Шесть.
- Остановите машину, Андрей Павлович. Я выйду.
Он покосился на неё и прибавил скорости.
- Что на вас нашло, Екатерина Валерьевна?
Она вцепилась в сумку руками – совсем как прежняя Катя. Вообще зря они решили ехать на обед в одной – ждановской – машине. В салоне будто время спятило, раскрутилось и пошло отсчитывать минуты в обратном направлении.
- Вы обещали, что больше не будете… что у нас чисто деловые отношения. А сами…
Действительно – что-то такое он ей наобещал, когда уговаривал сесть в его порш.
- И что же я делаю?
- Вы насвистываете!
От изумления он чуть руль не выпустил – что вообще происходит с этими женщинами?
- И что не так?
- Вы понимаете, какую песню насвистываете?
До Жданова, наконец, дошло. Доползло, вернее. «Катя-Катерина маков цвет!» И еще что-то про в омут с головою.
Ну а что он еще мог насвистывать, когда она сидит рядом и, кажется, что всё можно исправить. У него столько раз получалось всё исправить – в этой самой машине, что он даже оставил её на лето – а вдруг получится еще раз?
- Ты расскажи мне, хорошая, как без тебя мне жить, - пробормотал Жданов.
- Что? – переспросила она совсем хрипло. Ууууу! Как бы от таких интонаций на встречку не вылететь.
- Слова такие. Цитата.
- Да остановите вы, наконец, машину.
- Екатерина Валерьевна. Вы ведете себя неразумно. Вы сами пригласили меня сопровождать вас… Напомните, зачем?
Она молчала. Отвернулась даже.
- Чтобы убедиться, что я не буду кадрить Нестерову, - сам себе ответил Жданов. – Убедились?
- Да, - ответила она сухо.
Жданов опять удивился – он-то вроде вокруг Натальи ужом вился, разве что прилюдно на свидание не звал, но намекал, ой как намекал! А Катюша даже глазом не моргнула, а сейчас говорит – не кадрил!
- Вот как? – спросил он, крайне заинтересованный.
- А у вас глаза не блестели, - ответила она. – Вы как будто обязательную программу откатывали, Андрей Павлович. Без азарта.
Он рассмеялся.
- Вот тебе и маков цвет. Какие же вы сделали выводы, Катенька?
- У меня есть два варианта. Вы увлечены другой или вас перестали интересовать женщины.
- И оба варианта правильные, госпожа президент. Ох, не зря отец в вас так верит – светлый ум!
Она повернулась к нему, невольно увлекшись беседой.
- Вас перестали интересовать женщины? – уточнила она. – Перешли в лагерь Милко?
- Мне действительно совершенно наплевать на женщин, - легко согласился Жданов. - Во множественном числе. Мне нужна только одна-единственная, Кать.
Она откинулась на спинку, прикрыла глаза ресницами. Спряталась.
- Кире Юрьевне все же повезло.
- А при чем здесь Кира Юрьевна?
- Кажется, вы на ней женитесь, Андрей Павлович.
- Кажется, уже нет. Вам разве Тропинкина не докладывала?
Катя пожала плечами.
- Это всего лишь ссора.
- Конечно, Екатерина Валерьевна, - вскричал Андрей. – Всего лишь ссора – как вчера или позавчера, или два дня назад, или каждый день. Только… я же выбрал вас и кладовку – вполне недвусмысленно. Кира умная женщина, она все поняла. Это конец, Катя.
Конец наступил как-то сразу, без предупреждения – Катя даже испугаться не успела. Взревел впереди тяжелый бензовоз, слепя глаза облезлыми боками. Закричал Андрей, до упора выворачивая руль направо. Засигналили в ужасе автомобили, хищно заурчал «Каен», мощным, стремительным зверем пересекая две полосы справа.
Катя зажмурилась, не в силах вынести того, как ускорился мир вокруг. И вскрикнула, когда ощутила, что джип содрогнулся от удара, её рвануло вперед и она обидно легко тюкнулась лбом о лобовое стекло.
- Катя!
Жданов развернул её к себе, обхватил ладонями лицо.
- Ты в порядке? – спросила она, но горло сцепил страх, и звука не получилось, только губы шевелились. То ли он понял, то ли угадал, но ответил:
- Всё нормально, всё хорошо. Кать, ты цела?
- Кажется, да.
Он шумно выдохнул, прижал её к себе. Замерли, успокаиваясь.
Только Катя, одна Катя в целом мире умела так прижиматься к Андрею – всем телом, так, что не оставалось пустоты между ними. Только она прижималась одновременно легко и полностью, и ему оставалось только удивляться – такая маленькая, такая девочка, а закрывала собою небо.
Она все чаще забывала, что теперь бизнесвумен и что ей плевать на Жданова – ну не могла она притворяться целыми днями, а он был рядом постоянно, маска то и дело трескалась, отваливались кусочки, обнажая настоящее лицо.
Жданов понимал, как она на него реагирует, и эти её хриплые интонации, и резкие движения, и постоянные попытки поругаться с ним – всё это читалось, как в открытой книге. Он все еще волновал её – волновал так, что она делала глупости.
Почему-то Андрей был уверен, что вечером, когда она оставалась одна и забиралась под одеяло, может быть даже с головой, она прокручивала прошедший день, как прокручивают кино – покадрово. И ругала себя за моменты слабости.
Сам Жданов так и делал – лежал без сна и все листал кадры – Катя смотрит на него, и бескрайние льды её взгляда вдруг пересекает солнечный лучик былой нежности. Как она поворачивает голову, и её силуэт, когда Катя появляется на пороге кладовки. И Андрей засыпал с этими картинками в голове, и просыпался с ними же.
Он очень остро, очень мучительно ощутил тот перелом, когда Катя перестала к нему прижиматься и вспомнила – кто она, где она, с кем она. Она еще не отстранилась, но как-то резко окаменела в его руках, и Андрей сам отодвинулся, чтобы не обнимать статую.
- Что случилось? – спросила Катя, не поднимая головы.
Андрей вышел из машины, почти вывалился, на улице было слишком тепло. Вот бы сейчас в ледяную зимнюю прорубь – с разбега, головой! В омут.
- Понаставили столбов, - возмутился он, разглядывая смятую фару.
Катя вышла следом и вдруг начала смеяться. Реакция на стресс, конечно же. Что там надо делать в таких случаях? Бить по щекам?
- Андрей Павлович, а ведь это Федька тогда!
- Что Федька? Когда тогда?
Он подошел к ней, чтобы посмотреть на фару поближе, присел на корточки. Катя тоже присела, её лицо оказалось совсем рядом.
- Федька вам фару разбил! Когда вы в Узбекистан уехали. А я побоялась вам сказать – думала, убьете.
- Кого убью, Кать? Тебя или Федора?
Он тоже улыбался, хотя было и нечему. Обманули, развели на бабки – и это собственные подчиненные. Но улыбался.
- Сначала меня, потом Федора, - ответила Катя.
Она сложила руки на коленях, поставила на них подбородок и смотрела на него без всякой настороженности.
- Не боишься, что я накажу Короткова?
- Так срок давности уже вышел, Андрей Павлович!
Он заправил прядку ей за ухо.
- Кать, у всех преступлений есть срок давности?
Она отвернулась.
- Андрей Павлович, я ведь уже сказала, что простила вас. Я не злюсь на вас, правда, не хочу отомстить или еще что-нибудь. Я просто никогда в жизни не смогу вам больше верить. И у этого нет срока давности.
- Мак – это наркотик вроде, да? – невпопад ответил Андрей.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
), только дозу все время захочется увеличивать. Например, не только на работе бок о бок 
А вообще, Андрюша молодец: и наконец-то 
