РусаК 
Предупреждение: из польского сериала "BrzydUla" заимствованы только герои, вне сюжета.
-6-
- Мамочка, у меня все хорошо! - чрезмерно радостно закричала в трубку Катя. - Поужинала. Собираюсь ложиться спать. Ты не волнуйся! И папе передай, чтобы не переживал за меня… У меня все отлично. Ты лучше расскажи, как вы там.
Катя, скинула в прихожей туфли, пристроила на тумбочке ключи и сумочку, сгребла телефон в охапку и отправилась в свою комнату. Там за компьютером сидел Колька и переписывал в очередной раз бизнес-план, попутно ругаясь на Жданова за безалаберность.
- С такими активами не очень то разгуляешься, - бормотал он, стуча по клавиатуре.
- Да, мам, обязательно схожу. Конечно… Коля? Колька навещает… Да…
Катя рухнула на диван, вытянула ноги и прикрыла глаза.
Это просто чудо, что как только она зашла в квартиру, раздался телефонный звонок и трубку сняла именно она, Катя. Опоздай она хоть на минуту, родители подняли бы такую панику! Даже прикрытие Зорькина, засевшего за ее компьютером еще с утра, не помогло бы. Ведь папе нужен только предлог, чтобы покинуть санаторий и лечение, и вернуться обратно в Москву. Валерий Сергеевич, при всех своих достоинствах, боевых заслугах и стойких человеческих качествах, обладал одним недостатком. Он не любил отдыхать, не мог оставаться без дела. И уже на третий день пребывания в Сочи пригорюнился и воспылал неистребимым желанием уехать оттуда. Спасали только убеждения Елены Александровны, ее женские уловки и мягкая тактика жены военного.
- И вам спокойной ночи! - браво крикнула Катя и поспешила кинуть трубку на рычаг. - Уф… - выдохнула она и принялась расстегивать пуговицы душного пиджака.
- Как там дядь Валера, еще не разгромил санаторий танком? - ухмыльнулся Колька, не переставая печатать.
- Он близок к этому, - улыбнулась краешком губ. И снова вздохнула.
- Устала? - Зорькин резко отвернулся от монитора и уставился на Катю.
Катя неопределенно покачала головой.
- А я думал, ты мне блинчиков напечешь… - пригорюнился он.
- Там же еще оставались… в холодильнике…
- Ну, когда это было! - возмутился Колька.
- Сегодня утром. Целая тарелка, - Катя открыла глаза и посмотрела с претензией.
- А я, между прочим, сегодня весь день работал! И заслужил компенсацию! Разве нет?
- Заслужил, заслужил! Успокойся… - поднялась с дивана. - Что ты там наработал? - еле передвигая ноги подошла к столу и посмотрела на монитор.
- Положение не завидное. Я урезал смету, как мог… Но… твой Жданов в своем уме? - воскликнул он вдруг возмущенно.
- Он не мой, - попыталась запротестовать Катя и даже слегка покраснела, но Зорькин ее уже не слушал, он крутил колесико мышки и тыкал пальцем в цифры.
- С такими запросами пусть отправляется обратно в свою Европу. И качество ему нужно и магазины и развернутая пиар-компания! Но по сути то имеется только устаревшее швейное производство, взбалмошный дизайнер и мизерное место на рынке. Нет, я, конечно, гений! Да и ты тоже, - великодушно добавил он. - Но сама подумай! Нереально это все! Нереально! Посмотри! Вот эти цифры не могут взяться из неоткуда! Ты это понимаешь?
- Понимаю, - задумчиво протянула Катя, глядя поверх экрана.
- Прекрасно! А вот Жданов твой это понимает?
- Понимает, - «Но он не мой» - добавила она про себя.
- Уф, а я уж и не надеялся! - выдохнул Колька, демонстративно обмахнувшись ладошкой. - Думал, что это он — идиот. Ан нет! За идиотов твой Жданов держит нас! То есть тебя… - прервался на полуслове и тревожно взглянул. - Кать, гиблое это дело. Бросай! Найдем мы тебе работу. И еще лучше! А главное, по специальности, а не каким-то там секретарем. Катька, ты большего достойна. Ты должна финансами воротить, экономические задачи решать, а не кофе приносить и на звонки отвечать!
- А я задачи и решаю. Чем тебе не задачка? Ты вон уже который день бьешься, Андрей Палыч с Романом Дмитриевичем тоже найти выход пытаются…
- Ага! Пытаются они! Знаем мы, как они пытаются. На тебя все свалят, и бегом в клуб, а утром потом приходят злые с похмельем, и тебе же выговор делают! Кать зачем тебе это? Ты же...
- Коль, прекрати! Прошу тебя! - закрыла руками уши и отвернулась. - И никто на меня ничего не сваливает… И Андрей Палыч… Он… Он, знаешь, как с Кирой Юрьевной ругается по поводу реструктуризации! А потом берет все бумаги, запирается в кабинете, просит никого не пускать, и сидит там до позднего вечера. Даже Роман Дмитрич к нему не решается зайти.
- Но сегодня же он ушел и спихнул все на тебя. А вчера что было? Помнишь?
Катя хмуро покачала головой и прошлась по комнате, заложив руки за спину. Нет, вчерашний день, а точнее утро, она не забудет никогда. Особенно то, как краснела и бледнела перед Павлом Олеговичем, решившим заглянуть в офис, дабы убедиться в том, что у сына дела идут из ряда вон плохо, и то, как лихорадочно придумывала причину отсутствия начальника, и, в то же время, понимала, что Павел Олегович ей не верит совершенно, в его холодном взгляде читалось не просто недовольство, а откровенное презрение. Андрей Павлович опаздывал на целых три часа, телефон его был недоступен. И ряд важных встреч приходилось отменять, придумывая на ходу оправдания. А врать Катя не любила, да и не умела, ее всегда выдавало заикание, появляющееся каждый раз в минуты сильнейшего волнения. Она и сейчас заикалась, стараясь не смотреть Павлу Олеговичу в глаза. Ситуацию ухудшила еще и Кира Юрьевна, принявшись с ходу жаловаться на рискованную реформаторскую деятельность, которую развернул Андрей Палыч, на то, что дела в компании никудышные. Они скрылись за дверьми конференц-зала, и даже оттуда Катя прекрасно слышала каждое слово, каждый вздох Павла Олеговича. И точно так же слышали и все остальные сотрудники компании, столпившиеся в коридоре. И через полчаса, когда объявился сам виновник торжества, изрядно потрепанный, небритый, с жутким перегаром и с Романом Дмитричем по правую руку, выглядящим, между прочим, как контраст - свежим и отдохнувшим, компания к этому времени уже во всю гудела. Вокруг только и говорили, что «не долго он продержался» и «а я уверена была, что Жданов младший так и останется младшим и руководить «Зималетто» не сумеет».
Но, увы. На горе всем любопытствующим встреча отца и «блудного» сына прошла тихо. Скандала не было. Павел Олегович не сказал Андрею ни слова, так и ушел, лишь напоследок напомнив о собрании, которое состоится через две недели. Кира Юрьевна, источая самодовольство ушла за ним следом, точно так же, как и господин Малиновский, вспомнивший об неотложных делах. А она, Катя, осталась. Одна. И вся злость и возмущение Андрея Павловича вылилось на нее.
Он так кричал… Обвинял ее в не профессионализме.
- Почему вы мне не позвонили, Клава?! - вопрошал он сурово и даже не давал ни одной попытки оправдаться, вставить хоть слово.
Катя готова была умереть в ту минуту. Если не от разрыва сердца, то от ужаса, охватившего ее. И она бы, скорее всего, умерла, если бы не случилось это...
Вскинув потупленный взгляд, Катя увидела его глаза — темные, почти черные, с блестящими искрами вокруг зрачка. И все крики, все слова заглушило гулкое сердцебиение. Катя забыла, как дышать. Смотрела на него неотрывно, и ничего не могла с собой поделать. Мысли помутились. Ее окатило жаром.
Андрей Жданов был прекрасен в своей ярости. Широкие жесты, размашистые движения — то был почти танец. Танец зверя в момент охоты. Захватывающее зрелище. Оно парализовало Катерину полностью, лишив всяческих чувств. И, что самое постыдное, чувств она, в итоге, лишилась в прямом смысле этого слова, потеряв сознание. Рухнула прямо под ноги своего начальника, который — слава небесам! - успел сориентироваться и подхватить ее до встречи с полом.
И что потом началось! Судя по слухам, случился настоящий переполох. Андрей Палыч носился с Катей на руках, не зная, что делать, куда пристроить бедную девушку. В результате, отнес к себе в кабинет, уложил прямо на стол, скинув с него все лишнее, и принялся расстегивать пуговицы блузки, видимо, собираясь сделать искусственное дыхание. И тут прямо в этот самый момент в кабинет ворвались перепуганные секретари и Кира Юрьевна.
- Жданов, до чего ты докатился!? Готов набрасываться на все, что движется? Даже на нее? - закричала она. И от этого крика Катя очнулась, увидела насмешливые и презрительные взгляды, и склонившегося над собой Андрея Павловича, выглядящего потерянным и виноватым.
- Как вы себя чувствуете, Клава? - спросил он, внимательно разглядывая ее лицо.
Катя сглотнула, осмотрела присутствующих и прошептала:
- Хорошо.
То, что он зовет ее Клавой Катя давно уже смирилась. Какой смысл поправлять, если он все равно забывает?
- Клава? Так она же вроде Катей была? Или нет? - пробормотал кто-то растерянно.
- Вроде, да, - послышались перешептывания.
Андрей Палыч, убедившись, что со странной девочкой все в порядке, что она жива и в своем уме, перекинул свое внимание на непрошеных гостей.
- Что-то не припомню, чтобы я вас к себе вызывал! - изрек он сурово. - Или у вас ко мне какие-то вопросы? - девушки попятились назад. - Может быть, хотите узнать, как пишется заявление об увольнении по собственному желанию?
- Нет, - пропищала полная девушка, кажется, Таня, и выскользнула последней из кабинета.
- Кира? - вскинул вопросительно бровь. - Ты что-то хотела?
Госпожа Вопропаева отчего-то пришла в полное негодование.
- Ничего, - злобно бросила она, развернулась на пятках через левое плечо — прямо, как в армии — и скрылась за дверью.
- Клава, простите… Не знаю, что на меня нашло… - он подошел к креслу и сел на него, устало взлохматив волосы.
Катерина, к этому времени, уже стояла у стола, и при приближении начальника совершила незаметный кульбит в сторону. В глаза ему она больше не смотрела, и вообще согласилась воспринимать только его галстук черного строго цвета.
- Вы в порядке? - снова спросил он обеспокоенно.
- Да, Андрей Палыч… Все хорошо, - заставила себя улыбнуться. - Я пойду?
- Конечно, Клава. Идите.
Катя кинулась к двери, и тут ей в спину прилетело тихое бархатное:
- Клава, я вас больше не обижу. Обещаю.
У Катерины подогнулись колени. К своему рабочему месту она подбиралась уже, словно воин с поля боя. Истерзанная и потрепанная героиня. В разбитых чувствах и в полном смятении.
Как она проработала в тот день до самого вечера — до сих пор остается загадкой. И ведь что-то решала, выполняла какие-то поручения, делала подсчеты, принимала звонки. И все это в абсолютной прострации, на автопилоте. Новый робот КатЬя — вот кем она была. Да и есть. Сегодняшний день был ничем не лучше. Катю кидало, словно на палубе корабля, балансирующего в шторм: от спокойствия во время отсутствия Андрея Палыча поблизости, до нервного тика и сильного жара, когда он появлялся рядом.
- Пушкарева, отбой! - заорал Колька над самым ухом. - Со своими сородичами инопланетянами свяжешься потом.
- Что?
- Ты слышала, что я сказал? - спросил он, уловив, наконец, осмысленность в ее взгляде.
Катя помотала головой.
- Ну, конечно! Я тут распинаюсь, а она… - пробормотал он обиженно. - Я, между прочим для тебя старался.
- Прости, Коль. Задумалась…
- Ты лучше вот об этом подумай, - он придвинул к ней исписанный листок, и постучал по нему карандашом. - Вот эта польская компания переживала не лучшие времена, пока ее владельцем не стал некий Марек Добжаньский. Он перенял правление от умершего отца, и посмотри, что сумел сделать. Его пример — настоящая инструкция, как действовать в подобных ситуациях. Нет, это, конечно, не панацея. Но все же очень любопытно. Тем более очень многое сходится, особенно по части взбалмошных дизайнеров, хотя они все не в себе, судя по всему.
- Как называется фирма?
- «ФД».
- А это что такое? - указала на расчеты.
- Это я набросал примерный перевод их бизнес-плана на наш, то есть для «Зималетто». Вот только имеются небольшие сложности в некоторых пунктах… Например, «ФД» сделало ставку, в первую очередь, на пиар за счет известной автомобильной марки «Форд». Ну, типа «ФД» и «Форд» имеют похожие согласные буквы - на этом построили каламбур, и в автомобилях «Форд» удобнее всего ездить в одежде от «ФД». Не знаю, как этот Марек смог договориться с американскими автомобилестроителями, как уломал самого Алана Маллали на эту авантюру, но игра стоила свеч… Опять каламбур, - хохотнул Зорькин.
- Коль, я куплю тебе «Мурзилку». Продолжай! - потребовала Катя настойчиво.
- Какие мы нетерпеливые! - возмутился Коля. - То не слушает, то…
- Коля!
- Ну, хорошо… Нервная ты, Катя, - дернул плечом и продолжил говорить: - Короче, я не знаю, что придумает твой Жданов.
«Ну, не мой он!» - мысленно вознегодовала Катя.
- Пусть обращается к «АвтоВАЗу» за совместной рекламой вашего Милко на фоне «Жигулей» или устраивает показ прямо на автомобильном заводе. А что, потом в конце можно запереть двери и потребовать, чтобы гости за выход наружу приобретали отечественный автомобиль. И еще слоган повесить «Наше — всё», - Зорькин затрясся в приступе смеха, а Катя задумалась.
- Не плохая идея, - пробормотала она.
Колька подавился, принялся кашлять и смотреть на нее подозрительно.
- Ты чего это, Кать? Серьезно? Я ж пошутил. Ты шуток уже не понимаешь, что ли?
- Коль, не мешай, - отмахнулась Катя и уже принялась что-то печатать на клавиатуре.
Зорькин почесал затылок, постучал по пустому животу, кинул еще один недовольный взгляд на Катерину и пришел к выводу, что ничего ему сегодня не светит — в смысле, ужином не накормят — и что пора сматываться домой, пока деятельная Катенька не приобщила и его к делу.
Грело душу только одно: идея фото Милко на фоне «Жигулей» была потрясающе прекрасна. Колька смеялся над этой картинкой, пока шел через двор до своего подъезда, и даже тогда, когда встретил компашку местных хулиганов во главе с бывшим одноклассником Витькой, улыбка не покинула его нетронутого щетиной лица.
А Катя печатала. Катю осенила внезапная догадка, над размышлением которой она пробьется ни один час, пока не уснет прямо на столе, подложив под голову калькулятор. А утром ее разбудит надоедливый звон будильника, и она не выспавшаяся, с синяками под глазами, но осененная спасительной идеей, с расчетами, помчится скорее в «Зималетто». И встретит там его — галстук, выше которого смотреть запрещено.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Поздравляю вас с днём Пасхи. 
Удачи вам. 
Пропала муза, творческая жилка потерялась? 
Настройтесь. 
Мы вас любим и ждём вашего искромётного таланта по написанию и продолжению произведения "Дальше некуда". 
