|
Для тех, кто только что вошел - это вторая прода за сегодня. О первой не было объявлено в Ленте Новостей
- Хорошо-хорошо, Катерина Валерьевна, как скажете, - Воропаев положил трубку и саданул кулаком по столу. Чертова пигалица! Чувствует, что власть взяла над ним, Александром? Носом крутит. Да кто ты такая вообще? Каракатица жалкая, возомнила о себе, понимаешь! Твое место в кунсткамере, жертва аборта не сделанного!
Воропаев прокручивал в голове все эти лестные эпитеты в пользу Пушкаревой, дрожа от ярости и злости. Но при этом он вынужден был признать, что причины этим негативным эмоциям крылись и еще кое в чем – в азарте и оскорбленном самолюбии. Он уже проклинал себя за то, что выбрал такую идиотскую тактику в начале всей этой истории с соблазнением. Да и сама идея соблазнения была верхом кретинизма, хотя так гармонично укладывалась в стратегию переманивания Пушкаревой из стана врага на свою сторону. Но так это виделось тогда, два месяца назад. А теперь… А теперь Александр чувствовал, что втянулся. Ведь внутренний голос давно нашептывал ему, что можно попробовать и иной способ – действовать через того же Дениса. Неизвестно, что тот из себя представлял, но у Воропаева были сильные подозрения, что к деньгам парень неравнодушен. И власть имеет над Пушкаревой огромную. Так что можно было бы просто заплатить ему за то, чтобы он убедил Катерину оставить Зималетто. Можно было взять его к себе на работу, а не ждать, пока она сама попросит. Можно было выудить на него компромат и шантажировать Пушкареву обнародованием. Можно было сделать кучу тактических ходов, которые вынудили бы эту упрямую курицу уволиться. Но нет. Он, Воропаев, легких ходов не искал. Нормальные герои всегда идут в обход. И он, как главный Бармалей, тоже тупо следовал этому лозунгу. А все из-за чего? Ну, хорошо, попытался влюбить, прозондировал почву, выяснил, что там все запущенно, так будь же стратегом, будь гибким и изворотливым! Ага, веселым и находчивым. Но Воропаев увлекся. Сначала незаметно, а потом азарт взял верх над всякими доводами разума. Каждое проявление Пушкаревой неприязни к нему подстегивало желание добиться своего. На каком-то этапе он вдруг с ужасом осознал, что и забыл уже о первопричинах своих боевых действий. Теперь ему было просто необходимо, чтобы у этой тетери дрогнуло сердце. И не от отвращения, а от томления и страсти. Господи, он становится мелодраматичным идиотом! Если бы Катя ничего к нему не чувствовала, он бы давно уже сменил стратегию. Но это явное (теперь уже даже и не скрываемое ею) отвращение заводило его почище стриптиза.
Тогда, после подписания папашей-Пушкаревым контракта, он явился к ним с визитом – отведать обещанных шедевров кулинарии, воссозданных ручками самОй повелительницы интегралов. Пришел, так сказать, не с пустыми руками – весь пошлый атрибут романтично настроенного гостя был при нем – цветочки-конфетки. И пузырек захватил для грозного идиота-папахена. Он, конечно, знал, что этим визитом даму не завоюет, но думал, что заинтригует и умилит. Но Пушкарева, сославшись на дела, которые надо было с ним срочно обсудить, пригласила Алекса к себе в комнату и там без обиняков спросила, чего он добивается. Воропаев принял надменно-виноватый вид (отрепетировал его перед зеркалом заранее), мол, если не ясно – то дура, а если ясно – то чего спрашиваешь. Но Катя была тверда и повторила свой вопрос.
- Катерина Валерьевна, то есть, Катя, я давно хотел поговорить с вами. Но мне бы хотелось сделать это в более приватной обстановке.
Пушкарева нахмурилась:
- Это касается работы?
- Не совсем.
- А чего же тогда?
- А вы не догадываетесь? Впрочем, мне и самому понадобилось время, чтобы догадаться. Я человек прямой, как вы, наверное, уже успели отметить, и всегда говорю правду в лицо. Но тем не менее, не считаю настоящий момент соответствующим для того, чтобы расставить все точки над i. Если бы вы согласились после обеда прогуляться со мной…
- Послушайте, Александр Юрьич. Ваши намеки достаточно прозрачны, и хочу заявить сразу – мне они не нравятся.
- Вы считаете, что я с вами играю?
- Я ничего не считаю. Какими бы ни были Ваши мотивы, я настоятельно прошу Вас прекратить – мне это глубоко неприятно.
Воропаев ощетинился:
- Вот как? И почему, позвольте вас спросить?
- Хотя бы потому, что Вы прекрасно знаете о наличии у меня друга.
- Друг – не муж, Катерина Валерьевна. А в вашем случае муж, но не ваш. И если я и в курсе ваших отношений, то также и в курсе того, что ваши родители пребывают в полном неведении на этот счет.
- Вы намерены меня шантажировать?
- Ну что вы, Боже упаси! Я просто пытаюсь объяснить вам свою позицию. Не хотите говорить в более удобной обстановке – что ж, поговорим здесь. Вы мне нравитесь, очень нравитесь. Причина моей симпатии довольна глубинна – я, знаете ли, всегда иду наперекор общественному мнению. И, возможно, поначалу именно в этом заключался мой интерес к вам.
- Что-то я не припомню, чтобы вы проявляли ко мне особую симпатию в начале нашего знакомства.
- Этому тоже есть ряд причин. Одна из них – ваша преданность моему недругу. И, как я тогда думал, любовь к нему.
Пушкарева с удивлением посмотрела на него:
- Любовь? Вы думали, что я влюблена в Андрей Палыча?
- Полагаю, не я один, кто так думал. Но это уже неважно. Я, знаете ли, очень конфликтен по натуре. И никогда не обнародую, гм, нежные чувства, даже испытывая их. Тем более на людях.
- И как же Вы признались себе в наличии этих самых нежных чувств? Не могла же это быть любовь с первого взгляда!
- Нет, конечно. Я не буду лгать вам и говорить, что был сражен вашей неземной красотой, - Воропаев отметил про себя, что ни один мускул не дрогнул на ее лице, а ведь последняя фраза была на грани фола, - но меня сразу привлек ваш неженский ум, яркий, необычный. И кроме этого – умение несмотря ни на что оставаться собой. И давать отпор противникам, будучи при этом совершенно безответной с другими людьми. Контрасты и необычность. Вы мне были интересны. Ну, а потом – ваше согласие помочь мне, своему врагу – на тот момент я думал, что вы меня именно врагом считаете. Опять-таки, исходя из ложной предпосылки вашей влюбленности в Жданова. Меня это тронуло – цинизм, конечно, мое второе «я», но такие вот проявления человечности и мою броню могут пробить. Ну, а потом, работая вместе, я уже не мог не думать о вас – вы оказались еще более блистательной, чем я думал. Ваш интеллект, нетривиальные взгляды – пусть не на жизнь, нам ведь ни разу не удавалось пообщаться о чем-то, кроме бизнеса, поэтому не буду приписывать вам неординарность в более широком философском смысле, но именно эта сторона вашей натуры абсолютно меня пленила. И я более чем уверен, что и на вещи, не касающиеся экономики, вы смотрите нестандартно. А значит, у нас много общего. Опять-таки, ваша предполагаемая влюбленность в Андрея меня подстегивала. И в то же время давала уверенность в успехе кампании, начни я ее. Но тут оказалось, что у вас есть друг. Признаться, меня это выбило из седла. Но потом я узнал о нем кое-что и подумал, что у меня все еще есть шанс. А я от своего шанса никогда не отказываюсь.
Катя молчала. Он пытался понять по выражению ее лица, о чем она думает. Естественно, это ей польстило, не могло не польстить. Конечно, сейчас она откажется, сказав, что очень сожалеет и все такое. Но теперь плотину прорвало – он будет продолжать за ней ухаживать. И добьется своего – какой там, к черту, друг? Разве может сомнительный друг сравниться с ним, Александром?
- Меня кое-что смущает, Александр Юрьич, - услышал он тихий голос Пушкаревой, - Вы ведь понимаете, что рискуете. Наша совместная работа может на этом закончиться.
- По причине возникновения у нас отношений или из-за того, что вы меня отвергнете? В первом случае меня это не волнует. Как-нибудь справлюсь. А во втором – я верю в ваш профессионализм. На работе мои чувства не отразятся, равно как и на моем отношении к вам в рамках работы. Я не давлю на вас. Решайте все сами. Не сейчас, не в течение недели или месяца – я не ставлю никаких условий. Но хочу, чтобы вы знали – я не привык отступать. И я буду пытаться вызвать у вас ответные чувства. Думаю, мне это удастся.
- Мне очень жаль, но этого не произойдет.
- Я же сказал, я не ожидаю получить положительный ответ прямо сейчас.
- Вы были искренни со мной, я хочу ответить вам тем же. Может быть, мой ответ покажется Вам очень наивным, и тем самым развеет образ моей духовно-ментальной нестандартности, который Вы себе создали. Но я однолюб. Я не хочу давать Вам пустых надежд.
- Вы еще очень молоды и потому так категоричны. Уверяю вас, взгляды меняются. И пристрастия тоже.
- Возможно. Но я… я не смогу смотреть на Вас теми же глазами, которыми я смотрю на Дениса.
И вот ту Воропаев допустил промах. Он склонился к ней близко-близко, как в прошлый раз, опять ощутив запах печенья, и прошептал:
- Катенька, признайтесь, я вам неприятен. Но это у вас в подсознании, уверяю вас. Наверное, Андрюшенька так в свое время промыл вам мозги, заставив уверовать в мою отвратительность, что по-другому вы не в состоянии на меня взглянуть. А вы попробуйте, - и он слегка приобнял ее.
Пушкарева дернулась, как если бы ее коснулась склизкая жаба. И такое чувство брезгливости отразилось на ее лице, что Воропаев отшатнулся. Она тут же справилась с собой и проговорила очень виноватым голосом.
- Простите, давайте оставим этот разговор. Я… мне очень жаль. Я… я сама не знаю, почему так веду себя – я ведь совсем не избалована мужским вниманием. Мне не хочется Вас обижать. Но я… мое тело, я… не знаю, как это сказать. Но я чувствую, что ничего никогда не произойдет. Простите.
И в эту секунду Воропаев осознал совершенно четко – он обязательно добьется того, чтобы она сама ему на шею бросилась.
Этот взгляд, которым смотрят на раздавленную гусеницу, снился Александру в ту ночь. Он проснулся с омерзительным настроением и долго лежал, глядя в потолок. Мразь. Уродливая маленькая мразь. Она у него еще попляшет.
Тогда он все-таки остался на ужин – был весел, как и в прошлый раз, правда, намеки никакие больше не делал. После ужина он поинтересовался, сможет ли все еще звонить Кате по работе – и получил утвердительный ответ.
С тех пор они встречались опять-таки довольно регулярно, но теперь каждый отказ увидеться немедленно, или просьбу с ее стороны перенести встречу на другое время Александр воспринимал, как манипуляцию с ее стороны. Он ни разу не заговорил больше о своих «чувствах», но периодически бросал на нее совершенно недвусмысленные взгляды. Она никак не реагировала – видимо, пыталась доказать себе, что профессионализм – прежде всего. Он подозревал, что Катерина давно бы разорвала их деловые отношения, но не знала, как сказать об этом отцу – Пушкарев явно поощрял этот тандем. Планы строил матримониальные, наверное, жалкий ублюдок. Но сейчас Воропаеву это было на руку.
А тут еще этот Денис. Тогда, увидев его на показе, Воропаев чуть было не сорвался – захотелось подойти и размазать его по стене. Этот патлатый хиппи лучше него, Александра? От него ее не передергивает? А его от нее? Чего он добивается от Пушкаревой? Да кто на такую позарится, если это только не ради дела! А он добился-таки, устроился в Зималетто благодаря ей. Интересно, какие услуги он ей взамен предоставил? В какой-то момент Катя, сильно занятая и постоянно снующая туда-сюда, выполняя поручения своего начальничка, подошла к Карташову, и надо было видеть ее лицо при этом! Как-то у Алекса была подружка – она тоже так на него смотрела. Особенно после секса. Собственно, именно после секса он и наблюдал такое выражение лица у нее – выражение полного, абсолютного, животного счастья. Эти двое сейчас в койке не кувыркались, естественно, но этот взгляд, брошенный Пушкаревой на своего обоже, вызвал у Александра бурю эмоций. Она будет, будет смотреть на него именно так. И именно после секса. А потом… то, что он сделает с ней потом, Воропаев не мог даже мысленно разбить на предложения. В этот момент к нему подошел какой-то знакомый, Алекс его даже не заметил, и очнулся только тогда, когда его собеседник с любопытством поинтересовался, кого это Воропаев так хочет, что аж слюни текут по лицу. Александра передернуло. Быстро простившись, он уехал домой, экстренно вызвав двух своих дежурных кошечек. Наверное, они неделю после той ночи ходить не могли.
Такое безумие больше его не охватывало. Но Алекс понимал – что-то пошло не так. Что-то дало сбой в его идеально спланированной жизни. И ненавидел Пушкареву за это.
«Ну нет, чертова кукла! Ты еще заплатишь за все мои метания. Чуть-чуть попозже. Все-таки, надо взять себя в руки. Дело – прежде всего. Погоди, я встану твердо на ноги, а потом наступит расплата».
_________________
"А я так счастлив, я так рад, что кто-то счастлив" (с) АукцЫон
Последний раз редактировалось Della 17 фев 2008, 02:36, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
А им плохо. Их колбасит. Им пора что-то делать, а что - никак не могут придумать. Любой "ход" разбивает Катюшка легким взмахом ручки. Вот ЗАГАДКА-ЖЕНЩИНА! И все "надеятся" на Дениса. 
