|
Катя растерянно смотрела на него, не понимая… Да что там не понимая, у неё просто в голове не укладывалось!.. Она повернула голову сначала в одну сторону, потом в другую, затем подняла глаза к балкону верхнего этажа.
- Как ты… Андрей, ты как здесь оказался? Ты что, прыгнул? Сверху? - У неё слов столько не находилось, чтобы выразить степень своего изумления и недоверия. А Жданов тем временем поднялся на ноги, ухватившись за бетонные перила балкона, странно охнул и, наконец, выдохнул.
- Не сверху, а оттуда. – Он ткнул пальцем куда-то за свою спину.
Катя посмотрела в ту сторону, моргнула.
- С того балкона?
Жданов кивнул.
- А если бы ты разбился?
Андрей вдруг шагнул к ней, чего Катя совсем не ожидала, испуганно отступила, что позволило ему войти в номер.
- Не разбился же. – Он поднял руку и снова прикоснулся к своему лбу. – Но головой стукнулся. Кать, посмотри, а. Наверное, шишка будет.
Вспыхнул свет, Пушкарёва зажмурилась и так застыла, посреди комнаты и с закрытыми глазами. Открыть их почему-то было страшно. Думалось только о том, что между балконами достаточно большое расстояние, а Андрей прыгнул и теперь у него шишка на лбу, и… и это всё что-то значит, а она понятия не имеет что. Но он ведь мог упасть, а тут третий этаж.
- Катя.
Она с трудом сглотнула, и глаза открыла. Посмотрела на него. При свете Жданов выглядел непривычно растрёпанным. Присел на кровать и шею вытянул, подставляя ей свой лоб для тщательного осмотра. Катя, как во сне, подняла руку, отвела волосы от его лба и принялась вглядываться. Ничего не видела, ничего не понимала, но смотрела. Потом осторожно ощупала. Андрей взвыл, а Катя тут же убрала руки, в момент разозлившись.
- Не будет никакой шишки. Но синяк тебе обеспечен.
- Вот ведь, - расстроился Жданов. – Скоро показ… - Он оглядел номер. – Где холодильник? Там лёд должен быть.
- Андрей, ты как меня нашёл?
- Можно подумать, - пренебрежительно фыркнул он. – Герман частенько сюда приезжает. Нужно было сесть и подумать.
- И ты сел и подумал, - поразилась Катя, в сердцах даже руками всплеснула.
- А что мне оставалось делать? Я три дня до тебя не мог дозвониться!
- А тебе не пришло в голову, что если я не хочу с тобой говорить, то нужно оставить меня в покое?
- Нет, не пришло, - съязвил он в ответ. Завернул в полотенце пригоршню льда и приложил ко лбу. К Кате повернулся, окинул её быстрым взглядом и вдруг задрал подбородок, вроде бы набираясь выдержки. Потом всё же попросил: – Оденься.
Она спохватилась, вспыхнула, в ужасе огляделась, напрочь забыв, куда кинула халат. А через полминуты, затягивая на талии пояс, ворчливо проговорила, не зная, как ещё спрятать от него своё смущение:
- И в дверь ты постучать не догадался. Зачем было прыгать по балконам?
- А ты бы открыла мне дверь? – не поверил он. В его голосе прозвучало столько укора, что Катя поневоле оскорбилась.
- Может и не открыла бы. И была бы права! Как ты вообще догадался?..
- Прыгнуть?
- Приехать! Кто тебя звал?
- Никто меня не звал. В этом-то и проблема. Ты поехала чёрте куда, с незнакомым мужиком…
Катя опасно прищурилась, разглядывая его. Затем напомнила:
- Разве ты не учился с Германом в одном институте?
- Не надо давить на мою сентиментальность! Я его тогда даже не знал, он старше меня на три года.
- Какая неприятность.
Жданов руку, в которой лёд держал, опустил, и сделал решительный шаг.
- Ничего смешного, между прочим. И лично для тебя не должно быть никакой разницы, с кем я учился, а с кем нет. Это не делает Полянского членом семьи.
- Какой семьи?
- Ты поняла! – Он смотрел на неё зверем, и Пушкарёва поторопилась отвернуться. Правда, повторила негромко:
- У меня просто в голове не укладывается.
Андрей насупился, сел на кровать и снова прижал лёд ко лбу. Наблюдал за Катей исподлобья, и её напряжённая поза, и то, что она по-прежнему стоит к нему спиной, по всей видимости, не имея особого желания смотреть на него, всерьез расстраивало. А чего, собственно, он ждал от неё? Какой реакции? Что появится, как Супермен, на её балконе, и она ему невероятно обрадуется? Что он пришёл спасти её от общества Полянского, который, к этой минуте, успел её разочаровать? Вообще-то, по дороге сюда, именно эти мысли кружили в голове и подталкивали вперёд. Хотелось поскорее доехать, чтобы удостовериться.
Удостоверился.
Лёд начал таять, полотенце намокло и стало неприятно. Жданов ладонью лоб вытер, поднялся и отнёс полотенце в ванную, кинул его в раковину. Вернулся в комнату и остановился, глядя на Катю, которая стояла у окна. Обхватила себя руками и, по всей видимости, терялась в догадках, не зная, что теперь делать. Андрей пересёк комнату, ступал тихо и осторожно, и поэтому не удивился, когда Катя дёрнулась от неожиданности, почувствовав, что он рядом. Напряглась, насторожилась, даже плечи расправила, демонстрируя решительность. А Жданов вдруг невероятно разволновался. А может, это не волнение было, но внутри что-то ощутимо затряслось, он разглядывал её, взгляд то и дело нырял в вырез халата на её груди, скользил по линии шеи, поднимался к лицу, вот только глазами Катя с ним встречаться не хотела, как могла этого избегала. Принялась беспомощно оглядываться, нервно сглотнула. Отступила. Шаг – и натолкнулась на подоконник. Вцепилась в него, а на Андрея взглянула разозлено.
- Прекрати, - предупредила она.
- Зачем ты с ним поехала?
- Ты не тот человек, которому я должна это объяснять.
- А, по-моему, именно тот. Всех остальных это мало волнует.
- А тебя волнует? – Катя нервно улыбнулась, поглядела за его спину, не зная, как выбраться из замкнутого пространства.
Андрей серьёзно кивнул.
- Меня волнует.
- И чего ты хочешь?
Что-то подсказывало, что смело высказанные пожелания, отклика у неё не найдут. Андрей начал подбирать слова, надеясь угадать, что Катю порадует больше всего. Или, по крайней мере, уверит её в его словах и действиях.
- Думаю, у нас ещё есть, что обсудить. Прежде чем принимать… настолько важные решения.
- Какие решения, Андрей?
Он не удержался и в сердцах взмахнул рукой.
- Например, отправляться с Полянским отдыхать!
- Не суди обо всех по себе. Герман очень порядочный человек.
- Катя, ради Бога. Не надо утверждать того, чего ты не знаешь.
- Будешь убеждать меня в обратном?
- Нет! Но надо же думать!.. – Заставил себя замолчать и перевести дыхание. Потом уже продолжил: - Это полное безрассудство, отправляться в лес с человеком, которого ты, по сути, не знаешь.
- Зато я тебя знаю, что совсем не помешало тебе залезть на мой балкон и напугать меня до полусмерти!
- Я не хотел тебя пугать, - повинился он.
- А чего ты хотел? Удостовериться, что мы с ним в разных номерах ночуем? А если бы это было не так, Андрей? Что тогда? Ты оторвал бы от окна карниз и убил бы нас обоих?
Жданов упёр руки в бока и грозно нахмурился. Предупредил её:
- Не смешно.
- А видно, что я смеюсь? Ты, на самом деле, меня напугал! А мог и вниз свалиться. Что бы я тогда делала?
Жданов пыхтел под градом её упрёков. Не зная, чем ещё оправдаться, заметил, добавив в голос значительную долю яда:
- А всего лишь нужно было ответить на мой звонок.
- Не представляю, что бы это изменило. – Поняла, что терпение заканчивается, и несильно толкнула его в грудь. – Отойди от меня. – Наконец, выбралась из угла и, на самом деле, почувствовала себя лучше. Что совсем не помешало схватиться за голову. Приложила холодные ладони к горящим щекам и замерла так ненадолго, потом присела на край дивана. Перестала дышать, когда Андрей подошёл и присел перед ней на корточки.
- Мне нужно с тобой поговорить. Очень нужно. А ты прячешься от меня. Что мне оставалось делать? И не говори мне, что ты не назло мне с ним поехала. И что, я должен был остаться в Москве, и просто ждать, когда ты вернёшься – вы вернётесь! – и, возможно, уже ничего не изменить?
- Что ты собрался менять? У тебя жена. Ты забыл?! – Катя не позволила ему взять себя за руку. – Чего ты хочешь от меня? Что я должна сделать? Обрадоваться тебе? Почувствовать себя польщённой? Мне Киры в своё время хватило. Больше не хочу…
Так как руки она от него прятала, Жданов обхватил ладонями её лицо, заставляя смотреть ему в глаза, и попросил:
- Замолчи.
Катя сглотнула, зажмурилась, когда Андрей наклонился к ней и коснулся носом её носа. Он тяжело дышал, а у неё губы затряслись.
- Я думать больше ни о чём не могу, - признался он. – Как вернулся, просто… голова кругом.
- Это Москва, Андрюш.
- Нет. Это ты.
Она слабо улыбнулась и эхом повторила за ним:
- Я. Тебе самому не смешно?
- Мне не смешно, Катя! – Андрей в плечи её вцепился, с явным намерением её встряхнуть, но так и не осмелился этого сделать. Смотрел ей в лицо и выглядел сурово. – Я не позволю тебе сделать глупость.
Она заинтересованно вздёрнула брови.
- Ты о Германе или о себе?
Жданов поднялся на ноги.
- Как я понимаю, серьёзно ты со мной разговаривать не хочешь?
- Двенадцатый час ночи, - объявила ему Катя. – Ты поднял меня с постели, я устала и, уж точно, говорить с тобой по душам не желаю. Ни потом, ни тем более сейчас. – Смотрела на него в ожидании, но Жданов и не думал двигаться с места, смотрел на неё и думал. Катя решила подсказать ему нужную мысль. – Может, ты поедешь в Москву? Тебя жена ждёт…
- Не ждёт, - порадовал он её. - Я их в Питер отправил на выходные.
Не зная, что сказать, Катя посмотрела на темноту за окном.
- Тогда сними себе номер.
Андрей вдруг улыбнулся, глядя на неё со снисходительностью.
- У них заезд до семи вечера. Я уже узнал.
- Тогда спи в машине! – не сдержалась она.
Вместо того, чтобы принять всерьёз её тон и слова, Жданов снял пиджак, повесил его на спинку стула, а сам присел на постель, напротив Кати. И предложил:
- Давай поговорим. Серьёзно, обо всём. Как в твоей игре. Только количество вопросов не ограничено, и постараемся друг другу не врать.
Катя покачала головой.
- Ты зря стараешься, Андрей. Это ничего не изменит.
Он снова прикоснулся к ноющему лбу.
- Может быть. Но мы, хотя бы, будем знать, что сделали всё.
- Я и так сделала всё. Правда, ты мне не помог ни в чём.
После секундной паузы он кивнул.
- Значит, тебе представляется отличная возможность высказать мне всё в лицо.
- А если я не хочу? Ты меня заставишь?
- Я прошу.
Катя откинулась на спинку дивана и сложила руки на груди. Чувствовала себя абсолютно беспомощной.
- Тебе нужно услышать от меня все претензии, чтобы понять, как оправдаться?
- Посмотри мне в глаза, и скажи, что тебе нужен Герман.
Она зло уставилась на него. Не просто в глаза смотрела, а сверлила его взглядом.
- Нужен. А почему нет? Он хороший, Андрей, он мной интересуется. И он не врал мне, не сбегал от меня, и не привёз потом жену. Мне надоело чувствовать себя дурой. Надоело, что все относятся ко мне, как к бывшей Андрея Жданова. А разве я твоя бывшая? Кто мы, вообще, друг другу? Ты бросил меня!..
- Я тебя бросил? А не ты ли собиралась уехать с тем поварёнком? Не ты ли говорила мне, что ничего тебе от меня не нужно?
- И ты купил билет на самолёт и улетел!
- Да! Потому что ты кидала вещи в сумку и говорила: уйду! Я действовал тебе на нервы, и ты не терпела моего присутствия. Забыла? Ты в лицо мне сказала: ненавижу.
Катя отвернулась, горько кивнула.
- И ты уехал на два года.
Жданов стал смотреть в пол. Потом признался:
- Я не собирался оставаться там так долго.
- Конечно. Но там тебе было легче. Не нужно было возвращаться, что-то кому-то объяснять. А я, - она в порыве чувств приложила ладонь к груди, - осталась у всех на виду. И на меня пальцем показывали, Андрей. И Кира больше всех старалась. Ты знаешь, чего мне стоило переступить через свои страхи и выйти в свет? Перед всеми, кого ты знаешь, чтобы меня обсудили? Я не осталась сидеть в очередной каморке, я вышла к ним. И я уже не та девочка… Так что не надо меня стыдить.
- Я не стыжу.
- И претензии предъявлять не надо. Ты не можешь мне ничего запрещать. И если ты думаешь, что все эти два года я тебя ждала…
- А ты ждала?
Она сбилась на полуслове, с трудом сглотнула.
- Я не знаю. Я просто жила. Как получалось, так и жила. – Посмотрела на его склонённую голову. – А потом ты привёз её. Чтобы все в очередной раз надо мной посмеялись.
Андрей посмотрел на неё, покачал головой.
- Я не назло тебе женился.
- Верю. Тебе так было удобно, и ты женился. Всё, как всегда.
Андрей вскочил и заходил по комнате.
- А теперь послушай меня. Да, наверное, ты права, я не должен был срываться с места и уезжать. Но что мне было делать? Видеть ты меня не хотела, разговаривать со мной ты не хотела, а уж тем более слушать и понимать, что я тебе говорю. – Жданов руками развёл. – Я признаю, я виноват, кругом. Я это говорил, я кричал, я клялся. Но ты не хотела меня слушать! Потом появился этот… Борщёв, и ему ты улыбалась, рядом с ним ты успокаивалась. Или делала вид, я не знаю! Но факт остаётся фактом – я тебе мешал. Ты хоть раз попыталась меня выслушать? Всё, что я говорил, разбивалось о стену напротив. Потом ты решила уйти из «Зималетто». Просто за тем, чтобы со мной не встречаться. – Андрей упрямо выдвинул подбородок. – Я сделал так, что мы перестали встречаться. Разве это не было твоим желанием?
- Ты бросил…
- Я уехал! И если ты думаешь, что это было так просто, то ты сильно ошибаешься. Я оставил всё, чем жил, только ради того, чтобы тебе было спокойно. Потому что был виноват, и ни одной минуты я свою вину не отрицал. Но не надо говорить, что всё испортил я. Ты, со своим упрямством, внесла большую лепту.
- Но ты не вернулся. Ни через месяц, ни через полгода. Ты остался там.
- Мне нечего было делать в Москве.
- Конечно! – Катя даже рассмеялась. – А теперь ты смеешь…
- Я ничего тебе не запрещаю, я просто прошу подумать!
- О чём подумать? А не стать ли мне снова твоей любовницей? Так, на минуточку. Тебя бы это устроило, правда? Ты приехал, увидел и решил проверить, насколько я изменилась. Опытным путём проверить!
- Прекрати говорить пошлости, да ещё таким тоном.
- А по-другому не выходит. – Катя прошла мимо него и захлопнула за собой дверь ванной комнаты, правда, тут же её снова распахнула. – Назови мне одну причину, по которой я должна хотя бы задуматься об этом.
Андрей скрипнул зубами.
- Причина в этом разговоре. Тебе не всё равно.
- А мне и не может быть всё равно, потому что я всё это пережила. У меня внутри дыра, понимаешь? И мне не может быть всё равно. Но это совсем не значит, что я жду не дождусь, когда ты вернёшь меня в свою постель. Ты мне никто. И я тебе никто. Просто когда-то извращённый ум Романа Малиновского и некоторые жизненные обстоятельства, свели нас вместе. Причём особой радости от этого не ощутили не ты, не я. Так почему сейчас ты здесь? И почему ты опять портишь мне жизнь? Кто сказал тебе, что ты вправе это делать?
Андрей с тяжестью в груди слушал её и наблюдал, как она злится. Впервые видел, чтобы Катя настолько утратила выдержку, попросту орала на него, а у него ни одного оправдания для себя не находилось. Только уверенность в том, что, не смотря на все причины и доводы, он ей нужен. О чём и сказал, рискуя быть убитым на месте.
Катя вцепилась в дверную ручку, постаралась справиться с голосом и дыханием.
- Ты нужен своей жене. Она молода, она тебя любит и… у неё растерянный взгляд. Ей нужен герой. А мне нет, я научилась защищать себя сама.
- Врёшь.
Она с силой захлопнула дверь и повернулась к умывальнику. Умылась прохладной водой, она смешивалась с горячими слезами, и совсем не помогала. Рыдания всё равно душили, и на душе было тяжело.
Выйдя из ванной, минут через десять, постаралась на Жданова не смотреть. Знала, что лицо было красным и опухшим от слёз, Андрей, наверняка, заметил, но неловко Кате не было. Прошла мимо него, достала из шкафа запасное одеяло и сунула ему в руки, вторую подушку с кровати на диван бросила.
- Ложись спать, - почти приказала она.
Андрей про себя невесело усмехнулся. Но в то же время, не гонит в ночь, и то хорошо.
На душе была пустота, молчали, Катя чувствовала себя безмерно уставшей. Друг на друга не смотрели, это было трудно, и поэтому, когда Жданов выключил свет, Катя почувствовала облегчение. Стараясь не думать о его присутствии в комнате, сняла халат и нырнула под одеяло. Закуталась, подтянула ноги к животу и зажмурилась, правда, продолжала прислушиваться к шагам Андрея. Потом натянула одеяло на голову, когда он пряжкой ремня брякнул. Обоим было невесело, Катя чувствовала настроение Жданова, слышала, как он время от времени вздыхает, видимо, расстроенный, что всё пошло не так, как он хотел. А как он хотел, интересно? Что она настолько впечатлится его смелостью и прытью, узрев его на своём балконе, что отдастся ему прямо там? Наверняка, возражать бы он не стал, а ближе к утру выскользнул бы из её номера тайком, с чувством выполненного долга. А может, и остался бы, чтобы «обрадовать» Полянского своим присутствием в её постели.
До чего ещё он может додуматься?
Выглянула из-под одеяла и принялась всматриваться в тёмный силуэт мужского тела на диване. Старалась не думать о том, что Жданову на диване неудобно, вообще старалась не думать о том, что это он. Дышит, переживает, крутится с боку на бок.
- Знаешь, о чём я сейчас больше всего жалею? – негромко поинтересовался Андрей.
Катя рискнула предположить.
- Что женился?
Андрей усмехнулся.
- Нет. Что не позвонил. Один банальный звонок. Через день, через месяц или два… Тогда ты бы сказала: возвращайся?
- Может быть.
- Я думал, ты с Борщёвым. Ты так за него хваталась. Правильно, он же не я.
- Какое это сейчас имеет значение?
Катя услышала, как Андрей на бок перевернулся и снова вздохнул.
- Наверное, уже никакого. Кать, - позвал он вдруг. Она невнятно отозвалась. – Я не знаю, чего ты хочешь сейчас, но я, наверное, не смогу.
- Что не сможешь?
- Просто отойти в сторону. Что бы ты ни говорила, а сейчас мне спокойно, как давно не было. Просто потому, что я здесь. Я правильно поступил.
Она носом в подушку уткнулась, комок, вставший в горле, сглотнула, а вот руку к лицу поднимать, чтобы слёзы вытереть, поостереглась. Только попросила:
- Спи, Андрей.
- Тебе я нужен, а не он. Ты меня не переубедишь.
Пушкарёва повернулась к нему спиной, надеясь, что хоть так Жданов оставит её в покое.
Снилось ей что-то неопределённое, какая-то суета, бесконечные разговоры, чужие голоса, но странно было, что вообще уснуть смогла, думала, так и проворочается до утра. Но когда в очередной раз открыла, поняла, что уже светло. Перевернулась на спину, лицо потёрла, прикрыла глаза рукой, отгораживаясь от солнечного света. Потом вспомнила про Жданова и посмотрела на диван. Конечно, она не надеялась, что у Андрея хватит чуткости встать ни свет, ни заря и исчезнуть, чтобы не создавать ей лишних проблем, но увидев его, спокойно спящим, всё-таки ощутила недовольство, шевельнувшееся внутри. Представила, как он проснётся, как они встретятся взглядами, и она, наверняка, растеряется, подбирая слова. Стало неприятно. Что она должна ему сказать? Доброе утро?
Вспомнив, что они с Германом договорились встретиться за завтраком в девять тридцать, поспешила из постели выбраться. Одеяло расправила и поспешила в ванную. Жданов же просыпаться и не думал. Только на другой бок перевернулся, уткнувшись носом в спинку дивана, и продолжал спокойно спать. Катя, уже полностью одетая, некоторое время стояла над ним, в сомнении разглядывала его спину, но прежде чем решилась его разбудить, дотронуться до него или позвать, он сам голос подал. Потянулся и спросил, не поворачивая головы:
- Ты куда?
- На завтрак, - сообщила Катя, надеясь, что в её голосе прозвучало достаточно намёка, чтобы он подскочил и начал собираться, в Москву. Но Жданов лишь обхватил руками подушку и попросил:
- Закажи мне в номер кофе.
Катя в бессильной злобе сжала кулаки. Конечно, можно было бы его пнуть, толкнуть, прикрикнуть на него, но это означало бы новую волну скандала, а задерживаться или появляться перед Германом, похожей на фурию, не хотелось. Зато, уходя, от души хлопнула дверью. Сильно бы удивилась, узнай, что Андрей после этого на диване не подскочил.
Герман ждал её за столом, улыбнулся, увидев, как она входит в зал ресторана, а вот Кате ответная улыбка далась с трудом. Только взглянув на Полянского, почувствовала себя предательницей. Присела за стол, налила себе кофе, и только после первого глотка осмелилась встретиться с Германом взглядом.
- Доброе утро, - немного насмешливо проговорил он.
- Доброе.
- Как спалось?
Кивнула, лихорадочно соображая, в чём Герману признаться стоит, а что лучше утаить.
- А ты, как посмотрю, проснулся бодрым.
- Да, и готов к новым подвигам. Возьмём в прокат лодку?
Герман виртуозно поддерживал беседу, будто и не замечая, что Катя, по большей части, молчит. Расписывал предстоящую прогулку на лодке, радовался хорошей погоде, но Катя всё равно заметила, что он слова подбирает, видимо, уловив её настроение. Она ковыряла вилкой омлет, силилась улыбаться, но в какой-то момент поняла, что лишь усугубляет своё положение. Зная Жданова, не верится, что он долго высидит в номере в одиночестве, а как только решит появиться, Германа ожидает неприятный сюрприз. И ставить его в заведомо неловкое положение, Кате показалось несправедливым. Поэтому, собравшись с духом и отложив вилку, она сказала, перебив его:
- У меня в номере Жданов.
Герман замолчал, взглянул заинтересованно, даже бровь одну вздёрнул.
- Да?
Катя руки на столе сложила и смотрела в тарелку.
- Он приехал вчера вечером, то есть… Он перебрался на мой балкон, и устроил скандал.
Полянский задумчиво хмыкнул.
- По поводу?
Трудный вопрос. Катя прикусила губу, не в силах подобрать верные слова. Правда, этого и не потребовалось, Герман и сам всё понял. На стуле откинулся и Катю разглядывал.
- Это в духе Андрея, - сказал он наконец. – Впечатлять женщин.
- Герман, я совершенно не впечатлилась, - заговорила Катя торопливо и понизив голос. – Третий этаж, а если бы он упал? И, вообще, я подумать не могла, что он приедет, как-то вычислит нас. – Она перевела дыхание, задыхаясь от вновь накатившего возмущения, а Полянский заметил:
- Но ты его не выгнала, оставила у себя.
- На диване, - тут же пояснила Катя. – А как его выгнать, я не представляю. У меня нет столько сил.
- Позвала бы меня.
Она рот приоткрыла, удивленная таким простым решением, но в то же время было одно существенное «но».
- Чтобы вы подрались?
- Он был пьян?
- Нет, конечно. Он проехал двести километров!
Герман улыбался, приглядываясь к нервному румянцу на её щеках, и эта его улыбчивость вызывала некоторое недоумение. Она ждала, что Полянский возмутится, рассердится, бросится выяснять отношения, а он смотрел на неё и улыбался, с налётом снисходительности.
- И что ты думаешь делать? – спросил он после паузы.
- Не знаю, - призналась Катя, вполне искренне выискивая способ спровадить Андрея без последствий для его отношений с Полянским. Всё-таки они если не дружили, то приятельствовали много лет, и рассориться из-за глупости было бы обидно.
- Он обещал развестись?
Катя в удивлении моргнула, на Германа посмотрела. Потом тихо, будто оправдываясь, проговорила:
- Нет.
- Не обещал или ты возможности пообещать не дала?
Она скомкала салфетку.
- Герман, перестань. Я прекрасно знаю, что он женат. И я его не звала. Ни сюда, ни обратно в Москву. По мне, сидел бы он в своём Екатеринбурге!..
- Тише.
- Я тихо. – Выдохнула, чувствуя себя загнанной в угол. Потом на Полянского посмотрела. – Прости. Я, правда, не предполагала такого. Он уедет… - Зажмурилась от стыда.
- Кать, ты оставила его у себя.
- На диване!
Неужели это так трудно понять?
- Но что-то его сюда привело? То, о чём ты мне не рассказала. Заставило прыгать по балконам…
- Он идиот, - с уверенностью заверила его Катя.
- Готов согласиться. Но ты из-за этого идиота волнуешься, тебя прямо трясёт.
От обиды хотелось зареветь. От обиды на саму себя, из-за того, что действительно волнуется и настолько, что скрыть этого не в состоянии.
- Я не стану с ним за тебя драться, - сказал Герман, но в голосе проскользнуло сожаление. – Стал бы, если бы ты этого хотела. – Он наклонился к ней через стол, изобразил улыбку и тихо проговорил: - Жаль, что не хочешь.
Кате и самой было жаль. Хотелось ещё что-то Герману сказать, пообещать, просто ради того, чтобы он не расстраивался; да и вообще, гадить в душу хорошему человеку неприятно. Но не смогла ничего придумать, к тому же Жданов в дверях ресторана появился, и Катя окончательно растерялась. Кинула на него быстрый взгляд, почувствовала, как жаркий стыд затапливает её по самые уши, и поторопилась отвернуться. И от Германа, и от приближающегося Андрея. Тот только на мгновение замешкался, высматривая её, а потом уверенно направился к их столику. Что-то пробубнил в качестве приветствия, присаживаясь. А Полянский громко хмыкнул.
- И тебе привет, кайфоломщик.
Андрей не ответил – то ли не пожелал ввязываться в ссору, то ли слов для оправдания не нашёл. А Герман поднялся.
- Я отдыхать приехал, и время терять не буду. А вы тут сами… решайте.
Катя наблюдала за тем, как он уходит, потом покосилась на Андрея, который слишком старательно размазывал по куску хлеба масло.
- Ненавижу тебя, - вырвалось у неё. – Так меня унизить. Я никогда больше не смогу смотреть Герману в глаза.
Он вроде бы пропустил её слова мимо ушей. Посмотрел в её тарелку, указал на неё кончиком ножа и посоветовал:
- Ты бы поела. Когда ещё в Москве будем…
Катя гордо отвернулась, не желая с ним больше разговаривать.
Продолжение следует…
_________________  - Расскажите о себе в двух словах.
- Всякое бывало 
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Не пробудили ещё в ней потребность эту, зелёная она ещё, хоть и взрослая девочка уже 
