НРКмания

Прости меня пожалуйста, может у меня что-то с чувством юмора, но мне КВН далеко не всегда кажется смешным.

понятие, обозначающее ситуацию достижения субъектом внешней позиции по отношению к чему-либо в процессе пересечения границ и выхода за пределы, по ту сторону явлений, состояний или объектов, которые, в свою очередь, также являются внешними, чуждыми субъекту и не способствуют свободному проявлению его истинной сущности.
При этом главным условием возможности осуществления Т. становится не только дополнение об автономности и самостоятельности субъекта, но и наличие самой границы, которую необходимо преодолеть, и которая является демаркационной линией, отделяющей внешнее от внутреннего, сущность от явления, власть от воли к власти и т.д. Акт Т. призван снять эти противопоставления за счет устранения критериев самого различия.
По сути дела, Т. символизирует собой стремление современной философии отойти от классических установок на абсолютную трансцендентальность мыслящего субъекта, преодоление границы власти его сознания и обнаружение возможности иных позиций в соотношении бытия и мышления. Впервые понятие «Aufhebung», аналогичное Т., было предложено Гегелем в «Феноменологии духа», где оно означало выход за пределы социального бытия и достижение позиции внешнего наблюдателя по отношению к рассматриваемым феноменам.
Экзистенциальная интерпретация учения Гегеля во французском неогегельянстве стимулировала использование понятия Т. многими представителями современной французской философии, входит в понятийный аппарат философии постмодернизма. Наиболее полно понятие Т. разработано у Батая, который последовательно обосновывает философскую, литературную, экономическую, теологическую стратегии преодоления не только социальных запретов, культурных традиций, моральных регулятивов, но и самих условий существования мышления и чувственности в опыте «абсолютной негативности» (экстаза, безумия, оргазма, смерти). Бланшо использует понятие Т. для обозначения техники нейтрализации власти дискурса и социальных кодов посредством апелляции к самой «воле к власти», нашедшей свое выражение в «текстуальности» желания - специфическом «опыте письма», противопоставленном литературе как жанру. У Клоссовски Т. означает попытку радикальной трансформации индивидуального сознания и выведения из строя системы субординации жизненных функций организма. Тем самым устраняется властный контроль за выполнением целей рода в индивиде по дальнейшему воспроизводству себе подобных, «экспроприация» жизненных функций и их возвращение субъекту для максимального удовлетворения его личных потребностей. Фуко использует понятие Т. применительно к определенному историческому периоду развития европейской культуры после события «смерти Бога» (см.: СМЕРТЬ СУБЪЕКТА, ПРОТЕСТАНТСКАЯ ЭТИКА) и последовавшей за этим «денатурализации» сексуальности, симптомами которой выступило творчество Сада, Ницше, Фрейда, Батая. Согласно Фуко, Т. - акт эксцесса, излишества, злоупотребления, преодолевающий предел возможного, преступающий через него и открывающий тем самым сексуальность и «смерть Бога» в едином опыте.
К середине двадцатого века этот опыт подрывает господствовавший до того подход к определению потребления через удовлетворение человеком своих естественных потребностей. Открывается иной, не экономический статус потребностей в соответствии с «антропологическим максимумом», законы которого не сводятся к диалектике производства и не ограничиваются определениями труда, работы, выгоды, но восстанавливают всю значимость таких категорий, как «расход», «избыток», «трата», «дар». Для Барта Т. отличается от «обычного протеста» тем, что ей с необходимостью присущ «порядок». В сексуальной практике она отождествляется со «сладострастием» - пространством обмена действия на удовольствие; планируемая экономия подчиняет себе любые «излишества», делает их рентабельными. В данном случае специфика Т. - в комбинаторике таких форм предельного опыта, которые не являются ни чувственными, ни мистическими, но способствуют «дифракции», отклонению субъекта от привычной траектории движения к однозначности.
http://dic.academic.ru/dic.nsf/dic_new_ ... 0%98%D0%AF

Таратута: Ваша компания получила аккредитацию в гильдии сценаристов Америки и собирается делать сериалы по американским сценариям. Почему вы к этому пришли?
Акопов: Здесь не ничего удивительного и нового. С американскими авторами по многим проектам мы уже работаем лет 10. Просто раньше мы это делали, когда у нас были совместные проекты с большими американскими студиями – Sony, Warner и т.д. Но тогда на наши проекты нанимались американские авторы американскими студиями. Сейчас мы перешли к тому, что, в каких-то случаях мы будем с ними работать непосредственно, а для того, чтобы работать с лучшими из них, нужно иметь аккредитацию при гильдии, которую мы и получили. Поэтому ничего принципиально нового для нас в этом нет, но, как выяснилось, это всполошило наши творческие круги, при чём, как всегда, в двух противоположных направлениях. С одной стороны, мы получили огромное количество негатива от традиционной авторской тусовки, с другой стороны, та часть, которая правильно восприняла этот месседж, тут же появилась у нас в офисе со словами: «Ребята, а вот же мы». Это было для меня большим сюрпризом, но как ни странно именно это известие привело к тому, что у нас на студии появились 3 новых потрясающих проекта.
Таратута: А что происходило раньше? Почему раньше сценаристы к вам не шли?
Акопов: Они шли всегда. У нас всегда была большая ротация.(!) Здесь надо углубляться в особенности творческой деятельности и т.д. Авторская деятельность и жизнь крайне непростая. Человек за свою жизнь может придумать 2-4 серьёзных сценария, которые остаются. Если мы говорим об успешных проектах, ну, сколько их человек может сделать за жизнь? Пальцев на одной руке хватит. При этом жизнь у автора большая и надо питаться, ездить, соображать хорошо и т.д. Поэтому нормальный механизм авторской жизни - это механизм через вот такие вот гильдии, которые существуют в США. Когда человек половину своей зарплаты отдаёт в гильдию, потому что потом пенсия, потом страховка и т.д.
С нашими авторами происходит противоположная картина. Как только они участвуют в каком-то более успешном проекте, они ставят на себя штамп хорошего писателя и начинают жадничать. Они берут 3-5 проекта, качество из-за этого, мягко говоря, лучше не становится. Они важничают и разговаривать из-за этого с ними сложно. Поэтому приходиться обращаться к новым авторам.
Интересно, почему люди берут 3-5 проектов?
Таратута: Вы говорите о том, что какие-то люди, которые не хотели участвовать в массовке или заниматься каким-нибудь ширпотребом, по их мнению. Вот они пришли заниматься высоким искусством как их американские товарищи. Или неверно я описываю их логику?
Акопов: Я не знаю, что они называют ширпотребом. Я занимаюсь ширпотребом в самом хорошем смысле этого слова, горжусь этим и собираюсь дальше этим заниматься. Меня невозможно этим обидеть, так человека, который выпускает Coca-Cola, невозможно обидеть тем, что он выпускает Coca-Cola, он это делает. Человека, выпускающего автомобили Volkswagen, невозможно обидеть тем, что он не выпускает автомобили Mercedes.
Здесь вообще глупость происходит, что сегодня сериалы - это передний край, скажем так, аудиовизуального творчества. Эти новые задачи не по зубам. Привыкла уже группа товарищей клепать какие-то штучки, которые сняты по одному и тому же образцу- девочка с чемоданом приехала из провинции в Москву и дальше, в зависимости от строгости ситуации, вышла замуж за хорошего человека.
Таратута: А теперь?
Акопов: Совершенно очевидно, что страна находится на определённом нравственном, идеологическом и зрительском переломе. Аудитория больших каналов размывается. Аудитория явно не довольна тем, что ей показывают. Мы не довольны тем, что нам приносят, потому что нужны вещи прорывные, вещи, отвечающие на вопросы, которые сегодня человек задаёт.
Таратута: Какие вопросы, по вашему мнению, сейчас задаёт человек?
Акопов: Он задаёт все те же самые вопросы, которые задавали 2500 лет назад. Где правда? В чём сила? Кто хороший, а кто плохой? Просто эти вопросы в 2012 году выглядят не так же, как в 2010, в 2010 они выглядят не так, как в 2007 и т.д. Вопросы все те же, они должны быть обсуждены в сегодняшних обстоятельствах, сегодняшним языком, через героев сегодняшнего дня и т.д. Это задача телевидения. Для этого нам нужны американцы, потому что здесь очень простая, частная вещь - мы знаем какие вещи надо делать и что нужно писать сейчас. Американские авторы легко напишут сценарий, если поставить и задачу и сказать, что нам нужна история про русского революционера или про русского бизнесмена. А с нашими - проблема.
Таратута: Речь идёт о том, что они более исполнительные и не морочат голову?
Акопов: Они исполнительные, быстрые, не морочат голову. В большинстве случаев справляются с задачей, в среднем, задача будет решена на 4, не на 5, но точно не на 3. С ними можно работать и это более устойчивая система работы, чем система работы с людьми, с которыми надо зачем-то вести дискуссию.
Таратута: Как можно перевести диалоги на русскую почву, поменяв только имена?
Акопов: Поменять только имена не получится. Адаптация – серьёзное ремесло, в котором мы уже успешно занимаемся 10 лет, поэтому авторы должны просто посмотреть внимательно на успешные адаптации американского продукта, сделанные 10 лет назад в нашей стране. Такое ощущение, что они вообще не слышали, что происходит. Я ровно 10 лет назад отвечал на эти вопросы, когда мы делали «Бедую Настю», «Няню» и меня спрашивали то же самое - как же американцы будут работать над русскими проектами? Конечно, это не бывает без сотрудничества американского автора с нашим. То есть ясно, что это будет международная команда, потому что всё, что американцы придумают, должно быть обработано нашими мозгами. Самое приятное в этом то, с чего я начал, что появились сразу наши ребята, которые хотят работать с нами.
Таратута: Правда ли, что говорят сценаристы, что никогда острые проблемы в сериалах не приветствуются?
Акопов: Это просто неправда. З года в стране шёл сериал «Глухарь». Это не острый сериал? Мне просто интересно, что эти люди думают, когда говорят об этом. Здесь идёт вопрос не о том, что можно, а о том, что нужно. Вот это принципиальная разница, которую эти люди не хотят понимать. В каждый момент времени у аудитории есть потребности и то, что мы делаем не выдумка продюсера или телеканала. Это попытка ответить на общественную потребность. Люди занимаются только этим круглые сутки, это их работа. Поэтому вместо того, что выдумывать за продюсеров или телеканалы, что они должны делать, лучше придите и спросите что надо. И вам вывалят на каждом канале десятки тем.
Жаль, что не описан механизм определения этих потребностей.
Таратута: Вы же пытаетесь менять ситуацию, что-то у вас не работает?
Акопов: Не работает очень простая вещь. Аудитории требуется следующий уровень качества.
Таратута: Объясните смысл слова качество. Как вы его понимаете в данном контексте?
Акопов: Качество-это, начиная, прежде всего, с соответствия того, что происходит на экране и тем, что происходит в душе у аудитории, именно не в жизни, а в душе, и заканчивая техническим качеством. А дальше идёт уже тысячи составляющих профессионализма, начиная с авторов, операторов, режиссёров, продюсеров, актёров - весь круг людей, которые задействованы в этом процессе. Когда говорят описать следующий уровень, я описать его не могу. Зритель так устроен, что он всегда отличает следующий уровень от предыдущего и говорит, что это лучше.
Таратута: Тут есть какой-то ограничитель?
Акопов: В каждом конкретном проекте есть конкретные установки. Если мы хотим сделать проект об этом, мы обязательно будем требовать, чтобы это происходило здесь, а не вот здесь.
Я уже 20 лет утверждаю, что аудитория точно не глупа, она точно умнее телеканалов и уж точно умнее писателей и каждого отдельного деятеля искусств, взятого самого по себе. Она точно отличает хорошее от плохого. Когда нет хорошего, она довольствуется, к сожалению, тем, что дают - это тоже правда. Знаменитое выражение: «Пипл хавает», оно действительно хавает, но хавает только в той ситуации, когда никто лучше не сделал. То же самое произойдёт со мной, если мне не дают Макдональдс, то я пойду в другой ресторан, потому что, для меня, Макдональдс лучше. Мы все едим то, что есть. Но как только появляется что-то лучшее, тогда аудитория мгновенно реагирует и мгновенно оценивает. Не бывает такого, чтобы лучшее прошло мимо внимания аудитории. Такого быть не может.
Таратута: Когда в сериалах вашего производства появлялось слово «Путин»?
Акопов: Когда угодно, у нас это всегда было. Мы сегодня не делаем настолько актуальных вещей, где упоминание политических реалий имело место быть. Но 3 года назад был проект на Первом канале, в котором была фамилия Путин и много других фамилий, но никаких проблем. Даже в сериале «Моя прекрасная няня» в своё время Путина упоминали, и в «Не родись красивой» тоже. С этим никаких проблем нет.
Таратута: Может быть, вы кокетничаете, когда говорите, что сроки производства – это важная остановка, чтоб не производить политические сериалы?
Акопов: Это действительно важное обстоятельство. Вы же задаёте этот вопрос на канале «Дождь», вы фактически спрашиваете меня, когда я сделаю фильм о вас, о протестующих и т.д. Если вы меня спрашиваете о том, когда я сделаю сериал о том, что Путин плохой, я вам честно говорю, я не сделаю сериал о том, что Путин плохой, потому что он хороший. Это моё личное убеждение.
Значимость политической активности, которая существует сегодня в городе Москва и вокруг, для всероссийской аудитории, мягко говоря, переоценена. Мне было бы очень интересно сделать что-то о людях, которые выходят на Болотную площадь. Об этом писал уже Достоевский, и мы знаем, чем заканчивается уличная активность в нашей стране и в других. Если я буду об этом делать, я буду делать о том, как самые лучшие помыслы приводят к катастрофе. Для меня вот этот путь уличных беспорядков - это путь к катастрофе. Это опять же моя личная позиция, я консерватор по убеждениям, если я буду это делать то, для меня будет это вот такая история. Если мне принесут другую разработку о посетителях Болотной площади, которая кончается чем-то иным, я её делать не буду. Я могу только сделать о том, что это глупость.
Мне очень интересно сделать о том, как работает Кремль внутри. Это действительно интересно, у меня был даже такой проект 10 лет назад, но он устарел быстрее, чем мы смогли подступиться к производству. Нам приводят в пример американский сериал «Thewestwing» о Белом Доме, который был достаточно успешный, сейчас выходит опять же американский сериал о женщине-вице-президенте, но там правила и актуальности политической жизни более ли менее давно установлены. Там всё-таки речь идёт о десятилетиях, поэтому там «Thewestwing», который вышел где-то 10 лет назад, сегодня ещё актуален. Что касается Кремля, у нас в стране обстановка развивается настолько быстро, что если мы сегодня начнём это делать, то через полтора года это может оказаться неактуальным. Для всех тех, кто интересуется, как устроена власть, есть замечательный сериал «Игра престолов». Почему начинаются и заканчиваются войны? Где и как заканчиваются человеческие страсти? «Игра престолов» - это такая квинтэссенция, в сериале собрано всё, что известно о мировой политики.
Таратута: Может такие планы были, или и это у нас снимать нельзя?
Акопов: Я в своей практике, за последние 20 лет, не сталкивался с вещами типа нельзя. Я сталкивался с вещами типа хорошо или плохо. Есть вещи чувствительные и тонкие и любой неаккуратный подход к такому снаряду вызывают волны, которые, к сожалению, часто приводят к противоположному результату, поэтому я прекрасно понимаю людей, которые относятся с настороженностью к подобному типу вещам. Тем более в той накалённой атмосфере, которую создают наши с вами коллеги, которые вокруг каждой запятой, касающейся политики. Так что это задача крайне непростая.
Таратута: Может «NewsRoom» - тоже материал?
Акопов: «NewsRoom»- тоже материал, конечно, было бы интересно. Это проект, который появляется в совершенно устоявшемся обществе, любая вещь типа «NewsRoom» или анти«NewsRoom»сильно поколебать не может. В той хрупкой ситуации, в которой находится российское состояние умов, каждая фраза, которая будет там произнесена, будет с любой стороны интерпретироваться либо за либо против. Даже если мы получим художественный продукт, отношение к этому продукту можем получить как к агитке. Я очень надеюсь, что найдутся такие люди, которые смогут это сыграть правильно, но такая опасность есть.
Таратута: Ваши амбиции распространяются на технологическую отработку сериального продукта или вам хочется на что-то влиять?
Акопов: Я воспитан таким образом, что я уверен, что всё, что мы делаем, влияет на нашу аудиторию. Я очень надеюсь, что мы влияем, влияем позитивно, выражая правильные мысли. Но сама главная амбиция всё равно очень простая-нам надо чтобы аудитория отозвалась, несколько миллионов человек сказали, что мы работали не зря.

http://arbuzova.ucoz.ru/forum/19-655-1 из topic4281.html?p=1101004&hilit=%D0%93%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%B0+%D0%98%D0%B2%D0%BA%D0%B8%D0%BD%D0%B0#p1101004
Сейчас производство сериалов поставлено на поток. По оценкам Михаила Бондаренко из "Амедиа", в России сегодня действует более сотни продюсерских компаний с производительностью около 2200 часов премьерных сериалов в год. 50% рынка занимают недорогие сериалы (30-80 тыс. долларов за серию). Кстати, недорого не значит плохо; в этом сегменте находится последний успех ТТО "Обреченная стать звездой" (средняя доля, по замерам Gallup, почти 30%). Другие 50% делят между собой сериалы очень дорогие (150-500 тыс. долларов), вроде "Доктора Живаго" компании "Централ Партнершип", и просто дорогие, вроде "Моей прекрасной няни" и "Не родись красивой" от "Амедиа" (70-150 тыс. долларов).

Около 20% бюджета приходится на препродакшн, к которому относится и написание сценария. Труд авторов теперь ценят выше, чем 10 лет назад. "Бум производства сериалов породил лавинообразный спрос на сценарии и сценаристов, и как следствие — скачок цен и гонораров", — говорит Юрий Беленький. Гонорар автору за серию сейчас составляет в среднем 1 500 долларов. Дефицита кадров нет, впрочем, талантом наделены далеко не все. "Качество работы сильно отстает от цен", — вздыхает глава ТТО . "Тех, кто хочет писать, хватает. Не хватает тех, кто может писать хорошо", — соглашается с ним сценарист Шабан Муслимов, работавший почти на всех наших ситкомах. На поиск талантов времени мало. "Система отлажена плохо", — сетует соучредитель и продюсер "Леан-М" Вячеслав Муругов, отвечающий за телесериалы на СТС. А ведь на сериальном конвейере каждая минута дорога.

Шабан Муслимов в свое агентство сценаристов "Гильдия авторов" случайных людей не берет. Ядро составили друзья, почти все — кавээнщики, остальные прошли строгий отбор. По словам сценариста, 90% его авторов получили драматургическое образование. Кроме штатных сценаристов есть и фрилансеры, причем таких большинство. Их сериальщики любят называть "гениальными одиночками". Например, с "Гильдией авторов" на сериале "Солдаты" сотрудничает москвич, который практически круглый год живет в Тибете. "Присылает нам мэйлы из Гималаев или приходит в офис с рюкзачком, весь такой просветленный", — смеется Муслимов.

Сценарист Илья Авраменко, известный любителям сериалов по проектам "Нина", "Золотой теленок", а теперь и нашей версии "Закона и порядка", штатной работы даже не представляет. "Либо мне предлагают участие в проекте, либо я прихожу в студию со своим предложением", — описывает автор схему, которая кажется ему единственно правильной. "Ты делаешь то, что тебе нравится. Начальников над тобой фактически нет, да еще и деньги платят неплохие, хотя заработок и не стабильный", — говорит Авраменко.

В самой маленькой комнате своей квартиры, ставшей импровизированным кабинетом, он работает в удовольствие; там и поспать можно. А работать по ночам приходится: сериальный марафон очень ограничивает во времени. Писать приходится по две серии в неделю