Прежде чем приступить к прочтению главы, хочу, чтобы все вспомнили, что дождь-это не всегда плохо, после дождя появляется радуга. А самый тёмный час-перед рассветом. Если вы готовы окунуться в омут памяти, с головой, чтобы поблуждать по воспоминаниям Кати, пусть и не самым радужным, милости прошу!
Спасибо Тигре, за редакцию!
Спасибо ВАМ, за внимание!
Глава 16
8 января 2000 года
«Поверить не могу! Нет, это просто невероятно! ОН предложил мне с ним встречаться! По-настоящему! Я просто в неописуемом восторге! Даже не верится немного, чем я привлекла его внимание? На курсе есть девочки и покрасивей, и постройней, и поу... хотя нет, поумней всё-таки нет. Но всё равно, мне до сих пор не верится, что Денис обратил внимание именно на меня! От него без ума все девочки на нашем курсе, и не только на нашем, между прочим. А он выбрал именно меня... Когда Аня говорила, что он «посматривает на меня со значением», я не верила, думала, что она преувеличивает. А вот сегодня он подошёл ко мне после пар и пригласил в кафе, а там уже признался, что я ему очень нравлюсь. Я до сих пор в полном восторге! Колька, правда, моей радости не разделяет. Ему Денис не нравится, он говорит, что он плохой человек... Так и говорит, хотя никогда с ним близко не общался. Анька вот говорит, что он ревнует. Возможно, так оно и есть, может, Зорькин и ревнует, боится потерять меня как друга. Не понимает, дурак, что я счастлива!»
15 января 2000 года.
«Я так счастлива! Денис... он замечательный. Мы с ним вместе совсем недолго, но я уже не помню, как раньше могла жить без него… Он заботливый и обходительный, мы гуляем с ним вместе, он так часто говорит мне приятные слова, придумывает милые прозвища, а ещё он без ума от моих волос. Говорит, что если я когда-нибудь их обстригу, он мне этого никогда не простит. А я и не собираюсь! Мне и так нравится, а главное - ЕМУ нравится. Зорькин всё чаще хмурится, пытается мне что-то объяснить и часто говорит про Дениса неприятные вещи. Мы с ним уже один раз поругались из-за этого. Все девушки нашего университета посматривают на меня недобрым взглядом, даже страшно немного. Аня говорит, что этого и следовало ожидать. Ещё бы! Отхватила себе самого завидного парня во всём университете и даже усилий никаких к этому не приложила. Они-то так старались! Я и сама до сих пор с трудом верю, что это всё не сон... А если и сон, то как же не хочется просыпаться!»
19 января 2000 года.
«Зорькин-Зорькин! Ну вот чего ему на месте не сидится? Ходит за мной буквально по пятам и всё на мозг мне капает своими предостережениями. Сегодня все три пары физики шептал мне на ухо, чтобы я очнулась и, наконец, трезво оценила ситуацию с Денисом. Говорил, что он меня обманывает, пудрит мне мозги, что у него таких, как я – сотни, а может быть и тысячи... и ещё много-много всего неприятного. Его возмущенный свистящий шёпот разносился по всей аудитории. Наш преподаватель даже подумал, что в баллоне с водородом, который сегодня принесли для проведения лабораторной, утечка, и добрые пару часов потратил на её поиски. Не понимаю, чего Зорькин взъелся на Дениса? Анька всё шутит, говорит, что он ревнует, но совсем не по-дружески. Я-то понимаю, что это всё глупости. Сама Аня Коле тоже не нравится, кстати... Забавно».
27 января 2000 года
«Мне иногда даже страшно становится, может ли быть всё так хорошо? Столько счастья – и всё мне? Не верится. Но это так! У нас с Денисом всё просто замечательно, и с каждым днём становится всё лучше и лучше. Я так к нему привыкла, я ловлю каждое его слово, перестаю дышать, когда он прикасается ко мне, и очень боюсь его потерять... Девушки вешаются на него гроздьями, буквально проходу ему не дают! А на меня готовы наброситься при первом же удобном случае. А может и случай не нужен, достаточно поймать меня одну в узком коридоре... Когда я поделилась своими опасениями с Денисом, он пообещал, что обязательно поговорит с ними, а пока будет сопровождать меня везде и всюду, и запретил мне куда-либо ходить без его ведома. Какой же он... хороший. И как же он мне нужен!».
28 января 2000 года.
«Сегодня он знакомил меня со своими друзьями, выставлял перед собой и представлял, и был при этом так горд, будто я, как минимум, нобелевская премия. Не скажу, что эти люди мне понравились. Смотрели как-то неприятно, часто переглядывались и перешёптывались. Девочки на меня просто откровенно пялились. Мы посидели немного вместе, в каком-то баре, а потом я упросила Дениса увести меня оттуда. Остаток вечера был более приятным... Мы гуляли вдвоём по набережной, болтали о каких-то мелочах. Он постоянно теребит мои волосы и поражается, как, наверное, сложно такие длинные расчёсывать. Я обещала, что дам ему попробовать. Поймал на слове...».
30 января 2000 года.
«Он сказал! Сказал-сказал-сказал эту фразу! О Боже! Как же я этого ждала! Денис признался мне в любви! Пожалуйста, кто-нибудь, скажите, что это не сон, мне так страшно просто взять и проснуться! Мы сидели в кафе, было уже поздно, я просила отвезти меня домой, говорила, что папа будет ругаться, он вообще в последнее время мной недоволен: я пропадаю где-то вечерами, часто ругаюсь с Колей и совсем забросила учёбу - на прошлой неделе мне назначили первую в моей жизни пересдачу. Но Денис не хотел меня отпускать. Проще говоря, он откровенно ко мне приставал. Я пыталась его успокоить, говорила, что он спешит, мы совсем недолго вместе, и вообще – для меня это серьёзный шаг, и к таким отношениям я не готова. Он нервничал и настаивал, но когда понял, что я своего решения не изменю, разозлился и сказал, что ему очень сложно держать себя в руках, потому что он меня любит... ЛЮБИТ! Я переспросила раз восемь, наверное, а он терпеливо повторял раз за разом мне эти слова и улыбался. А потом он спросил, люблю ли я его? А что я могла ответить? Конечно... Конечно, люблю! Так люблю, что сама порой удивляюсь, что способна на такое огромное, всепоглощающее чувство. Такие эмоции не сыграешь – он был так рад! А на следующий день звонил мне с самого утра и всё переспрашивал, люблю ли я его, прям как я прошлым вечером, и я повторяла-повторяла-повторяла... Мы так счастливы!».
3 февраля 2000 года.
«Сегодняшний день выдался сложным и неприятным. Коля, вопреки моим ожиданиям, был совсем не рад тому факту, что мы с Денисом признались друг другу в любви. Я-то думала, что он, наконец, успокоится, поймёт, что у нас всё серьёзно, и перестанет дуться на меня и наговаривать на Дениса. Но он не успокоился, а наоборот, даже как-то разозлился. У меня сложилось впечатление, что он чего-то мне не договаривает, но углубляться в размышления Зорькина я не стала. Мы снова разругались, и я сказала ему очень обидную, на мой взгляд, вещь: сказала, что он просто-напросто мне завидует – ведь моя личная жизнь складывается так удачно, а у него всё не ладится... Сказала и пожалела тут же, а потом и извинилась. Зорькин отмахнулся и сказал, что я вправе думать, как считаю нужным, но всё-таки попросил меня быть осторожней и не верить в «эти россказни про любовь». Теперь настала моя очередь обижаться. Так и разошлись, мрачные и недовольные друг другом. А потом ещё родители, словно с цепи сорвались, сказали, что я совсем распоясалась, и решили ужесточить режим: теперь я в шесть часов вечера должна быть дома как штык! Сумасшествие! Денис когда узнал, снова разозлился, но успокоился быстро, и сказал, что для нашей с ним любви нет непреодолимых преград... Так и сказал! И как же мне нравится, когда он говорит мне о любви, я словно расцветаю! У нас с ним появилась такая забавная привычка, словно игра какая-то. Мы будто соревнуемся, кто чаще повторяет эту фразу: «Я тебя люблю». Денис лидирует...».
4 февраля 2000 года.
«Родители мной недовольны. Коля обижается. Анька избегает. С каждым днём становится всё сложней и сложней. И чтобы я делала, если бы у меня не было Дениса? Он – мой спасительный круг. Он меня любит. А я его. Очень».
5 февраля 2000 года.
«Сегодня Аня задала мне очень неожиданный вопрос: было ли у меня что-нибудь с Денисом? Дело даже не в самом вопросе, а в том, как именно она мне его задала. Тон был такой странный, спросила как бы между прочим и улыбалась так неискренне. А когда я ответила, что между нами ничего не было, она, кажется, расстроилась. Спросила, почему мы медлим, мы же любим... Я попыталась ей объяснить, что ещё не готова, но она слушать меня не стала, сказала, что это всё глупости, и уж если я его люблю, то должна быть вместе с ним и душой и телом.
Не стала я ей больше ничего объяснять – не обязана. Главное, что ОН всё понимает и сказал, что будет ждать меня столько, сколько потребуется, хотя ему и будет очень трудно. Разве это не доказательство его искренности? Он любит, в этом нет сомнений. И я люблю, очень».
7 февраля 2000 года.
«Сегодня я стала свидетелем очень странной сцены. После занятий позвонила мама и попросила приехать как можно быстрее, мы собирались к другу отца на день рождения. Решила взять такси, время такое – пробок уже не должно было быть. Подошла к ближайшей стоянке такси, а там их и увидела. Дениса и Аню. Насколько я знаю, они не особо общаются, максимум, знают друг друга по имени, а вот сейчас они ругались, она в чём-то его обвиняла, кричала сильно. Он тогда схватил её за горло и прижал спиной к машине. Я будто очнулась, подбежала и скорее их разняла. Оба были изрядно испуганы моим появлением. Я стала спрашивать, что произошло, Денис мялся и прятал глаза, а потом сказал, что они поспорили из-за машины. Такси на стоянке было единственным, а обоим очень срочно нужно было уехать, но никто не хотел уступать. Аня всё подтверждала молчаливым согласием, а потом и вовсе поспешила уйти. Конечно, я не поверила, но выяснять мне было некогда. Решили поговорить завтра. У меня плохое предчувствие».
8 февраля 2000 года.
«Разговор вышел не самый приятный. Я всё пыталась выяснить, в чём же истинная причина их конфликта, а Денис, наоборот, пытался всё спустить на тормозах. Говорить об этом не хотел, так и сказал: «Не о чем здесь говорить, я уже всё, что нужно, тебе рассказал». Я попыталась настоять, тогда он и вовсе разозлился, накричал на меня. Сказал, что моё недоверие ему очень обидно и что он вообще начинает сомневаться в моём отношении к нему: « Когда люди любят, они верят друг другу, Кать!» А я и верю. Правда верю, просто сомневаюсь немного, ведь ситуация нестандартная: разве реагируют так бурно на такую житейскую ситуацию? Подумаешь, не смогли решить, кто поедет на этом злосчастном такси, разве это повод человека за горло хватать, тем более девушку! А он мне сказал, что это я виновата... Что он такой нервный стал, потому что я всё ломаюсь. Так и сказал! Я обиделась, он пытался свою вину загладить, а закончилось всё просто ужасно: Денис в очередной раз стал ко мне приставать, перестал себя контролировать, стал грубым и чересчур настойчивым. Я испугалась и даже ударила его, чтобы он пришёл в себя. Он сказал, чтобы я убиралась прочь. Открыл мне дверь машины и буквально вытолкал из салона, а потом уехал, подняв столб пыли. Я звонила ему раз сто, наверное, но он и не думает поднимать трубку. Мне страшно и обидно!».
9 февраля 2000 года.
«Не могу понять, что останавливает меня? Почему я не могу расслабиться и отпустить себя? Ведь Аня права: если ты действительно любишь человека, глупо оттягивать момент физической близости. Единение душ – это, конечно, хорошо, но мужчина не будет сыт одной лишь платонической любовью. Она тысячу раз права, и всё же вроде должно предрасполагать – его отношение ко мне, его умение ждать, моя любовь... Но не могу я... Не могу, и всё тут.
Денис мне так и не перезвонил и на занятиях сегодня не появился. Держусь из последних сил, чтобы не реветь, запрещаю думать себе о плохом. Не может всё так закончиться... Нет, такого не может быть, ведь он любит. Любит! Я точно знаю».
13 февраля 2000 года.
«Я знала, чувствовала, что не может всё так закончиться! За эти несколько дней все глаза выплакала, но всё равно была уверена, что всё наладится, и очень ждала... Сегодня вечером он мне позвонил, извинился, сказал, что у него были небольшие проблемы, которые требовали немедленного решения, поэтому он пропал на пару дней, а потом заверил, что уже всё хорошо. Ещё сказал, что очень соскучился и хочет увидеть меня, прямо сейчас. Время уже позднее, уйти не представляется возможным, но Денис упорно настаивал. До сих пор не могу понять, неужели это настолько необходимо - увидеть меня именно сейчас, именно в эту минуту? Отговорить его от этой безумной идеи мне не удалось, я лишь упросила его подождать позднего вечера, родители лягут спать, и я смогу воспользоваться пожарной лестницей, чтобы сбежать. Я делала так раньше, ещё в школьные годы, правда, давно позабыла эту забаву, за ненадобностью. Кажется, я слышу, как родители укладываются спать. Осталось подождать, пока мама заглянет в комнату, и можно идти. До сих пор немного сомневаюсь. Может, я делаю глупость? А если у него, правда, что-то случилось? Ведь не просто так он упрашивал меня о встрече, мне даже показалось, что я слышала в его голосе истерические нотки. Постараюсь побыстрее».
20 февраля 2000 года.
« Страшный сон. Это всё страшный сон, ужасный кошмар. Это не может быть реальностью. Я проснусь, я очень постараюсь и обязательно проснусь! Ну пожалуйста...
Я до сих пор не могу поверить, что всё происходило на самом деле, со мной, с ним... Я плохо помню детали, потому что это невыносимо...
Помню, как сбежала той роковой ночью, Денис встретил меня внизу. Это сейчас я понимаю, что его вид сразу должен был меня насторожить, он явно был неадекватен, но тогда мне было не до этого, я так рада была его видеть, так счастлива, что он вернулся, я так соскучилась! Кто-то скажет: «Подумаешь, пара дней», а для меня один день – как год длился. Но он повёл себя очень неожиданным образом: затолкал меня в машину, на которой приехал, не сказав ни слова, на мои протесты махал рукой, я пыталась выбраться, он хватал меня за руки, зажимал рот ладонью, а когда понял, что моё состояние близко к истерике, наконец, сказал, что всё хорошо, и что мы просто поедем сейчас в одно место, где нас ждут, и что времени на препирательства совсем нет. Времени действительно не было. У меня! Часы показывали второй час ночи, родители могли в любой момент заглянуть в комнату, да и вообще... в мои планы не входила ночная прогулка по неизвестным местам. Но меня снова не стали слушать.
Мы подъехали к какому-то жилому дому, Денис попросил меня выйти. Я снова начала задавать вопросы, он нервничал, я кричала. Тогда он обошёл автомобиль и силой вытащил меня из машины, тянул за собой как на аркане, но куда мне с ним справиться?
Квартира, в которую он меня притащил, находилась на втором этаже, он открыл её своим ключом и толкнул меня внутрь. Я ожидала услышать гомон голосов, ведь, по его словам, нас ждали, но в квартире было тихо. Я снова начала сыпать вопросами, но Денис молча ходил по комнатам, как будто что-то искал, и на меня не обращал никакого внимания. Я попыталась уйти, дверь оказалась заперта. Я бросилась к телефону, что стоял в прихожей на тумбочке, он был отключен. Он подошёл ко мне, без труда справился с моими истеричными выпадами и поцеловал. Я вертела головой, сопротивлялась, и плакала. Он сошёл с ума. Шептал мне на ухо, что так надо. Надо, надо, НАДО! А ещё, что любит, так сильно любит, что это просто немыслимо. Я пыталась убежать, я била его руками, он сносил все удары, словно каменное изваяние. Я устала от нашей борьбы, выдохлась, он не упустил момента, подхватил меня на руки и отнёс в какую-то комнату.
А дальше я плохо помню детали... Помню только своё отчаянно сопротивление, его грубые руки и слова о том, что «так надо», просьбы успокоиться и признания в любви. Он говорил мне о любви, когда рвал на мне одежду, говорил, что любит, когда я плакала и умоляла его остановиться. Он повторял, как заведённый, что я самая лучшая девушка из всех, что он когда-либо встречал, а я думала о том, что вот-вот проснусь, и всё закончится – страшный сон пройдёт с наступлением утра. Но я не проснулась, и ничего не закончилось... Из ощущений я помню только боль и отвращение. А потом он сидел у двери в ванну, где я заперлась и ревела как ненормальная, и всё просил о прощении, и повторял это своё: «Так надо». А ещё очень просил, чтобы я сказала ему, что по-прежнему люблю.
Я не сказала, убежала, как только появилась возможность, и он не стал останавливать. Помню, как прибежала домой под утро, на моё счастье родители всё ещё спали, заперлась в своей комнате, осела на пол у двери и просидела так до тех пор, пока мама не пришла меня будить к обеду. Она так испугалась, а я её как увидела, так и давай реветь. Мама сначала спрашивала, что такого случилось, а потом поняла, что и слова от меня не добьётся, поэтому просто гладила по голове и тихо плакала вместе со мной.
Единственным человеком, которому я обо всём рассказала, был Коля. Я так благодарна ему, за то, что он не стал меня упрекать и бросать фразы типа: «А я же предупреждал». Он трезво оценил ситуацию и сказал, что нужно подавать заявление в милицию. Это с его точки зрения – трезво. По мне так это глупость. Зорькин уже неделю терроризирует меня своими угрозами. Грозится всё рассказать отцу, если я не приму меры. Но я же знаю, что это всего лишь слова, он не посмеет, просто не осмелится рассказать папе. А я не осмелюсь заявить на Дениса. Я его... люблю».
22 февраля 2000 года.
«Всё остаётся по-прежнему. Я до сих пор не посещаю университет, Коля всё ещё делает мне последнее китайское предупреждение и велит заявить на Дениса, дабы не усугублять ситуацию. Родители гадают, что же со мной происходит, и очень нервничают. Больше всего жалко маму... Но уж лучше неведение, чем такая правда. От Дениса никаких вестей. Может, оно и к лучшему? Совсем не знаю, как себя с ним вести, но сейчас видеть и слышать его – выше моих сил. Любовь тоже не проходит. Я запуталась».
6 марта 2000 года.
«Начался новый день. Сегодня, впервые после той роковой ночи, я выйду из квартиры, из своего добровольного заточения, и постараюсь улыбаться прохожим и знакомым. Иду в университет с тяжёлым сердцем, хоть Зорькин и говорит, что Дениса на занятиях ни разу не видел, всё равно очень боюсь. Неужели этот кошмар никогда не закончится?».
10 марта 2000 года.
«Как оказалось, кошмар только начался. Денис рассказал мне подоплёку своего поступка. Я бегала от него все эти дни, даже не понимаю, как мне это удавалось, но за эту неделю я видела его всего пару раз, и то мельком. А вчера он поймал меня у подъезда, когда я возвращалась домой, после занятий. В последние дни я просила папу, чтобы он встречал меня из университета, но вчера он не смог.
Денис не упустил случая. Я увидела его на крыльце подъезда, и у меня внутри как будто что-то рухнуло. Обида, злость и... страх накатили волной, и я, не помня себя, пустилась прочь со всех ног. Он меня заметил, побежал следом, выкрикивая моё имя и поскальзываясь на подтаявшем снегу. Поймал, конечно же, больно стиснул мои запястья и повёл за собой. Рядом, как назло, не было ни одной живой души, он затащил меня в ближайший подъезд, прижал к стене, попытался обнять, я размахивала руками, как сумасшедшая, и снова плакала. Он просил, чтобы я его выслушала, признавался в любви, осыпал поцелуями моё лицо, а когда я укусила его за губу, вскрикнул и в последнюю секунду успел схватить меня за руку, не дав сбежать.
Всеми мыслимыми и немыслимыми способами, просьбами, уговорами, но ему удалось меня немного успокоить и заставить его выслушать. Лучше бы он молчал...
Он рассказывал обо всём быстро и сбивчиво. Про то, что его отец, в своё время богатый и успешный бизнесмен, погорел на одной неудачной сделке и обанкротился, оставив семью нищей и по уши в долгах. Про то, как каждый вечер к ним домой являлись разные, незнакомые ему люди, сначала с вежливыми просьбами вернуть долги, а потом с угрозами. Отца поставили на счётчик и сказали, что, если по истечении данного срока не вернёт деньги, он может распрощаться с жизнью. Тут-то и появилась она.
Аня была дочерью влиятельного и успешного банкира, помню, она однажды рассказывала мне что-то подобное, но признаюсь, деталей я не запомнила, мне это было неважно. Она появилась очень вовремя, такая богатая, одинокая, и страшно влюблённая... в Дениса. Он просто не мог упустить такого подарка судьбы. У них завязался роман, а через некоторое время они объявили о помолвке. Отец Ани в миг разрешил проблемы будущих родственников, всё встало на свои места, Денис перевёлся в другой университет, более престижный, сейчас я вспоминаю, что Анька... она же следом за ним и перевелась, с разницей в пару дней. Почему они не стали афишировать свои отношения, он мне не рассказал. Сказал только то, что у них свадьба была назначена со дня на день, и он уже готов был на такой брак, без любви, по расчёту. Но тут снова вмешалась судьба. Ну, или злой рок.
Аня вляпалась в какую-то грязную историю, он не стал мне рассказывать детали. Там что-то связанное с ДТП, в общем, её отцу рассказывать было категорически нельзя, а ей нужны были деньги. Много денег. Денис решил, что это его шанс: если он поможет Ане, таким образом, ответит услугой за услугу, их семьи будут в расчёте, и он не должен будет жениться на Аньке. Он решил любыми способами помочь ей, и тут так вовремя подвернулась я.
Я стала случайным звеном в этой цепочке, решающим, но абсолютно случайным.
Он заключил пари с избалованными детками богатеньких родителей. Для него это пари было реальной возможностью снова стать хозяином своей жизни, для остальных – весёлая забава. Суть спора стара, как мир - уложить в постель девочку, которая отшивает всех без разбору. Этой девочкой оказалась я. Просто воля случая, они ведь могли выбрать любую. Времени на выполнение «задания» давалось немало. Им понравилась дата 14 февраля. А что? По-моему, очень символично... Тем более «кадр неподатливый», как выразились эти остряки.
Анька набилась мне в подруги, чтобы лучше контролировать процесс, а Денис взялся за выполнение задания. И всё бы было хорошо! Если бы не одно «но»...
Он сказал, что влюбился. По уши, безотчётно, до изнеможения, до потери дыхания. Задание стало невыполнимо, ведь я была не готова, о чём так часто ему повторяла, а ему это стало важно. Он захотел, чтобы всё было правильно и красиво, чтобы я захотела этого так же сильно, как хотел он.
А время ждать и медлить, в угоду кому-то, не собиралось. Аня нервничала с каждым днём всё больше и больше, и уже не столько из-за того, что Денис не успеет выполнить условия пари к положенному сроку, а из-за того, что она его теряет. Она это чувствовала и переживала по этому поводу ни на шутку. В какой-то момент её нервы сдали, она готова была прекратить эту игру и рассказать мне обо всём в надежде, что я его никогда не прощу, но Денис ей запретил. Думаю, это был тот самый день, когда я застала их на стоянке такси. Аня послушалась, но проблема от этого не исчезла. Времени оставалось совсем немного, а Денис, по его словам, влюблялся в меня с каждым днём всё сильней.
В тот день, когда он получил от меня очередной отказ и выставил из машины, а потом пропал на несколько дней, он решил для себя, что больше продолжать не сможет. Уехал, чтобы разобраться в себе и набраться смелости, чтобы рассказать своим родителям о том, что свадьба с Аней отменяется, а родителям Ани - о проблемах их дочери. А главное, он собирался обо всём рассказать мне - о пари и о его причинах. Но вечером, тринадцатого февраля, ему позвонила Аня и сказала, что у неё большие проблемы, и если завтра она не предоставит нужную сумму нужным людям, всё может закончиться плачевно. 14 февраля - роковая дата. Он сделал свой выбор.
Потом он снова умолял меня о прощении и говорил, что теперь всё будет хорошо, ведь мы любим друг друга, и для нашей любви нет непреодолимых преград. С Аней покончено, он помог ей, и теперь они в расчёте. Она обещала сказать отцу, что сама не хочет продолжать отношения с Денисом. Никакого притворства отныне, только мы и наша любовь.
Я его не особенно-то и слушала. Пыталась разобраться в своих чувствах и ощущениях... А что я чувствую? Я и сейчас не понимаю. Я ушла, не сказав ему ни слова, он снова не стал держать, лишь просил, чтобы я не рубила с плеча и помнила, как сильно он меня любит.
Смогу ли я простить и принять всё это? Не знаю...
Люблю ли я Дениса? Люблю».
24 марта 2000 года
«Он ходит за мной молчаливой тенью. Просто постоянно находится рядом, часто молчит, а иногда начинает рассказывать, как прошёл его день, кого он встречал и куда собирается завтра с утра. Задаёт мне вопросы, и если я молчу, начинает сыпать предположениями и часто угадывает. А ещё он постоянно извиняется и говорит мне о любви. Мне сложно».
29 марта 2000 года.
«Мы помирились. Вчера. Это было обоюдное решение, я сказала, что не обещаю его простить, но обещаю лишний раз не напоминать об этой ситуации и от него прошу того же. Коля отказывается со мной разговаривать, сказал, что я дура как есть и обязательно пожалею. А я и не говорю, что моё решение правильное, и принесёт мне счастье, но по-другому я не могу. Во-первых, мне его жаль, во-вторых, я его люблю. Так хочется написать, что очень, но не пишется что-то. А ещё на днях мы разговариваем с моими, а затем и с его родителями. Нужно им всё объяснить».
2 апреля 2000 года.
« Сегодня я поняла, что никогда не стоит надеяться на лучшее. Чтобы не случилось, ожидай ещё чего-нибудь более ужасного, и тогда ты не будешь испытывать ложных надежд и ненужных разочарований.
Мы поговорили с моими родителями. Сказать, что от Дениса они были не в восторге – всё равно, что ничего не сказать. Мама сразу смекнула, что это и есть тот самый парень, из-за которого я пролила столько горьких слёз, и поэтому смотрела на него с подозрением. Папа тоже, будто чувствовал, приглядывался к Денису, как будто ожидал от него вражеского нападения и готов был в любой момент принять удар. Но если у нас дома царила просто напряжённая атмосфера, то в ресторане, в котором мы встречались с родителями Дениса, каждый открыто выказывал другому свою откровенную неприязнь. Его мама смотрела на меня как на перевёрнутого таракана, который дёргает лапками... А его отец разговаривал преимущественно с сыном, а мне подарил лишь надменный взгляд в начале вечера.
Константин, отец Дениса, в своём горячем монологе всё пытался убедить сына, насколько необдуманным и неправильным является его решение порвать с Аней. Он говорил, что я – мимолётное увлечение, что смазливая мордашка - это всё, что у меня есть, и мои «чары» будут действовать до поры до времени, и когда они иссякнут, возможно, уже поздно будет что-то исправлять. Он не ощущал никакого смущения по тому поводу, что эта самая «смазливая мордашка» сейчас сидит рядом с его сыном. Меня вообще никто не замечал, даже Денис. Он слушал родителей, низко опустив голову, и время от времени сжимал мою руку под столом. И вот, казалось бы, что может быть ещё хуже? По-моему все и так расстарались, чтобы сделать этот день достойным списка наихудших в моей жизни, но дальше было больше...
Я совершила сразу два необдуманных поступка. Во-первых, я вступила в словесную перепалку с его матерью. Она как раз отпустила в мой адрес пару нелицеприятных выражений, я не выдержала и в достаточно грубой форме её осадила. Сама сначала не поверила, что это я... Никогда раньше себе подобного не позволяла. Ну а, во-вторых, когда к нашей перепалке присоединился и Константин, приняв сторону жены, а Денис вовсе не собирался мне помогать, я поднялась из-за стола и ушла. И даже не обернулась ни разу.
Он догнал меня уже у дороги, когда я пыталась поймать машину, чтобы уехать. Стал кричать и говорить о каком-то проявлении элементарного уважения и ещё о чём-то. Я не стала молчать, в меня в этот вечер как будто бес вселился. Я не узнавала сама себя. Мы ругались на повышенных тонах, а потом я и вовсе сказала, что плевала на него и на всю его семью... После чего он меня ударил. Размахнулся и отвесил пощёчину.
Меня даже отец никогда не бил. Я не знала, какова на вкус эта боль, от удара человеческой руки. Оказалось, что это очень больно.
Просил прощения долго и нудно, бежал за мной, хватал за руку, разворачивая к себе лицом, пытался обнять, он казался таким беспомощным... Сейчас я дома. Мы разошлись довольно мирно, хотя и в лёгком шоке от всего произошедшего. Я скоро сойду с ума, наверное».
11 апреля 2000 года.
«Что-то во мне меняется, я это чувствую. Не знаю, хорошо это или плохо. Я как будто... черствею, покрываюсь коркой, и скоро от прежней Кати ничего не останется. Мы с Колей не разговариваем с того самого дня, как я простила Дениса. Когда случайно встречаемся в университете, он отворачивается и делает вид, что мы вовсе не знакомы. К нам домой дорогу совсем забыл, мама очень огорчается. Мне его так не хватает...
С родителями Дениса мы так и не нашли общий язык, поэтому когда он со мной, его телефон разрывается от звонков с приказами немедленно вернуться домой.
А между нами всё слишком сложно. Он постоянно клянётся в любви и часто извиняется, я тоже понимаю, что люблю, но уже по-другому. Не так, как раньше. Я не замираю, услышав его голос, и не перестаю дышать, ощущая его прикосновения. Я не скучаю, и не жду, но когда его нет рядом, я ощущаю какую-то недосказанность... Пустоту, которую необходимо заполнить. Устала».
23 апреля 2000 года.
«Мне страшно. Становится по-настоящему страшно от происходящего. Сегодня он снова меня ударил.
Мы разговаривали с Колей, впервые после того злополучного дня. Он просил меня, чтобы я прекратила общаться с Денисом, пытался убедить, что из этого не выйдет ничего хорошего. Я вела себя, словно запрограммированная: «Люблю, люблю»... Все доводы Зорькина отскакивали от меня, как горох от стенки. А потом появился Денис. Он увидел нас в пустой аудитории и выхватил какую-то фразу Коли из контекста. Естественно, не стал разбираться, бросился на него с кулаками. Я пыталась их разнять, и, видимо, мешала Денису, попалась под руку... но, тем не менее. Он отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, удар пришёлся снова по лицу.
Мне страшно. Я выслушивала новую порцию извинений, вперемешку с какими-то предупреждениями... Мол, ещё раз увижу Зорькина рядом с тобой, не обижайся...
А потом он и вовсе сказал, что нам нужно съехаться. Недопонимание между нами достигло своего апогея, и, возможно, совместное проживание пойдёт нам на пользу... Я не знаю, что и думать. Мне страшно».
27 апреля 2000 года.
«Я ужасная дочь. Я не хочу вспоминать, что происходило дома, когда я забирала свои вещи... Господи, надеюсь, когда-нибудь я вымолю у тебя прощение за то, что принесла столько горя своим родителям».
4 мая 2000 года.
«Что. Я. Делаю. Что я делаю? Зачем я согласилась снимать квартиру? Зачем согласилась жить с ним вместе? Зачем отвернулась от семьи, от единственного друга? Мне одиноко и СТРАШНО!».
16 мая 2000 года.
«У нас совсем нет денег. У Дениса проблемы с учёбой, он на грани отчисления. Вчера приходил папа, пытался увести меня силой, мне пришлось повторять, словно мантру, что я счастлива, и что у нас всё хорошо, а ещё то, что я люблю Дениса и только его, и жить без него не смогу... Люблюлюблюлюблю... Наверное, раз иду на всё это».
18 мая 2000 года.
«Приходила Аня, устроила скандал, Денис вытолкал её из квартиры взашей, но мы ещё долго слышали её нелепые угрозы на лестничной площадке. Она, видите ли, передумала его отпускать, она его любит. Вчера была дома, со мной разговаривала только мама. Спасибо ей за это, мне необходима её поддержка».
24 мая 2000 года.
«Дениса отчислили из университета, его отец отказался вносить плату за обучение. Не знаем, что делать... Завтра он пойдёт искать работу, жить на что-то надо.
Между тем наши отношения меня совсем не радуют. Мы пытаемся стать ближе друг к другу, а, кажется, только отдаляемся. Денис не перестаёт твердить мне о своей любви, но я уже не хочу слышать этих слов. Не помню, когда в последний раз говорила ему эту фразу «Я тебя люблю». Странно. Вроде чувствую, а говорить уже не хочется».
28 мая 2000 года.
«Он нашёл работу. Не фонтан, конечно, но деньги будут каждый день, и график два через два. Будет время готовиться к поступлению на бюджетной основе. Особой радости по этому поводу я у него не вижу. В последнее время он стал молчаливым и угрюмым. Мы редко разговариваем, ещё реже улыбаемся друг другу... Мне кажется, он начал жалеть обо всём содеянном.
Вчера приходила мама. Принесла кое-какие мелочи для дома, а сама между делом всё упрашивала меня вернуться домой. Я не согласилась. Почему? Так я же люблю Дениса и не могу его оставить. Ведь это же любовь?».
12 июня 2000 года.
«Всё произошло так спонтанно, что я даже сейчас до сих пор не осознаю, насколько всё серьёзно. Ведь это уже не в первый раз, и даже не во второй, я должна насторожиться, должна принять меры... Почему я бездействую?
У Дениса вчера выдался выходной, мы решили прогуляться. Я собиралась, стоя у зеркала, он лежал на кровати и наблюдал за мной, попутно рассказывая о том, как прошёл его день, кого он встретил из наших общих знакомых, а ещё, что мне передавали привет. А потом, совсем без перехода, спросил, почему я перестала говорить ему, что люблю. Я замерла... и не знала, что ответить. Я молчала, он стал настаивать. Подошёл, встряхнул меня за плечи и всё спрашивал-спрашивал... Я попыталась освободиться и крикнула, что он всё себе придумал, вот тогда он снова меня ударил. На этот раз кулаком. Такие удары наносят герои боевиков своим кровным врагам, вкладывая в них всю свою силу и ненависть. Я упала. Он упал рядом, на колени, прижимал мою голову к своей груди и умолял о прощении. Говорил, что это в последний раз, честное слово, он больше никогда-никогда себе такого не позволит, и что я сама виновата, достаточно было сказать эти несчастные три слова, и все могло сложиться иначе. Я слушала его, ощущая во рту привкус собственной крови, и понимала, что именно сейчас во мне что-то сломалось. Что-то огромное и всепоглощающее становится всё меньше и меньше, как будто кто-то, нажатием единственной кнопки на пульте, делает звук тише. А ещё я возненавидела эту чёртову фразу...я тебя люблю».
11 августа 2000 года.
«Была у родителей. Перед этим всё утро провела у зеркала, пытаясь замаскировать следы побоев на лице, шее и руках. Пришлось надеть кофту с длинными рукавами и высоким горлом, хотя на улице было очень жарко. Улыбаться маме и папе было просто невыносимо, очень хотелось плакать. Но я, видимо, прирождённая актриса, родители верили в моё безразмерное счастье с Денисом и даже пригласили нас на ужин в воскресенье. Я обещала подумать, хотя мысленно уже придумывала отговорку. Он никуда со мной не пойдёт. Я вообще не знаю этого человека, с которым живу, это не тот Денис Белов, в которого я в своё время влюбилась по уши. Я его боюсь. Он стал неадекватным, раздражительным, он так часто поднимает на меня руку, в последний раз и вовсе без причины. Мне страшно находиться рядом с ним, страшно что-то не так сказать или сделать, тем самым вызвав у него очередной приступ гнева. Каждая наша совместная ночь становится для меня настоящим испытанием, я держусь из последних сил, собираю всю волю в кулак, чтобы не оттолкнуть его от себя. Не знаю, насколько меня ещё хватит, я вымоталась... Я так устала и мне очень страшно».
2 октября 2000 года.
«Ситуация вышла из-под контроля. Сегодня утром ко мне пришёл Коля. Его прислал наш куратор, чтобы выяснить, почему я уже неделю не появляюсь на занятиях. Я не ждала его, к нам уже давно никто не приходит, Денис не разрешает мне водить гостей. Подумала, что это он вернулся, может, забыл что-то. Открыла дверь и предстала перед Зорькиным во всей красе. Вся в синяках и кровоподтёках, которые уже невозможно было спрятать даже под толстым слоем пудры, отчего я перестала ходить на занятия, со свежей царапиной на лице, которая осталась после вчерашнего. Я видела, как меняется выражение лица друга... Слова застряли у него в горле. Мы стояли на пороге и молчали. Он задал всего один вопрос: «Это он?». Я кивнула, пряча глаза. А потом он убежал. Я кричала ему вслед, просила остановиться, но Коля меня не слушал. Вечером к нам домой пришёл наряд милиции, Дениса увезли. Мне так стыдно... но я чувствую облегчение».
16 октября 2000 года.
«Сегодня я подстриглась. Очень коротко. Сразу, как вернулась из отделения. Нам устроили очную ставку. Я должна была подтвердить, что Денис действительно меня избивал, но перед этим я попросила оставить нас наедине. Нам нужно было поговорить, я думала, что ещё можно было что-то исправить. Нет, не вернуть назад, потому что возвращать больше нечего - всё умерло. Я просто хотела разойтись по-хорошему. Ведь это возможно? Он не дал сказать мне ни слова, сразу спросил, люблю ли я его. Он повторил свой вопрос раз 20, а потом я ответила, что нет. «Я тебя не люблю». Я теперь точно знаю, что не люблю. Давно уже не испытываю к этому человеку ничего кроме жалости... и страха. Я очень его боялась, поэтому так долго терпела. Глупо? Согласна. Но я так жила.
После моих слов Денис схватил меня за волосы, попытался повалить на пол. Я закричала, в комнату сразу ворвались люди, его оттащили от меня, а он всё кричал, что я двуличная гадина, что я его обманывала, а ещё кричал, что убьёт меня, обязательно убьёт, ведь я не имею права его не любить.
После этого я пошла в салон и отстригла свои длинные волосы, и чувствовала, что вместе с прядями я прощаюсь и с самим Денисом. Я отрезаю его от себя, вместе с волосами, которые так ему нравились, и теперь знаю точно, больше никогда... НИКОГДА не стану их отращивать».
21 октября 2000 года.
«Сегодня к нам домой пришёл отец Ани. Мы были порядком удивлены тем, насколько он вежлив и учтив, держался достойно и вызывал чувство спокойствия и доверия одним своим видом. Он просил, чтобы я забрала заявление. Обещал, что ни Денис, ни Аня никогда больше нас не потревожат, он увезёт их за границу, только бы я забрала заявление. Папа, естественно, был против, он кричал, что Денис обязан понести наказание за всё содеянное, и что он костьми ляжет, но «этот недоносок сгниёт за решёткой». Тогда наш гость стал обращаться непосредственно ко мне, понимая, что с отцом ему договориться не удастся. Он говорил, что мне самой это невыгодно. Судебное разбирательство может продлиться ни один месяц, и всё это время нам с Денисом придётся встречаться, разговаривать, выяснять... К тому же задёргают не только меня, но и всех моих близких. Нужно ли мне это? А если я заберу заявление, он просто сразу же, в этот же день увезёт их с Аней за границу, и они больше никогда не потревожат меня и мою семью.
Я поняла, что он прав. Не слушая протестов отца, я пообещала, что завтра же заберу заявление».
22 октября 2000 года.
«Я видела, как он вышел из здания милиции, видела, как садится вместе с Аней в машину её отца, я спокойно встретила его взгляд, полный ненависти, и даже улыбнулась. Меня с этим человеком больше ничего не связывает. Я его отрезала от себя и своей жизни, он остался позади, а я иду вперёд.
В конце концов, ничто в нашей жизни не случается просто так. Денис, каким бы он ни был, помог понять мне одну очень важную вещь: в моей жизни никогда не будет места любви. Любовь всё усложняет. Вся эта история могла закончиться иначе, менее трагично, если бы он не влюбился, да и я бы не сошла с ума, если бы не полюбила его. Там, где есть любовь, нет места разуму, а это неправильно. Мне она отныне за ненадобностью. Больше не полюблю. Никогда. Ни за что. Никого».
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
.
ещё не начинала главу, а завтра поеду отдохну, на первую майовку в этом году 
и наверное сяду фантазировать 
Зато как клёво и азартно играть в любовь-нелюбовь,вот только неизвестно,чем расплачиваться придётся...Интрига,однако. 
