|
Глава 9
Не должно было быть этой встречи, и не должны были Катя с Андреем сейчас разговаривать. Слишком много боли, а когда так больно, объяснить ничего друг другу невозможно. Но время закружилось вокруг них бешеным смерчем и понеслось, наращивая скорость, и им уже было не вырваться из этого смертоносного вихря.
- Андрей, что ты здесь делаешь? - на ходу не оборачиваясь, бросила Катерина.
- Заехал спросить как дела.
- Дела?.. - «Ах, дела!» - Прекрасно.
- Я вижу ужин с Александром Юрьевичем все-таки прошел успешно.
Катя резко остановилась, будто споткнулась обо что-то, потом медленно повернулась к Андрею лицом. Губы сжаты в тонкую упрямую линию, глаза напряженно прищурены, и горят таким дьявольским огнем, что, кажется, способны испепелить заживо.
- Это был деловой ужин, и вообще к вам это не имеет никакого отношения, и я советую вам как можно скорее покинуть это место, поскольку, если Александр увидит вас здесь, он расскажет об этом Кире, а это ненужно ни мне, ни вам.
Катя развернулась и, прибавляя шаг, стала уходить, а Андрей привычным, натренированным еще в каморке жестом, пытаясь остановить, схватил ее за локоть.
- Пусти меня, - нервно выдернула она свою руку.
- Прости. Просто вопрос. Александр Юрьевич приглашает тебя в ресторан, ты принимаешь приглашение, не хочешь объяснить, что происходит? - Андрей не сдержался и сорвался на крик.
- «Почему он кричит! - возмутилась Катерина. - И вообще, какое он имеет право задавать мне такие вопросы? Каких объяснений от меня требует!? Сейчас я тебе объясню, - теряя над собой контроль, закипала она. - Я тебе сейчас так все объясню, что ты вовек не забудешь!»
Она почти уже сорвалась в пропасть отчаянной злости, почти готова была выплеснуть в лицо Андрею всю накопившуюся обиду и боль, но… вовремя одумалась.
- «Стоп, Пушкарева! Держи себя в руках! Ты же не хочешь, чтобы Андрей догадался, как ты на самом деле к нему относишься?»
Катя сгребла в кулак чудом сохранившееся после всех сегодняшних баталий остатки воли и буквально заставила себя удержать на лице ледяную маску напускного равнодушия.
- Я согласилась с ним поговорить, потому что у него был ко мне деловой разговор, а почему он решил все это обсудить в ресторане вопрос не ко мне.
- Да он просто хочет тебя использовать, потому, что ты управляешь компанией.
- Прекрасно, значит, он решил меня соблазнить только ради этого?
- Разумеется, все шито белыми нитками, я знаю его методы.
- Кому, как ни вам знать эти методы Что ж, спасибо, что предупредили, а то я по простоте душевной даже подумать не могла что такое возможно.
Он не должен был следить за ней, не должен был приезжать сюда, не должен был говорить с ней, тем более ТАК говорить, но ревность чертова неконтролируемая ревность сводила с ума, и Андрей уже не ведал, что творит.
- Хорошо, можешь считать меня поддонком таким же, как Александр, я не возражаю, просто ответь, почему ты приняла его предложение, он же унижал тебя прилюдно, оскорблял, я еще выкинул его из кабинета за это.
- Благородный поступок. Вы, конечно, Андрей Палыч, действовали гораздо деликатнее. Вы высказывали свое мнение исключительно за глаза. Вы думаете, вы поступали порядочнее? Вряд ли, по крайней мере, Александр не скрывает своего отношения ко мне и своих намерений тоже.
- «Как она может?! - билась горячими волнами в висках мысль. - Я виноват, я знаю, но зачем же, так жестоко?!»
- Да не писал я этой идиотской инструкции!
- Не вы? И открытки тоже не вы писали. Да что же вы так волнуетесь, Андрей Палыч? Все будет хорошо с вашей компанией, я об этом позабочусь, не нужна она мне, расплатимся с долгами, уйду, забудете обо мне как о страшном сне навсегда.
- Я давно уже понял, что я полный идиот. Я понял, что я вел себя по-свински, но неужели ты меня никогда не простишь?!
- Я простила вас, я простила тебя, удивительно, но это так. Я простила тебя за то, что ты сделал со мной, за то, что ты меня обманул, и даже за то, что ты сказал моему отцу, что я хотела украсть у тебя компанию.
Они стояли друг против друга обессиленные, опустошенные взаимными упреками, недоверием и подозрениями, и оба чувствовали, что зашли в тупик - назад не вернуться, там осталось слишком много лжи, обид и унижений, и вперед нельзя - перед ними непреодолимая стена непонимания.
- Кать, я люблю тебя, неужели ты не понимаешь?
- А вы ничуть не изменились, Андрей Палыч.
- Наоборот, я очень сильно изменился только благодаря тебе.
- Поезжайте домой, вас Кира ждет, она наверняка волнуется.
- Причем здесь Кира, между нами давно уже все кончено, с тех самых пор, когда я понял что люблю тебя.
- История стара как мир.
- Послушай, мне действительно никто кроме тебя не нужен.
Бодрая телефонная трель, раздавшаяся из кармана его пиджака, прозвучала как жестокое глумление над всем только что сказанным.
- Возьмите трубку, мы оба знаем, кто это звонит.
Первый раз в жизни Андрей готов был валяться в ногах у женщины, умоляя ее о прощении. Ради нее он наплевал на свой бизнес, на семью, на друзей, и ради нее он способен был наплевать на единственное, что у него еще осталось, на свою гордость, если бы только она дала ему, хоть один малюсенький шанс, да что там шанс, если бы не смотрела сейчас на него с таким презрением и насмешкой.
Катя болезненно морщилась, пытаясь отвернуться и не видеть его растерянности, а Андрей, раздавленный бессилием, чувствовал как волна слепой неконтролируемой злости на себя, на нее, на всю эту дурацкую нелепую ситуацию, приближается и вот-вот накроет его с головой.
- «Я же, правда, тебя люблю, неужели ты не видишь? Я так тебя люблю…, что, кажется, уже ненавижу».
Вдруг Катя схватила его за лацкан пиджака и притянула к себе, он и не понял поначалу зачем, потом увидел сквозь автомобильное стекло выходящего из двери ресторана Воропаева и задохнулся от ненависти. Хотел оттолкнуть ее руку, оттолкнуть ее, но… коснулся щекой Катиных волос…, и замер, в один миг, растеряв всю свою злость.
- «Как же хочется… Чего? Обнять? Зацеловать? Схватить, перекинуть через плечо, и увезти к себе домой?»
Андрей не мог оторвать взгляда от изящной шеи, бархатной кожи, тонких маленьких пальчиков любимой, судорожно сжимавших его одежду.
- «Хрупкая какая, и плечико это прямо перед глазами, губами бы коснуться, но нельзя, Жданов, нельзя!»
У него уже голова кружилась от желания. И кто назвал тот жуткий коктейль, который сейчас течет по его венам кровью? Какая кровь! Нитроглицерин напополам с сильно действующим наркотиком. Как бы ни взорваться, или, что еще хуже, не наброситься на нее словно он дикий, оголодавшийся зверь.
- Я люблю тебя, Кать, и я не могу видеть тебя с другими мужчинами.
- Не говори мне больше этого никогда, слышишь, уйди, оставь меня в покое.
Опять все сначала и опять по дурному бесконечному кругу.
Хотелось выть, биться головой об асфальт, - «Да что с тобой, Катя!!! Почему ты как неживая?!! А может быть…, - кровь только что бурлившая вулканической лавой вдруг остановилась и застыла скованная вечным холодом, - а может, ты больше не любишь меня, Кать?»
А страх уже по-хозяйски уверенно заползал в душу, обволакивая оцепенением и парализуя волю.
Как же так? Разлюбила? И именно сейчас, когда он готов кричать о своей любви на весь мир! Да есть ли справедливость на этом свете?!
Этот малодушный страх быть отвергнутым и покинутым ею сейчас и уже навсегда, заставил Андрея смириться с приговором. Хорошо, раз она этого хочет, он уйдет, и пусть душа осталась лежать там, у ее ног, но есть еще самолюбие, и оно поможет держать спину прямо.
- Я завтра уезжаю, надеюсь, когда вернусь, я смогу забыть обо всем. Честно говоря, мне уже самому этого хочется.
Андрей уходил, но у нее еще есть целых пять… четыре… три… секунды, чтобы окликнуть и остановить его,… две…одна… Мотор джипа взревел с надрывом… Вот и все. Конец.
- «Ты же этого хотела, Катерина? Да, хотела, и ни о чем не жалею».
- «Я не жалею. Могла ведь жизнь прожить, так и не узнав, какое это удивительное чувство - любить. И пусть моя любовь ему не нужна, я ни о чем не буду жалеть».
Даша под предлогом подготовки к экзаменам спряталась в самом глухом уголке сада и, сидя на старой, потрескавшейся и посеревшей от времени скамейке, вспоминала коротенькую историю своей любви, размышляла о жизни, о судьбе, и опять вспоминала…
- «Вот как, оказывается, это бывает, один миг, несколько слов и ты уже не принадлежишь сама себе. А я-то дурочка не верила».
Под крышей сарая, рядом с которым стояла скамейка, большой мохнатый паук сплел паутину и сейчас деловито опутывал попавшую в нее и обездвиженную им муху.
- «Надо же, - наблюдала Даша за разворачивающейся у нее на глазах драмой из жизни насекомых, - как у Корнея Чуковского «Вдруг какой-то старичок-паучок нашу муху в уголок поволок». А у людей, разве не так? Так, и даже еще страшнее, потому что человек порой сам себе и муха, и паук, и даже паутина».
Андрей ей сразу понравился, да и как мог не понравиться такой красивый и замечательный человек. Она всю ночь потом проворочалась, вспоминая его радушную улыбку, лучистые добрые глаза за стеклами очков, сильные руки, уверенно сжимавшие руль автомобиля… Понимала, что все это бессмысленно, что Андрей промелькнул в ее жизни призрачным видением и исчез навсегда, и все равно не могла уснуть. А когда на следующий день, случайно встретившись во дворе с соседкой, услышала от нее историю о найденном на дороге ограбленном и еле живом мужчине, почему-то сразу решила что это Андрей, и, наплевав на родительские запреты и уговоры, помчалась, на ночь глядя в соседний поселок. Это действительно оказался Андрей. Даша хотела остаться, но ей не разрешили, позволили только посмотреть, поскольку она могла сообщить какую-то информацию о пострадавшем, как назвала его дежурившая в тот вечер врач - особа вредная и ужасно несговорчивая. Пришлось Даше уйти из больницы несолоно хлебавши. Она переночевала у любимой тетушки Вали, придумав нехитрое объяснение для своего неожиданного приезда, а утром, чуть свет, опять пошла в районную больницу. Ей повезло, в этот воскресный день на дежурстве находился главный врач Вадим Николаевич, и он без лишних слов понял, чего хотела Даша, и даже поприветствовал ее желание.
- Вот и хорошо будет, если наш страдалец проснется и увидит подле себя не всеми нами уважаемую тетю Пашу, а молодую девицу-красавицу да еще ему и знакомую. Устраивайтесь, Даша, - прошептал он ей на ухо, пропустив в палату, - а когда ваш друг придет в себя, дайте нам знать, пожалуйста, - попросил Вадим Николаевич, и вышел, оставив ее наедине с Андреем.
В сизых утренних сумерках молодой человек, лежавший на постели, показался ей очень бледным и осунувшимся. Трагическую картину дополняли темные круги, пролегавшие у него под глазами, отросшая щетина на щеках и подбородке и забинтованная голова.
Даша почему-то вдруг заробела. Что она скажет Андрею, когда он проснется? И что он подумает, когда увидит ее? А вдруг Андрей на нее злится? Ведь это из-за нее он попал на больничную койку. Может лучше все-таки позвать тетю Пашу?
Андрей еле слышно застонал, и ей стало стыдно за свое малодушие. Человек один, без родных и друзей, ему ведь помощь нужна, а она, эгоистка несчастная, только о себе думает.
Даша, не отрывая взгляда, смотрела на Андрея и жалела его. Это она так думала, что жалела, а на самом деле любила. Впервые в жизни, и незаметно для самой себя, она со страхом и восторгом, открывала одну за другой потайные дверцы, за которыми в ее девичьем сердце до поры были спрятаны невостребованные женские чувства. Как река, истосковавшись после долгой зимы по вольной жизни, взламывает лед, так и ее душа, созревшая для любви, ломала здесь и сейчас одно за другим звенья сковывающей ее цепи девичества. Вглядываясь в черты почти незнакомого и неожиданно ставшего ей дорогим человека, Даша не мечтала о счастливом будущем, ни питала иллюзий, она просто отдавалась на волю непривычному новому для нее чувству, и плыла вместе с ним навстречу чему-то неведомо-пугающему своей новизной, но и невыразимо прекрасному.
Андрей тяжело вздохнул, потом чуть пошевелился, и его рука, до этого лежавшая на краю кровати, соскользнула вниз. Ей инстинктивно захотелось вернуть ее обратно, Даша осторожно прикоснулась к его большой ладони, но прежде чем положить на постель, чуть задержала ее в своих руках. Андрей улыбнулся во сне и вдруг отчетливо произнес: - Катенька, любимая…
У Даши все помертвело внутри. Вот и кончилась, так и не начавшись, ее сказка.
То, что было потом: внезапно очнувшийся Андрей, Вадим Николаевич, выпроваживающий ее из палаты, - все это вспоминалось сейчас как в тумане. В памяти сохранилось, что она, стараясь не привлекать к себе внимания, машинально здороваясь с встречными прохожими и даже перекинувшись с кем-то из знакомых парой фраз, дошла до окраины поселка, но Даша совершенно не помнила, с кем встречалась, с кем здоровалась и разговаривала. Когда же последний дом скрылся за поворотом, и она вышла на пустынное шоссе, ее сотрясли горькие судорожные рыдания, которые она не могла больше сдерживать. Она шла, не видя в потоке слез куда идет, и, сама не зная отчего, кричала чуть ли не в голос.
Как потом Даша не старалась, она так и не смогла объяснить себе, что же такое с ней случилось? Почему она так себя вела? Странная это была какая-то истерика - ни от чего и ни почему.
Ее заметил проезжавший мимо Петр. Здорово она видимо тогда его напугала, если его перекошенное от ужаса лицо до сих пор стоит у нее перед глазами.
Петр, спасибо ему, не стал допытываться, что с ней произошло, а просто отвез ее домой. Сославшись на плохое самочувствие, Даша заперлась у себя в комнате, и в тот же вечер у нее действительно разболелось горло и поднялась температура.
Когда Даша окончательно поправилась после болезни, весна уже вовсю вступила в свои права. Плодовые деревья были окутаны бело-розовыми облаками нежных соцветий, на клумбах распускались ранние цветы, птицы веселым щебетанием оглашали окрестности, но все это почему-то не восхищало, а наоборот, навевало на нее какую-то грусть, словно что-то томило ее, не позволяя радоваться солнцу, дурманящему аромату цветущего сада, жизни и весне.
От Петра Даша узнала, что фамилия Андрея Жданов, что он, оказывается, известный бизнесмен, владелец компании Зималетто. Конечно, она не смогла удержаться, и, поддавшись искушению, «нырнула» во всемирную паутину в надежде добыть информацию об Андрее.
Даша грустно улыбнулось, – «Вот опять паутина».
Это оказалось нетрудно. Жданов был публичным человеком и о нем много и с видимым удовольствием писали, но вот что странно, информация как-то резко обрывалась и как раз два месяца назад, то есть, в то время, когда они с Андреем встретились. Последнее, что Даше удалось узнать, в Зималетто сменился президент, - им стал некто Воропаев Александр Юрьевич. А что же случилось с Андреем? О своем бывшем любимце гламурные журналы равнодушно молчали. Из старых публикаций она выяснила, что у Андрея была невеста - Кира, с которой он, кажется, расстался, но нигде, ни о какой Кате в связи с ним, ни разу не упоминалось. Что это? У Андрея есть какая-то тайная любовь, о которой он случайно проговорился во сне, или это у нее слуховые галлюцинации?
- «А вдруг и правда галлюцинации? - решила Даша, и в тот же миг надежда, этот маяк всех влюбленных, чуть затеплилась, поманив ее издалека. Целый месяц она ломала голову, как же ей встретиться с Андреем, придумывала, представляла себе эту встречу, и отвергала все варианты как совершенно нереальные. И вдруг, о счастливый случай (еще один помощник любящих), ее пригласили на бал, и ни кто-нибудь, а сам Андрей. Оказывается, он был в гостях у Петра, передавал ей большой привет, и настоятельно приглашал их на показ новой коллекции Зималетто. Даша ни минуты не сомневалась - она обязательно поедет на этот праздник, она встретится с Андреем, а потом… А потом будь что будет.
Последний раз редактировалось Сплин 17 фев 2012, 14:31, всего редактировалось 3 раз(а).
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
),жду разговора и последствий разговора Андрея и Кати,интересно очень,а какими они будут? Как же решит автор за Катю - к сердцу прижмёт или к чёрту пошлёт? 
)... 
Спасибо! 
Петя хороший, вот пусть и...Хотя любви не прикажешь. Но мы бум надеется, что фсе будет хорошо. Оммммм 
