|
18.
Утро вторника началось вполне традиционно. Женсовет, сгрудившись около ресепшна, дружно молился о явлении Елены Вечноопаздывающей и гадал, насколько еще хватит терпения их пунктуального вице-президента.
- Шуруп, - дернула подругу за рукав Амура, - ты меня слышишь? Кроватку вчера ездили смотреть?
- А? – очнулась та. – Да, ездили. – И снова задумалась.
Девушки переглянулись, а Ольга Вячеславовна подошла к Шуре и осторожно спросила:
- Шурочка, у тебя все в порядке? Ты второй день ходишь, как в воду опущенная. Может, с мужем поссорилась? Или с ребенком что-нибудь?
Шура посмотрела на Ольгу Вячеславовну и потрясла головой.
- Нет, вы что? Оба Шурика молодцы. – Она вздохнула и отвела взгляд.
- Шурка, - Маша встала рядом с ней и взяла ее под локоть, - не темни.
Госпожа в девичестве Кривенцова опять вздохнула.
- Ладно, девочки, так и быть я вам все расскажу. Может, вы мне объясните, что все это значит, потому что я чего уже только не передумала.
Женщины облепили Шурку, и она начала рассказ.
- Мне прошлую неделю даже вспоминать страшно. Мало того, что у меня два начальника, так один всю неделю ходил злой, как стадо носорогов, а вторая каждый день с катушек съезжала. В четверг все вроде нормально было, а в пятницу снова началось. Рабочий день уже заканчивался, вдруг Женька пролетает мимо меня по коридору, глаза горят, лицо белое, как у привидения. Ну, думаю, все, началось. Следом Катюха пришла. Они вдвоем заперлись в кабинете и сидели там около получаса. Потом Катька ушла. – Шурка, прижимая руки к груди, вздохнула. – Вышла Женя, бледная, грустная, попрощалась и ушла. – Она обвела взглядом подруг. – Девочки вы ведь знаете, как я Женьку люблю, у мены сердце кровью обливалось смотреть, как она мучается, тем более, я понятия не имела из-за чего. В общем, я решила ей позвонить, узнать, как она. В пятницу вечером звонила, всю субботу и воскресенье, но трубку она не брала. Ни домашний, ни сотовый не отвечал. В воскресенье под вечер я не выдержала, уговорила Шурика, и мы поехали к ней домой. – Немного помолчав, Шура облизала губы и сглотнула. – Шурик внизу остался у машины, а я поднялась наверх, но Жени дома не оказалась. Я спустилась. Мы уже собирались уезжать, но тут… - Шура покачала головой. Женсовет слушал ее, затаив дыхание. – К дому подъехал Ждановский «Порш», остановился, и из него вышли Женька и Андрей Павлович, причем Жданов достал из багажника какую-то сумку, и они вместе вошли в подъезд.
- А дальше? – шепотом спросила Света.
- Ничего. – Шмыгнула носом Шура. – Мы еще постояли там минут десять и уехали.
- И он за это время не вышел? – ахнула Мария.
- Нет.
Женсовет пришибленно молчал.
- Девочки, вы из мухи слона делаете, - нарушила молчание Ольга Вячеславовна. – Мало ли куда они вместе могли поехать.
- Так да не так, - возразила Шура, - я вам не все сказала. – Четыре головы мгновенно повернулись к ней. – Когда Женя в пятницу уходила, она мне ключи оставила и попросила их Жданову передать. Я тогда не поняла, что это за ключи, а сейчас знаю. Это были ключи от ее квартиры.
- Стойте, стойте, стойте, - запротестовала Амура. – Катя с Андреем в эти выходные ездили к Павлу Олеговичу и Маргарите Рудольфовне. Он не мог…
- Я в четыре часа Кате звонила, чтобы на понедельник с утра в поликлинику отпроситься с сыном, - перебила ее Света, - и она уже была дома. А Андрей Павлович куда-то уехал. На какую-то срочную встречу.
- Я вчера спросила у Жени, - глухо произнесла Шура, - как она выходные провела. Она мне сказала, что к друзьям ездила, а телефон дома забыла.
Машка стояла, раскрыв рот и не в силах что-либо сказать.
- Нет! – Хлопнула ладонью по стойке ресепшна Ольга Вячеславовна. – Не может быть. Я просто не верю. Чтобы Андрей Катю обманывал… Да не может этого быть!
Она развернулась и быстрым шагом пошла в мастерскую. Четыре пары глаз провожали ее удаляющуюся фигуру. Створки лифта разъехались, и в холл вошли Ждановы и Медведева. Женя улыбнулась девушкам.
- Всем привет! – Она легкой походкой пересекла холл и скрылась в коридоре, ведущему к ее кабинету.
Андрей, обнимая Катю за плечи, остановился у ресепшна и опустил тяжелый взгляд на пустой стул.
- Опять! – воскликнул он. – Амура, не забудьте мне напомнить объявить Елене второй выговор. Светлана, вы замещаете Алису? Подготовьте приказ, пожалуйста. Это ни в какие ворота не лезет!
Когда двери за Ждановыми закрылись, Света облокотилась на стойку ресепшна и с шумом выпустила воздух из легких.
- Может, Ольга Вячеславовна права, и мы ошибаемся?
Маша сложила руки на груди и покачала головой.
- Слушайте, а если прямо сейчас написать заявление на декретный отпуск, как думаете, отпустят? – задумчиво спросила Амура. Шура только пожала плечами в ответ.
…
Малиновский наматывал круги по комнате. Учитывая, что его квартирка не отличалась исполинскими размерами, а скорость он развил достаточно большую, то сторонний наблюдатель, если бы такой имелся в наличии, сбился бы со счета после пятидесятого круга.
Наконец, он остановился, плюхнулся на кровать, взял с тумбочки телефон и набрал номер. Абонент долго игнорировал его вызов, но Роман был настойчив, и его настойчивость была вознаграждена.
- Малиновский, - услышал он в трубке знакомые рычащие интонации, - ты на часы смотрел?
- Андрюха, - возмутился Роман, - что с тобой последнее время происходит? Как не позвоню тебе, ты меня все время к часам посылаешь. Ладно, утром ты спишь. А сейчас чем таким важным ты занят? Одиннадцать часов. Только не говори, что ты теперь ложишься спать сразу после «Спокойной ночи, малыши».
- Чем я занят, тебя не касается. Что случилось?
В этот момент Малиновского осенило.
- Жданов, родной мой! Прости, что отвлекаю! Я надеюсь, вы с Катериной недалеко зашли, и я прервал вас не нас самом интересном месте? – давился смехом Роман.
- Малина, я придушу тебя собственными руками, если ты сейчас же не заткнешься. Говори, зачем звонишь?
- Так мне заткнуться или говорить?
- Роман!
- Все, не кричи! – поморщился Малиновский, отводя трубку от уха. – Мне помощь твоя нужна.
- Ты знаешь, мне кажется, у меня открылся дар ясновидения. Я так и думал, что ты мне не доброй ночи пожелать позвонил, - хмыкнул Андрей.
- Не расстраивайся, как только твое орлиное зрение восстановиться, этот дар тебя больше мучить не будет, - насмешливо произнес Роман, но в следующую секунду посерьезнел. – Ты можешь завтра на встречу с Кротовским пойти вместо меня? Встреча в два в «Bon appetite».
- Могу. Но вот захочу ли?
- Андрей, захоти, я тебя умоляю.
- Мое желание зависит от количества подробностей, которыми ты меня снабдишь.
Малиновский усмехнулся и покачал головой.
- Завтра Юлиана с Женей поедут выбирать место для проведения показа. Я поеду с ними.
В трубке воцарилось молчание. Роман рисовал пальцем узоры на покрывале и ждал, когда его друг вновь подаст признаки жизни.
- Ты говорил, что больше не станешь давить на нее, - медленно произнес Жданов.
- Андрей! – ударил Роман кулаком по покрывалу. – Я не могу просто сидеть и ждать! Главное – чего ждать? Ты же все понимаешь. Ты не можешь не понимать!
Андрей вздохнул.
- Хорошо, я поеду. А теперь все, Роман Дмитриевич, сладких вам снов.
В трубке послышались короткие гудки. Роман бросил телефон на кровать, перевернулся на спину и уставился в потолок: «Все заново. Все придется начинать с самого начала».
…
Юлиана запахнула шубку, поправила капюшон и улыбнулась своему отражению в зеркале, обрамленном старинной тяжелой резной рамой под стать особняку, в холле которого она стояла. Гений пира повернулась к широкой мраморной лестнице, по которой не спеша спускались Малиновский и Медведева. Евгения разговаривала по телефону.
- Да, Кать… Мы уже все осмотрели… - Женя улыбнулась. – Если ты мне настолько доверяешь… Конечно, я приеду в «Зималетто», до конца рабочего дня почти час… Планов Романа Дмитриевича я не знаю…
- Мои планы удивительным образом совпадают с вашими, - вставил Малиновский, проходя мимо нее к Юлиане. Женя проигнорировала его замечание.
- Хорошо, до встречи. – Женя убрала телефон в карман куртки и посмотрела на Юлиану. – Остановимся на этом месте?
- На этом месте мы уже стоим, - брякнул Роман. Женя фыркнула. Юлиана улыбнулась.
- Ромочка, этот особняк идеально подходит для презентации новой коллекции Милко. Атмосфера, обстановка, дух времени. – Юлиана обвела холл руками. – Я добавлю в оформление кое-какие мелочи, чтобы усилить эффект. – Она повернулась к Малиновскому. – Публика – барышня избалованная, ее постоянно нужно удивлять. Поверьте моему опыту: мистика с историческими акцентами – это то, что нам нужно. «Зималетто» снова окажется на вершине успеха, а Милко в очередной раз умрет от счастья.
Роман спрятал руки в карманах пальто, оглядел холл и пожал плечами.
- В принципе мне все нравится, я согласен.
- Евгения?
- Я за, - кивнула она Юлиане.
- Значит, решено, - весело подытожила Виноградова. – Все необходимые документы я пришлю вам, Женя. Все, друзья мои, я уехала в офис, у меня еще уйма дел. Целую, пока.
Юлиана толкнула тяжелую дверь, помахала молодым людям рукой и скрылась, оставив Евгению и Романа одних.
В этот раз контроль за подготовкой и организацией показа Катя возложила на Женю, и она перед тем, как выбрать подходящее место для будущей презентации, решила сама посмотреть все варианты. Роман, ссылаясь на недостаточно большой опыт Евгении в таких делах, вызвался ей помочь. Жданов поддержал его инициативу, и Жене пришлось согласиться.
Роман повернулся к Евгении
- Нам тоже пора. Идем?
Женя кивнула, первой подошла к двери, толкнула ее и вышла на улицу. Холодный ветер бил в лицо, разметая волосы и залепляя глаза снегом. Она быстро подбежала к своей машине, села на водительское сиденье и повернула ключ в замке зажигания, но мотор не просигнализировал привычным урчанием о своей готовности к труду и обороне. Женя снова и снова поворачивала ключ, но тщетно.
Малиновский открыл дверцу, и в салон с потоком ледяного воздуха ворвались колкие снежинки.
- Что случилось? – спросил он, наклонившись к Жене.
- Не знаю, - растеряно произнесла та, - машина не заводится.
- Дай, я попробую.
Женя быстро переместилась в пассажирское кресло, а Роман занял место за рулем. Она скептически наблюдала, как он повторяет ее действия движение за движением.
- Малиновский, я не первый год вожу. Думаешь, твои пальцы поворачивают ключ в замке как-то по-особенному?
- Мои руки многое делают по-особенному, - улыбнулся он ей. Невольно всплыли воспоминания о его прикосновениях, и Женю бросило в краску, за что она немедленно разозлилась на себя. Она вышла из машины, оглушительно хлопнув дверью. «Фордик» обижено дернулся.
- Это бесполезно! – громко сказал Роман, пытаясь перекричать завывания ветра. Он закрыл дверь и облокотился на крышу Жениной машины. – Она не заведется. Поехали на моей.
Женя посмотрела на него, пытаясь разглядеть выражение его лица сквозь снежную пелену. Меньше всего ей хотелось ехать с ним в одной машине. Слишком близко, слишком опасно. Одно неосторожное слово, одно случайное касание, и ее ледяная броня расплавится. Хотя, возможно, ее тревоги напрасны. Всю неделю с их разговора в демонстрационном зале Малиновский вел себя исключительно корректно. Как на ответственных переговорах накануне заключения чрезвычайно выгодного контракта. Был вежлив, учтив, предупредителен, тактичен, доброжелателен. Прежде чем войти в ее кабинет, непременно стучал и все разговоры сводил только к рабочим вопросам. Женя начала верить, что когда-нибудь они смогут вместе работать, как раньше. И если заключить соглашение о вечном мире, она была пока не готова, то подписать пакт о ненападении, была согласна прямо сейчас.
- Женя, ты меня слышишь?
Она вздрогнула, выдергивая себя из раздумий.
- Хороша, поехали.
Отгораживаясь одной рукой от ветра, а второй стягивая шарф на груди, Женя дошла до автомобиля Малиновского и села на переднее сиденье. Роман залез в машину, стряхивая с пальто снежную пыль, провел по лицу рукой, стирая следы растаявших снежинок, и завел двигатель.
Из-за разыгравшейся метели ехать приходилось медленно. Роман старался не отрывать взгляда от дороги, изредка поглядывая на свою спутницу. Он не мог разглядеть ее лица, наполовину скрытого шарфом, и ему приходилось любоваться только ее растрепавшимися рыжими кудряшками, в которых запутались белые снежинки.
Какое-то время они ехали в тишине, потом Малиновский решился нарушить молчание.
- Не расстраивайся, приедем в «Зималетто», позвонишь в сервис. Они отгонят твою машину в мастерскую и разберутся что к чему.
- В какой сервис советуешь позвонить? Может в тот, где машину Андрея Павловича ремонтируют? – не сдержала улыбки Евгения.
Малиновский смешался. Естественно, он знал, что новая машина его друга в ремонте не нуждается и томится в ожидании своего хозяина на крытой парковке подальше от любопытных глаз.
- Нет, не рекомендую. Они специализируются только на европейских машинах.
Женя рассмеялась.
- Оставьте эти партизанские игры, Роман Дмитриевич, не тратьте на меня свой талант. Я знаю, что его «Порше» в порядке и почему он пересел на такси.
Малиновский напрягся и бросил на Евгению быстрый взгляд.
- Кто тебе сказал?
Женя поняла, что ляпнула лишнее. Она просила Ждановых никому не говорить о проведенных вместе с ними выходных, особенно Малиновскому, но сама проговорилась.
- Он сам мне сказал, - поколебавшись, произнесла она, а потом добавила. – Случайно. – Женя посмотрела в недоверчивое лицо Романа. – Я обещала, что никому ничего не скажу, особенно Кате. Но я знаю, что от вас, Роман Дмитриевич, у него секретов нет.
- Андрей совсем о себе не думает, - недовольно заметил он. – Главное, чтобы его Катеньке было хорошо, а сам…
- Я не понимаю, почему вы с Катей так не любите друг друга, - перебила его Женя. – В чем причина?
- О-о-о, - засмеялся Роман, - у Екатерины Валерьевны масса причин меня не любить. Одна интереснее другой.
- Только не говорите, что вы раньше…
- Боже упаси, Женечка, - содрогнулся Малиновский. – Между нами ничего не было и быть не может.
- Почему? – Женей овладело любопытство. – Она красивая молодая женщина, умная, образованная.
Малиновского начал разбирать смех. Роман понимал, что озвучь он хотя бы малую толику правды, то может распрощаться с надеждой, когда-нибудь вернуть Женьку. Врать тоже опасно: всегда нужно помнить, что соврал и кому соврал. Лучше всего говорить полуправду. Полуправда похожа на правду больше самой правды. Он прокашлялся и сказал:
- Даже слишком умная. Я давно говорил, что Катерине нужно идти в Государственную Думу. А меня не привлекаю женщины типа Маргарет Тетчер.
Женя повернулась к Малиновскому и, ступая вопреки голосу разума на тонкий лед, спросила:
- Какие же женщины вам нравятся, Роман Дмитриевич?
Он помолчал, наблюдая за бегающими по лобовому стеклу дворниками, а потом произнес, глядя на дорогу:
- С некоторых пор меня интересует только одна женщина.
Ледяной ком, больше недели назад прописавшийся в ее груди, зашевелился и выпустил шипы. Она отбросила волосы со лба и стиснула пальцы.
- Конечно, как я могла забыть! Я вчера в «Зималетто» видела Веронику, она передавала вам привет.
Машина вильнула в сторону. Малиновский вцепился в руль. Какого черта? Какая Вероника? Его техника удава трещала по швам. Сколько раз он говорил себе: «Не торопи, не торопи события, и однажды она перестанет ждать от тебя подвоха». Она улыбалась ему, даже шутила, но смотрела настороженно, словно лань в зоопарке, оказавшаяся по недоразумению в соседней клетке с тигром, и не верящая, что тонкие прутья решетки могут ее защитить. Он каждый день видел ее в «Зималетто», слышал ее голос, ее стремительные шаги. Ждать больше не было сил.
- Какая Виолетта, тьфу, Вероника? – разозлился Роман. – Я говорю о тебе!
Женя усмехнулась.
- Да, Малиновский, тебя действительно интересует только одна женщина: та, которая в данный момент находиться рядом с тобой. И неважно, кто она – Вероника, Виолетта, Мария, Евгения. Так?
- Нет, не так! – он резко затормозил, прижимая машину к обочине, и развернулся к Жене. – Мне нужна ты! Я не знаю, что ты со мной сделала, но я ни о ком, кроме тебя, думать не могу. Не получается!
- Плохо стараетесь, Роман Дмитриевич. Так или иначе меня это больше не волнует. Не трогай меня, Малиновский! – воскликнула она, увидев, что он пытается поймать ее руку.
Она выскочила из машины и пошла к возвышающейся невдалеке свечке «Зималетто». Они не доехали до офиса несколько сот метров. Роман вышел из машины, бросился за ней и преградил ей путь.
- Женя, ты должна меня выслушать! Я прошу тебя. Я знаю, ты обижена, ты злишься на меня, но поверь, я все смогу исправить.
Женя оглушено слушала его. Злишься? Обижена? Какие слова он подобрал! Почему, почему он не может оставить ее в покое? Зачем он издевается над ней? Женя истерически расхохоталась.
- Малиновский, ты до сих пор не понял? Все кончилось. Кон-чи-лось. Я свободна. Ты свободен, и можешь идти на все четыре стороны, хоть к Веронике, хоть к Виолетте.
Он прижал запястья к вискам и резко уронил руки вниз.
- Да сколько можно! Прекрати нести эту чушь! Дело не в них, а в нас.
Женя продолжала смеяться, но только дьяволу в аду от этого смеха могло стать веселее.
- Что, как в той песне? «С кем бы я был, да мало ли с кем? Окружает их всех темнота…»
- Только с тобой было не так… - глухо закончил он.
Женя перестала смеяться. Они хмуро смотрели друг на друга. Их разделяли метр асфальта, засыпанный снегом, и пропасть непонимания.
- Мне все равно, - ровным голосом произнесла Женя.
- Тебе не может быть все равно. Ты любишь меня, - твердо возразил Роман.
Ярость подкатила к ее сердцу. Она не понимала, что он делает и зачем, но он считал, что держит в рукаве джокера, и ей нужно было разубедить его.
- С чего ты взял? – ее губы растянулись в широкой ухмылке. – Ах, да, я сама сказала тебе об этом! Прости, глупость сморозила. С кем не бывает. Правда, Роман Дмитриевич?
- Это ложь, - продолжал настаивать на своем Роман.
Уже давно стемнело. Метель почти стихла, изредка напоминая о себе нечаянными порывами ветра. Рабочий день закончился. Люди торопливо расходились по домам. Не были исключением и сотрудники «Зималетто». Женя бросила взгляд через плечо Романа и увидела торопящихся к метро Свету, Машу и Ольгу Вячеславовну. Адреналин в ее крови закипел. Она бесшабашно улыбнулась Малиновскому.
- Не веришь? Хочешь, докажу? – она одним шагом уничтожила разделявшее их расстояние, коснулась губами его губ и, отклонившись, произнесла, черпая из подвалов души остатки самообладания. – Видишь? Я ничего к тебе не чувствую.
- Ты просто плохо объяснила. – Роман крепко обхватил ладонями ее лицо и накрыл ее губы своими.
Нежно, требовательно, страстно он целовал ее так, как умел только он, так, словно хотел до последнего глотка выпить ее дыхание. Оковы спали. Она подчинялась его поцелую и со скоростью света летела на дно бездонной пропасти под названием «Роман Малиновский». Он оторвался от нее на одно мгновенье, чтобы перевести дух, но и этого мгновения хватило Жене, чтобы спрятаться в неприступный бастион своей воли. Она уперлась в его грудь обеими руками, отталкивая его от себя и отворачивая свое лицо.
- Хватит, - хрипло произнесла она, дрожа под холодными порывами ветра, обветривающие ее влажные от поцелуя Романа губы. – Спектакль окончен: партер рыдает, балкон кричит «браво», бельэтаж захлебывается аплодисментами. Вам нужно было в театральный институт поступать, Роман Дмитриевич, такой талант зря пропадает.
Он разжал руки, Женя отступила на шаг назад, развернулась и пошла к зданию «Зималетто». Малиновский замер, немигающим взглядом провожая ее удаляющийся силуэт. Заприметив остолбеневших от развернувшегося перед ними зрелища членов Женсовета, он вернулся в машину и поехал к офису.
- Девочки, что это было? – первой обрела дар речи Светлана.
- Это немедленно нужно выяснить, - решительно заявила Мария, приходя в себя. – Шурка и Амурка еще не ушли, значит, возвращаемся и устраиваем экстренное заседание Женсовета.
- Маша, угомонись, - попыталась вразумить не в меру импульсивную будущую маму Ольга Вячеславовна. Но Мария без слов подхватила подруг под руки и потащила их обратно на работу.
…
Зорькин сидел в баре и раз за разом набирал один и тот же номер. Каждый раз сценарий повторялся: несколько длинных гудков, потом короткие – его абонент упорно сбрасывал вызов, но телефон не отключал. После десятой попытки приятный холодный женский голос объяснил ему, что разговаривать владелец данного номера с ним не намерен. Коля подкинул телефон в воздух, попытался поймать, но юркий прибор, скользнув по пальцам, брякнулся на пол. Он с грустью посмотрел на останки своего верного прибора связи, слез со стула и стал собирать их.
На пол упала чья-то тень и две ноги остановились около черного куска пластика, еще недавно бывшего задней панелью Колиного телефона.
- Помочь?
Коля посмотрел вверх и покачал головой.
- Спасибо, Федор. Пока сам справляюсь.
- Слушайте, вы Машу не видели?
Коля выпрямился, отряхнулся и, прищурившись, посмотрел на Короткова.
- Насколько я знаю, она домой ушла. Я как раз у Кати в кабинете был, когда она уходила.
Федор прищелкнул языком и перекатился с пяток на носки.
- Ушла, но до дома не дошла! Ей срочно понадобилось вернуться на работу. Вот где мне теперь искать мою Марью-искусницу?
Федор вздохнул и обвел взглядом холл. Створки лифта разъехались, и из кабины вышли Медведева и Малиновский.
- Ты можешь делать все, что тебе заблагорассудиться! Только подальше от меня.
- Лифт – общественное место. Прости, но ради твоего душевного спокойствия я не стану на двадцатый этаж по лестнице подниматься!
Малиновский сел в пустующее кресло Леночки и сложил ноги на столешницу ресепшна, скрестив руки на груди. Женя взяла телефон и перенесла его на противоположный край стойки.
- Номер 846 56… - начал Роман. Женя бросила трубку на рычаг, из ее горла вырвалось глухое рычание.
- Малиновский, я знаю, куда мне звонить! И в сервис я сегодня звонить не буду. Я вызываю такси.
- Я могу тебя отвезти. Мне не сложно, - спокойным голосом произнес он.
Брови Евгении поползли вверх, рот раскрылся в усмешке. Она облокотилась на стойку и наклонилась к нему.
- Я плохо тебе объяснила? – она покосилась на стоящих у бара Короткова и Зорькина и зашептала. – Сколько раз мне нужно повторить, что ты мне безразличен? Десять? Двадцать?
Он усмехнулся, опустил ноги на пол и облокотился на столешницу.
- Ты очень хорошо объяснила, лучше, чем прежде. Но ты сама не веришь в то, что говоришь.
Женя внимательно разглядывала лицо Романа, потом хмыкнула, наклонилась к самому его уху и заговорила:
- Да, Малиновский, целоваться ты умеешь, и не только целоваться. Мне с тобой было очень хорошо, лучше, чем со многими до тебя, но не обольщайся. Ты не первый и не последний мужчина в моей жизни и в моей постели.
Произнеся последнее слово, она оттолкнулась руками от стойки, отпрыгнула, развернулась на каблуках, подлетела к Зорькину и положила руку на его плечо.
- Николай Антонович, не подбросите меня до метро? У меня машина сломалась, а такси ждать не хочется.
Зорькин бросил быстрый взгляд на посеревшего Малиновского и посмотрел на побледневшую Евгению.
- Без проблем. Если хотите, я могу вас и до дома отвезти, я живу неподалеку от вашего района.
- Николай, что бы я без вас делала! – она поцеловала обескураженного Зорькина в щеку и потащила его к лифту, помахав Федору на прощанье рукой.
Дверцы лифта закрылись, кабина медленно поехала вниз. Малиновский похлопал себя по карманам, потом встал и подошел к Короткову.
- Федор, сигареты есть?
- Роман Дмитриевич, вы же знаете, я не курю.
Малиновский прислонился к барной стойке спиной и запрокинул голову вверх.
- Плохо, Федя, это очень плохо.
- Роман Дмитриевич, а что у Евгении с машиной случилось? Действительно сломалась, или как у Андрея Павловича?
Малиновский затрясся в беззвучном смехе. Похоже, поломанная машина Жданова становилась секретом Полишинеля.
- Коротков, а ты-то откуда знаешь?
- Как не знать? Он же меня просил по старой памяти машину на стоянку отогнать. Я никому не говорил, что она на ходу, но от вас у Жданова секретов нет. Я и отогнал. Еще адрес такой странный, не знал, что у Андрея Павловича есть знакомые в этом районе.
- Что за адрес?
Федор начал рыться в карманах куртки.
- По-моему я его еще не выбросил. Ну, конечно! Вот он. – И протянул смятый клочок бумаги Малиновскому. Роман взглянул на выведенные знакомым размашистым почерком слова, и улыбка сползла с его губ. Коротков ошибался, у Жданова были от него секреты.
…
Малиновский шел по коридорам «Зималетто», пытаясь привести роящиеся в голове, словно броуновские молекулы, мысли в порядок. Мысли сталкивались, разбегались, отказываясь вставать в строй. На очередном перекрестке он свернул за угол и наткнулся на приоткрытую дверь женского туалета. Он недоуменно уставился на дверь: «Дожили! Малиновский, ты в родном офисе заблудился». Он мысленно выругался и хотел было пойти обратно, но услышал из-за двери знакомые голоса и невольно замер.
- То есть по-твоему это такая своеобразная форма протеста? Машка, у тебя все дома? – Голос явно принадлежал Амуре. Малиновский прирос к паркету, прислушиваясь.
- Мы с Федькой здесь, а значит, дома у меня никого нет, но я не об этом. Дамочки, флирт с лучшим другом – самый верный способ заставить твоего мужчину ревновать.
- Маш, только не надо сейчас делиться своим богатым жизненным опытом, - подала голос Света. – Тем более он не ее мужчина.
Роман слушал и не мог понять, о ком сплетничает Женсовет. По-крайней мере, последние события его жизни не встраивались в излагаемую дотошными девушками схему.
- Света, речь не обо мне! – вспылила Машка. – Женька уже не знает, как вывернуться, чтобы он снова на нее внимание обратил. Использует все возможные способы.
- И поэтому вешается на Малиновского? – недоверчиво спросила Шура.
- А почему бы и нет? – с вызовом ответила Мария.
- Да потому, моя дорогая. Малиновский со Ждановым – лучшие друзья. И Жданов уже наверняка рассказал бы ему о Евгении. А у них старое негласное правило – женщин друг друга не трогать.
Пол поплыл под ногами Романа, действительность переворачивалась с ног на голову. Он прикусил зубами ребро ладони, чтобы не закричать.
- Во-первых, Женька об этом правиле может и не знать, во-вторых, не факт, что Андрей рассказал другу о своей связи с Женькой, а в-третьих….
- А в-третьих, у меня сейчас голова лопнет! – воскликнула Света. – Вы говорите о том, что Женя – любовница Андрея Павловича, как об истине, но ведь ничего не ясно.
- Светлана Федоровна, какие вам нужны доказательства? – возмутилась Маша. – Тебе мало того, что Шурка рассказывала? Они их видела вместе! Вместе! Не свечку же ей над ними держать.
- Этого мне только не хватало… - буркнул Шура. – Бедный Роман Дмитриевич!
- Нашла, кого жалеть! – хохотнула Амура. – От кого, от кого, а от него точно не убудет.
Малиновский попятился, наткнулся на стену, развернулся и быстро пошел прочь. Его спокойная отлаженная жизнь давно дала трещину, но сейчас его мир разваливался на куски и летел со сверхзвуковой скоростью в тартарары.
Он вбежал в свой кабинет, подлетел к окну и стал неистово дергать ручку на раме. Наконец, оконная створка поддалась и распахнулась. Ледяной порыв ветра стремительно ворвался в комнату, Роман часто задышал захлебываясь холодным воздухом, в висках застучало.
Кусочки мозаики одна за другой выстаивались в отвратительный паззл.
Он сел на пол у батареи и уставился вникуда.
Память вырывала обрывки фраз Андрея: «Можешь вернуться к своему любимому занятию – моделизму, но не трогай Евгению», «Оставь Евгению в покое», «Над Женей издеваться я тебе больше не позволю».
Потом память услужливо развернула перед ним слова Жени: «Если я скажу, что мое сердце не свободно, что ты будешь делать? Ты готов за меня биться?», «Я не люблю тебя. Прости, глупость сморозила», «Мне с тобой было очень хорошо, лучше, чем со многими до тебя, но не обольщайся. Ты не первый и не последний мужчина в моей жизни и в моей постели».
Вокруг одна лишь ложь, сплошной обман.
Он встал и вышел из кабинета.
Слухи о том, что Женька влюблена в Жданова. Он им не верил. Почему?
Андрей с Катей поссорились в тот день, когда Женька пряталась от них в парке около клуба. Почему? Он так и не объяснил ему.
Андрей рассказывает о своей болезни Евгении. Только ей. Почему?
Его машина у ее подъезда. Почему?
«Шура их видела вместе! Вместе! Не свечку же ей над ними держать».
Роман не заметил, как оказался на улице.
«Не трогай девочку, вам еще работать вместе».
Малиновский расхохотался.
Андрей Жданов. Андрюха. Лучший друг.
Евгения. Женька. Любимая.
Он подошел к своей машине, открыл было дверцу, но передумал и снова захлопнул ее.
Теперь, вот именно теперь ему все было ясно.
Как он мог поверить в то, что Жданов может влюбиться и довольствоваться всего одной женщиной?
«И этот человек рассказывал ему сказки о своей неземной любви! Эх, Катенька, не знаете вы, какую змею пригрели на своей груди третьего размера».
Как красиво. Как удобно.
Женя и Андрей. И Роман Малиновский в качестве ширмы.
Как мерзко. Как противно.
Малиновский вытянул руки по крыше машины и уткнулся лбом в холодный металл.
«За что? За что?»
Он сжал ладони в кулаки и ударил ими по крыше автомобиля.
«С каких пор ты стал таким доверчивым, Малинорвский? Стоило ей сказать «Люблю», и ты поверил. Почему?»
Он сел в машину и откинулся в кресле. На него навалилась усталость. Он вынул из кармана брюк телефон и набрал номер, с которым его сотовый еще не был знаком.
- Катя?... Да, Малиновский… - Он засмеялся. – Нет, с Андреем я точно говорить не хочу… С вами, Катя… Хотел спросить. Вы должны знать. Предательство – это больно?... – Он снова засмеялся. – Нет, ничего вы не знаете. Это не больно. Только холодно. Холодно, как в могиле.
Он швырнул телефон в окно и завел двигатель. К горлу подкатила тошнота, ему казалось, если развести плечи, то он почувствует сталь кинжала, вонзенного в его спину.
Он посмотрел в черную бездну ночи за лобовым стеклом. Из темноты выплыло лицо Жени.
«Как же я ненавижу тебя», - сказал он и сам себе не поверил, – «Нет, все гораздо хуже. Ты ее любишь».
Он до боли прикусил губу, вдавил педаль газа в пол и рванул с места. Ему необходимо было чем-то занять руки и мысли, что бы, не дай бог, какая-нибудь глупая слишком смелая слеза не отважилась показаться на свет.
_________________
- О, не клянись луною, в месяц раз меняющейся! Это путь к изменам. (с)
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Ромка Ромка...... 
с нетерпением жду развития событий!!!!!!
Ludmimilochka вот как раз поведения Ромки и не удивляет колбасит его не по 
Давненько недоразумений не случалось. 
Замечательный Малиновский!
