Спасибо Тигре, за редакцию!
Спасибо ВАМ, за внимание!
Глава 15
По-моему, всё прекрасно. Давно ей не было так легко, спокойно и тепло. В гостиной совсем темно, только свет от экрана широкой плазмы освещает двоих, что сидят на полу у дивана, окружённые маленькими диванными подушками. На экране мелькают Тони Кёртис и Джек Леммон, проявляют чудеса изобретательности, спасаясь от преследования гангстеров. А двоё на полу, кажется, этого и не замечают. У них своя оживлённая беседа. Они разговаривают взахлёб, наперебой, пытаясь перекричать друг друга, смеются громко и в голос, размахивают руками и временами прикладывают прохладные ладони к разгорячённым щекам. Они разговаривали обо всём и ни минуты не молчали. Он рассказывал ей о детстве, о шумных цехах, о сломанном велосипеде, первой драке, первой любви, о друге – Ромке, где, как и когда познакомились и почему так прикипели друг к другу. Она вспоминала о ненавистных белых бантах, любимой собаке – Картошке, тяжёлом подростковом характере и о том, как из окна четвёртого этажа сбегала на свидания.
- Да я же не думала, что так получится! Всегда же прокатывало: подушки в ряд на постели, прикрытые покрывалом, окошко и пожарная лестница, так удобно расположенная параллельно моим окнам, и вуаля – свобода!
Жданов потёр ладонью скулы, которые уже побаливали от постоянного, практически беспрерывного смеха.
- Да-а, представляю выражение твоего лица, когда внизу тебя ждал такой сюрприз.
Катя даже глаза прикрыла, вспоминая далёкий день из своего прошлого.
- Моё-то что? Ты бы папу видел! Ой, и досталось же мне тогда, отлупил он меня прямо при всех моих крутых друзьях, я потом две недели не могла присесть, не поморщившись.
Они снова синхронно засмеялись, а потом, впервые за последние три часа, вдруг оба замолчали. Тишина не была гнетущей или неловкой, она была непривычной и сладкой. Ни он, ни она ещё никогда так сладко не молчали. Ни с кем.
- Эти гангстеры нас застрелят, полиция найдёт два женских трупа, нас отвезут в женский морг, и когда нас там разденут, я умру со стыда! – причитала красавица «Дафна» с экрана телевизора.
Жданов усмехнулся, вытянул руки перед собой, разминая затекшее тело, а потом посмотрел на Катю. Она смотрела на экран и была такой... красивой. Он невольно засмотрелся на эту полуулыбку, что играла на её губах, на весёлый ёжик из растрепавшихся волос на затылке, на белую футболку, которая так выгодно подчёркивала стройность и красоту её фигуры. Интересно, если он сейчас скажет ей, какая она красивая, это будет уместно в этом их новом «дружеском» амплуа?
- Каждая женщина по-своему красива, – вдруг произнесла Пушкарёва.
Жданов даже вздрогнул: неужели вслух что-то произнёс? Да нет вроде.
Она всё ещё смотрела на экран, он проследил за её взглядом, а там - Мэрилин Монро, поёт тонким, прекрасным голоском о своей несчастной любви.
- Ты это к чему?
Катя пожала плечами, а потом встретилась с ним взглядом и, кажется, засмущалась немного, кивнула в сторону экрана.
- Мэрилин Монро, например – она очень красива, хотя никогда не была идеальной. Знаешь, её рост всего 162 сантиметра, ну разве это делало её менее прекрасной?
Андрей шумно перевёл дыхание.
- Так вот ты о чём? – с грустью спросил он, - Всё-таки я редкостный идиот, подумал, что ты простила мне все те глупые слова.
- Да я простила! – Катя поменяла положение на полу, подобрав под себя ноги, - Просто нельзя же отрицать... Было бы глупо...
- Ну что глупо-то?! - с жаром воскликнул он, снял очки и бросил их на диван.
Она опустила глаза и стала рисовать какие-то узоры на собственной ладони, даже не испугавшись его пылкого тона и отчаянного жеста, думала о чём-то своём, о чём-то важном.
- Глупо отрицать, что в твоих словах есть доля правды, - она кинула на него мимолётный взгляд, а потом спешно добавила, пока он не пустился извергать гневные тирады, - Нет, ты не подумай... Это не бред глупой женщины с низкой самооценкой. Я всегда была собой довольна, никогда не комплексовала по поводу своей внешности, меня всё устраивало...
- И тут появился гадкий я и наговорил тебе кучу ерунды, – горько усмехнулся он, а потом протянул руку и сжал её маленькую ладонь, - Кать, что мне сделать, чтобы вымолить твоё прощение?
Она отвела глаза, попыталась руку свою высвободить, но Жданов держал её крепко.
- Да простила я. Простила тебя уже давно. Дело же не в этом, а в том, что ты был прав: нет во мне ничего особенного. А я вот раньше об этом не задумывалась.
Он даже застонал в голос, перевернул её ладошку и уткнулся в неё лбом.
- Что ты такое говоришь, Кать? Да ты самая необыкновенная, самая прекрасная женщина из всех, что я когда-либо встречал.
Они замерли оба. Он – потому что понял, что сказал это не для красного словца, не потому, что случай подходящий, и даже не потому, что чувствует перед ней свою вину, а потому что это действительно так. А она просто испугалась таких громких слов. Попыталась освободить свою ладонь, он на этот раз удерживать не стал, поднял голову и встретил её испуганный взгляд.
- Не говори так больше, – облизала пересохшие губы и попыталась с пола подняться, а он её за запястье ухватил и снова потянул вниз.
- Это почему?
- Сколько раз я тебя просила не хватать меня?! – она вырвала свою руку из его пальцев и посмотрела с недовольством, он, кажется, этого не заметил.
- Ответь на мой вопрос.
- Я не собираюсь отвечать на глупые вопросы.
- Катя, не начинай!
- Я не начинаю, я просто...
- Ты ответишь мне или нет?!
Она зажала уши ладонями. У Андрея даже дыхание сбилось. Упрямая, какая же она упрямая, просто до изнеможения!
- Почему я не должен так говорить? – пытаясь говорить спокойным, размеренным тоном, спросил Жданов.
- Потому что это неправильно.
Все те крохи самообладания, которые он с трудом в себе нашёл, испарились в мгновение, только поминай, как звали. Схватил маленькую подушку и запустил её в стену.
- Да что же это такое! Что ты вечно с этой своей правильностью носишься? Кто тебе сказал, что правильно, а что нет?!
Она вздрогнула, и спешно и даже немного неуклюже поднялась с пола. Поправила белую футболку, потянув её вниз, и сложила руки на груди.
- Тебе лучше уйти.
Он усмехнулся.
- Уйти, говоришь? Ты думаешь, так будет «правильно»?
- Прекрати.
Что ж, спорить и что-то ей доказывать он порядком устал. За всю свою жизнь он столько времени на одну женщину не потратил. Сколько можно? Носится с ней как с хрустальной вазой, всё пытается ей что-то доказать, что-то объяснить, нежность и заботу из неё клещами вытягивает. То она его целует, то она от него бегает, теперь вот ей приспичило стать друзьями, а что завтра? Попросит её удочерить? Слишком сложная эта девочка, а он так не привык, ещё ни за одной Катей-Машей-Наташей ему не приходилось вот так вот бегать, будто бы школьнику, упрашивать свою одноклассницу донести её портфель до дома. Идиотизм какой-то...
Хотя, с другой стороны, ещё ни одна женщина не вызывала в его душе такой теплоты. Ему просто было хорошо находиться рядом с ней, слушать её размеренную речь в ожидании какой-нибудь забавной интонации, смеяться вместе с ней и просто разговаривать-разговаривать-разговаривать. К тому же она такая красивая... вот даже сейчас – разозлённая, потерянная и немного смущённая, в этом тёплом, домашнем наряде. Может быть, стоит рискнуть? В последний раз, честное слово! Ведь он тоже не железный. Сделает последний решающий шаг навстречу, если она отвернётся, и думать больше не о чем, пошлёт всё к чёрту и думать о ней забудет. Хотя бы попытается.
Но она не отвернулась. Он подошёл, затаив дыхание, протянул руку и коснулся её холодной ладони, потянул её на себя, она едва заметно покачнулась, словно собралась упасть в обморок, но в следующее мгновение, позабыв обо всём на свете, обняла его. Обвила руками его шею и приподнялась на носочки, выгибаясь ему навстречу. Он едва не рассмеялся от счастья, что переполняло его. Оказывается, не только он не железный... Всё, пожалуй, это была последняя попытка, и теперь, чтобы ни случилось, он не позволит ей всё испортить, не позволит бояться и сомневаться. А она уже собралась. Отстранилась от его губ и заговорила приглушённым шепотом, перебирая пальчиками его тёмные волосы.
- Подожди...
Жданов тут же закрыл ей рот поцелуем, крепче прижимая её к себе. Просто не дать ей всё испортить – вот его основная задача. Отстранился всего на мгновенье, чтобы стянуть с неё эту футболку, что ещё совсем недавно так ему нравилась, а теперь стала раздражать, мялась под его пальцами, мешала ощутить теплоту её кожи. Она не сопротивлялась, только в ответ затеребила пуговицы на его лёгкой рубашке. Отлично. Только не дать ей всё испортить.
Подхватил её на руки и понёс из гостиной, повинуясь каким-то неизвестным ему порывам интуиции, нашёл спальню в соседней комнате. Не в силах терпеть, опустил её на пол прямо на пороге и потянулся к губам, в нетерпении повёл плечами, избавляясь от своей рубашки. Лёгкая ткань бесшумно сползла на пол. Он ненавязчиво подталкивал её к широкой кровати, а она всё пыталась вырваться из этого омута страсти, чтобы сказать кое-что очень важное. Именно сейчас, потом будет поздно. Но он и слова не давал ей вставить, отрывался от её губ только, чтобы вдохнуть поглубже, и всего на мгновенье. Но сказать надо! Ну же, Катя, сконцентрируйся не на его руках, что блуждают по твоей спине, а на собственных мыслях!
Шумно повалились на кровать, именно повалились, а не элегантно опустились, потому что не было уже им дела до красоты и изящества, им уже ни до чего дела не было: только сумасшедшие, беспрерывные поцелуи, только судорожные, жаркие объятия. Его рука затеребила тонкую полоску бюстгальтера на спине, в поисках застёжки, но куда там...
- Ч-чёрт...- выругался и даже рассмеялся, - Теряю сноровку.
Катя не упустила возможности сказать хотя бы слово, приподнялась на локтях и заговорила быстро и сбивчиво.
- Андрей, нужно сейчас сказать... Ты должен мне пообещать...
Он отчаянно замотал головой и снова припал к её губам.
- Время разговоров уже прошло, милая.
Что она хочет ему сказать? Что он там должен ей пообещать? Неужели клятву в вечной любви потребует? О Боже, эти женщины... Главное – не дать ей всё испортить.
Но Катя, кажется, была настроена решительно, вертела головой, избавляясь от его поцелуев, и даже руки его, что пытались справиться с аккуратным бантиком на поясе её спортивных брюк, от себя оттолкнула и посмотрела серьёзно.
- Андрей, пожалуйста!
Жданов едва сдержал отчаянный стон. Уткнулся носом в её плечо, вдыхая приятный аромат её тела.
- Что? Что я там должен тебе сказать-рассказать?
- Пообещать, - поправила она его, наклоняя голову немного в бок, и заговорила ему на ухо, - Обещай, прямо сейчас, что мы никогда друг друга не полюбим, - он приподнял голову и встретил её взгляд, Катя была собрана и настроена очень решительно. Отвела взгляд и заговорила с покрывалом, - Любовь, она всё портит. Усложняет, лишает отношения лёгкости, обременяя какими-то обязательствами и условностями... Понимаешь? Я так не хочу...
Что-то в глубине души у него ёкнуло.
- А как ты хочешь?
- Без любви. Просто... так.
Пушкарёва явно засмущалась и даже попыталась дотянуться до края покрывала, чтобы прикрыться. Наверное, выглядела она довольно комично: пытается разговаривать на такие серьёзные темы, а сама лежит под ним полуголая. Он этот её маневр заметил и руку её придержал.
- Без любви? Отлично, - перевернул её ладошку и поцеловал, и не важно, что ничего отличного в таком раскладе событий он не видит, - Без любви так без любви, в дружбе ведь тоже есть чувства? – он усмехнулся, выдержал паузу и произнёс уже совсем другим тоном, без тени усмешки, - Я тебя дружу.
Неожиданный поворот событий, признаться, застал его врасплох. Он ведь ждал совсем другого и уже готов был выложить ей стандартный набор фраз любовника-обольстителя, правда, не учёл, что речь идёт не о ком-нибудь, а о Кате Пушкарёвой, а с ней нет ничего стандартного, ничего привычного, всё сложно и заковыристо. И даже сейчас, что он может поделать? Он лежит на ней, ощущая под собой изгибы её тела, вдыхая аромат её волос, и жаждет, когда уже можно будет покончить с разговорами и перейти к действиям. И что теперь? Поздно поворачивать назад, он сейчас пообещает ей всё, что угодно, всё, что она пожелает... И он пообещал.
- Не полюблю, - поцелуй в плечо.
- Не полюблю, – целует в ключицу.
- Ни за что. Никогда, - целует в шею, она откидывает голову назад и обнимает его одной рукой, - Обещаю, я никогда тебя не полюблю.
Этой ночью они сошли с ума. Оба. Позабыли обо всём на свете: о том, что у каждого из них есть обязательства перед людьми, которые их любят. О том, что где-то за много километров от Москвы их ждут на показе, о том, что телефоны надрываются беспрерывно, и о том, что ещё вчера вечером они договорились «дружить, и ничего больше».
Всё вокруг потеряло смысл, и не было для них ничего важнее этой ночью, чем те жадные поцелуи, что они дарили друг другу, чем те прикосновения, сначала смущённые и осторожные, а потом резкие и безудержные. Нет ничего важнее тех слов, что они бессвязно шептали друг другу, в порыве страсти и наслаждения. Нет ничего и никого вокруг, только он, она и их нелюбовь.
Но самое ужасное – это то, что не думали они о тех роковых обещаниях, что так бездумно дали друг другу. А стоило бы, ведь всё, что происходит в мире, — это обмен. Даже если кажется, что ты получил что-то просто так, рано или поздно ты за это заплатишь.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Спасибо!
Там самая малость осталась. 
она мне пока не рассказывала. 
