетнего мужчины признание. Она посмотрела ему в глаза. Боже, какое желание в них разгорается!... Как долго он ее желал!... Как мучительно долго она ждала его! Но не только тела стремились соединиться, хотя именно это желание и было первичным… Не только! Соединения ждали души.
- Андрей, - повторила Катя и, привстав на цыпочках, прижала свои губы к его губам.
Ответом на это был поцелуй, обжигающий, плавящий сознание и тело, страстный, собственнический… Жданов никогда не был таким до этого. Девушка расслабилась окончательно и доверила любимому всю себя, как тогда, в их первую незабываемую ночь.
Душа Андрея пела. Она ВЕРИТ! ВЕРИТ!!! Верит ему!!!
- Катенька…
Они оба стояли рядом с кроватью и просто смотрели друг на друга, будто впервые. Только теперь и у Андрея в глазах легко читалась преданность и верность.
«Ни на кого до меня он так не смотрел», - с гордостью думала Катерина. - «Я это знаю».
- Кать… Я хочу, чтобы было светло… Я хочу видеть тебя всю…
Девушка только кивнула головой в знак согласия - голос уже не слушался своей хозяйки.
Андрей протянул руку и включил настольную лампу за спиной у девушки. Ее мягкий рассеянный свет совершил чудо: тело Кати, в ее умопомрачительном платье, превратилось в тело богини… Жданов перестал дышать, боясь прикоснуться и разрушить это волшебство. Тогда Катя сама прильнула к нему, послав все к чертовой бабушке. Она боялась его и себя всего час назад, но не потому, что это был страх перед их будущими отношениями, а потому, что рядом с этим мужчиной Екатерина Валерьевна Пушкарева переставала быть похожей на себя. Вот как сейчас, когда ей было наплевать на все и всех, кроме них двоих и их желания. Неужели это скромная Катенька Пушкарева расстегивает пуговицы на мужской рубашке и, даже еще не справившись с этим простым и одновременно таким сложным заданием, выдергивает ее из-под брюк? Андрей хрипло рассмеялся и шепнул: «Я понял» и в ту же минуту припал жадными губами к ее рту. Умелые руки расстегнули ряд мелких пуговок на платье, что закрывало самую прекрасную в мире спину и, едва касаясь нежной кожи, пробежали по ней пальцами. Катя застонала и выгнулась ему навстречу, полностью растворяясь в его прикосновениях.
- Катька… Я сейчас с ума сойду…
- Попра-вочка… Мы оба сойдем, Анд-рей…
И платье падает шуршащим облаком на пол, а следом за ним летит и нижнее бельё, которое Катенька, его Катенька, сорвала с себя сама, позволяя глазам мужчины видеть все то, что ему так долго снилось по ночам. Жданов провел рукой по лбу и с шумом выдохнул.
- Ну, как? Я здорово изменилась за эти месяцы?
- Кать… Я больше не могу…
- А я разве тебя останавливаю?
Костюм Жданова кулём падает на пол рядом с Катиным платьем, туда же летят рубашка, брюки, плавки, а мужские руки привлекают к себе такое желанное тело и начинают ласкать его, как никогда и никого не ласкали. Двое любящих людей стоят посредине спальни и наслаждаются близостью друг друга, любуясь друг другом в свете настольной лампы. Он снова прикоснулся к ее губам и через минуту почувствовал, как у Кати подкашиваются ноги.
- Любимая моя… Катенька, моя… Моя, и ничья больше… Только моя…
Мужчина осторожно опустил Катю на кровать и лег рядом. Ее нетерпеливые руки притянули его, такую любимую, головушку и взлохматили черные непослушные вихры. Оба рассмеялись, но также резко и прекратили смех, не сводя друг с друга глаз. Тела рвались навстречу, подчиняясь позывам сердца и души, и теперь ничего не мешало их желаниям. Руки Андрея слегка прижали Катю к постели, и она почувствовала прохладу простыни, слегка вздрогнув от этого волнующего ощущения. Через мгновение Андрей лежал на ней и топил свой взгляд в ее глазах.
– Катенька… - скорее угадала, чем услышала девушка и улыбнулась, чувствуя, как легкие поцелуи покрывают ее лицо, шею, плечи, грудь, и она наслаждалась ими, и впитывала их, как иссушенная земля впитывает после засухи долгожданные кали дождя.
- Катенька… Родная моя… Единственная моя… - эти слова были заклинанием, которое заставляло забывать обо всем, кроме него – самого близкого, самого любимого, неповторимого, единственного…
- Катюша… - музыка его слов завораживала, а прикосновения горячих рук рождали в самой глубине неуправляемый никем, кроме него, всполох пламени, который, клеточка за клеточкой, захватил все ее тело, доведя почти до исступления… Ей тоже нужно было дарить… Дарить, а не только принимать… Катя выгнулась от очередной восхитительно ласки, издала протяжный стон, который тут же был пойман в ловушку горячих мужских губ, и прижалась телом к Андрею, который, почувствовав прикосновение ее упругих грудей к своей коже, тоже застонал и с еще большей страстью, начал целовать любимое тело.
- Анд-рей, - звук этого родного голоса сводил мужчину с ума, погружая в водоворот самых удивительных ощущений, ощущений счастья, которое так долго не было ему знакомо.
- Андрей… - шептало оно - его счастье.
- Андрей… - ее маленькие прохладные ладошки, то, будто бабочки, едва касались его спины, то, горячо и остро, с помощью пальчиков и ноготков, которые, как острые кошачьи коготки впивались в кожу, требовали еще большей, если это было возможно, страсти.
- Анд-рей… - ее шепот будил и старые чувства, и порождал новые, которые все вместе заставляли сходить с ума.
Оба человека с каждой минутой становились все более неистовыми, безудержными, почти безумными.
- Андрей, я … больше… не могу… Я люблю тебя… Я… я хочу тебя… любимый… мой…
Катя металась на постели, сминая простыни в своих кулачках, которые то сжимались, то разжимались, не в силах побороть желание и сдержать то самое, рожденное Андреем, пламя, которой рвалось наружу, сжигало без остатка, и грозило вот-вот уничтожить ее.
- Катя, Катенька, Катюша, - повторял и повторял Андрей, то хрипло, то нежно, то страстно.
Он уже не мог прекратить все это, он не мог, не в силах был остановиться и прекратить это безумие…
- Я люблю тебя… Люблю…
- Подари мне себя… Пожа-ааа-алуйста-аа…
И все! Последние крохи терпения приказали долго жить!
- Люблю тебя, - выдохнул Андрей, резко вошел в нее и застыл.
- Люблю тебя! – выкрикнула Катя и сама начала двигаться под ним, не желая терять ни мгновения их близости.
Это был не секс. Они никогда не занимались просто сексом, даже в тот, первый раз. С НЕЙ так низко он не давал и не дал себе упасть. Точнее ОНА не дала, подарив ему всю себя, как сейчас. То, что происходило с этими двумя в это мгновение, никогда не было сексом и никогда не будет. Это было пиком любви, страсти, нежности, нужности друг другу, наивысшим счастьем для двух любящих людей.
Медленные, плавные движения, с каждым разом становятся все глубже и сильнее…
- Андрей…
- Катенька…
И еще раз, и еще…
- Люблю…
- Не могу без тебя…
Глубже… Глубже, сильнее…
- Никогда не отпущу…
- Никуда не уйду…
Ее ноги обхватили его за талию и прижали еще сильнее к ней. Удержу!
«Неужели это все на самом деле? Неужели это она так прижимает меня к себе? ОНА! МОЯ! КАТЯ!»
И вот то ли взрыв, то ли последний и самый сильный порыв урагана, то ли цунами гигантской высоты, но что-то такое похожее обрушилось на них и они одновременно крикнули:
- Люблю!!!…
- Люблю!!!…
И, мокрые, от такого сладкого пота, застыли в объятиях друг друга. Руки были переплетены между собой, дыхание едва выровнялось и постоянно прерывалось, а внутри пламени уже не было… Его потушил океан, который вот-вот готов был сам превратиться в бушующую стихию у самого края острова наслаждения… Им было мало друг друга… Но ночь только началась.
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
