|
17.
Из всех школьных предметов Роман Малиновский меньше всего любил историю. Что прошло, то прошло, и нечего копаться в нафталине. Но один из уроков запал Ромке в душу. Обсуждали средневековую инквизицию и их методы борьбы с ересью и колдовством. Учительница в красках рассказывала о произволе, творимом «слугами божьими», с особым негодованием расписывала чудовищные гонения на женщин, без всяких разумных оснований обвиняемых в связях с нечистой силой. Особенно запомнилась ему такая фраза: «Женщину могли счесть ведьмой только потому, что у нее были рыжие волосы и зеленые глаза. Абсурд!»
В тринадцать лет Роман легко согласился с этим утверждением. Конечно, абсурд. Но сегодня он был почти готов встать на сторону Священной инквизиции. Женщины вереницей проходили через его жизнь, лица и имена большинства из них уже стерлись из его памяти. А Женька не выходила у него из головы. Но только ли из головы? Ему надоело беспрестанно думать о том, где она находиться, что делает, что думает, что чувствует.
Появление Вероники в «Зималетто» Малиновский счел знамением свыше. Мысли об одной зеленоглазой девушки можно выбить из головы другой зеленоглазой девушкой. Клин клином. Он бросился в атаку с воодушевлением, и неожиданная попытка Жданова перехватить инициативу только прибавила ему азарта. Но сейчас, когда цель была так близка, его пыл начал угасать.
«Уютный ресторан, ненавязчивая музыка, вкусная еда, красивая девушка напротив и радужные перспективы на очередную незабываемую ночь – почему же так тоскливо-то?» - задал сам себе вопрос Роман.
Он произносил отработанные комплименты, она отвечала ему претендующими на оригинальность фразами. Он улыбался ей, она бросала на него взгляды, которые считала полными загадки. Вдобавок ко всему при ближайшем рассмотрении ее красивые зеленые глаза оказались красивыми цветными линзами. Малиновскому было скучно.
Он уже понял, что предложение поехать в гостиницу Нестерову не прельстит, отправиться домой к ней возможным не представлялось из-за двух подружек, с которыми она снимала квартиру, оставался один вариант – везти Веронику к себе домой. Но везти ее к себе домой означает оставить ее там ночевать. На всю ночь. До утра. Малиновский понял, что терпеть Нестерову столько времени у него не хватит сил. Не выставишь же ее посреди ночи на улицу? Хотя…
Продолжая улыбаться, Роман переключил тумблер с режима «коварный обольститель» на режим «романтичный влюбленный». Комплимент, взгляд, улыбка, поцелуй, еще комплимент, и в итоге, когда он остановил свою машину около ее дома, Вероника на прощанье проводила его взглядом полным восхищения и уважения: «Не перевелись еще настоящие мужчины!». От этого взгляда Малиновского почему-то затошнило. Домой не хотелось, и он решил поехать самой длинной дорогой, какую только мог придумать. По удивительному совпадению проложенный им маршрут проходил мимо дома госпожи Медведевой.
Малиновский затормозил у ее подъезда, опустил стекло, вынул сигарету и закурил. Одну. Вторую. Третью. Потом он заглушил мотор, вышел из машины, вошел в подъезд, поднялся в лифте на десятый этаж и остановился у двери Женькиной квартиры.
Он усмехнулся: «И что дальше? Что ты ей скажешь? Спички кончились, дровяную плиту растопить нечем? Или тебя соседи затопили, и тебе переночевать негде?». Он мотнул головой, отбрасывая волосы со лба, и нажал на кнопку звонка. Переливчатая трель сменилась тишиной. Роман снова позвонил в дверь, и снова безрезультатно. Он достал телефон и принялся попеременно набирать то ее домашний, то мобильный номер, но ему никто не отвечал.
Через полчаса безуспешных попыток дозвониться до Евгении, он убрал телефон в карман. Его прошиб холодный пот. Где она может быть? Женя? Женя! Он привалился спиной к стене и тихо застонал.
…
Андрей попытался вспомнить, когда в последний раз он добровольно в субботу просыпался в половине восьмого утра, но так и не смог. Катя спала сном младенца, свернувшись в клубочек у него подмышкой. Он закрыл глаза, но тихий шум, доносившийся с кухни, отгонял пугливый сон. Андрей вздохнул, осторожно встал, чтобы не потревожить жену, оделся и отправился выяснять, что за барабашка завелся в его квартире.
Барабашкой оказалась Евгения.
- Привет! – она широко улыбнулась ему. – Надеясь, не я разбудила тебя… - она нерешительно замолчала, - или вас?
- Тебя, - кивнул Андрей. Он сел за стол, подпер щеку рукой и пытливо посмотрел на гостью. – Женя, сегодня суббота. Ты так рано поднялась, чтобы сбежать незаметно?
- Нет. – Она пожала плечами, подошла к холодильнику и открыла дверцу. – Просто выспалась. Катя меня вчера рано спать отправила. Ты есть будешь? – бросила она ему через плечо.
- А ты готовить умеешь? – усмехнулся Андрей.
- Умею. – Женя вынула из холодильника яйца, молоко, творог и положила на разделочный стол. – Но не люблю. Слушай, у вас мука есть?
Андрей с недоуменной улыбкой наблюдал за ее решительными действиями. Такой Евгения ему больше нравилась. Она напомнила ему ту задорную девчонку, которая пришла устраиваться в «Зималетто» и искренне радовалась новой должности и интересной работе.
- Выдвини нижний ящик.
- Здесь только посуда. И грецкие орехи. Зачем вам столько орехов? – удивилась Женя.
- Об этом Катерину спросишь, когда она проснется. В начале недели она запросила орехов, а когда я их привез, съела две штучки и больше смотреть на них не захотела. А ты что делать собралась?
Женя поочередно открывала все шкафчики, выдвигала ящики, извлекая на свет миски, чашки, ложки. Вскоре отыскала и мука, и подсолнечное масло.
- Омлет и сырники. Ты сырники любишь? – Женя высыпала в глубокую миску творог, муку и начала озираться по сторонам. – Так, мне еще сахар нужен… А насчет орехов все понятно. Это нормальное поведение беременной женщины.
Андрей подошел к буфету и поставил на стол сахарницу. Если ей хочется, пусть немного поиграет в хозяйку. Женя сейчас напоминала Андрею ребенка в песочнице.
- Почему ты на меня так смотришь? – Замесив тесто для сырников, она подняла глаза на Андрея и заметила его ласковый и немного насмешливый взгляд. Он покачал головой.
- Я люблю сырники.
Женя усмехнулась и повернулась к плите.
- Спасибо за одежду, – сказала она, не поворачиваясь к нему. – Только зачем ты привез столько вещей? Будто я решила у вас не одну ночь переночевать, а остаться жить на неделю.
- А ты домой собралась? – спросил Андрей, оперевшись на стену и скрестив руки на груди.
Женина рука с зажатой лопаткой замерла над сковородкой.
- Естественно.
Поняв, что девушка не собирается поворачиваться к нему лицом, Андрей заговорил с ее затылком.
- У меня есть координаты одной очень хорошей клининговой фирмы, там работают не люди, а волшебники. Уборка любой сложности, мелкий ремонт. К вечеру ты своей квартиры не узнаешь.
- Спасибо, – тихо произнесла она.
- Если ты готовишь завтрак, тогда я займусь кофе. – Андрей подошел к кофеварке, и, желая немного разрядить начавшую сгущаться атмосферу, стал выпытывать, какой кофе Евгения любит больше. Их разговор постепенно перешел в шутливую перепалку.
- Чего вам не спится? – зевнув, Катя вошла в кухню и села за стол.
- Доброе утро! – Андрей повернулся к Кате, потянувшись за чашкой. – Не переживай, спиться мы всегда успеем. Да, Евгения Алексеевна? – Он налил в чашку чай и поставил ее перед Катей.
- Что? – покраснела Евгения. – Я вообще не пью!
- Я заметил, - хмыкнул Андрей, налил себе кофе и сел рядом с женой.
- Андрей, - с укоризной произнесла Катя.
Женя поставила тарелку с сырниками на противоположный от Андрея край стола.
- Сырников ты не получишь, - мстительно произнесла она, поворачиваясь к плите, на которой продолжала готовиться омлет.
Из спальни полилась мелодия телефонного звонка. Андрей чертыхнулся.
- Еще девяти нет! Кому я мог понадобиться в такую рань?
Он вышел из кухни, пересек гостиную и вошел в спальню. Телефон продолжал настойчиво надрываться. Андрей взглянул на экран и его брови поползли вверх. Он отошел к окну и нажал на кнопку приема.
- Малиновский, ты не заболел? Ты на часы смотрел?
- Андрюха, - не отреагировал на его благодушное приветствие Роман, - ты случайно не знаешь, Женя вчера никуда не собиралась? Может, она твоей Катеньке говорила что-нибудь?
Андрей бросил взгляд на задернутый портьерами дверной проем.
- Праздное любопытство? Или тебя неожиданно посетила гениальная маркетинговая идея, и ты не знаешь, с кем ею поделиться?
- Жданов! Прекрати ерничать! – закричал в трубку Малиновский. – Она дома не ночевала, ее телефон не отвечает. Я все клубы, все рестораны, в которых она когда- либо работала, за ночь объехал. Ее нигде нет!
- Не ори! – зашипел Андрей. – Все нормально с ней.
- Ты-то откуда знаешь?!
- Она у меня дома. Живая и невредимая.
На том конце электронного сигнала воцарилась тишина.
- Ромка, ты там не умер от счастья?
- Какого лешего она делает у тебя дома?
- В данный момент жарит омлет и доедает мои сырники. – Андрей вздохнул. – Не тупи, Малиновский. Катя решила, что будет лучше, если Евгения у нас переночует. Для чего? Для того, чтобы ты мог спокойно спать и не мотаться ночью по клубам и барам. Извини, что тебя забыли предупредить. Ты мне лучше объясни, зачем ты к ней домой ездил?
Роман молчал и только громко сопел в трубку.
- Думал, у нее соль закончилась?
- Какая соль?
- Раны посыпать! Чтобы не заживали! – Андрей разозлился. – Я тебе уже однажды говорил, что от тебя женщин прятать надо, но до тебя с первого раза не доходит! Ты чего думал, что Женька от тебя по лесу бегала, потому что в детстве в зарницу не наигралась? Оставь ее в покое, наконец!
- Я сам разберусь, что мне делать!
- Разберись. В себе для начала. А над Женей издеваться я тебе больше не позволю. Все, отбой.
Крутя телефон в руке, Андрей отправился обратно на кухню.
- … или поеду куда-нибудь, надоело в городе сидеть. – Женя с азартом поглощала приготовленные ею сырники, решив действительно оставить Жданова голодным. Проходя мимо нее, Андрей взял тарелку с оставшимися сырниками, не обращая внимания на ее негодующие возгласы, и сел на свое место.
- Очень мудрое решение, - сказал Андрей, принимаясь за омлет. – Сменить обстановку всегда полезно. Катюш, как ты смотришь на то, чтобы нам взять Евгению с собой?
Катя посмотрела на мужа и ее лицо просияло. Она вскочила с места, бросилась ему на шею и поцеловала слегка опешившего Андрея в висок.
- Замечательно! – Катя повернулась к Жене и улыбнулась ей счастливой улыбкой. – Женя, решено, ты едешь с нами!
- Куда? – недоверчиво спросила она
- К моим родителям, - пояснил Андрей.
- Нет, - выдохнула Женя. – Как вы себе это представляете? Вы собираетесь семьей, причем здесь я?
- Я прекрасно себе это представляю! – Катя сияла. – Ты хотя бы немного отвлечешь на себя Маргариту Рудольфовну. Ее забота, конечно, трогает, но порой она перебарщивает. Словно я больная, а не беременная. Я уверена, вы найдете с ней общий язык! А то с тех пор, как Андрей выздоровел, нам с ней и поговорить не о чем.
…
Павел Олегович и Маргарита Рудольфовна милостиво согласились принять у себя в гостях Евгению. Катя не знала, чем Андрей объяснил своим родителем ее приезд, но они лишних вопросов не задавали и появление госпожи Медведевой в своем доме расценили, как нечто само собой разумеющееся.
Женя молниеносно завоевала расположение Маргариты своей жизнерадостностью. Сначала она ненавязчиво, но искренне и умело отозвалась об убранстве дома, его уютной атмосфере, потом мимоходом упомянула, что восхищается умом и талантом своего вице-президента, а после того, как выяснилось, что Женя окончила музыкальную школу по классу фортепиано и вокала, Маргарита окончательно покорилась своей гостье.
Катя пребывала в верхних слоях стратосферы от счастья. Андрей считал, что Кате полезно хотя бы раз в неделю выезжать их Москвы и дышать относительно свежим воздухом. Она мужественно с ним соглашалась, не готовая признаться, сколько сил отнимает у нее общение со свекровью. Маргарита Рудольфовна действительно стала лучше относиться к невестке, но по-прежнему считала ее недостойной своего любимого сыночка. Теперь Маргарита Рудольфовна была нейтрализована.
Она вспомнила о Кате только во время обеда, когда все собрались за одним столом. Для начала Маргарита поинтересовалась здоровьем Катерины и своего внука и спросила, как бы невзначай, когда она собирается уходить с работы, а потом, посетовав на Катину беспечность, завела разговор об их с Андреем квартире.
- Эта типичная холостяцкая квартира. Даже вам двоим в ней тесно. Как вы собираетесь устраивать в ней ребенка? – Маргарита в N-цатый раз заводила этот разговор.
- Мама, - устало начал Андрей, - мы уже говорили тебе. Мы обязательно купим новую квартиру, но позже.
- Позже! – воскликнула она. – Я не понимаю, о чем ты только думаешь, Андрюша!
- Марго, - попытался урезонить супругу Павел Олегович, - Андрей и Катя – взрослые люди, такие вопросы они должны решать сами, своей семьей.
- Паша, - возразила она, - ты ничего не понимаешь! Женя, но вы-то должны со мной согласиться. Это верх безответственности!
Андрей предостерегающе покосился на Евгению, но та не заметила его взгляда, орудуя ножом и вилкой над стейком.
- Маргарита Рудольфовна, вы, конечно же, правы, но сейчас менять квартиру уже поздно. Об этом надо было думать сразу после свадьбы. Катя ждет ребенка, очень устает, а поиски новой квартиры – это сущий стресс, они отнимают уйму времени и сил. Андрей работает, ему тоже некогда. Да и ребенку в первые месяцы жизни необходимо быть ближе к матери. Поэтому… Маргарита Рудольфовна, родится ваш внук, чуть подрастет, у Кати появится больше времени, и она сможет, наконец, заняться обустройством их с Андреем нового дома. – Она посмотрела на хозяйку и понимающе улыбнулась ей.
- Женя, наверное, вы правы, - задумчиво произнесла Маргарита. – Пока придется оставить все, как есть.
Андрей подавился и закашлялся. Сколько раз он пытался втолковать матери то, что Жене удалось донести до нее всего несколькими фразами. Катя постучала мужа по спине, не в силах сдержать улыбки. Жаль, что она не часто сможет использовать маневр под названием «Евгения»!
Вечером, после того как Маргарита ушла немного отдохнуть в свою комнату, а Павел Олегович отправился на ежевечернюю прогулку, отказавшись взять сына в спутники, заявив: «Андрей, ты медленно ходить не умеешь, постоянно куда-то бежишь», Андрей, Катя и Евгения собрались на застекленной веранде.
Катя, устроившись на плетеном диванчике, обложилась документами, которые ей прислал Михаил, и пыталась вместе с Женей в них разобраться. Андрей, сказав, что он ничего не понимает в финансовых тонкостях и ресторанном бизнесе, расположился в соседнем кресле и наблюдал за девушками.
- Вот, - ткнула пальцем Женя в один из документов, - через эту фирму деньги обналичиваются и выводятся из оборота.
Катя потерла переносицу и вздохнула.
- Я надеялась, что мне показалось.
- Нет, Катя, тебе не показалось, - энергично замотала головой Женя, - вашего друга обворовывают. Как его? Михаил?
- Именно, - подал голос Андрей, - Михаил Борщев. Гений кулинарии. Светило ресторанного бизнеса…
- Страдающий острым прогрессирующим финансовым кретинизмом, - категорично добавила Женя. Андрей довольно хмыкнул. Катя с укором посмотрела на нее. – А как вы прикажете это называть? – упрямо продолжала Женя. – Полгода у него из-под носа уводят прибыль, а он только сейчас спохватился. Понаберут в бизнес по объявлению…
Андрей не выдержал и рассмеялся. Катя разозлилась.
- Ему просто не повезло! Найти хорошего экономиста очень сложно.
- А удержать еще сложнее… - пробормотал Жданов.
- Андрей, прекрати!
Он посмотрел на жену, увидел на ее лице расстроенное выражение и понял, что переборщил. Он подошел к ней, присел на корточки рядом с диванчиком и, обняв за плечи, притянул к себе.
- Катюш, извини. Меня опять заносит. – Катя фыркнула и отвернулась от него. Он коснулся губами мочки ее уха, она вздрогнула.
Женя кашлянула.
- Простите, я вам не мешаю?
Андрей усмехнулся, отпустил Катю и выпрямился.
- Я на кухню. Кто-нибудь что-нибудь хочет? - приняв заказ, он удалился.
Женя проводила Жданова взглядом и усмехнулась.
- Почему он тебя ревнует к этому Михаилу?
- По привычке.
Женя с любопытством смотрела, как Катя складывает документы в папку, потом не удержалась и спросила.
- Правда, что Зорькин со Ждановым однажды подрались из-за тебя?
- Женя!
Евгения вздохнула.
- Что, Женя? Интересно же.
Катя рассмеялась.
- Это было давно. Сейчас им нечего делить.
Женя поджала под себя ноги и облокотилась на спинку диванчика. Ее лицо посерьезнело.
- Катя, я давно хотела спросить тебя… Я понимаю, он твой друг, но… - Женя никак не могла облечь в слова витавшие в ее голове мысли. – Алиса не похожа на других девушек. Ее иначе воспитывали… Это другая культура, религия…
Катя замерла.
- Женя, я не совсем понимаю, о чем ты говоришь.
- О Зорькине и Алисе.
Катя напряглась.
- Можно поподробнее?
Женя заерзала на диванчике, устраиваясь поудобнее.
- Идея девочек сделать из Николая фиктивного жениха Алисы восторга у меня никогда не вызывала. Хотя, вынуждена признать, своей цели они достигли, и Урядов перестал клеится к Тагировой, но потом… Когда Жданов лежал в больнице, Зорькин в «Зималетто» разве что не ночевал. Дело есть дело. Нашим партнерам и клиентам было чихать на то, что президенту, вице-президенту и коммерческому директору компании не до работы. Я тоже иногда засиживалась допоздна, но не только я. Алиса говорила мне, что у Николая много работы, один он не справляется, а у Светланы дома дети, задерживаться у нее возможности нет. Потом как-то она мне сказала, что Зорькин помогает ей с финансовым анализом и экономической теорией – Алиса учится на заочном на экономиста. Но когда, она мне говорила об этом, мне послышалась в ее голосе не только благодарность… Кать, Алиса – девушка симпатичная, и Зорькин вполне мог ею увлечься, а Алиса к таким вещам относится очень серьезно, если она решит, что Николай… а он на самом деле нет, то… - Женя окончательно сбилась. – К тому же у нее дома…
- Коля не станет играть ни чьими чувствами, - резко перебила Женю Катя. Она хмуро смотрела на сидящую напротив девушку. Мысль, что ее друга могли счесть возможным совершить подлость, Катерину возмутила. – Он не такой. Он честный и порядочный. Он настоящий.
Несколько секунд девушки играли в гляделки. Потом Женя хмыкнула и отвернулась.
- Все они честные и порядочные. На словах, – вполголоса вникуда произнесла Женя. – А потом… пробежит такой стадом бегемотов, по твоей жизни. Все вытопчет, выломает и уйдет. А позади руины. Настоящие. – Женя выдавила смешок. – Самовлюбленные эгоисты.
На нее упала чья-то тень. Женя подняла глаза и увидела рядом Жданова. Он криво усмехнулся.
- Полностью с вами согласен, Евгения. Но надеюсь, сей факт не помешает вам принять из рук одного самовлюбленного эгоиста чашку кофе?
…
- Стой! – отчаянно закричала Женя и рванула руль на себя. Машина, взвизгнув покрышками, ушла вправо и остановилась. Женя откинулась в кресле, схватившись обеими руками в ремень безопасности, и часто задышала, пытаясь усмирить бешено колотящееся сердце. Андрей вцепился в руль и остекленевшими глазами уставился в приборную панель, потом тряхнул головой, резко выдохнул, открыл дверцу и вылез наружу. Он обошел машину и недовольно посмотрел на уткнувшееся в бордюр колесо.
- Черт, - пробормотал он, - бампер поцарапал.
- Бампер?! – немного придя в себя, Евгения вылезла из машины и на негнущихся ногах подошла к нему. – Нас чуть тонким слоем по асфальту не размазало! Бампер! Ты что не видел этот BMW?!
- Не ори! Не дома. И дома не ори.
Но взволнованная Евгения не услышала иронию в его словах.
- Жданов, ты что слепой? Он по главной ехал! Почему ты его не пропустил?
- Я его не заметил, - вкрадчиво ответил он.
- Не заметил?! – Женя расширенными глазами всматривалась в лицо своего спутника.
- Хватит! – крикнул Андрей. – Отставить панику! Все нормально. Все живы. Садись в машину, и поехали дальше.
Андрей хотел было вернуться в машину, но Женя встала перед ним и грозно посмотрела на него.
- Жданов, не делай из меня дуру. Прежде чем повернуть, ты посмотрел налево. Я видела выворачивающий из-за автобуса BMW и думала, что ты остановишься, но ты поехал дальше! Почему? Пока не объяснишь, я с тобой никуда не поеду.
Андрей посмотрел на стоящую перед ним девушку и подумал: «Вот ведь упертая!».
Воскресный вечер переставал быть томным. Андрей уже отвез Катерину, забрал у консьержки оставленные работниками клининговой компании ключи от квартиры Евгении и повез ее домой, не дав той составить из слов «такси», «сама» и «доберусь» внятного предложения. Теперь он об этом жалел.
- Я уже все сказал.
- Замечательно.
Женя решительно подошла к багажнику, открыла его и начала доставать свою сумку. Андрей закатил глаза.
- Что ты делаешь? – он отобрал у нее сумку и положил обратно в багажник.
- Жданов, я еще жить хочу. Или ты мне сейчас же все рассказываешь, или я иду домой пешком.
Андрей посмотрел в нахмуренное лицо девушки и начал рассказывать.
Во вторник на приеме у окулиста Андрею, наконец-то, удалось выяснить причину прогрессирующего ухудшения зрения. Сотрясение мозга во время аварии не осталось без последствий. Произошло то ли защемление какого-то нерва, то ли повреждение участка головного мозга. Окулист и невролог сыпали терминами, значения которых Андрей не понимал, но главное он услышал: необходимо немедленное лечение, иначе в течение года он ослепнет.
Женя молчала и немигающим взглядом смотрела на Андрея.
- Кто-нибудь знает об этом?
- Малиновский и ты. – Андрей пристально посмотрел на Женю.
- Но… - попыталась возразить она.
- Через месяц, - жестко перебил ее он, - самое большее через полтора все вернется в норму. Никто ничего не должен знать.
Женя сглотнула.
- Пока твое зрение не восстановится, ты не должен садиться за руль. Жданов, сегодня тебе повезло. Завтра твой лимит везения может закончиться.
Андрей фыркнул.
- Как ты себе это представляешь? Как я объясню свою внезапно вспыхнувшую любовь к московским таксопаркам?
Женя возмущенно всплеснула руками.
- Элементарно, Жданов! Машина сломалась, нуждается в диагностике, а необходимая деталь придет после Нового года. Или ты врать не умеешь?
Андрей спрятал руки в карманы, запрокинул голову к слепому беззвездному небу и тихо рассмеялся.
- Ладно, придумаю что-нибудь. Поехали!
- Чур, я за рулем!
Андрей обреченно махнул рукой. Спорить с ней не было никакого желания.
…
Женя остановила машину у своего подъезда, заглушила мотор и вздохнула. Андрей повернулся к ней, пытаясь поймать выражение ее лица.
- Если завтра ты положишь Кате на стол заявление об уходе, она его подпишет без вопросов.
Женя резко повернула голову, натыкаясь на его взгляд.
- Я не собираюсь увольняться.
- Почему?
Женя вскинула брови, открыла рот, чтобы ответить, но передумала. Она немного помолчала, а потом заговорила, обращаясь к пуговице пальто Андрея.
- Не знаю. Я уже не могу без «Зималетто». Она, как спрут, обхватила меня щупальцами и затягивает все глубже и глубже. – Она потерла лоб. – Да и хватит уже бегать.
Как по команде оба одновременно открыли двери и вышли из машины. Андрей достал из багажника Женину сумку, и они вместе зашли в подъезд. Никто из них не заметил примостившуюся чуть в отдалении темно-серую «Volvo» и стоявших около нее двух высоких фигур молодого мужчины и девушки. Пара проводила членов правления компании «Зималетто» внимательным взглядом и недоуменно переглянулась.
- Это Жданов, Андрей Павлович, да? – неуверенно спросил мужчина.
- Он, - кивнула его спутница. – Только что он здесь делает?
Мужчина пожал плечами. Пара немного постояла на утоптанном снегу, села в машину и уехала.
Андрей первым вошел в квартиру Евгении, бросил сумку на пол и прошел в спальню. Жене, немного замявшейся у порога, ничего не оставалось, как пойти следом за ним.
- Комнату не узнать, - усмехнулся Андрей.
- Здорово, - выдохнула Женя.
- Нравится?
- Конечно, - улыбнулась Женя. – Они вместо круглого зеркала повесили овальное. Рама такая красивая! О, они спинки кровати затонировали под цвет шкафа.
- И ковер убрали.
Женя отошла на шаг назад, критически обвела комнату взглядом и широко улыбнулась.
- Классно, классно, классно, - скороговоркой произнесла она, схватила Андрея за руку и потащила на кухню. – Пошли, я тебе чаю сделаю. Такси приедет минут через двадцать, не раньше. Очень вкусный чай. Ты такого никогда не пил. Кофе я варить не умею, но в заваривании чая я – асс.
Пока кипел чайник и заваривался чай, они говорили о «Зималетто»: об очередной репетиции показа, которую Милко собирался завтра устроить, о самом показе, о предстоящем Совете директоров, который Кате и Андрею удалось уговорить Павла Олеговича перенести на январь.
Когда через полчаса Андрей повернул ручку двери и собрался уйти, Женя вдруг его остановила.
- Жданов, - он обернулся. Женя быстро подошла к нему и обняла его за шею. – Спасибо вам. И тебе, и Кате. Спасибо за все. Спасибо.
Андрей растерялся. Он так и не освоил других способов утешения женщин, а единственный известный ему в данный момент не подходил, но Женя сама не захотела продлять этот неловкий момент. Она расцепила руки, улыбнулась и заговорила немного ворчливо:
- Жданов, что ты замер. Иди, иди, - она подтолкнула его к двери. – Катя уже заждалась тебя.
…
Малиновский вошел в демонстрационный зал и остановился на пороге. Показ уже закончился, в зале остались только Милко, Ольга Вячеславовна и Евгения.
- ОлЕчка, что ты делаешь? Ты нЕ так складываешь это платье. Лучше сразу пОрви Его и не мучай мое бедное сердце. – Милко суетился, надзирая за тем, как Ольга Вячеславовна собирает его творения.
- Милко, я знаю, как обращаться с этой тканью. Иди уже в мастерскую. Здравствуйте, Роман Дмитриевич. – Ольга Вячеславовна перекинула через руку ставшее предметом очередного спора платье и вышла из демонстрационного зала.
Милко, собиравшийся последовать за свое незаменимой помощницей, остановился, с укоризной посмотрел на коммерческого директора и всплеснул руками.
- Приветствую. Рома, ты, как всЕгда, вовремя. Тебе нИкто не гОворил, что точность – вежливость королей?
Малиновский усмехнулся, проходя в зал.
- Так то королей. А я всего лишь придворный шут.
Милко хмыкнул.
- Так, я пОшел, не подеритесь тут без мЕня.
- Не переживай, Милко. Мы с Романом Дмитриевичем найдем, чем заняться, - улыбнулась Евгения.
Гениальный дизайнер еще раз окинул взглядом демзал и удалился. Малиновский подошел к стоящей у подиума рядом с проигрывателем, под музыку которого в «Зималетто» проходили все показы последних лет, девушке и, глядя на ее рыжеволосый кудрявый затылок, произнес:
- Я вижу, вы с Милко уже помирились.
Женя повернулась к нему и улыбнулась мягкой улыбкой.
- А мы и не ссорились. В конце концов, он был прав: нельзя себя распускать. Только свитера жалко. – Женя тихо рассмеялась. – Милко наотрез отказался мне его возвращать. Сказал, что уже стер этот вытянувшийся кошмар с лица земли. Извини. Но я обязательно найду похожий и подарю тебе. Не возражаешь, если вместо белочки на груди будет вышит зайчик?
Роман спрятал руки в карманах джинсов, усмехнулся и покачал головой.
- Хоть скунс. Не забивай себе голову ерундой.
Женя повернулась к музыкальному проигрывателю и стала рассматривать разложенные рядом с ним компакт-диски.
- Жаль, что ты опоздал. Новая коллекция Милко просто потрясающая. Она обязательно произведет фурор…
Роман смотрел на стоящую вполоборота девушку, на ее слегка растрепавшиеся к концу дня рыжие кудряшки, светлые, едва заметные веснушки на носу, распрямленные плечи. Такая своя. Такая чужая.
Она снова улыбалась. Ее улыбка была почти такой же задорной и счастливой, как раньше. Солнышко снова дарило миру тепло и свет, почти такой же яркий, как прежде.
Почти. Потому что он украл часть этого света. Но нет, свет нельзя украсть, если он тебе не принадлежит. Пройдет время, она исцелится и забудет его так же, как он забывал десятки девушек до нее. Она будет опять радоваться жизни, заливисто смеяться и дарить свой свет тому, кто не побоится сказать ей и всей вселенной «Я люблю тебя». Но это будешь не ты, Малиновский.
Сознание помутилось, в ушах зашумело. Он слышал ее торопливый щебет, но не разбирал слов, он вообще забыл, где находится. Как говорят мудрые люди? Если любишь, все сделаешь для любимого, даже отпустишь и пожелаешь счастья с другим? Тогда он ее не любит. Потому что не может отпустить, не может допустить, чтобы кто-то целовал, обнимал ее, прикасался к ней, к его Женьке. Он никого к ней не подпустит. Ради этого он готов усмирить свою страсть к перемене мест ночлега, и согласиться каждый день, просыпаясь, видеть перед глазами одну и ту же женщину – Женьку. Так чего же ты замер, Рома?
- Я и не подозревала, что у Милко такая богатая коллекция, - восторгалась Евгения, перебирая диски. – Надо будет поинтересоваться, сам ли он для показов музыку подбирает. – Она открыла одну из коробочек и поставила диск в проигрыватель. – Роман Дмитриевич, послушайте, мне очень нравится эта песня.
Услышав свое имя, Малиновский очнулся.
Незаметно уходит день,
Мы свою отпускаем тень
На свет, на свет.
Под аккомпанемент тихой мелодии он начал говорить:
- Женя, я давно должен был сказать тебе то, что собираюсь сказать сейчас…
Она повернулась к нему и покачала головой. Они были практически одного роста, их прямые взгляды встретились, и Женя не собиралась опускать глаза.
Все равно, что там за окном,
Об одном мысли, об одном:
Нас нет, нас нет.
- Это ни к чему. Я знаю все, что должно говорить в таких случаях, но слышать эти слова от тебя я не хочу. Все закончилось, все, хвала небесам, закончилось. И мне ничего не надо: ни объяснений, ни оправданий, ни извинений. – Она усмехнулась. – Прости, что доставила тебе столько хлопот. Обещаю, больше я не буду безобразничать. – Она подняла руки и бережно разгладила ворот его рубашки. – Отныне можешь не опасаться моих глупых выходок.
Роман коснулся ее руки.
- Женя, не то, не то…
Она сделала шаг назад к подиуму и резко перебила его:
- Рома, я хочу продолжать работать в «Зималетто». Не надо выяснения отношений, слов, о которых ты потом пожалеешь. Опять пожалеешь. – Она взяла лежащую на подиуме сумку и пошла к выходу. Сделав несколько шагов, она развернулась, широко улыбнулась, перекинула сумку из одной руки в другую и весело добавила. – До завтра, Роман Дмитриевич! Скоро показ, предстоит много работы! – Она послала ему воздушный поцелуй, помахала рукой и словно испарилась, как капля росы под полуденным зноем.
А настойчивый женский голос из проигрывателя продолжал выводить: «Нас нет. Нас нет».
Малиновский размахнулся, в сердцах пнул стенку подиума и взвыл от боли. Поджав ногу, он запрыгал на месте, потом сел на подиум, снял с ушибленной ноги ботинок и потер ноющие пальцы. Старенький проигрыватель не привык к подобному обхождению: от удара он подпрыгнул, в нем что-то щелкнуло, и он затянул другую песню.
У снежинок края тонки,
Колют щечки, как иголки,
А под сердцем остается мокрый след.
Рядом с точкой запятая.
Я не я, уже другая.
Я запомню этот первый белый снег.
Он бросил ботинок на пол и мрачно посмотрел на свою одетую в голубой носок ногу: «И что теперь?»
Проигрыватель грустно хрюкнул и замолк, игнорируя посланный ему вопрос. Ромка откинулся назад, лег спиной на подиум, положив голову на скрещенные руки, и посмотрел в высокий потолок: «Итак, что мы имеем? Во-первых, ты ее любишь. Во-вторых, ты ей этого не сказал. А значит, в-третьих, ты – кретин, Малиновский. Ну, хоть какая-то ясность».
В тексте использованы слова песни Ирины Билык "Нас нет", Алены Высотской «Снегу рада».
_________________
- О, не клянись луною, в месяц раз меняющейся! Это путь к изменам. (с)
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
ludmimilochka мне очень нравятся прописанные характеры таких знакомых и в тоже время немного других героев читаю с удовольствием и жду с нетерпением продолжения а в период ожидания снимаю шляпу перед вашим талантом 
Катюша беременна, Андрей тяжело болен, и оба нервничают и разруливают проблемы разбежавшихся любовников... Что-то я зла на них, взрослые люди, а чудят не в меру... 
