|
16.
Катя открыла дверь президентского кабинета и прошла прямиком к своему столу.
- Коля, давай, ты сначала поведаешь мне подробности вашего со Скворцовым разговора, а потом…
- А потом, - перебил вошедший вслед за ней Зорькин, - у тебя неожиданно образуется огромная куча дел, и я опять останусь ни с чем. – Он сел в кресло для посетителей, положил ногу на ногу, скрестил руки на груди и посмотрел на стоящую напротив него подругу снизу вверх. – Я жду.
- И чего же ты ждешь, Коленька? – С улыбкой спросила Катя.
- Катька, - с нажимом начал он, - ты понимаешь, что я весь извелся? Сначала твой Жданов орет на меня в трубку так, что у меня чуть перепонные барабанки не лопаются…
- Барабанные перепонки, - вставила Катя.
- Неважно! - Возмутился Коля. – Чего ты меня перебиваешь? О чем я?... А, вспомнил. Потом он звонит и говорит, что в «Парк-Аудит» ты не поедешь, и вообще на работе не покажешься. Я перезваниваю тебе – твой телефон молчит. У меня от наползших в голову мыслей чуть голова не взорвалась. А теперь ты говоришь – все в порядке. Нормально?
- Ты что действительно подумал, что Андрей мог меня… - она сделала паузу, подбирая слово помягче, - обидеть? Он никогда руку на женщину не подымет.
- Верю. – Кивнул Коля. – Но Борщев-то не женщина, хоть и проводит большую часть времени в фартуке у плиты. – Катя возмущенно фыркнула. – А удар у Жданова, что надо. – Фантомная боль заставила его потереть подбородок. – Может, ты вчера весь день с трупом возилась, а теперь признаться не хочешь? Кать, я – твой друг, я тебя не выдам. – Колька приложил руку к сердцу и преданно посмотрел на Катерину.
Катя рассмеялась.
- Жив он, жив. Я клянусь тебе. Вернулся в Петербург в целости и сохранности, без синяков и ссадин.
- То, что без синяков, это жалко, конечно, - чуть слышно пробормотал Коля.
Катя не расслышала его слов и продолжала говорить:
- Я – президент компании, кроме того, беременная женщина. Имею я право один раз в жизни взять отгул или нет?
- Как беременный президент, имеешь, - согласился Зорькин. – Но для начала придумай условный сигнал, чтобы я знал, когда мне стоит за тебя волноваться, а когда нет. Три испуганных смайлика в SMS-ке или уханье совы по телефону, например. А то я ночами из-за тебя не сплю, переживаю.
Катя перестала улыбаться и испытующе посмотрела на сидящего в кресле друга.
- Ну, допустим, по ночам ты по другим причинам не спишь. – Катя открыла сумку, вынула из нее папку и бросила на стол. – И мне бы хотелось знать эти причины. – Катя ткнула пальцем в папку. – Объяснишь, что это означает?
Коля нагнулся над столом, силясь прочитать написанный вверх ногами текст, потом поднял глаза на Катю.
- Жданова, ты меня не пугай. Это годовой отчет по «Никамоде», который я тебе позавчера отдал. Ты финансовые показатели разучилась понимать?
- Ничуть. – Твердо сказала она. – Я хорошо разбираюсь в финансах, но с чего в «Никамоде» такая активность? – Коля поерзал в кресле. – С тех пор как «Зималетто» погасила последний долг, мы «Никамодой» почти не занимались. Продолжали сдавать отчетность, платили налоги, страховые взносы и все. Коля, последний месяц на расчетный счет «Никамоды» регулярно поступали крупные суммы.
- Я снова начал играть на бирже. – Немного раздраженно произнес Зорькин, не снимая улыбки с лица. – В чем криминал? Или я перестал быть финансовым гением?
Катя вздохнула, переступила с ноги на ногу и сложила руки на груди.
- Когда «Зималетто» расплатилась с долгами, я сказала тебе, что ты можешь делать с деньгами «Никамоды» все, что угодно. Ты обрадовался, но потом понял, что должность финансового директора «Зималетто» отнимает слишком много времени и сил. Что изменилось за последний месяц? У тебя работы меньше стало? Я не заметила. Коль, я смотрела на время совершения операций. Они производятся с оттяжкой времени. Ты выставляешь заявки до открытия биржи. То есть ночью. – Она сделала небольшую паузу. – Я просто хочу понять, с чего тебя начала мучить бессонница?
Коля стер с лица шутливое выражение, поправил очки и в упор посмотрел на Катю.
- У меня все нормально. Просто решил сделать тебе подарок на День рождения.
- Не зачтено.
Катя обошла стол, присела на корточки у его кресла и накрыла лежащую на подлокотнике руку своими ладонями.
- Коль, ты всегда рядом, всегда мне помогаешь. Никто бы не сделал для меня столько, сколько сделал ты. Ты мой лучший друг. А мне не безразлично, что происходит с моим лучшим другом.
- Ты еще про клятву вспомни, - проворчал он.
- И вспомню.
Коля посмотрел на встревоженное лицо подруги сверху вниз.
- Катька, мы уже давно за одной партой не умещаемся.
Катя мотнула головой.
- Ты от меня отделаешься только на том свете.
Он усмехнулся.
- Упрямая. – Катя кивнула. Коля наклонился к ней и заговорил, тщательно подбирая слова. – Помнишь, год назад ты не пустила меня на свой День рождения и сказала, что так надо. – Катя отвела взгляд. – Я тебе поверил и ушел. – Он провел рукой по ее волосам. – И ты мне поверь. Пожалуйста. Я тебе потом все объясню. Но не сейчас.
В дверь робко постучали. Катя вздохнула, поднимаясь.
- Войдите, - крикнула она, садясь в свое кресло.
Коля повернул голову к двери. В кабинет вошла Алиса. Их взгляды встретились и отпрянули друг от друга.
- Екатерина Валерьевна, можно? – Спросила она, теребя в руках листок бумаги.
- Катя, у тебя заключение последней аудиторской проверки? – Одновременно с Алисой задал вопрос Коля.
- Проходите, Алиса. – Катя жестом пригласили девушку и повернулась к Зорькину. – В каморке на полке стоит коробка с дисками, посмотри там.
Коля встал с кресла, прошел мимо подошедшей к столу Алисы и скрылся за дверью бывшего кабинета Кати Пушкаревой. Госпожа Жданова посмотрела на слегка смущенную девушку и решила подбодрить ее.
- Алиса, вы что-то хотели?
- Да. – Она откинула длинные черные волосы за спину и положила на стол перед президентом чуть помятый лист. – Екатерина Валерьевна, мне очень нужно съездить домой, к родителям. Вы бы не могли отпустить меня на две недели. За свой счет, разумеется.
Катя протянула руку к заявлению.
- Ваши родители далеко живут?
Алиса кивнула.
- В Казани.
- Значит, все-таки уезжаете, Алиса Руслановна?
Девушки одновременно повернулись к каморке. В дверях стоял Николай Зорькин: рассерженные глаза, сжатые губы. Он в два шага оказался подле президентского стола и оперся на него обеими руками.
- Алиса, вы – работник отдела кадров, вам лучше, чем кому бы то ни было, должны быть известны правила, установленные Трудовым кодексом Российской Федерации и коллективным договором. – Он ударил ребром ладони по столу. – Работник может получить отпуск только по истечении полугода. Вы в компанию пришли в августе? Прекрасно! Значит, родителей навестите в феврале.
Смуглое лицо Алисы побледнело, она завела руки за спину, сцепляя пальцы в замок.
- Николай Антонович, - тихо, но твердо возразила Алиса, - я знаю правила. Я прошу отпустить меня за свой счет, а не за счет компании.
- Алиса Руслановна. - Коля выпрямился и стал барабанить пальцами по столу. Алиса даже без каблуков была выше Зорькина, но сейчас она, сжавшаяся и поникшая, казалась совсем маленькой. – Вы не понимаете. – Твердость ушла из голоса Коли, он стал говорить быстро и сбивчиво. – Скоро показ, у всех много работы, «Зималетто» нуждается в каждом сотруднике, ты… вы не можете нас сейчас бросить…
- Света прекрасно сможет меня заменить… - попыталась перебить его Алиса, но Зорькин был неумолим.
- В понедельник придут аудиторы, Светлане Федоровне будет, чем заняться… Алиса, вы потом сами пожалеете, если сейчас оставите… «Зималетто» на произвол судьбы!
- Николай Антонович, - Алиса подняла на него глаза, ее длинные черные ресницы отбросили тени на лицо, - я уже все решила.
Зорькин хмыкнул, развел руки в стороны, переступил с ноги на ногу и произнес:
- Простите, что вмешался, Алиса Руслановна. В конце концов, какое я, чужой человек, имею право указывать, что вам делать. Скатертью дорога! – Он обошел девушку и решительно направился к выходу.
- Николай Антонович! – Алиса развернулась за ним. – Это не так! – Коля остановился в дверях и повернул голову к Алисе. Она не выдержала его взгляд, опустила голову и, не глядя на него, произнесла. – Это не так… просто.
Коля усмехнулся, покачал головой и вышел из кабинета.
Катерина, слегка оглушенная услышанным разговором, посмотрела на Алису. Та стояла прямо, и казалось, еще чуть-чуть и она заплачет. Катя понимала, что ничего не понимает, а также то, что она самая плохая подруга на свете.
- Алиса, - негромко позвала она ее, - вы уверены, что вернетесь через две недели?
- Екатерина Валерьевна, пожалуйста, просто подпишите, - чуть слышно ответила та.
…
Жданов прошел через холл к бару и сел на стул напротив Малиновского, помешивающего трубочкой прозрачную бесцветную жидкость в высоком стакане.
- Сок, пожалуйста, - попросил Андрей бармена и повернулся к своему визави. - Рома, дай мне свой сотовый.
Малиновский, не отрываясь от увлекательного занятия, сунул руку в карман брюк и достал телефон.
- Отлично! – Андрей повернулся к бармену. – Не угостите ножом?
Роман подозрительно посмотрел на друга.
- Ты что делать собираешься?
- Хочу проделать в этом агрегате несколько дополнительных дырочек. Может, тогда ты будешь слышать, когда я звоню тебе.
Видя, что расстояние между типичным представителем клана холодного оружия и принадлежащим ему прибором связи сокращается, Рома всполошился и попытался выхватить из рук Жданова свой телефон.
- Андрей!
- Что Андрей? Я почти тридцать лет Андрей. – Сказал он, уводя за спину руки.
- Андрюха, это не смешно! – Прошипел Роман, выворачивая Жданову руку.
- Совсем дело плохо, - констатировал Андрей, отдавая телефон законному владельцу. – Мало того, что ты оглох, так у тебя еще и чувство юмора атрофировалось. Ты что здесь делаешь? Я его по всему «Зималетто» ищу, а он в баре прохлаждается и к тому же пьет. Я надеюсь, по крайней мере, воду.
- Я отдыхаю. У меня законный перерыв. – Малиновский отодвинул от себя стакан.
- Ты до таможни дозвонился?
- Дозвонился, все выяснил, со всеми поговорил, нужные документы факсом отправил.
- Ромка, - Андрей облокотился на барную стойку, - последнее время с тобой стало невозможно разговаривать.
Малиновский усмехнулся.
- Между прочим, я здесь не просто так сижу, а с целью.
- Интересно, интересно…
- У Милко новая модель. – Роман улыбнулся и подмигнул другу.
Андрей хмыкнул.
- Я думал, тебя бабочки больше не интересуют, и все твои мысли заняты одной представительницей семейства кошачьих.
Малиновский рассмеялся.
- Ты просто не видел эту девушку. Это не женщина, это мечта! Фигурка – шик. А ноги? Ты бы видел эти ноги. Они длинные, как…
- Как у страуса, - закончил Андрей, потягивая сок из трубочки.
- Какой ты все-таки черствый, Жданов. Как, ну, как можно так говорить о девушке?
- Кстати, я прекрасно знаю, о ком ты говоришь. Хочешь, сообщу подробности?
- Интересно, интересно…
- Без ехидства, пожалуйста. Я принимал ее на работу. Ее зовут Вероника Нестерова.
- Нестерова?
- Молодец, Малиновский! – Андрей хлопнул друга по плечу. – Смотришь в самую суть. Она младшая сестра Натальи Нестеровой.
- Надеюсь, не очень младшая.
Андрей подавился соком.
- Ей уже есть восемнадцать, если ты об этом, - проворчал Андрей, вытирая с лацкана пиджака пролившиеся капли.
- О! – дернул Ромка друга за рукав. – Она идет, пошли.
- Я-то тебе зачем, - начал упираться Жданов.
- Для моральной поддержки.
Малиновскому удалось стащить вице-президента с его хромированного трона, и два молодца, пусть не одинаковых с лица, преградили дорогу золотоволосой фее.
- Боже! – Воскликнул Роман. – Остановись мгновенье, ты прекрасно!
Девушка слегка опешила, но Малиновский не дал ей опомниться.
- Нимфа, позвольте мне угадать ваше имя! У такой девушки должно быть необыкновенное имя: нежное, но гордое, теплое, как летний день, и журчащее, как весенний ручеек. Вероника! Верно?
Девушка улыбнулась.
- Хорошо задавать вопрос, когда знаешь на него ответ.
- Вероника, я не останусь в долгу. Позвольте представиться. – Он щелкнул каблуками. - Роман Дмитриевич Малиновский. – Он склонился к руке девушке и коснулся ее губами. – Для вас просто Роман. Скромный труженик сего храма моды. Подвизаюсь преимущественно в коммерческом отделе, обычно в кабинете директора.
- Только если его не носит, неизвестно где, - вставил Жданов.
- Кстати, - бросил Роман на друга недовольный взгляд, - это каменное изваяние обычно именуется Андреем Ждановым.
- Мы знакомы с Андреем Павловичем.
Андрей чувствовал себя полным идиотом, не понимая смысла происходящего. Малиновский продолжал опутывать девушку сетями комплиментов, более не втягивая друга в разговор. Андрей несколько раз порывался уйти, но каждый раз Роман зачем-то его останавливал. Так они и стояли втроем посреди холла на виду у проходящих мимо сотрудников офиса и глазастой Леночки с ресепшна, пока монолог Романа не был прерван появлением госпожи Ждановой.
- Добрый вечер, - улыбнулась Катя. – Вероника, вижу, акционеры нашей компании не дают вам скучать. Я рада. Простите, что вмешиваюсь в разговор, но, Андрей Павлович, можно вас на пару слов.
Андрей с готовностью подхватил Катю под руку, и они отошли к противоположной стене.
- Катюш, ты меня спасла, - выдохнул Андрей, обнимая правой рукой жену за плечи.
Катя тихо рассмеялась.
- Что у вас здесь происходит? У тебя на лице было такое несчастное выражение.
- Не знаю, у Малиновского ум за разум заехал. Вцепился в меня, как клещ.
Створки лифта разъехались, и в холл вошла Евгения. Она была увлечена чтением какого-то очень важного и несомненно интересного документа. Не оборачиваясь по сторонам, она направилась через холл, но мимо ресепшна Леночка ей пройти не дала. Она поймала ее за руку, что-то быстро зашептала, потом хихикнула и кивнула. Женя повернула голову и увидела главу коммерческого отдела в обществе восхитительной барышни. Женя замерла на пару мгновений, потом поправила ворот своей полотняной рубашки, отдернула полы длинного муарового жилета, надела ослепительную улыбку, тряхнула волосами и медленно пошла к воркующей парочке.
Она не дошла нескольких метров, когда начала разбирать слова их беседы.
- Вероника, этот изумительный день, а я настаиваю, он изумительный, потому что я встретил вас, не может так бесславно закончится. Ведь вы не бросите меня одного в тоске и печали?
- Отчего же вам тосковать, Роман?
- Оттого, что я не смогу видеть вас…
- Добрый вечер! – Ворвалась в разговор Евгения. – Не помешала? Роман Дмитриевич, вы не видели Шуру? – Она всплеснула руками. – Нигде не могу ее найти. Простите, - Женя повернулась к девушке, - мы с вами, кажется, не знакомы. – Она протянула Нестеровой руку. – Евгения Медведева, директор по продажам компании «Зималетто».
Вероника улыбнулась Евгении и пожала ее руку.
- Вероника Нестерова. Я буду принимать участие в предстоящем показе.
- Я рада, очень рада! – С жаром сказала Женя и повернулась к Малиновскому. - Так что насчет Шуры, Роман Дмитриевич? Не подскажете, где мне ее найти?
Малиновский пристально разглядывал оголенные по локоть руки Евгении, потом посмотрел в ее лицо и спросил с тревогой.
- Женя, что это у вас за порезы на руках?
Женя обхватила ладонью одной руки запястье другой, на мгновенье теряя самообладание. Ночь на осколках оставила следы не только на душе, но и на теле.
- Это? А, ерунда! Чашку дома разбила. – Вздохнула она. – Осколки собирала и порезалась. Сами знаете, как это бывает. – Она широко улыбнулась ему и повернулась к Веронике. – Ладно, не буду вам мешать. До свиданья.
Женя развернулась и быстрым шагом пошла прочь из холла. Она думала, что сможет уверенно смотреть в глаза ему и этой длинноногой красавице, сможет улыбаться, говорить, и голос ее не будет дрожать. Но стоило ему спросить про порезы, как собранные по крупицам силы оставили ее. Она не уходила – она бежала. Как он смотрел на эту Веронику! Какие слова говорил ей! Это конец. Роман вынул табельное оружие, передернул затвор и спустил курок, пуля прошла навылет, разрывая сонную артерию, едва живая надежда захрипела и упала замертво.
Женя открыла дверь, вышла из холла и опрометью бросилась по коридору. Она пронеслась мимо несправедливо обвиненной в разгильдяйстве Шуры, влетела в свой кабинет, плотно закрыла дверь и упала на диван.
Сколько женщин у него было до тебя? Сколько женщин будет после? А дальше что? Что дальше?
Женя обхватила голову руками и вжалась в диван. Ей хотелось выть, как раненой львице, кричать от боли и страха. Оглушенная собственным беззвучным криком, она не заметила, сто следом за ней в кабинет вошел еще один человек. Чьи-то теплые маленькие руки попытались оторвать ее ладони от лица.
- Женя, посмотри на меня, - произнес Катин голос.
Женя уронила руки на диван и подняла глаза на вошедшую вслед за ней Екатерину Жданову.
- Катя, все в порядке. У меня просто голова разболелась.
Катя опустилась на диван рядом с Женей и обняла ее за плечи. Женя попыталась вырваться, но Катя ее не отпустила.
- Тихо, тихо. – Она крепче прижала несчастную девушку к себе. – Я знаю, Жень. Я все знаю. И что ты любишь его, знаю. И что тебе хочется бежать от него без оглядки. И что расстаться с ним нет сил. Я знаю. Я знаю.
Слова Кати будто прорвали плотину. Женя обхватила Катю руками, прижалась к ней и зарыдала. Все невыплаканные за неделю слезы обрушились на хрупкое Катино плечо. Женя вцепилась в Катю, сминая пальцами ее жакет. Еще минуту назад она и представить не могла, что позволит себе такую слабость, а сейчас прижиматься мокрой щекой к мягкой ткани Катиного жакета было единственным выходом. Женино тело сотрясалось от рыданий, а Катя продолжала гладить девушку по волосам, спине и тихо приговаривать, как заклинание: «Я знаю, Я знаю».
…
После стремительного ухода Кати Андрей, испугавшись, что Роман снова затащит его на открытый урок по искусству обольщения, удалился в свой кабинет. До конца рабочего дня оставалось совсем немного времени, но он надеялся успеть просмотреть собранную информацию об одной китайской фирме-производителе шелковых тканей.
Трель телефонного звонка оторвала его от изучения красочной таблицы, демонстрирующей динамику производства.
- Алло.
- Андрей, это я. – Услышал он в трубке голос жены. – Ты можешь выполнить одну мою просьбу?
- Только одну?
- Андрюш, я серьезно. Уведи Малиновского из холла минут на двадцать, пожалуйста. Потом можешь вернуть его на место.
Андрей помолчал, переваривая информацию.
- Катюш, а в чем дело?
- Андрей! Я потом тебе все объясню, обещаю. Но сейчас я прошу тебя, просто помоги мне, - нетерпеливо сказала Катя.
- Кать, как ты себе это представляешь? – Возмутился Андрей.
- Господин Жданов, мне вас учить? Можешь заманить его в мастерскую к Милко или приковать наручниками к батарее в своем кабинете. Любые методы приветствуются. Для меня важен результат. И позвони, как только все сделаешь.
- Хорошо. С тебя причитается. Одним «спасибо» ты не отделаешься.
- Андрей Павлович, какой вы стали меркантильный, - усмехнулась Катя.
Думая о том, что в «Зималетто» происходит черт знает что, Жданов спрятал телефон во внутренний карман пиджака и отправился на выполнение задания. Войдя в холл, Андрей быстро оценил обстановку: Роман крепко взялся за Веронику. Тигра от косули не оттащишь, но если увести косулю, то тигр непременно увяжется следом.
«Что, Катенька? Говоришь, любые методы приветствуются? Тебя никто за язык не тянул» - усмехнулся Андрей и пошел в атаку.
Жданов подошел к сидящим в баре Малиновскому и Нестеровой и оперся на барную стойку за стулом Вероники, нечаянно касаясь рукавом ее спины.
- Вероника простите, что бросил вас на растерзание этому балбесу, но дела, дела. Сами понимаете. – Андрей улыбнулся, взглянув на девушку сверху вниз. – Я очень рад, что вы решили с нами поработать. Это знак. Ваша сестра Наталья работала в «Зималетто» и даже была лицом одной из наших коллекций, о чем вы, конечно, знаете. А как она помогла мне при заключении контракта с «Макротекстилем»! Жаль, что все так вышло… - Андрей сокрушенно покачал головой, слегка наклоняясь к девушке так, чтобы полы его пиджака касались ее обнаженных плеч. – Надеюсь, Наталья не держит на меня зла? Мне бы не хотелось, чтобы наше с вами сотрудничество омрачали подобные мелочи. – Он ласково улыбнулся Веронике, блеснув глазами за стеклами очков.
Вероника смотрела на него снизу вверх. Услышав вопрос, она покачала головой. Ткань его пиджака щекотала ее кожу, его улыбающиеся губы и глаза были так близко, что дрожь пробежала по ее телу. Малиновский бросил на Жданова выразительный взгляд, но тот его проигнорировал.
- Вероника, вы уже видели эскизы к предстоящему показу?
- Нет, - покачала головой девушка, - Милко показал мне коллекцию, но о самой презентации не сказал ни слова…
- Почему же вы сразу не сказали! – Воскликнул Андрей, подхватывая Веронику под руки и ставя ее на пол. – Показ обещает стать событием. А вы будете частью этого события. Я должен непременно показать вам эскизы. Кстати, они у меня в кабинете. Пойдемте? – Улыбнулся Андрей, обнимая ее за плечи.
- Конечно! – Улыбнулась ему в ответ Вероника, подхваченная облаком его обаяния.
Задохнувшийся от возмущения Малиновский поспешил за ними следом.
- Андрей Павлович… - начал было Роман.
- Что, Роман Дмитриевич? – Повернулся к нему Андрей. – Тоже хотите посмотреть эскизы? Милости прошу. – Андрей сжал руку на плече Вероники и повел ее в свой кабинет. Закипающий Малиновский не отставал.
Наблюдавшая сей занимательный спектакль Леночка покачала головой и, цокая языком, потянулась к телефону.
- Вот мужики, - протянула Елена, набирая номер, - Вот кобели… Все до единого… Машка! Это нечто! Вы мне все «Жданов, Жданов», а он туда же!... Куда? Да ты слушай…
…
Женя встала с дивана, подошла к окну, бросила взгляд в черноту ночи, развернулась, подошла к стеллажу, взяла графин и дрожащими руками стала наполнять стакан водой. Наблюдающая за ее манипуляциями Катя предложила свою помощь.
- Нет, не надо, - покачала головой Женя и в следующее мгновенье пролила половину графина на себя.
Катя подошла к Жене, посадила ее на диван, налила в стакан воды и подала его девушке. Евгения поднесла стакан к губам. У Кати зазвонил телефон, Женя вздрогнула, снова проливая воду на себя.
- Черт… - прошептала она, со стуком ставя стакан на стеклянный столик.
Катя отошла к противоположной стене и ответила на звонок.
- Да… Я поняла… Спасибо, Андрюш… Ты не против, если Женя сегодня у нас переночует?... Именно потому, что я не хочу, чтобы что-нибудь случилось. – Катя бросила взгляд на замершую на диване Евгению. Ее белая рубашка была перепачкана пудрой и черными разводами туши: Катя не успела остановить Женю, пытавшуюся стереть следы слез с лица первым попавшимся под руку куском ткани. Теперь еще и ее муаровый, боящийся воды жилет был безнадежно погублен. – Андрей, у меня к тебе еще одна просьба. Ты можешь заехать к Жене домой и взять что-нибудь из ее вещей?... Спасибо… Она ключи у Шуры оставит.
Катя подошла к Евгении и селя рядом с ней.
- Женя, поехали. Я отвезу тебя домой.
Та покачала головой.
- Кать, я не могу домой… я не хочу домой… я ничего не хочу.
Катя обняла девушку, прижимая ее к себе.
- Ты не поняла. Я отвезу тебя к себе домой. Неужели, ты думаешь, что я оставлю тебя одну? Хватит в одиночку с ветряными мельницами сражаться. Я с тобой.
…
Андрей остановил машину во дворе своего дома, заглушил мотор и откинулся в кресле. Как же он был слеп? Глупец! Считал Женькино поведение выходками истерички с уязвленным самолюбием.
Андрей уткнулся подбородком в сложенные на руле руки и погрузился в собственные мысли.
Он легко открыл входную дверь квартиры Медведевой, прошел в прихожую и долго шарил по стенам, ища выключатель. Квартира, как квартира. Маленькая, но уютная. Самое интересное ждало его в спальне. Когда он вошел в комнату, то решил, что именно здесь, а не на Куликовом поле прошло самое грандиозное сражение. Покореженная мебель, усыпанные осколками пол, ковер, комод, разбросанные вещи и в центре белый ковер, залитый темно-красными пятнами, как он вскоре выяснил, вина. Красное вино на белом ковре, словно красная кровь на белом снегу.
Андрей вздохнул, вылез из машины, подхватил сумку с собранными в Жениной квартире вещами и пошел домой. Он остановился у двери своей квартиры, вынул из карман ключи и бесшумно открыл дверь. В прихожей было темно, в гостиной свет тоже не горел. Андрей поставил сумку на пол, тихо прошел на залитую светом кухню, сел за стол и прислушался к доносившимся из гостиной голосам.
- …и он сказал, что любит тебя…
- Сказал…
- И ты поверила?
- Как я могла не поверить?... Наверное, в глубине души понимала, что этого не может быть, и все равно поверила… Ему так хотелось верить… Я словно в раю побывала, а потом обратно вернулась… Ничего не изменилось… Та же земля под ногами, то же небо над головой… Можно жить, как прежде… Только теперь знаешь, что бывает и иначе…
- Женя…
- Катя, не надо ничего говорить… Я ведь все понимала… Я даже не злюсь на него… За что? Он не виноват, что я люблю его…
- Он не должен был говорить тебе тех слов …
- Я ни о чем не жалею… Я могла прожить жизнь и не испытать такого счастья… Если бы забыть еще…
На несколько минут воцарилось молчание. Андрей слышал только, как секундная стрелка на его наручный часах отмеряет время.
- Как все закончилось?...
- Не знаю… он просто ушел… даже не сказал ничего… может, оно и к лучшему…
- Женя! Он… Для него женщина – это бездушная кукла, средство развлечения. С ней можно поступать, как угодно, не считаясь е ее чувствами и желаниями!...
- Катя, я прошу тебя… Ты не скажешь мне ничего нового… Знаешь, рождаются люди без ног, без рук, слепые, глухие. Инвалиды. Но и рядом с ними оказываются те, которые любят их такими, какие они есть, не из жалости, а просто любят. Ни за что. Ромка… он для меня, как инвалид сердца… знаю, глупо… он никогда меня не полюбит… он просто не умеет… я надеялась на чудо… но чудеса случаются так редко… Кать, я сама заварила эту кашу… каких только глупостей не наделала…
- Ты бегаешь по кругу… так нельзя…
- А как можно, Кать…ты бы смогла забыть?...
Андрей сидел на стуле, боясь пошевелиться и обнаружить свое присутствие.
- Нет… Наверное, не смогла бы… Хотя, кто знает…
- Ты решишь, что я сошла с ума… но я не хочу его забывать…
- Женя…
- Дай мне договорить… я не хочу его забывать… хочу только, чтобы болеть перестало…
- Так бывает?...
- Не знаю… но я хочу попытаться…
В квартире снова наступила тишина, но ненадолго.
- Кать, спасибо тебе…
- Прекрати…
- Ты сама не понимаешь, что для меня сделала… кругом либо равнодушие, либо жадное любопытство… Когда в кабинете ты обняла меня и сказала, что знаешь… что знаешь, каково мне… я почувствовала… не могу объяснить… это были не пустые слова… для тебя… Я права?...
- Права…
Девушки опять замолчали.
- Помнишь Цветаеву?...
- Что именно?...
- Там такие строчки в середине… Жить приучил в самом огне, сам бросил – в степь заледенелую…
- Вот что ты, милый, сделал мне… Мой милый, что тебе я сделала?
- Точно… это… а в конце… За все, за все меня прости, мой милый, что тебе я сделала…
- Тебе не холодно?...
- Нет… хорошо…
- Жень, выпей еще чаю… надо…а теперь ложись…
Из гостиной послышалась возня. Потом воцарилось молчание. Через несколько минут Андрей услышал еле различимые шаги, и в кухню вошла Катя.
…
Катя на секунду остановилась в дверях, потом подошла к Андрею и обняла его за шею.
- Я слышала, как щелкнул замок. Ты так бесшумно вошел. Я думала, мне показалось. – Она говорила тихо, но в уснувшей тишине квартире он ясно слышал каждое ее слово.
Андрей кашлянул и провел ладонью по ее руке.
- Сумка с вещами в прихожей.
- Ты, наверное, проголодался? – Ее дыхание касалось его волос. Он покачал головой.
Катя выпрямилась, подошла к разделочному столу, включила чайник и посмотрела на мужа.
- Ты все слышал?
Андрей хмыкнул.
- Может и не все, но мне хватило.
Кусочки мозаики, которые подкидывала ему жизнь на протяжении последних дней, сегодня сложились в четкую картину. Простое уравнение любви Малиновский и Медведева так же, как сотни, тысячи их предшественников, облепили столькими неизвестными, что даже нобелевскому лауреату по математике его не решить. Каждый уверен в своей правоте, а где истина на самом деле?
Катя долго смотрела на задумавшегося мужа, на его напряженные плечи, отрешенное лицо. Она открыла буфет, достала бутылку виски, стакан, поставил на стол перед ним и села напротив. Андрей открутил крышку, плеснул темно-янтарную жидкость в стакан, покрутил его в пальцах, поднес к губам, но, так и не отпив ни глотка, поставил обратно. Он встал, подошел к окну и замер.
- Андрюш, если хочешь что-то спросить, спроси. Твое молчание оглушает.
Андрей подошел к Кате, поставил свой стул рядом с ней и сел.
- Кать, я все понимаю. Женька взрывная, эмоциональная, но… - он силился подобрать нужные слова, но эмоции переполняли. – Ты ведь по-другому себя вела… Не устраивала сцен, истерик… Не напивалась, в конце концов… - Он облокотился на столешницу, сбросил очки на стол и резким движением провел по лицу. – Почему?... Я видел, что ты изменилась, но… ты не сходила с ума… или нет?...
- Андрей, ты мой дневник читал. Что я могу добавить?
Андрей молчал. Они никогда не говорили о прошлом. Не похоронили его, не сделали вид, будто его не было. Просто не вспоминали. Правда и ложь их зарождающихся чувств срослись, как сиамские близнецы. Однажды услышав от Андрея «Я люблю тебя» Катя спросила его: «Давно?» и испугалась своего вопроса. Она боялась узнать, где пролегает граница между правдой и ложью, между любовью и игрой. Но тогда Андрей, помолчав, ответил: «Всегда». И больше они к этому не возвращались.
Сегодня Андрей решил приоткрыть плотно закрытую ими дверь. И Катя не могла оставить его наедине со своими сомнениями.
- Мне было проще, - прервала она молчание.
Андрей иронично усмехнулся.
- Катюш…
- Ты прав, мы разные, и истории у нас разные, но мы все слеплены из одного теста. Неважно, зацепили тебя автоматной очередью или проткнули ножом, все равно больно. Но мне было проще. Дома меня ждали родители, которые ничего не должны были знать о том, что со мной проиходит на самом деле. Рядом был Коля, на которого я выплеснула все свои беды и в плечо которого выплакала все слезы. Но самое главное – на дне души жила надежда. Она не оставляла меня. И ты не оставлял. Ты каждый день говорил, что любишь меня. Я не верила, но я надеялась. Хотя самой себе признаться в этом боялась. А Женька одна. Рядом с ней нет близких друзей, лишь толпа знакомых и приятелей. И надеяться ей не на что.
- Катя, ты не права…
- Андрей, не надо! Ты будешь опять защищать Малиновского…
- Я просто лучше его знаю!
- Андрей, я даже могу поверить в то, что Малиновский может влюбиться, хотя для этого мне придется напрячь всю свою фантазию. Но этого мало!
Андрей хотел было снова перебить жену, но, вспомнив, как он сам в день злополучного Совета директоров легко отказался от Кати, признавшись накануне самому себе в любви к ней, передумал.
- Не родилась еще те женщина, ради которой Малиновский захотел бы изменить свою жизнь. – Катя замолчала и на кухне повисла тишина.
- Пошли спать, - Катя встала и направилась к выходу, - уже поздно. Завтра нам еще к твоим родителям ехать, ты не забыл?
- Я помню. Ты иди, я сейчас приду.
Андрей слышал, как Катя унесла сумку с Жениными вещами в гостиную, а потом щелкнула выключателем в ванной. Он встал, обошел кухню, выдернул шнур чайника из розетки, убрал бутылку виски со стола обратно в буфет, взял стакан с плескавшимся на дне любимым напитком, немного подумал и выпил его. В конце концов, не выливать же?
_________________
- О, не клянись луною, в месяц раз меняющейся! Это путь к изменам. (с)
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
У Ромки с Женей все повторяется, как в свое время у Кати с Андреем. Но не думаю, что Кате было легче, у нее была инструкция, я даже не представляю, что бы было с Женей, испытай она такое. 
Спасибо, ludmimilochka, за такую живописную и эмоционально-насыщенную главу. 
Ну и славно. 
