|
27. (Постмодернизм рулит)
Юлиана прислала фотографии нескольких актрис по электронке. Три файла, всего около двадцати фотографий. Три актрисы, про каждую Юлиана сочла важным сообщить подробности: конечно же параметры: рост, вес, объемы, возраст. Фильмография. Работа в театрах. Работа в рекламе. Андрей бегло просмотрел все, потом вернулся к самому первому файлу. Он смотрел и смотрел на фотографию известной актрисы и не знал – то ли смеяться, то ли удивляться, то ли начинать бояться Виноградову прямо сейчас. Как она угадала? С фотографии смотрела… Катя! Ну или почти что Катя. Как же они были с этой Элей похожи! Глаза, поворот головы, взгляд, таящей все радости и все печали мира, нос с горбинкой, припухлая нижняя губа… Только Эля была красавицей, а Катя… Катя была привычной и обыкновенной, не такой яркой, не такой оригинальной, и все же – схожесть была потрясающая.
И это было именно то, что надо.
Андрей вспомнил – они с Элей несколько раз встречались на различных светских мероприятиях, их даже представили друг другу. Несколько лет назад о ней говорила вся страна: она улыбалась с рекламных щитов и страниц глянцевых журналов, о ее жизни рассказывали маленькие газетенки и серьезные издания. Звезда. Роль в нашумевшем сериале вознесла ее на кино-олимп, но Андрей совершенно не мог вспомнить – что за теле-мыло это было, о чем? И название ситуацию не прояснило.
– Да и черт с ним! – он просмотрел все фотографии актрисы, присланные Юлианой, потом подключился к интернету и стал просматривать фотографии, статьи, все, что мог найти в свободном доступе.
Да, это именно то, что нужно: профессиональная репутация на высоте, критики не скупились на похвалы, и при этом не было в Эли… стервозности, хищности, которая так свойственна многим современным красавицам. И самое главное – она умела быть убедительной в совершенно разных ролях: странная девочка-художница, секретарша, влюбленная в монстра-начальника, мстительная фурия – все ей удавалось.
Андрей набрал номер Виноградовой:
– Юленька, ты знаешь, что ты – волшебница?
– Да, я в курсе, – смех рассыпался золотыми монетками.
– Я готов подписать контракт хоть завтра.
– С кем, Андрюшенька?
– С Элей…
– Я так и думала! Она подходит идеально, правда же?
– Ты даже не представляешь – насколько!
– Только вот прямо сегодня не получится, но я на всякий случай с ней переговорила, не дожидаясь твоего одобрения, и знаю, что она в принципе согласна. Договорюсь на завтра, хорошо? Мы подъедем в Зималетто часика так в три. Договор я тебе сейчас скину, если что – подправим на месте. У нас совершенно нет времени, если все сложиться – завтра начнем съемки и так далее.
– Я предупрежу Киру и Милко. И, конечно же, Малиновского. Или Ромку ты сама?
– Даже не знаю, что ответить, – снова рассмеялась Виноградова. – Лучше ты. Так интереснее. До встречи!
– До скорой, – усмехнулся Андрей, – Катя!
Она, как всегда, появилась тотчас.
– Катя… от Виноградовой будет письмо у меня во входящих, распечатайте и посмотрите, пометьте как обычно, если что-то вас смутит. Завтра переговоры с одной актрисой, она будет представлять нашу с вами коллекцию… Так вот, – он отвлекся, переводя взгляд с Кати на фотографию Эли. Нет, невозможно похожи! Не близнецы, но… эта похожесть больше, чем физическое сходство. Ай да Виноградова!
– Если меня смутит?
Она который день нервничала – он не мог этого не заметить. Не мог не заметить, что она избегает его, и это было чертовски неприятно! Будь у него немного больше времени, он бы обязательно выяснил причину, если надо – снова бы пригласил в тот самый ресторан, но вот времени как раз у него не было.
– Все в порядке, Катя? Вы последнее время…
Она так испугано на него посмотрела, что он осекся.
– Все в порядке, просто… вы же знаете – у нас сейчас аврал. Никто ничего не успевает и все, все сейчас… нервные.
– Да вы правы.
– Так что там с договором?
– У вас есть платье?
– Платье?
– Да, простое, но элегантное, «маленькое черное».
Он смутил ее – не заметил бы это только слепой. И почему-то от осознания этого ему стало как-то удивительно хорошо.
– При чем тут платье? Мы же говорили о договоре! – она захлопнула ежедневник и прижала его к груди.
– Прежде чем подписать договор, будут пусть формальные, но переговоры и вы, Катя, должны в них участвовать.
– Но…
– И вы должны быть в платье. И не в каком-нибудь… К черту маленькие и черные! Вы должны быть в платье от Милко!
– Андрей Павлович, что вы! Милко не переживет…такого! – запротестовала она и, кажется, решила сбежать. – Он до сих пор не смог смириться, что надо шить на меня.
– Ерунда! Почему он должен переживать?
– Но ведь…
Он перемахнул стол, схватил на всякий случай Катю за руку. – Вы доверяете мне, Катя?
– Да… да… – прошептала она сдавленно.
Он автоматически отметил, что она стала пользоваться духами. Знакомый, растиражированный запах, смешанный с запахом ее кожи был каким-то особенно… сладостным. Или нет – притягательным. Захотелось опустить голову ниже, почти коснуться ключицы, вдохнуть этот запах смелее, но…
Но это было бы попросту глупо.
– Пойдемте! – и они поспешили в «святая святых» Зималетто. В мастерскую Милко.
***
За Андреем приходилось почти что бежать: он и не думал отпускать ее руку. Ежедневник явно мешался, но не бросать же его на пол, вот и приходилось глупо прижимать его к груди. Мысли в голове путались, ноги подкашивались. И как она дошла до мастерской? Как не упала? Как она не упала еще в кабинете, когда ей показалось – а ей, конечно же, только показалось – что еще секунда и он поцелует ее. Сколько же она передумала, нет, не передумала, перечувствовала за эти несколько секунд, пока они были так близко. Надежда, страх, отчаянье, опять надежда, опять отчаянье и страх, облегчение, смешанное с тоской.
Надежда? Ты зря надеешься, Пушкарева, с такими, как ты, никогда ничего «такого» не происходит.
Но кто тогда стоит в мастерской Милко перед зеркалом? Ради кого суетится Андрей… Павлович?
Не ради тебя, Катя, ради своей фирмы. Ради семьи, которой он считает Зималетто.
И все равно – это чудо. Чудо хотя бы то, что Милко без истерик (без особенных истерик, если уж начистоту) соглашается дать на один день – и только на один – платье из еще непоказанной коллекции. И приносит несколько на выбор.
– Ну что, так и будешь стОять? – Милко криво улыбнулся. – Андрей, ты с Ума сошел. Я не пОнимаю – зАчем портить мое платье.
– Ты ждешь комплиментов просто, – Ольга Вячеславовна поставила ширму. – Иди, Кать, переодевайся. Ты же сам знаешь – это платье сядет на Катю хорошо. Ну? Ты же его шил именно для таких девушек.
– Ага, на кОров. ХорОшо не чехлы на танки. Это же ужОс!
– Ужас, когда девочки на мальчиков похожи, – заявила Уютова. – Спроси вот Андрея…
– У Андрея со вкусом все в пОрядке. Ему мОи рыбки нравятся больше, чем Его секретарша, я надеюсь.
– Прекрати, Милко, – от голоса Андрея стало в один миг тепло и спокойно. – Катя очень симпатичная девочка, а то, что она не похожа на твоих рыбок – дела не меняет. Она просто другая.
– Мир сОшел с ума! – подытожил Маэстро.
Первое платье было отвергнуто сразу и всеми. Слишком обтягивающее и короткое. Как не согласиться с Милко? Корова – корова и есть. Второе было лучше, но слишком уж, по словам Уютовой, «простило».
А вот третье.
– Ох, Катя, до чего ж ты хорошенькая! – всплеснула руками Ольга.
– Я все же гений, – самодовольно заметил Милко.
– То, что надо! – поднял палец вверх Андрей. – Ну все, остановимся на этом. Катя – я убежал. Если что – я на телефоне.
Пока Уютова втолковывала ей, что к этому платью подойдут вот такие вот туфли (и сунула ей коробку в руки), что пучок надо делать чуть ниже, чуть небрежнее, не так стягивать волосы, оставляя свободные пряди, Катя все думала – обрадовала ее или огорчила реакция Андрея.
Платье и правда было великолепным. И самым главным его достоинством было то, что оно не затмевало саму Катю. Скромной расцветки, чуть ниже колена, с деликатным вырезом, слегка расклешенное – ничего особенного, пока весело на вешалке, но стоило его примерить…Ткань была бархатистой и Кате – кажется впервые в жизни – захотелось провести рукой по своей талии, почувствовать изгиб бедра… Маша всегда так себя «оглаживала» перед зеркалом, выпрямляя спину и выпячивая грудь. И впервые захотелось так же, поднять подбородок и выпрямить спину. И платье не хотелось снимать.
– Надо же… – прошептала Катя.
– Ну что, скажешь, что ты некрасивая? – смеясь, спросила Уютова.
– Нет… не скажу.
И все же – почему Андрей так отреагировал? Спокойно, можно сказать – равнодушно?
А что ты хотела, Пушкарева? Что он упадет в обморок от восторга? Так он видел таких красавиц, да в таких нарядах! Куда тебе до них?
Нет, дело в другом. Он не удивился, он смотрела на нее так, будто она наконец-то стала такой, какой быть должна. Словно он знал ее именно такой – носящей красивые платья, знал такую – с гордо выпрямленной спиной и небрежно уложенными волосами, знал, и наконец-то она-настоящая стала соответствовать его представлению…
Ты все выдумываешь, Катя, просто твой вид наконец-то стал соответствовать фирменному стилю. И это все. И никаких «знал» и никаких его представлений о тебе. Ничего этого нет. Потому что быть не может.
Как не может быть даже случайного поцелуя.
_________________ Все бывает. Абсолютно все. Просто кое-что – редко и не со всеми. Но это не значит – ни с кем и никогда(с)https://litnet.com/ru/lina-palen-u412431
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
мне тоже жаль, но приходится многое читать "постфактум", так сказать, и дискутировать уже неактуально, увы 
