Простите девочки, гиблое дело что-то сейчас исправлять, с музом мы не в ладах.
Попыталась, психанула - оставила как есть.
Спасибо Тигре, за редакцию!
Спасибо вам, за внимание!
Глава 14
Катя вошла в пустую холодную квартиру и замерла на пороге, прислушиваясь к абсолютной тишине. Пакеты с продуктами, которыми её нагрузила мама, были тяжёлыми и неприятно оттягивали руки, поэтому она поспешила от них освободиться.
Квартира была просторной, светлой и даже вполне комфортной. Всё здесь, до последней тарелки на кухонной полке, было выбрано и куплено лично Катей, ремонт делали также под её чутким руководством, на обустройство ушло немало времени, нервов и денег, но у неё язык не поворачивался назвать эту квартиру домом. Чего-то всё равно не хватало, чего-то, что придёт только со временем. Речь шла не о каких-либо дополнительных удобствах и деталях интерьера, а о чём-то тёплом и домашнем. Вот, например, не было в её квартире какой-нибудь маленькой отметины на обоях, которую непременно нужно завешивать картиной, или сломанной дверной ручки, которая открывалась бы только, если её повернуть определённым образом, нижнего ящика комода без ручки. Всё идеально, вычурно и правильно. Как будто ты в гостях.
Пока разбирала пакеты с едой, в прихожей зазвонил телефон. Катя подходить не стала, через некоторое время включился автоответчик, и по квартире разнёсся бодрый голос Зорькина.
- Катька, Валерий Сергеевич ругает нерадивого солдата. Прибыла – доложи, будь так любезна. Или жди в ближайшее время отряд омоновцев, которые сорвут твою дверь с петель и напугают кота. Кстати, у тебя есть кот? Если нет - заведи. В любом случае, если ты не перезвонишь в течение семи минут...
- Какой же ты болтун, Зорькин.
Улыбаясь, она сняла трубку и, прижимая её плечом к уху, вернулась на кухню.
- Я не болтун, а мастер разговорного жанра. Как дошла?
- Я вызвала такси вообще-то.
- Непозволительное расточительство. Елен Санна интересуется, ты выпила отвар от кашля?
Пушкарёва едва заметно вздохнула, как раз вытащила из пакета тяжёлый баллон с мутной жидкостью зеленоватого цвета и поморщилась.
- Выпила, – слукавила она, пообещав себе вылить содержимое баллона в раковину, как только положит трубку.
- И как? – в голосе друга играла усмешка. Ещё бы! Он ведь самолично наполнял сосуд, морщился и картинно зажимал нос. Но маму обижать нельзя, мама так старалась её вылечить, испытывала на ней одно народное средство за другим и причитала, что современным лекарствам доверять нельзя. Отец был с ней солидарен. Когда её привезли домой, на такси, горячую – впору яичницу жарить, с судорожным кашлем и хлюпающим носом, отец в первую очередь её отругал.
- Совсем за здоровьем не следишь! Знаю я, видел вон по телевизору, в чём вы сейчас ходите! Как же тут не заболеть?
- Пап, ну лето же, - попыталась оправдаться Катя, вылезая из-под полотенца. Мама заставила её дышать картофельным паром.
- Ле-ето! – передразнил её Валерий Сергеевич, – Вижу я вон, какое у тебя лето, где же ты тогда простудилась?
Пушкарёва решила вернуться под полотенце и предпочла бы задохнуться под ним, лишь бы не рассказывать отцу, каким именно образом она простудилась.
Что ни говори, а мамины чудо-средства возымели эффект. Недели полной не прошло, а она уже практически выздоровела. По крайней мере, родители согласились отпустить её домой, не без напутственных речей, конечно, но сейчас, оказавшись в собственной квартире, Кате очень захотелось вернуться обратно, к маминым пирогам на кухне и папиному футболу по телевизору. Едва удержалась, чтобы не поделиться своим желанием с Зорькиным: зачем зря родителей расстраивать рассказами о том, как ей одиноко и пусто в этой необжитой, огромной квартире?
Колька как раз делился с Катей информацией о каком-то новом, только что вычитанном Еленой Александровной из медицинского вестника средстве от простуды. По словам Зорькина, для того, чтобы выздороветь в кратчайшие сроки, достаточно ровно в полночь, во время второго лунного цикла, абсолютно голому залезть в бочку с лягушачьей икрой и съесть два лимона целиком. Катя, конечно, отправила его, вместе с его лимонами и глупыми шуточками, по паре знатных адресов, но, распрощавшись с другом, всё-таки решила с походами к родителям пока повременить. Так, на всякий случай.
Вечер обещал быть скучным и неприметным. Можно что-нибудь приготовить и усесться к телевизору, завернувшись в тёплый плед (и всё-таки в её квартире неестественно прохладно), или включить диск с любимой комедией и отвести душу, похохотать... И уж точно никак нельзя хвататься каждые две минуты за телефон и подолгу гипнотизировать экран. Он не позвонит.
А ведь сегодня показ. Тропинкина названивает ей с самого утра, докладывает обстановку, и в частности в её обязанности входит доложить о прибытии на показ Жданова. Если он конечно там появится. Вдруг он всё ещё тяжело болен, и некому ему стакан воды подать. Катя невольно нахмурилась, испытывая угрызения совести. Ведь точно знала, что он приехал в Москву совсем один. Сама лично слышала, как он отговорил ехать за ним следом сначала Киру, а потом и Маргариту Рудольфовну, уверяя, что со всем справится сам, что его состояние не предсмертно-лихорадочное, а выпить таблетку и полежать на диване он и так в состоянии, в крайнем случае, у него есть домработница.
И вот теперь прошло уже пять дней, от него никаких известий, ни звонка, ни словца, и даже Маша не обладает какой-либо информацией на этот счёт. Глупо, наверное, было ждать, что он ей позвонит, после всего того, что они наговорили друг другу, но она ждала. Как это ни странно, уже давно и всё ему простила. Все те обидные слова и поступки. Проанализировала всю эту ситуацию и поняла, что сама виновата не меньше, язык у неё без костей и голова горячая. Просто жгучий коктейль безбашенности. А он плохого ей точно не желал. Изначально. А вот теперь...
Вытащила из сумочки таблетки от боли в горле, отвинтила крышечку и уставилась на бледно-розовое драже. Вот у неё всё еще побаливает горло, и это после такого курса реабилитации, устроенного заботливой мамой, а как там Андрей, совсем один и такой больной? Что ему эта домработница – абсолютно ведь чужой человек. Вдруг что-нибудь случилось?
Когда зазвонил телефон, на этот раз мобильный, едва не подпрыгнула на месте, от неожиданности. Всё-таки нужно завести ещё одного жильца. Почему бы не воспользоваться советом Зорькина? Кот - это хорошо: места занимает мало, не ругается, нервы не треплет и уж точно никогда не предаст и не бросит. А ещё будет не так одиноко и страшно.
Взяла в руки телефон, размышляя о том, в какой зоомагазин лучше позвонить в первую очередь, и уж совсем не ожидала увидеть на дисплее этого имени. И даже подтвердить, что это у неё не галлюцинации как последствие маминого спиртово-клюквенного компресса, некому. Смотрела на экран мобильного, читая и перечитывая короткое «Идиот», до тех пор, пока телефон не затих.
Позвонил. Он ей позвонил! Глупо разулыбалась, сжимая телефон в ладони, а потом улыбка медленно с её лица сползла. Он, может, и позвонил, а она-то на звонок не ответила! И что же теперь делать? Маетно заметалась по кухне. Нужно перезванивать. Не успела она эту мысль в голове своей как следует оформить, сотовый снова ожил, коротко мигнув, извещая абонента о новом текстовом сообщении. Открыла послание, ни секунды не медля.
«Возьми трубку».
И следом: «Пожалуйста».
Нужно запретить законом так глупо улыбаться! Поразмыслив над ответом пару секунд, быстро набрала короткий текст.
«Это приказ?»
«Я же написал: пожалуйста».
«Дописал».
«Какая разница? Ты трубку возьмёшь?»
Ну, уж такова её натура, вредная. Не может она делать того, чего от неё ждут, не научилась ещё. Поэтому написала одно короткое слово, пряча улыбку.
«Нет».
А от следующего сообщения она впала в ступор.
«А дверь мне откроешь?»
Нервно сглотнула и проскочила к окну, даже свет забыла выключить, позабыв о конспирации, выглянула во двор, и, конечно, вот он красавЕц. Дверь знакомого автомобиля открылась со стороны водительского сидения, оттуда вышел Жданов, собственной персоной. Заметил её в окне и даже рукой помахал, выглядел вполне довольным жизнью. Взгляд опустил к мобильному, пальцы быстро забегали по кнопочкам, и через мгновенье на её телефон пришло ещё одно сообщение.
«Ну вот, теперь я знаю этаж и квартиру».
Она даже ногой топнула от досады и запоздало скрылась за занавеской.
« А у меня дверь заперта».
«Так я позвоню в эту дверь, и ты мне откроешь».
«Нет».
«Катя, да».
«Нет, Андрей!»
«Нам поговорить надо».
Надо, про себя подумала Пушкарёва. Разговаривать она действительно готова, но впустить его в квартиру, остаться с ним наедине и выяснять отношения – увольте, к этому она не готова. Всё может пойти не так... как следует. А он словно мысли её прочитал.
«Я обещаю вести себя прилично» - прочитала она очередное sms – сообщение. Снова выглянула в окно, он стоял возле своей машины, носком ботинка ковырял мелкие камешки на асфальте и выглядел при этом вполне безобидно. Мысленно проклиная себя за мягкотелость и полное отсутствие характера (И куда только подевался? Был же!), отправила ему короткое сообщение: «Поднимайся».
Он оказался у её дверей спустя пару минут, слышал, как зашумели замки, дверь открылась, и Катя замерла на пороге, разглядывая своего гостя. Под её изучающим взглядом стало как-то не по себе. Сразу вспомнились те обидные реплики, что он ей говорил, воспоминания о которых вот уже какой день не дают ему спокойно уснуть. Он даже глаза опустил, упёрся взглядом в пол. Она молчала.
- Я идиот, – покаянно оповестил он.
Катя едва сдержала вздох облегчения и успела спрятать улыбку, прежде чем он виновато глянул на неё исподлобья. Поджала губы, провела пальцем по изгибу дверной ручки.
- Почему ты молчишь?
Она пожала плечами.
- Не вижу смысла отрицать очевидное.
- Обижаешься?
- Нет, - честно ответила Пушкарёва, встретилась с ним глазами и примирительно улыбнулась. Он не преминул возможностью подарить ей в ответ самую обворожительную улыбку из всего своего арсенала.
Она только головой покачала и отступила в сторону, пропуская его в квартиру.
- Как ты себя чувствуешь? – спросил он, проходя за Катей на кухню и по ходу осматриваясь. Квартира у неё хорошая, интерьер продуманный, но излишеств вроде зеркального потолка нет, и это радует.
- Уже хорошо.
- Правда? А это тогда что? – он взял со стола маленькую баночку с таблетками от боли в горле и покрутил её в руке.
Она обернулась, чтобы посмотреть, что именно он имеет в виду.
- Горло ещё немного болит, а в целом я здорова, - она поставила чайник на плиту и повернулась к нему, как раз вовремя, чтобы заметить, как он отводит глаза. Усмехнулась.
А Жданов как-то уж больно тяжело перевёл дыхание, возвращая баночку с бледно-розовым драже на место.
- Прости.
Неожиданно.
- Это за что?
Он замялся и не поднимал на неё взгляд, смотрел на свои ладони, сложенные на столе.
- Ну, во-первых, это из-за меня ты заболела. Я не думал. То есть думал, но совсем не о том, о чём следовало бы. Извини.
На этот раз засмущалась Пушкарёва, отвела глаза в сторону и очень надеялась, что на щеках не заалел предательский румянец. А Жданов тем временем продолжал.
- Прости меня, пожалуйста. Все те слова, ну... которые я говорил, ты помнишь?
Она помнила. Не обижалась уже, но всё, до последней интонации, помнила.
- Какие именно? Про «ничего особенного»? – попыталась сказать равнодушно, даже с какой-то долей иронии, но голос предательски дрогнул, а улыбка вышла кривоватой.
Кажется, он надеялся, что она не помнит. Что ж, она опять не оправдала его надежд. Пора бы уже привыкнуть.
- Я так не считаю. Я... это всё жар. Помнишь, ты сама сказала, что у меня жар, и я несу бред. Так вот, ты оказалась права.
Посмотрел на неё с надеждой, а Катя отвернулась, завозилась с чашками, разливая по ним кипяток и заварку.
- Кофе у меня нет. Я его не пью.
- Ты меня простишь?
- Ты чай будешь?
- Катя!
Она вернула чайник на плиту и, больше не в силах сдерживаться, подарила ему лукавую улыбку.
- Я на тебя не обижаюсь, но ты всё равно идиот.
Жданов спорить не стал, согласно кивнул, испытывая небывалое облегчение.
- Правда, не обижаешься?
- Нет. А для тебя это так важно?
- Шутишь? Я же себя извёл за эти дни! Ругал последними словами и очень боялся, что не простишь.
Поставила перед ним чашку с чаем, подвинула вазочку с печеньем и села напротив.
- Как я могу не простить, если сама не меньше виновата? Просто теперь мы будем вести себя правильно. Вот и всё.
- Правильно? – переспросил Жданов, наблюдая за тем, как она помешивает ложкой сахар в своей чашке, - А это как «правильно»?
Она помолчала немного, тщательно подбирая слова, чтобы не вызывать неловкости, и заговорила нарочито-небрежным тоном.
- Ну... Так, как мы вели себя раньше, было неправильно. Так что будем действовать от обратного.
Он явно растерялся, сделал большой глоток из чашки, не ощущая, как горячая жидкость обжигает горло.
- Я не понимаю.
Она перестала делать вид, что занята растворением сахара в собственной чашке и посмотрела на него открыто, хоть и немного смущённо.
- Постараемся дружить. Просто дружить, Андрей, и ничего больше. Ты понимаешь, о чём я?
Он понимал. Более того, именно этого и опасался, но, тем не менее, морально был подготовлен и к такому развитию событий. Немного печально улыбнулся.
- А сможем?
Его вопрос ей не понравился, занервничала, стала за уши заправлять короткие прядки и снова глаза прятать.
- Сможем, - голос звучал не так уверенно, как хотелось бы, - По-другому нельзя. Это неправильно.
- Что неправильно, Кать? - он накрыл её ладошку своей, почувствовав под ладонью прохладу её тонких пальцев. – То, что нас тянет друг к другу и справиться с этим мы не в силах – это неправильно?
Она свою руку поспешила освободить и глянула на него испуганно.
- Андрей, ты обещал.
- Что я обещал? – в досаде даже кулаком по столу ударил, но, встретив её взгляд, понял, что если со своими эмоциями не справится, она его за дверь выставит без сожаления, - Извини. Извини, Кать. Я помню – веду себя прилично.
Ещё некоторое время она смотрела на него с подозрением, ожидая очередного всплеска гнева или раздражения, но Жданов молчал, недовольно прихлёбывая уже остывший чай.
- Что ты смотришь на меня так пристально? Я больше буянить не буду.
Она кивнула.
- Я на это надеюсь.
А он усмехнулся, скорее даже каким-то своим мыслям, а вслух сказал:
- Ну, мне хоть по-дружески можно немного у тебя погостить? Я не хочу домой – я там совсем один.
Она подвоха в его словах не углядела, хотя и помедлила с ответом, но согласилась.
- Весёлый вечер я тебе не обещаю, но всё лучше, чем в одиночестве. Погости, - а потом спешно добавила,- по-дружески.
Он ладонь вперёд вскинул, совсем как пионер, как тут не поверить?
- По-дружески, - вторил он её словам. Она успокоилась и кивнула, стала со стола убирать, кидая ему мимолётные улыбки. Он неизменно ей отвечал такими же, наблюдая за тем, как всё-таки хорошо сидит на ней этот спортивный домашний костюм – загляденье.
«Что ж, Катюш. Будь всё по-твоему. Будет тебе и мир, и дружба, и жвачка».
***
- Что это, по-твоему? – Кира вздрогнула, когда перед ней возникла какая-то тряпка, услужливо подставленная капризным гением ей под нос. Она его руку отвела и двинулась дальше по намеченному пути. Дел было – куча. Показ начнётся через сорок минут, за кулисами яблоку негде упасть, снуют туда-сюда люди, монтажники сцены, осветители, полуголые модели и ещё какие-то люди, явно ей не знакомые, но, судя по их озабоченному виду, нужные и деятельные. И всем от неё что-то нужно было, и шагу ступить без неё никто не мог. Неужели это на самом деле так трудно – руководить? А вот теперь ещё и Милко, поспешил за ней, размахивая тоненькой тряпицей.
- Куда ты пошла? Ты мне не ответила: что это, по-твоему?
Кира приняла из рук молоденькой девушки какие-то бумаги, та ей указала, где именно надо расписаться, бумаги забрала и ретировалась.
- Что ты хочешь? – развернулась к нему на каблуках, не сдерживая раздражения. Только Милко не до чужого раздражения. У него своих проблем – куча.
- Что это? – повторил он, демонстрирую Кире всё ту же тряпицу.
Она присмотрелась к ткани, потом вырвала её из рук гения, расправила, прощупала.
- Это пояс, Милко.
Сунула его обратно в руки капризному дизайнеру и пошла прочь. Милко поспешил за ней.
- Какого он цвета?
Воропаева возвела глаза к потолку.
- Он бежевый.
- Бежевый! Он бежевый! А должен быть жёлтым! Понимаешь? Цыплячно - жёлтым! Посмотри, милая мОя, он цыплячный? – продолжал бушевать Милко, обгоняя Киру и снова оказываясь перед её лицом.
К ним подошёл Роман, такой же запыхавшийся и взмыленный, отвёл с лица мокрую чёлку.
- Кондиционер не работает, - известил он.
Милко ехидно усмехнулся.
- А я говорил! Говорил же, что показ в этой вашей деревне ничем хорошим не закончится! Говорил же, Ромио? Они не умеют отличать бежевый цвет от жёлтого, что ещё от них можно ожидать?
- В самом деле, - себе под нос проговорила Кира, заметив усмешку Малиновского.
- А ещё Андрей и моя Катрин так не вовремя нас оставили. Синхронно решили заболеть, - он усмехнулся, на мгновенье позабыв о своих бедах и цыплячно-нежёлтом поясе, - А вам не кажется это странным? Вот, например, мы с Рональдом...
- Милко, не тот случай, чтобы слушать про вас с Рональдом! – оборвал его, обеспокоенный состоянием Киры, Малиновский.
Кира судорожно втянула в себя воздух.
- А что такое? Я делюсь с вами своими мыслями: есть что-то загадочное в этом побеге.
- Каком ещё побеге? - Рома едва удержался, чтобы Милко рот рукой не прикрыть.
- А что, это не побег? – хихикнул тот, раскручивая в воздухе ненавистный поясок, - Решили уединиться. Я всегда замечал, что между ними что-то искрит.
- Это у тебя в мозгу искрит, дорогой!
- Хватит! – громкий голос Воропаевой заставил спорщиков на месте подпрыгнуть, - Милко, я предупрежу осветителя, он даст больше света на эту модель, пояс будет казаться жёлтым. Рома, звони мастерам, в гостиницу. Они разберутся с кондиционером. А теперь оставьте меня в покое.
Она ушла, оставив удивлённых мужчин позади. Притормозила только когда скрылась от чужих глаз, за углом. Прислонилась спиной к холодной стене, прикрыла глаза.
Глупости. Всё это глупости, какое-то дьявольское совпадение. Они просто заболели. Да, вместе, но такое случается. Во время эпидемий заболевают миллионы людей одновременно. А здесь двое. Он и Она. Нет-нет-нет!
Судорожным движением достала из кармана мобильный. Набрала номер и с нетерпением стала слушать тяжёлые гудки. Один за другим, длинные, протяжные, молчаливые. Он спит. Он просто спит, ведь он болеет, а больные часто спят, их организм ослаблен и требует отдыха.
Она сбросила звонок. Зачем его будить? Уже завтра все вернутся в Москву, и всё будет хорошо. Ведь будет же?
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
вот это точно! Хоти не хоти, а с места не сдвинешься. 
Мышка вон об этом знает, и чувствует себя вполне расслабленно 
Мы ждем 
не сомневайся, мы с тобой!
