|
... и это снова мы!
Глава 5
Таня Пончева быстро шла по коридору и постоянно оглядывалась, словно боялась быть застигнутой врасплох. Подошла к ресепшну и, вздохнув с облегчением, сдула со лба челку.
– Ну что? – поторопила ее Шура.
–К съемке готовятся, штуки всякие расставляют, Кира Юрьевна там командует. А больше я ничего не видела, Милко меня едва не поймал! Все, девочки, я больше не пойду!
– Тань, ну ты чего? – принялась успокаивать ее Света. – Ведь не поймали же.
– Все равно не пойду. Я боюсь!
Маша Тропинкина мечтательно улыбнулась.
– Вот же Пушкаревой повезло, скажите, дамочки? Подумать только – лицо новой коллекции.
– Да уж, – пробормотала Амура.
– И что самое странное, Катя ведь совсем не модель. Ну вот совсем!
– Говорят, это Кира предложила, сама.
Маша фыркнула от смеха.
– Да, и это самое странное.
– Почему? – Таня непонимающе посмотрела на нее.
Маша загадочно промолчала, а потом пожала плечами:
– Что-то мне не верится, что это случайность.
–Катя никогда не говорила, что хочет моделью стать, – задумчиво проговорила Света. – Наоборот, посмеивалась над ними. Помните?
– Мало ли кто над кем посмеивался, – проговорила Маша. – Если бы для вас… любимый так постарался, вы бы отказались?
Женсовет уставился на подругу во все глаза:
– Ты что-то знаешь?
Маша переводила взгляд с одной на другую, улыбаясь от осознания собственной важности, но только успела открыть рот, как из лифта вышел Воропаев. Тропинкина испуганно замолчала и сделала страшные глаза. Дамочки оглянулись, Александра Юрьевича приметили и поспешно расступились.
Саша приблизился, подозрительно на покосился Женсовет, затем обратился к Тропинкиной, позабыв поздороваться.
– Где все?
Маша, вежливо улыбнувшись, ответила. Воропаев по привычке нахмурился и, прежде чем отойти, одарил всех выразительным взглядом:
– Хватит сплетничать, идите работать. Распустились совсем…
Его проводили недовольными, даже чуть возмущенными взглядами. Однако быстро решили, что мозолить начальству глаза на самом деле не стоит, и в полном составе перебрались в курилку, оставив на посту недовольного Короткова.
– Не понимаю я Катю, – сказала Света, глядя на курящих подруг. – Я Александра Юрьевича до дрожи боюсь: как посмотрит, так у меня мороз по коже. Неужели она на самом деле его любит?
– У тебя может и мороз, а она лицо новой коллекции, - хмыкнула Маша.
Вошла девушка из соседнего отдела – пришлось замолчать. Дамочки сверлили «гостью» нетерпеливыми взглядами, а та, когда вышла, не закрыла дверь до конца. Женсовет переглянулся, но с места так никто и не сдвинулся.
– Мне кажется, зря ты Катю в корысти подозреваешь, – проговорила Амура. – Никогда за ней подобного не замечала. А уж ее отношения с Воропаевым точно никого не касаются. Мы не знаем, что у них так и как.
– Наверное, она его любит, – чуть мечтательно проговорила Таня.
– За что?
– За что-нибудь. Вдруг он не такой плохой.
Дамочки переглянулись и заулыбались. Шура фыркнула и рассмеялась в полный голос.
Александр Воропаев, который пару минут назад подошел к кулеру с водой, оглянулся на приоткрытую дверь в так называемую курилку и, услышав свое имя, вслушался в происходящий разговор – нахмурился и даже подошел поближе, чтобы ничего не упустить.
– Я все равно его боюсь, – продолжала Пончева, Саша узнал ее по голосу и пренебрежительно поморщился. – Это ж какая смелость нужна!
– А знаете, дамочки, – задумчиво проговорила Тропинкина, – вот если бы не это… в смысле, если бы я не знала, что Катька с Воропаевым, я бы подумала, что у нее со Ждановым что-то есть.
– Что?!
Послышалось изумленное фырканье, какие-то невразумительные восклицания, а Александр Юрьевич сунул руки в карманы брюк и уставился на дверь с таким интересом, будто это она рассказывала ему удивительные новости.
– Маш, ты с ума сошла?
– Откуда ты это взяла?
– Откуда, откуда… Я все вижу.
– И что ты видела?
Тропинкина выдержала паузу:
– На первый взгляд, ничего особенного, однако они избегают друг друга уже некоторое время. Не замечали? А ведь были как попугаи-неразлучники: все так мило – улыбки, переглядывания, перешептывания… Я даже видела, как они вечером вместе домой уезжали. На машине! Я Федьку на стоянке ждала, а тут они. И, извините, дамочки, но Катя наша очень быстро ко всем подход находит, вам не кажется? В компании без году неделя, а уже со всем начальством на короткой ноге. Когда вас Жданов или Малиновский домой отвозили? Во-от, а ее частенько отвозят. Что бы это значило?
– Что значило? – несколько потеряно переспросила Пончева.
– Не знаю!
– Маш, ты ведь про Жданова несерьезно? – грустно проговорила Шура. – Не может он… Он Киру любит.
– Ой, да брось! Любит, – кажется, Маша разозлилась, но тут же пошла на попятную. – Конечно, может и любит, я не отрицаю, но кто сказал, что это гарантия…
– Машка, хватит! – перебила ее Амура. – Что ты выдумываешь?
– Да не выдумываю я, – тихо проговорила та, обидевшись. – И я видела, я в таких вещах толк знаю, верите вы мне или нет. Может, между ними и нет ничего, но вполне возможно. Будто я Жданова не знаю, не знаю, как он на женщин смотрит? Особенно на тех, на кого глаз положил!
Воропаев посмотрел себе под ноги, разглядел грязное пятно на идеально вычищенном с утра ботинке и нахмурился сильнее. Значит, перешептывания, переглядывания? Со Ждановым? Интерееес-но.
Выводы, сделанные Тропинкиной, не показались ему абсурдными: уж слишком уверенно она говорила, а обида и легкое презрение так и переливались через край. Обижена на Катю? Возможно. Завидует? Скорее всего. У таких, как она, озабоченных своей неустроенной личной жизнью, глаз наметан. Они намерения мужчины на десять шагов вперед просчитывают. И что-то Маша заметила между Катериной и Ждановым. А вот он – не заметил.
Черт, неужели Пушкарева на самом деле связалась с Андреем?
Все последние события слишком просто сложились в интересную, узорчатую мозаику у него в голове – даже обидно за себя стало. Интуиция его подвела, впервые? Не хотелось бы.
Кати в кабинете не оказалось. Саша распахнул дверь, постоял, разглядывая пустой стол, вспомнил про съемку и направился к Кире.
Его не хотели пускать. Все суетились, расставляли аппаратуру, что-то друг другу кричали, возились с фоном, а сестренка руководила всем этим бедламом, как заправский дирижер. Какой-то парень преградил ему путь, но был награжден убийственным взглядом и отступил. Наконец, Воропаева заметила брата.
– Привет, – улыбнулась та. – Приехал посмотреть?
– Одним глазом. Катька где?
– Над ней Милко колдует. Хотел пообщаться?
Воропаев задумался ненадолго, после покачал головой:
– Да нет. А вот с тобой – не отказался бы.
– Если ты не заметил, я немного занята.
– Сестренка, давай ты скажешь это кому-нибудь другому, хорошо?
– Что-то случилось? – Кира внимательно посмотрела на него.
– Давай отойдем в сторону.
Она не стала спорить. Только махнула кому-то рукой и пошла за ним.
– Саш, у меня пять минут.
– А у меня разговор на две. Расскажи-ка мне истинную причину отмены свадьбы.
– Я не хочу об этом говорить, – она слегка отвернулась и натянуто улыбнулась.
– Кира, давай не будем играть в эти игры, у меня не то настроение.
– Саша, это касается только меня и Андрея.
– Да Бога ради, пусть касается. Просто мне показалось несколько странным твое желание приобщить Катерину к прекрасному, нет ли тут какой связи? – Кира быстро отвела глаза, слишком быстро.
– А какая здесь должна быть связь?
– Ты все прекрасно поняла, - хищно улыбнулся Воропаев.
После секундного колебания, она кивнула:
– Да, я все прекрасно поняла.
– Кира Юрьевна!..
– Мне надо идти.
– Ты решила ей отомстить?
Кира обернулась и насмешливо проговорила:
– Я собираюсь сделать ее знаменитой. По-твоему, это месть?
Саша до боли сжал зубы и не ответил.
– Останешься? – спросила его сестра. – Сходили бы попозже перекусить.
– У тебя надолго все это?
– Час-два, думаю. Жданов меня убьет, если я лишу драгоценной Катерины его на большее время, – рассмеялась Воропаева.
– Час, говоришь, – Александр взглянул на часы, – да, пожалуй, останусь. Я у тебя посижу, ноут с собой – поработаю с документами.
– Замечательно. Все, я побежала, – и улетела.
Саша же поспешил к Кириному кабинету: встречаться с Пушкаревой не хотелось. Она избегала его почти месяц, ловко отклоняя все предложения пообедать, поужинать да и вообще – сходить куда-нибудь развлечься. Вернее, это он сейчас понимал, что – избегала. А так ведь действительно верил, что работа, съемки… Усмехнулся. Напоминал сам себе мужа-рогоносца, проглатывающего отговорку про больную голову или забытые ключи; жили бы в Петербурге, наверняка, еще на разводные мосты сослалась.
Забавно, последний раз – единственный в его жизни! – он доверял так только Юлиане, но там была любовь…
– Сашка! А ты что здесь делаешь? – Виноградова, собственной персоной. Легка на помине!
– А я, Юль, один из акционеров, помнишь? Почему бы мне и не приехать, не посмотреть, как съемки продвигаются? А ты какими судьбами?
– Я, солнце мое, отвечаю за рекламу этой безумной затеи. Помнишь? – передразнила она его.
– Забудешь такое…
Оба рассмеялись.
Саша прекрасно помнил, почему обратил на нее внимание: она совершенно неприлично таращилась на него, и не отвела глаза даже тогда, когда Воропаев, встретив ее взгляд, слегка приподнял одну бровь, выражая заинтересованность. Не удивление, нет! Мужчине, опытному и уверенному в себе, каковым он себя считал в свои 22, это не пристало. К женскому вниманию Воропаеву было не привыкать, но, как правило, девушки смотрели томно и с обещанием, а эта – просто разглядывала, с любопытством.
– Кто это? – спросил он своего однокурсника, так кстати оказавшегося рядом.
– Забудь, - хмыкнул тот,посмотрев в указанную сторону.
– Странное имя.
– Это не имя. Это жизненная позиция.
– А все-таки?
– Юлька. Фамилию не помню. Она с журфака.
Воропаев вновь глянул в сторону любопытствующей рыжей особы.
– А почему «забудь»?
– У нее принципы. И карьера, – хохотнул. – Замечена не была.
– Совсем? – усмехнулся Саша.
В ответ лишь неопределенное пожатие плечами. Тема была исчерпана.
Студенческая вечеринка – мероприятие шумное и бестолковое: кто с кем, кто о чем, а в итоге – сумбурные воспоминания о бессонной ночи.
Саша все чаще оборачивался и смотрел на девушку. Теперь уже он на нее, теперь он охотник.
Можно было подойти и познакомиться – запросто. А продолжить играть в эту интересную игру. Ловить ее взгляд, выискивать в толпе хрупкую фигуру, разглядывать, смущая откровенностью своих взглядов, и посылать загадочные улыбки сквозь клубы сигаретного дыма. Рыжая. У него никогда не было рыжих.
Она ни минуты не была одна, всегда в окружении друзей. Про себя он назвал их свитой: она поворачивала голову, и все смотрели в ту же сторону; она говорила, а все прислушивались. Наблюдать было забавно.
Рассмеялась и быстро глянула на него – Воропаев отсалютовал бокалом, чем привлек к себе внимание окружающих. Оттолкнул женские руки: ему не нужна подружка на этот вечер, он уже выбрал себе жертву. Вот только жертва, похоже, себя таковой совсем не считала и быть ею не собиралась.
Воропаев вышел из зала следом, спустился по лестнице, наткнувшись на лестничной площадке на целующуюся парочку. Аккуратно обошел их, усмехнулся и побежал вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, боялся упустить девушку. Она не убегала – стояла на крыльце, достав из пачки тонкую сигарету и теперь пытаясь найти в сумочке зажигалку.
Саша приблизился и чиркнул зажигалкой.
Девушка взглянула на него, однако не удивилась. Прикурила и вежливо улыбнулась:
– Спасибо, - и отвернулась.
Воропаев понимающе улыбнулся. Цену набивает, надо сказать, весьма бездарно.
– Куда поедем?
– Простите? – она недоуменно и как-то снисходительно посмотрела на него.
– Предлагаю продолжить знакомство.
–Разве мы знакомы?
Зря она пыталась его смутить насмешливыми взглядами. Его это лишь веселило и заводило.
– Заочно. Но я готов исправить это в любое время, – протянул ей руку. – Саша.
Она улыбнулась, но руки не подала:
– Мило. Скромно и со вкусом.
Воропаев перестал улыбаться, и сунул руку в карман. Сверлил девушку взглядом. Оглядывал строгий профиль, рыжие пряди, падавшие на лицо, изумруд в ухе. Наблюдал, как она подносит к губам сигарету, оценил изящные пальцы.
– Теряем время, – сказал Саша, за что удостоился очередного надменного взгляда.
Подъехала иномарка – тонкая сигарета, докуренная лишь до половины, полетела в урну, а девушка начала спускаться по ступеням.
Воропаев с неудовольствием наблюдал. Оставалось только скрипеть зубами и «наслаждаться» поражением. Через лобовое стекло было прекрасно видно водителя – лет сорок, не меньше. Выглянул в окно, перегнулся через пассажирское сидение, чтобы открыть девушке дверь, а та, прежде чем сесть в машину, оглянулась, подмигнула и помахала на прощание.
– Стерва, – решил Саша. Расстраиваться, правда не стал: ясно, что девочка любит удовольствия. А за удовольствия, как известно, нужно платить. И желательно не самой.
– Ну что? - усмехнулись по возвращению друзья.
– Забудь, – сказал он и расхохотался вместе со всеми.
_________________
Кадриль — фр. танец, являющийся разновидностью контрданса. Исполняется двумя или четырьмя парами, расположенными по четырехугольнику, друг против друга.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Кира истерику Жданова успокаивает!
Что же Кира-то задумала? 
