|
Глава 5
- Если на то пошло, Павел Олегович, то моим следующим шагом будет прекращение процесса против Зималетто. Я верну компанию ее владельцам, и делайте с ней что хотите.
- Вы прекрасно понимаете, что в сложившейся ситуации мы, к сожалению, не можем, как вы выразились, делать то, что мы хотим.
- Тогда вам придется согласиться с моими условиями.
Катя не ожидала, что Павел так настойчиво и так агрессивно будет защищать Воропаева. Никакие доводы на него не действовали, ни ее заявление о непозволительной в период кризиса стагнации Зималетто, ни расчеты, убедительно доказывающие губительность пути, по которому вел компанию Александр, ни даже упоминание о безответственно запущенной в СМИ с его легкой руки черной пиаркомпании. Ничего! Павел уперся: - «Александр прекрасный управленец, и два месяца это слишком маленький срок, чтобы давать оценку его деятельности», и никакие ее доводы слушать не хотел. Оставалось только руками разводить, что она и делала, мысленно конечно.
Катя не могла прямо сказать, что подозревает Воропаева в нечестной игре, понимала, не тот Павел человек, который поверит подозрениям, но он не хотел верить и фактам. Неужели не видел очевидного?!
Конечно, вынуждена была она признать, Воропаев для него свой, близкий человек, в преданности которого Павел никогда не сомневался, а кто для него она? Бывшая секретарша, стряпавшая липовые отчеты и обманом завладевшая его фирмой?
- «Что ж, Павел Олегович, вы в праве не доверять мне. «Единожды солгавший, кто тебе поверит».
И все-таки непробиваемая позиция Жданова удивляла и даже раздражала, не такой реакции ждала Катя от душой болеющего за дело профессионала. Все что угодно, но только не уязвленное самолюбие и личная неприязнь должны были по ее мнению быть квинтэссенцией их сегодняшнего разговора.
Они с Колькой несколько дней и ночей просидели, досконально изучая отчеты и составляя прогнозы на будущее. Грустно все было, неутешительно, бездеятельность Воропаева уже начала приносить отрицательные плоды, компания несла потери, но окончательно все стало понятно, когда Николай вернулся из Зималетто с очередным отчетом.
- Кать, прав твой Малиновский, - заявил Колька с порога.
- Он не мой, - машинально огрызнулась Катерина, и вопросительно посмотрела на друга.
- Что случилось, Коль? Воропаев опять попытался вывести деньги из оборота?
- Да нет, все гораздо серьезнее, вот, смотри, - и Зорькин протянул ей предварительно открытый на нужной странице отчет.
- Что? - удивилась Катя.- Какой еще фонд развития? Зачем?
- А тот самый, после которого развивать уже будет нечего, - мрачно подытожил Зорькин.
- Ты думаешь? - в ужасе уставилась Катя на друга
- А что тут думать, - вспылил Колька. - Схема известная. Сначала Александр аккумулирует средства от продажи коллекции в этом фонде, потом якобы ратуя за развитие компании, вкладывает их в какой-нибудь очень «выгодный», но рискованный проект, конечно же, с благородной целью быстро обернуть и получить хорошую прибыль. А потом… деньги исчезают, компании нечем платить по кредитам, и все…
Колька, который до этого бегал по комнате бестолково жестикулирую руками, вдруг резко остановился, подошел и сел рядом с ней на диван.
- Кать, если Воропаева не остановить, то чует мое сердце, имущество Зималетто в скором времени пойдет с молотка.
Это было ударом, хоть и ожидаемым и предсказуемым, но все равно очень болезненным.
Катя немедленно позвонила Воропаеву и попросила объяснить необходимость создания фонда. Александр понес откровенную околесицу про то, что у него все под контролем и не стоит забивать девичью головку пустяками.
Следующий ее звонок был уже Павлу Олеговичу с просьбой срочно встретиться в Зималетто и созвать внеочередной совет.
Акционеры битый час сидели в конференц-зале, медленно и верно доходя до точки кипения, а они все еще никак не могли прийти к общему знаменателю.
- Павел Олегович, я хочу отозвать доверенность, потому, что меня как хозяйку Никамоды не устраивает деятельность Александра на посту президента компании Зималетто, по-моему, это сам по себе достаточно веский аргумент. Вы так не считаете?
- Хорошо, Екатерина Валерьевна, вы согласны будете переписать доверенность на мое имя? Моя деятельность вас устроит?
- Простите, Павел Олегович, но нет, не устроит. Если вы сейчас не видите изъянов в руководстве компанией, то где гарантия…
Жданов перебил ее, недослушав.
- Вы отдаете себе отчет в том, что только что сказали?
- Отдаю, Павел Олегович, и даже более чем вы думаете. Я хочу предложить совету рассмотреть мою кандидатуру, и на период вывода компании из кризиса назначить меня исполняющим обязанности президента.
Она видела как каменеет лицо этого сильного человека, каким ледяным становится его и без того напряженный взгляд, как вдруг за стеклами очков начинает подергиваться веко, и с ужасом ждала что вот сейчас сию секунду вырвется наружу вся та ненависть, которая накопилась у него к ней, к Кате Пушкаревой бесцеремонно вторгшейся в его жизнь, и посмевшей посягнуть на самое для него дорогое, на его дело… Но нет, знаменитая выдержка Павла Жданова и на этот раз его не подвела, он только резко встал, и отошел к окну, повернувшись к ней спиной.
Катя, пытаясь справиться с охватившей ее паникой, зажмурила глаза и тут же «увидела» перед собой Кольку.
- Катька не дрейфь, ты же понимаешь, это наш единственный шанс спасти компанию. Или мы успеем «впрыгнуть на последнюю ступеньку последнего вагона», или Зималетто конец.
- Поймите, - постаралась она еще раз донести до Жданова свою позицию. - Я виновата в крахе Зималетто, но, я уверена, что компанию еще можно спасти, и я знаю, как это сделать, а тот путь, по которому движется Александр Юрьевич - он в никуда. Сейчас нужны быстрота и натиск, а не…
- Вы считаете меня настолько старым и немощным?
Павел медленно повернулся и прямо посмотрел ей в глаза.
Этот человек ей не по силам, сейчас она встанет и бесславно уйдет. Прежняя Катя Пушкарева уже бы десять раз так поступила, но она не прежняя, и она знала, на что шла. Еще одна последняя попытка.
- Я обещаю вам, Павел Олегович, что вытяну Зималетто из ямы, и как только это случится, я ни секунды здесь не останусь, уйду, и вы обо мне больше никогда не услышите. Поверьте мне, пожалуйста, и поддержите сейчас на совете. Иначе будет поздно.
У огнеборцев есть один необычный способ тушения пожара. Когда сплошная стена огня неумолимо надвигается, а технических средств, чтобы с ней справиться недостаточно, навстречу пускают пал – встречный огонь. Тогда две стихии сталкиваются и, сшибаясь друг с другом, взаимно же друг друга и уничтожают.
После того как Катя озвучила на совете свое решение отозвать у Воропаева доверенность как у не справившегося с руководством, что-то похожее произошло в конференц-зале Зималетто.
Две непримиримые стихии – акционеры компании и сидевшие, напротив, через стол Катя и ее адвокаты «ударившись» друг о друга, взметнули вверх сноп искр и… погасли. Никто не хотел, во всяком случае, на словах, разорения компании, и все понимали, что в создавшемся положении им необходимо, как бы это ни было трудно, найти общее решение.
Однако «языки пламени» все еще продолжали вырываться то с одной, то с другой стороны, напоминая, что в любой момент «пожар» может разгореться с новой силой.
Филин: Если Катерина Валерьевна отзывает доверенность, то она уже не формально, а так сказать де факто становится собственницей компании, соответственно должна возглавить ее.
Кира (поддерживаемая возмущенными возгласами Маргариты и Александра): Докатились. Теперь эта авантюристка будет нами руководить, а мы будем у нее в заложниках.
Воропаев: Что Катя, вы все-таки решились прикарманить наше имущество?
Рулин (вставая): Согласно постановлению суда Катерина Валерьевна могла запросто забрать компанию себе, но она почему-то не сделала это, она предпочитает вести с вами переговоры…
Воропаев: А сейчас она что делает, разве не забирает себе компанию?
- Нет, - ее собственная реплика, глядя прямо в глаза Александру, - я пытаюсь спасти Зималетто от уничтожения. И как свидетельство того, что они поняли друг друга метнувшаяся в глазах мужчины паника и красные пятна, вдруг выступившие на его шее и лице.
- Хочу напомнить всем, что, не смотря на присутствие адвокатов, мы не находимся в состоянии войны, мы ищем путь к решению проблемы, и я надеюсь, мы найдем его, - раздался среди всего этого «перекрестно-обжигающего огня», спокойный голос Павла.
- Вы все знаете, что Зималетто еще не расплатилось с долгами, - продолжил он. – К сожалению у Александра не было своего четкого плана по выводу компании из кризиса, а плану который составила Екатерина Валерьевна он следовать перестал, поэтому ситуация за последние два месяца только ухудшилась.
Катя не верила своим ушам. Неужели Павел Олегович решил ее поддержать?
Павел до последней минуты не мог принять окончательного решения. Если честно, то натиск Пушкаревой его смутил и он, как ни странно было в этом признаваться, растерялся. Павел видел, что этой молодой женщине страшно, что она боится идти против его авторитета, но все равно идет, и идет напролом… Почему, пытался он понять причину ее поведения, и сделать правильные выводы. Если Катя так уверена в своей правоте, тогда получается, что она знает больше чем он? Неужели он что-то проглядел?
Павел всегда уважал таких несгибаемых и целеустремленных людей как Пушкарева, и он с самого начала сумел разглядеть, какая сильная личность скрывается за смешными очками и нелепыми одеждами. Его мнение о Кате кардинально изменилось после того как он узнал о ее роли в развале Зималетто, но сейчас сидя на совете и внимательно приглядываясь к ней, Павел начал сомневаться, а не поспешил ли он с выводами. Точку в его размышлениях поставил короткий диалог между Пушкаревой и Александром. Только на секунду полыхнул в глазах Воропаева страх, но Павел успел его увидеть.
- «Чего же ты задумал Саша, если так боишься этой маленькой девочки?»
- Я бы хотел узнать ваше мнение, Генрих Робертович, - обратился Павел к адвокату Зималетто.
- Ситуация тяжелая, - раздался низкий голос адвоката. – Зималетто заложена Никамоде, и пока не в состоянии расплатиться с кредиторами, поэтому о закрытии Никамоды не может быть и речи. Единственным выходом для Зималетто, на мой взгляд, является скорейшее возвращение к плану Екатерины Валерьевны, а также прошение об отсрочке слушания по делу «Никамода против Зималетто» в суде.
- Я вас понял, - сказал Павел. – Итак, вы все слышали, ситуация действительно очень тяжелая. Два месяца, на которые пришлось президентство Александра, фактически потеряны. Я долго думал и принял решение. В существующих условиях Зималетто необходима смена руководства, и я предлагаю назначить исполняющим обязанности президента компании Екатерину Валерьевну Пушкареву.
- Паша, ты, что и вправду хочешь передать компанию этой… Катерине Валерьевне? – не выдержала молчавшая до сих пор Маргарита.
Павел обвел взглядом притихших акционеров.
- У кого-нибудь есть другие предложения?
После эмоционального увольнения Киры Юрьевны и столь же эмоционально-эффектного ее возвращения, все, наконец-то, успокоились и смогли вполне мирно обо всем договориться.
- Спасибо за доверие, - обратилась Катя к акционерам в своем заключительном слове. - Я прекрасно понимаю, что мое назначение многим не по душе, но надеюсь, что здравый смысл возобладает над эмоциями. Срок выхода компании из кризиса полгода, и как только это событие к нашей общей радости произойдет, я тут же подам заявление об уходе. У меня есть только одна просьба, я хочу чтобы со мной работал человек, которому я всецело доверяю - Николай Зорькин, он должен стать финансовым директором.
- Ну что ж, - подвел итог Павел, - мне кажется это вполне выполнимо. Но и у меня тоже есть к вам одна просьба, Катерина Валерьевна. Я бы хотел, переговорить с вашим отцом и предложить ему взять на себя помимо бухгалтерии Никамоды, еще и бухгалтерию Зималетто. Мне было бы спокойней.
- «Вы все-таки сомневаетесь во мне, Павел Олегович. Хорошо, что отцу вы полностью доверяете и спасибо тебе папочка, ты и сам не знаешь как помог мне сейчас».
Встреча с женсоветом была единственной радостью случившейся за весь сегодняшний невообразимо тяжелый день. Катя хоть и устала безумно, но в объятьях любимых подруг чувствовала себя почти счастливой, и даже вездесущая Клочкова не могла испортить ей настроение.
Все испортил Урядов. Подошел с льстивой улыбочкой и букетиком:
- «Ошеломиссимо…, Катерина Валерьевна я безмерно рад…, президентский кабинет будет готов…».
- «Старый пройдоха, - старалась она за ответным словесным реверансом скрыть свою неприязнь, - рад он, как же, еще двери лифта за Воропаевым не успели закрыться, а он уже клянется в преданности новому президенту, даже и о кабинете успел позаботиться».
Конечно, тут же все встало с ног на голову. Удивленным восклицаниям, восторженным крикам и настойчивым вопросам, кажется, не было конца. А как хотелось хоть на один вечер, на несколько часов забыть обо всем и просто посидеть где-нибудь в уютном месте с подругами, по которым она так соскучилась, и которых так рада была сейчас видеть.
- Катя, Кать, а как сам Павел Олегович, он не против твоего назначения? – спросила ее Ольга Вячеславна после того как немного стих общий хор восторгов и поздравлений.
- Надеюсь, акционеры отнеслись к моему назначению с пониманием, - не смогла она солгать, глядя в чистые глаза своей старшей подруги.
И сразу же угадала по изменившемуся выражению лица Уютовой, что если ей не удалось добиться благосклонности Павла, то уж кто-кто, а она вряд ли ее поймет.
- Девочки, - словно подтверждая ее опасения, обратилась ко всем Ольга, - у меня предложение. Давайте отложим наше празднование на потом. Катя сегодня устала, да и мы тоже переволновались. «Девочки», ничего не понимая, стали переглядываться между собой, Тропинкина попыталась что-то возразить, но Ольга резко одернула ее: - Маша! – а потом повернулась к ней. - Я ведь права, Катя?
- Да, да, конечно, вы правы, - прошелестела она онемевшими губами, предчувствуя, что в эту минуту, возможно, теряет не только друзей, но и единственных преданных ей в компании сотрудников.
- «Ну вот ты и осталась совсем одна, Пушкарева».
Не успела она распрощаться с недоуменно притихшим женсоветом, как за спиной раздалось.
- Празднуете победу, Катенька?
- Кира Юрьевна могли бы мы с вами поговорить?
- Хм, а что еще есть о чем говорить? Хорошо, пройдемте в мой кабинет.
- Кира Юрьевна, скажу вам честно, я узурпировала, как вы выразились, власть в Зималетто, только потому, что испугалась, что ваш брат обанкротит и распродаст компанию.
- Что? Да как ты смеешь…, - взвизгнула Воропаева.
- Кира Юрьевна! – повысила она голос. - Вы наверняка знаете о странных случайностях, которые произошли недавно в Зималетто, а я вам расскажу о том, чего вы еще не знаете!
Некоторое время назад ваш брат попытался обманным путем изъять из бюджета компании крупную сумму более сто тысяч долларов и если бы не Николай Зорькин, ему бы и эта случайность удалась. За два месяца руководства Александр Юрьевич не сделал ничего, чтобы поднять компанию на новый уровень, зато он придумал создать фонд.
- Какой фонд? Зачем?
- Вот и я удивилась зачем? Попробуйте, спросите об этом своего брата, мне он на этот вопрос так и не ответил.
Кира замолчала, пытаясь осмыслить услышанное.
- «Откуда Пушкарева узнала о поломке станка или она имела в виду что-то другое? Неужели это Андрей ей рассказал? Нет, не может быть… Тогда кто? Вика проболталась Зорькину? Ну, подруга… Хотя может быть и правильно, что проболталась… Сто тысяч… фонд… Неужели Сашка действительно задумал продать компанию?.. Хорошо, что его вовремя остановили… Но компания принадлежит Пушкаревой… и она президент! Это же уму непостижимо... Андрей…, - вдруг обомлела Кира, - а если он опять влюбится в нее? Хотя, сегодня он выглядел совершенно безразличным… Что с ним происходит? Я не понимаю!..»
- Кира Юрьевна, - вывел ее из транса голос Пушкаревой, - согласитесь, что в глубине души вы…
- Вы не можете знать, что у меня в глубине души, - гордо вскинула голову Воропаева, и добавила чуть слышно. – Я вас презираю.
- Я знаю, но я на вас не в обиде.
- Вы на меня? Это я на вас должна обижаться. Вы мне жизнь сломали.
- Кира Юрьевна, - Катя подошла и остановилась в нескольких шагах от Воропаевой, - у меня никогда и ничего больше не будет с Андреем. Я вам обещаю.
- Почему я должна вам верить?
- Потому, что я справилась со своими чувствами, а у него их никогда не было.
Рабочий день закончился, все сотрудники давно покинули компанию, пора было и ей собираться домой, но там ее ждали с расспросами родители и Зорькин, а Кате хотелось хоть немного побыть одной.
В президентском кабинете все напоминало о недавнем присутствии Александра, и она прошла в свою бывшую каморку.
Села за стол, медленно, словно воскрешая в памяти прошлые ощущения, провела ладонью по его поверхности, потом открыла один, второй ящик и увидела пакет. Тот самый, с которым она уходила из Зималетто! Неужели это он?! Вытряхнула содержимое пакета на стол и из него посыпались зверюшки, открытки, шоколадки… Все ее короткое и глупое счастье.
Катя взяла в руки игрушечного котенка, провела пальцем по его смешной мордочке, и… как плотина рухнула - из глаз градом полились слезы.
- Милые мои, хорошие, - гладила она мягкие носики, ушки и спинки, - если бы вы только знали как мне тяжело. Все от меня отвернулись, для всех я враг, все меня ненавидят. А он.., он так смотрел на меня… холодно, безразлично… у него даже ненависти для меня не осталось.
Забыв о том, что она президент компании, размазывая по щекам старательно нанесенный с утра макияж, в маленькой скрытой от посторонних глаз комнатке безутешно плакала, прижимая к себе свои горькие воспоминания, девочка со смешными косичками и в круглых очках.
Когда все слезы, наконец, вылились (откуда их столько взялось?), она обессилено застыла, неосознанно продолжая прижимать к груди своих плюшевых друзей.
Какой-то звук, или ей показалось, что она услышала звук, заставил ее очнуться. Катя вздрогнула, непонимающе огляделась по сторонам, потом встала, сложила обратно в пакет игрушки, открытки и вышла из каморки в кабинет.
За окном было уже совсем темно, и с учетом того, что на календаре конец апреля, выходит и совсем поздно.
- «Надо же, сколько времени прошло, а я и не заметила, как оно пролетело».
В самом кабинете царил полумрак, создаваемый горевшей на президентском столе настольной лампой.
- «Разве я ее включала? Не помню», - удивилась Катя.
Она позвонила домой, заверила отца, что скоро приедет, потом сняла с вешалки пальто, взяла сумку, и подошла к столу, чтобы погасить свет, и только тогда обратила внимание на светящийся экран монитора.
- «Александр так спешил покинуть компанию, что забыл выключить компьютер? – изумилась она. - Хотя сегодня в этом кабинете был Павел Олегович. Странно…»
Катя протянула руку к мыши, и в это время раздался характерный сигнал почты, сообщивший о прибытии нового письма. Не успев подумать о том, что письмо, скорее всего, предназначено не ей, Катя, действуя автоматически по привычке, открыла его.
Это оказалось не письмо, а открытка, с коротким, всего несколько слов, содержанием.
Не плачь, все будет хорошо. Я с тобой.
Катя несколько мгновений непонимающе смотрела на экран, потом ее кулачки сами собой сжались, она шумно вдохнула и резко выдохнула.
- «Ну, Малиновский…, сейчас ты мне за все ответишь, за все свои открыточки оптом. Я тебе покажу кто с кем, зачем и почему».
Последний раз редактировалось Сплин 15 дек 2011, 23:38, всего редактировалось 3 раз(а).
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Очень драматично, и очень интересно! 
