|
23/37
За столом в конференц-зале сидели трое. Эти люди были близки, как только могут быть близки между собой люди, ведь они были родными, они были одной семьёй. Но теперь каждый из них думал о своём, и иногда получалось так, что мысли одного были прямо противоположны мыслям другого. Слишком неоднозначное событие должно было произойти в этом зале через каких-то четверть часа, и отношение к этому у всех троих было тоже неоднозначное.
Маргарита и хотела бы поддержать мужа в его противоречивых чувствах, да не могла. Как-то так получалось, что все выборы, которые состоялись за последние годы, они с мужем провели в противостоянии друг с другом. В логике Маргариты не было запутанных резонов, сложных ходов – она всегда поддерживала своего сына, что бы ни случилось. Не была исключением и нынешняя ситуация.
Она всегда верила, что когда-нибудь наступит такой день, когда она сможет вновь увидеть Андрея на месте президента за этим большим круглым столом, и теперь не очень удивилась, узнав, что Катя решила уйти из компании и предлагает для своей замены кандидатуру Андрея. В последние годы Маргарита совсем отдалилась от внутренних проблем «Зималетто» и не очень чётко представляла себе, какие события могли предшествовать решению Кати, поэтому избрание Андрея выглядело для неё логическим завершением некоего этапа становления компании. Андрей будет президентом – и всё на этом, а в том, что так и должно было быть с самого начала, она нисколько не сомневалась.
Единственное, в чём она могла бы согласиться с мужем, но в своеобразной, присущей только ей форме, - это то, что невестка-самодурша, как она её нередко называла про себя, опять выкинула номер и поставила их перед фактом, ни с кем не посоветовавшись. Павел Олегович, конечно, мог бы объяснить ей, что всё было не совсем так, но она считала, что не нуждается в объяснениях, а он и не спорил с ней.
У самого Павла Олеговича с размышлениями о случившемся всё было совсем не так просто, как у его жены. Всё его существо противилось уходу Кати, восставало против ломки устоявшейся системы, резкого изменения в руководстве. Катя для него была лучшим руководителем «Зималетто», настоящей находкой, управленцем, которого ждёт любой бизнесмен-собственник. Он понял это ещё тогда, в ту далёкую весну, когда она выводила компанию из кризиса. В глубине души он тогда очень опасался, что Катя решит уйти из компании, отработав обещанные полгода, и, когда сын объявил ему о своём намерении жениться на ней, он решил подстраховаться, как бы невзначай, походя выразив надежду на то, что она ещё долго будет управлять компанией. И очень обрадовался, увидев, что ни для сына, ни для его будущей жены это не подлежало сомнению на том этапе.
С тех пор он не волновался. Спокойная, уверенная манера Кати вести дела, живой аналитический ум, способный быстро охватить проблему в целом, отсекая всё несущественное, наметить основные направления, при этом не выпуская из поля зрения и мелочей, открытость, постоянная готовность учиться и познавать что-то новое импонировали ему и были, по его мнению, залогом стабильности и процветания. И до недавнего времени он был уверен, что и сын с невесткой довольны существующим положением дел, пока не убедился в обратном, выслушав Катю по её возвращении из отпуска.
Но и тут он во всём доверился ей. Он был уверен, что она не допустит изменений к худшему, не подведёт его и компанию. И вскоре понял, что не ошибся, что она оправдала его ожидания. Мало того, это её он должен был благодарить за качественно новый виток своих отношений с сыном. Она помогла ему поверить в Андрея, во многом именно она вернула ему уважение к сыну – тем, что это из-за неё Андрей изменился и поверил в себя.
Теперь она просила поверить ей снова. Но если раньше он был готов принять все её предложения, так как знал, что всё происходит внутри компании и она сама остаётся внутри компании, то сейчас он неминуемо должен был рискнуть и поставить на карту многое – то, что было так дорого ему, так как даже она не могла полностью гарантировать ему успех от предлагаемых изменений.
Он понимал, что такого успеха не мог гарантировать никто. Это в любом случае был риск и в какой-то степени даже игра, ибо если Андрей добился осязаемых положительных результатов на месте заместителя руководителя, никто не мог гарантировать, что он сможет сделать то же самое на посту президента. И игра эта была по-крупному, в очень важный, возможно, самый важный за все годы, период для компании. Вопрос этих выборов состоял в вопросе доверия, только и всего. И Павел Олегович, вспоминая просьбу сына поверить ему не благодаря, а вопреки, теперь, если рассуждать справедливо, не мог не признать, что не существует особых препятствий для того, чтобы поверить ему уже благодаря достигнутому успеху. И он решил рискнуть. Он пошёл навстречу Кате, он согласился с её доводами, пообещав поддержать её, но в глубине души всё же надеялся, что она просто переутомилась и ей понадобился отдых. И, отдохнув, она поймёт это и вернётся в компанию… хотя бы на правах вице-президента, а там будет видно. В конце концов, они одна семья и корабль их по-прежнему на плаву, какие бы бури ни сотрясали его.
Андрей сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на родителей. Он понимал чувства, владеющие ими. Перед тем, как прийти сюда, отец долго разговаривал с ним, выразил надежду, что он справится, сказал, что верит ему. При этом он не скрыл от него своего беспокойства, своей тревоги по поводу Катиного ухода, в том числе и независимо от судьбы компании. Он, как мог, успокоил отца. А что ещё он мог сделать? Придёт время – и отец сам убедится в том, что его опасения напрасны и что он, Андрей, сделает всё, чтобы у неё всё наладилось.
В те минуты, когда он, обнимая и утешая её, обдумывал её слова, в нём словно вспыхнуло что-то, заставив увидеть то, что она предлагала, в другом свете и сделав это не таким уж фантастическим. Он думал о том, что это на самом деле может помочь им; он думал о том, что на самом деле способен наконец поспорить с судьбой. Он был готов к этому, он словно только и ждал чего-то, что поможет ему проявить себя. И даже то, что он не нервничает, не суетится, как бывало раньше в подобных случаях, уже говорит о многом. Он с достоинством примет любое решение и расценит его как адекватную оценку своих возможностей.
Размышления всех троих были прерваны появлением Юлианы. Маргарита с таким удивлением смотрела на неё, что Юлиана поспешила объяснить ей своё присутствие: Катя пригласила её на Совет, так как российский показ на носу и ей нужно многое обсудить с Андреем. Маргарита пожала плечами.
- Ну, если так, Юлианочка… Ты не пойми меня неправильно, просто…
- Всё, всё понимаю, Маргарита Рудольфовна, - успокаивающе проговорила Юлиана, усаживаясь в кресло рядом с Андреем. – И если понадобится, оставлю вас по первому же требованию.
- Не понадобится, не понадобится, - спокойно сказал Павел Олегович. – Ничего такого здесь нет. Ты для нас уже как член семьи, и ничего не будет страшного, если ты поприсутствуешь на Совете. – Он огляделся и, развернувшись, взглянул на закрытую дверь Катиного кабинета. Юлиана перехватила его взгляд и произнесла:
- Мне в приёмной Амура сказала, чтобы я сразу прошла сюда. Там что-то серьёзное?
Отец и сын переглянулись. Павел Олегович вздохнул.
- Да уж, серьёзное… Там Кира с Анатолием, обсуждают с Катей предстоящее решение.
Юлиана философски подняла брови.
- Ну, Кира всегда была здравомыслящим человеком.
И при этих словах Андрей с какой-то странной улыбкой взглянул на неё, словно спрашивал её, действительно ли она верит в то, что говорит. Но ничего не сказал, и она тоже решила не развивать тему. И тоже улыбнулась, доброжелательно глядя на него:
- Ну что, будем работать вместе, господин президент?
- Ты торопишься, мой друг, - спокойно сказал Андрей. - Ещё ничего не известно.
Юлиана промолчала. Она, конечно, могла сказать ему, что не помнит случая, чтобы у Кати чего-то не получалось, но тогда это будет выглядеть как оценка заслуги Кати в том, что он будет управлять компанией, а это в такой щепетильной ситуации было недопустимо. Да и что-то в лице Андрея, во всей его фигуре, останавливало её. Сегодняшний Андрей словно напомнил ей того, прежнего, с которым она работала когда-то и в разговоре с которым она не так легко разбрасывалась словами, всегда чувствуя в нём, несмотря на внешнюю лёгкость, какую-то скрытую силу.
***
Кира смотрела на Катю и торжествовала. Вот он, вот этот момент, когда она сможет наконец заставить её почувствовать себя зависимой от неё, Киры. Да, зря Катя в своё время отказалась от акций «Зималетто», удовольствовавшись ролью менеджера. И теперь именно от голоса их, Воропаевых, семьи будет зависеть будущее и «Зималетто», и самой Кати.
И то, что она давно уже не Воропаева, не играло здесь никакой роли. По сути, Анатолий – тоже член их семьи, семьи крупных акционеров.
Саша давно предоставил ей карт-бланш в принятии решений на Советах, а Анатолий присутствовал на них только номинально и всегда готов был поддержать жену во всём. Значит, только она, Кира, будет решать на Совете всё, так как на стороне их семьи перевес в один голос.
Она давно ждала такого случая. И, хоть внутри всё и перегорело и от прежней ненависти осталась лишь зола, она мечтала о том, чтобы однажды увидеть замешательство на лице Кати и хоть сколько-нибудь живое чувство по отношению к себе – на лице Андрея. Но его нет сейчас здесь, а на большую, крупную игру у неё ни сил, ни времени, и она не будет вставлять им палки в колёса, заставляя искать другую кандидатуру, но в её власти оттянуть развязку, чтобы насладиться хотя бы Катиной тревогой.
И, хоть внутри у неё сейчас бушевал пожар торжества, она холодно и надменно смотрела на Катю. Она понимала, что та ждёт от неё ответа, что за стеной собрались акционеры, которые тоже ждут её, но не торопилась раскрывать свои карты.
- Ну вот, видите, Катя, как всё обернулось, - мягко проговорила она, вложив в свой тон как можно больше сочувствия. – Всё-таки и я понадобилась «Зималетто», так ведь тоже бывает…
Катя молчала и терпеливо-выжидающе смотрела на неё. Как же ненавидела Кира когда-то это выражение лица! Она всегда была скрытной, себе на уме, и когда смотрела вот так, Кире всегда хотелось хорошенько встряхнуть её, чтобы вытащить наружу все секреты, наличие которых выдавал этот загадочный взгляд! Она всегда смотрела так, как будто знает что-то, чего не знает она, Кира, и это просто выводило её из себя. И оказалось ведь, что всё это было правдой, что с первого дня она недаром чувствовала опасность в этой тихоне!
И вот сейчас: неужели она догадывается о её мыслях? Неужели знает, какие чувства сейчас обуревают её? Нет, не может быть. Она ведь так осторожна.
Она украдкой взглянула на Анатолия. Тот сидел, развалившись на стуле, и равнодушно вертел в руках карандаш. Казалось, мысли его были далеко-далеко. Вот уж кто не догадывается о буре, царящей сейчас в её душе. Для него всё просто, всё понятно, этап пройдён, и мысленно он уже не здесь, а там, у себя в офисе, или… Ну, или тоже у себя в офисе, только не в кабинете, а в приёмной, где за столом сидит нахальная молодая блондинка, готовая в любой момент по его требованию скинуть с себя одежду. Ну и пусть, ей на это уже давно наплевать.
А та, на которую ей никогда, и даже сейчас, не было наплевать, сидит и терпеливо ждёт, глядя на неё, как на неразумного ребёнка.
- Ну, что же вы, Катя? – не выдержала она. – Что же вы молчите?
В глазах Кати на миг вспыхнуло что-то, и тут же они снова приобрели своё обычное выражение.
- Что вы от меня хотите услышать, Кира Юрьевна?
- Ну, я думала, что вправе рассчитывать на признание своих заслуг… Как-никак лучшие годы отданы компании, - немного заносчиво сказала Кира, чувствуя, как внутри у неё закипает раздражение.
- Эти заслуги – неоспоримый факт, - спокойно проговорила Катя. – Именно поэтому я пригласила вас и Анатолия Фёдоровича для отдельного разговора. Я благодарна вам за всё, в том числе и за то, что вы с пониманием отнеслись к сложной ситуации в «Зималетто», возникшей из-за ЧП, и поддержали нас в отсрочке выплаты платежей, уговорив подождать и Александра Юрьевича. Так же и теперь я не сомневаюсь в вашем благоразумии и уверена, что вы примете правильное решение. – Она помолчала и многозначительно добавила: - Решение, лучшее для «Зималетто».
«Зималетто», «Зималетто»! А что оно дало мне, это ваше «Зималетто», хотела выкрикнуть Кира. Разочарование, боль, унижение – вот и всё, что вынесла она отсюда!.. Но что-то внутри останавливало её, не давало начать подобные откровения. И Андрей… О, Андрей в очередной раз убедится в её несдержанности. И так уже, когда он возвращает глаза из каких-то далей, разговаривая с ней, ничего, кроме досады, она на его лице не видит… Вначале хоть были попытки создать видимость добрых отношений, а потом и они пропали. Они были чужими, чужими и остались, и ничто уже не сможет сблизить их. Он словно на другой планете – смотрит на неё и не видит, и началось это ещё тогда, четыре года назад…
И от сознания этой обречённости буря постепенно стала утихать, уступая место усталой опустошённости, как было всегда, когда она вспоминала о нём.
- Катя, неужели вы совсем не боитесь, что я могу и не проголосовать за Андрея? – спокойно, даже с каким-то любопытством спросила она. – Ведь тогда все ваши расчёты полетят в тартарары, и вам придётся искать другую кандидатуру… И не удастся уехать, а вы ведь убедили меня, что для вас это важно…
Катя едва заметно, краешками губ, улыбнулась.
- Боюсь, - просто сказала она. – Конечно, боюсь, по-другому и быть не может. Но, как я уже сказала, всё-таки надеюсь на вас.
…Интересно, не беременна ли она? Что это за внезапный отпуск в ноябре, да и ездили они недавно в отпуск, Маргарита же говорила… Скорее всего, её догадка верна и Кате действительно удалось забеременеть. И Кира усилием воли прогнала неприятное чувство, овладевшее ею при этой мысли. Как бы ни относилась она к этой женщине, непорядочно было радоваться настоящей беде, постигшей её. И уже больше трёх лет она, Кира, жила в борьбе с самой собой, не позволяя себе испытывать столь низменные чувства. Тем более что у неё-то самой есть ребёнок – её Танюша, её надежда, её отрада…
Да уж, Катя права. Хотя бы ради «Зималетто», ради будущего дочери она не должна мешать нормальной работе компании. Тем более, что это помогает ей осуществить её давнее желание – избавиться от Кати как от президента компании. А Андрей… ну что ж, посмотрим, на что тепЕрь окажется способен Андрей.
- Всё правильно, Катя. Всё правильно, - сказала она и, взглянув на мужа, поднялась со стула. – Пойдёмте к остальным. «Зималетто» может рассчитывать на меня.
-------------------------------------------------------------------------
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
+1
Вот и мне так кажется. Просто снег нетронутый такая красота, лучше, чем в следах, но если следы в ёлочку или там...надпись обрамляют К+А, то глаз снова зарадуется. 
)
