|
А я еще не пришла?! Отправила и ушла... Значит был глюк!
Странным было заходить к себе в квартиру, всегда пустую и тихую, под доносящиеся с кухни звуки радио и ароматы чего-то вкусного.
Оглядываясь, попытался понять, насколько сильно меняется жилище холостяка, когда в нем поселяется женщина, ведь именно этот эффект и должна была создать Шура.
На зеркале в прихожей лежала ее косметичка, рядом висела легкая куртка, на полке стояла черно-белая фотография в простой рамке. Взял рассмотреть внимательнее. В центре Шура, сколько ей здесь? Пять лет, шесть? Со смешными бантами на коротких волосах. С двух сторон от нее - мальчики постарше, из-за всех сил пытающиеся состроить выражение лиц посерьезнее и повзрослее. Простая фотография, непрофессиональная, без правильно выстроенных ракурсов и нужной подсветки. Простая… теплая, домашняя… Такие снимки получаются лишь у родителей с их единственным ракурсом - ракурсом безусловной любви. У него есть такие же - владимирские.
А как давно он сам что-то или кого-то фотографировал? Не смог вспомнить. Не случались в его жизни мгновения, которые хотелось остановить.
Отнес фото в комнату, посчитав коридор не лучшим местом для него.
В гостиной изменений не заметил, только несколько новых книжек на полке за стеклом: любовный роман в бумажном переплете, книга с загадочным названием «Моделирование причесок в домашних условиях» и еще одна с забавным - «Как сказать мужчине НЕТ!». Рома удивленно приподнял брови. Довольно толстый фолиант учил говорить то, что, по мнению Малиновского, вполне умещалось в три конкретных слова. Неужели его Шурка подобную муру читает? Он пожал плечами и решил попозже обязательно ее об этом расспросить.
По дороге на кухню заглянул в ванную. Рядом с гелями для бритья, одеколонами и шампунями, ровным рядком выстроились баночки с кремами и прочей женской парфюмерией. Одобрительно кивнул. Шура отлично справилась с поставленной задачей, в доме появились новые вещи, но не бросались в глаза и не мешали ему.
- Шурочка, встречай, мужчина усталый и голодный пришел домой после тяжелого трудового дня.
Она стояла у плиты, в знакомой для него майке с матрешкой, ставшей теперь, по-видимому, домашней одеждой.
«Интересно, а Пяточка она привезла с собой? Долгожданная встреча с белочкой непременно должна состояться! Это же настоящее историческое событие!»
Кроме футболки, на девушке были мягкие брюки радостно-василькового цвета, а поверх повязан белый передник с целым выводком голубых гусят.
Шура, держа в одной руке противень с пирожками, во второй инструкцию по эксплуатации духовки с сомнением разглядывала кнопки на плите.
«И где только нашла ее…», - с момента приобретения кухонной техники он сам в инструкцию ни разу не заглядывал и куда положил, не помнил.
Шура подняла голову, и улыбнулась.
Что-то с непонятной силой заныло внутри, списать бы возникшее ощущение на голодный спазм желудка, но нет, подозрительно приятным было это новое чувство.
Шура, пришедшая сыграть роль гражданской супруги на пару вечеров, неожиданно идеально вписалась в интерьер его квартиры и кухни. Она сама, и все ее вещи… Ему вдруг расхотелось играть в такую жизнь, а захотелось ею пожить.
«Поздравляю, Малиновский - это старость, вместо эротических фантазий о сексе прямо на кухонном столе, ты готов пустить умилительную слезу от вида Шурочки в переднике… Нет, лучше застрелиться прямо сейчас, пока маразм не окреп!»
- Голодный говоришь?- спросила его Шура.
- Мммм… - слова застряли в горле, он мог только мычать.
- Иди тогда, руки мой, все уже готово.
Рома встряхнул головой, прогоняя наваждение, и поспешил убраться с кухни.
Весь день мучил один вопрос - зачем Шуре понадобилось продолжать игру, когда даже до самых циничных слоев населения начала доходить мысль о неправильности происходящего. Неужели настолько хотелось попасть в его жизнь в качестве фиктивной невесты? Вопрос, от которого он сначала отмахнулся, не желая признавать полную невменяемость Шурки, на самом деле таил в себе единственно возможный ответ.
Шура пошла на это, что бы быть с ним рядом.
И что ему с этим делать?
Пойти спросить в открытую: «Признавайтесь девушка, вы настолько потеряли голову от моей неотразимости, что согласны побыть любовницей еще немного?».
Трудно представить что-то более унизительное.
Он бы с легкостью поинтересовался: «Хочешь меня?» - у Шуры или все равно у кого другого, если бы ответом было: «Да! Хочу секса!», и первый без проблем согласился: «Всегда, пожалуйста», и не только на словах, но и действием показал насколько рад такому признанию.
Но Шура его любит… Нет, лучше смолчать, посмотреть, что будет дальше, чуть ли не впервые в жизни выбрать для себя роль покорного зрителя в глупом представлении, срежессированного не им самим.
- Мама будет к девяти, я звонил, у нас с тобой пару часов в запасе. Чем покормишь?
Шура отрезала ему кусок мяса с золотистой корочкой, разложила по краям тарелки овощи.
- Шурка, это божественно! На работе я без тебя, как без рук, а если меня еще и дома разбалуешь, ну, прям, не знаю, что с тобой делать тогда!..
Он с аппетитом набросился на еду, не замечая затравленного взгляда Шуры.
Не придумав, чем себя занять после ужина, Рома сбежал к телевизору, Шура осталась на кухне под предлогом мытья посуды - разговор явно не клеился.
В пол-одиннадцатого, после бесконечных попыток дозвониться до матери, наконец, в квартире раздался телефонный звонок.
- Ромочка, тут автобус в дороге сломался.
- Ма, ты в порядке?!
- Конечно, это же не авария! Не ждите меня сегодня, я позвонила знакомой, она живет недалеко, за мной заедут, заночую у нее в Подмосковье. А завтра с самого утра к вам.
Она еще раз заверила сына, что с ней все в порядке и положила трубку.
Рома в растерянности уставился на Шуру, которая вышла в гостиную, как только услышала его разговор с мамой.
- Она сегодня не приедет, только завтра утром...
- Тогда я еще успею домой уехать, – развязывая передник, она решительным шагом направилась в коридор.
- Шур, ну куда ты поедешь, оставайся, завтра чуть свет опять возвращаться.- Догнал ее. – Я постелю себе в гостиной. Ничего страшного не произошло, наоборот, можем вздохнуть спокойно.
Он насильно впихнул ее обратно в комнату.
- Ты сама-то ела что-нибудь? Я не заметил, хочешь, чаю приготовлю? - говорил быстро, не давая Шуре времени передумать. Он не хотел, что бы она уходила. Во-первых, мотаться туда сюда - это совсем ненормально, даже для неадекватной в последнее время Шурки, а во-вторых, не смотря на возникшую неловкость в общении с ней, совершенно не хотелось расставаться. Да и другого удобного момента для налаживания прежних отношений может уже не настать.
- Я не буду есть.
- Ну и ладно, – он подошел к бару, достал оттуда вино и два бокала. – Тогда выпьем.
- Зачем? Хочешь меня споить? – она с недоверием глянула на бутылку, - пить в компании с Малиновским чревато,… вон сколько всего произошло с прошлого раза, когда она имела неосторожность напиться здесь впервые…
- Мне сложно в последние дни быть с тобой трезвым…и вежливым… Проще пьяным, может тогда хотя бы милым смогу стать… - неожиданно признался Рома.
- Трезвым и милым не пробовал? А без вежливости я как-нибудь обойдусь.
От одного лишь упоминания о последних днях их исключительно делового общения Малиновского передернуло:
- Всегда говорил – любовь сильно усложняет жизнь! - он осекся, поняв, что сказал совсем не то, что собирался, но как ни странно, Шура в ответ на его замечание лишь улыбнулась.
- Я того же мнения - любовь она… оно просто отвратительное чувство!
- Точно! Надо как-то с ним бороться начинать, что ли? Но такие кардинальные решения на трезвую голову не принимаются. – Он протянул ей бокал и выпил залпом свой.
- Давай расскажу, как мальчишник прошел? – Отличное начало для разряжения атмосферы, к тому же утром он так и не успел объяснить, насколько беспочвенными были ее подозрения.
- Нет, повторяю, меня это не касается.
- Ну, Шур, это забавно, послушай, - с просительной интонацией стал убеждать ее Рома.
Про себя чертыхнувшись на твердолобость Малиновского, Шура уступила:
- Можно подумать, я не представляю, как именно все происходило! Хочешь в подробностях? Не стесняйся, вываливай, больше же некому!
Рома, вскочив с дивана, стал с азартом рассказывать свою занимательную историю:
- Никуда, конечно, Андрей ехать не хотел, не спрашивай, как я его убедил - это отдельная история…
Шура нахмурилась, мысленно прикинув, долго ли ее будут мучить рассказами о девочках и вечеринке, она-то понадеялась, что с недавних пор от такой роскоши, как узнавать всё из первых рук, избавлена. Глотнула еще вина, и еще…
- И значит, завязываю я ему глаза… - Рома совершенно не обращал внимания на то, как с каждым произнесенным им словом, лицо девушки становится все более угрюмым, знал - ненадолго.
Вино у нее быстро закончилось, не дожидаясь предложения, она налила еще.
- Эй!… - Рома попытался отнять у Шуры бокал, - подожди, сейчас самое интересное начнется, потом вместе выпьем.
- Ага, на брудершафт, - зло рявкнула Шура.
- Заметь, не я это предложил! Вобщем, снимает он повязку…
- Садист, - прошептала девушка
- Что? Прости, не расслышал, - подавив улыбку, переспросил Малиновский.
- Ничего, - буркнули ему в ответ.
- Снял он повязку, видела бы ты его лицо! Жданов обернулся и никого не увидел!
- Они вынырнули из бассейна? Модели - пловчихи… что-то новенькое… – вяло поинтересовалась Шура.
- Никто из бассейна не выныривал.
- Значит, выскочили из-за угла?
- Ну, ты прям, как Жданов, - рассмеялся Роман, - тот также сначала подумал. Не было никого, понимаешь, не позвал, были лишь мы вдвоем, виски пили, да в карты играли.
- Совсем никого?
- Слушай, ты умеешь в преферанс играть? На следующий мальчишник тебя точно с собой возьмем, думаю, вы с Андреем быстро поладите. В плане соображения вы с ним схожи, - тут он стукнул себя кулаком об колено, делая вид, что, наконец, догадался, - да ты ревнуешь?!
- Еще чего! – возмутилась Шура.
- Нет, ты ревнуешь! Сказала бы сразу, я же не садист, что бы так мучить, хотя... зато теперь ты приятно удивлена!
Она взяла подушку с дивана и кинула в Рому. Тот ловко увернулся, Шура с угрожающим видом стала подниматься с дивана:
- Ты, ты…
Рома, которого на роль безучастного зрителя хватило ненадолго, быстро разработал свой собственный план действия. Надоело ему ходить кругами вокруг ровненьких кирпичных заборчиков, выстроенных ими вокруг себя.
Он накинулся на Шуру и повалил на диван.
Ее губы оказались в непосредственной близости от его лица.
- Нет, Рома, не надо, нет... – прошептала Шура, прекрасно понимая, что должно произойти в следующий момент.
- Шур, но почему? Ты же хочешь быть со мной! – проведя щекой по ее щеке, но, не решаясь дотронуться до губ, спросил Малиновский.
- Я пойду спать лягу, устала, – смысла отвечать она не видела.
Мягко высвободилась из его объятий и ушла.
Рома остался сидеть в задумчивости на диване, взглядом упираясь в книжный стеллаж, оттуда на него грозно смотрела женщина с обложки со скрещенными на груди руками.
- Разве я что-то сделал неправильно?! – недовольным тоном спросил он ее, - и не смотри на меня так! Вот подарю Шурке книгу «как говорить мужчине ДА», и еще посмотрим, кто кого!…
Рома расположился на кухне в ожидании очередной ночи, в которой и собеседниками и компаньонами были ему его собственные мысли, сигареты и кофе. Как тогда… только с точностью наоборот. Позавчера он не мог пойти спать, что бы не оказаться в постели с девушкой - ненужной и чужой, сегодня, что бы не оказаться одному в гостиной, без девушки – единственно нужной и не чужой… Родной?
Он сходил в душ, побрился, почистил зубы - вечерние ритуалы, совершаемые с полной убежденностью, что после них он пойдет к Шуре, она его оставит, не прогонит и, более того, ждет.
Присел на кровать, сбоку от девушки, лежавшей отвернувшись, чуть ли не с головой укутавшись одеялом.
- Ты права, любовь настолько отвратительная штука, и я тут подумал…- он провел рукой по ее позвоночнику, запустив руку под одеяло. Отодвинул его, поцеловал в ту самую родинку, которую запомнил, и которую сейчас в темноте не мог видеть, - что избавляться от нее проще вдвоем - эффективней результат получится.
- Тебе вредно думать… - она медленно обернулась, не прикрываясь одеялом, - В голову лезут всякие идиотские идеи.
- Неправда! Я замечательный теоретик любви!… - он провел рукой по ее груди.
- Всего лишь? А я думала практик. – Она положила руку к нему на плечо.
- Ну… практик я вообще офигительный!
Он склонился над ней и поцеловал:
- Ну, здравствуй…
- Что?- удивилась Шура, – ты с кем сейчас разговариваешь?
- С Шурой, моей Шурой… с настоящей, по которой я ужасно соскучился,… и я рад встрече с тобой… и с собой тоже.
- С собой? – опять не поняла девушка.
- С собой, - Рома понимал, и этого было достаточно.
Последний раз редактировалось Байба 12 фев 2009, 12:27, всего редактировалось 3 раз(а).
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Осознал! Умница! 
Почему то не удивилась тому, что Рома не стал отрицать пока неудобное для него чувство, а попытался методом ...проб 
Интересно, когда у нее на третий день подряд сломается автобус - они о чем-нибудь догадаются? 
Лучшего комплимента и представить сложно!
