lenushka,
Lisa Abrile, спасибо за поддержку!
Спасибо вам всем, уважаемые читатели, за терпение и за доброе отношение ко мне.
Глава 4
На улице весь день, не переставая, шёл дождь, и его тяжёлые капли, барабаня и барабаня по подоконнику, отвратительно действовали ей на нервы.
Пам… пам… парам…
- «Пам парам парам пам пам», - «допела» про себя Катя.
Заткнуть бы уши, чтобы не слышать этот похоронный марш, да нельзя, она при исполнении.
Катя была в офисе одна. Юлиана уехала на встречу с важным клиентом, Эльвира отпросилась за очередным ластиком, на столе громоздилась куча бумаг, телефон разрывался, но ни работа, ни постоянные звонки не могли ее отвлечь от отбивающих за окном тревожный ритм монотонных звуков, как и не могли заглушить непонятную злую тоску-предчувствие, одолевавшую ее с самого утра.
- Офис Юлианы Виноградовой, слушаю вас.
Машинально отвечая на очередной телефонный звонок, Катя не сразу поняла, кто звонит.
- Катя, здравствуйте. Это Роман Малиновский.
- Кто?.. Как?.. – растерялась она.
- Катя, мне нужно с вами поговорить. И это очень важно. Могли бы мы встретиться?
- Когда?
- Как можно скорее, если вы не против, то сегодня.
- Я не против, - обреченно согласилась Катя. Встречаться с Малиновским ей не хотелось категорически, но и не встретиться с ним она не могла. Понимала - она у него в долгу.
- Когда у вас заканчивается рабочий день?
- В шесть.
- Я приеду, и буду ждать вас на улице. До свидания, Катя. Спасибо.
- До свидания…
Вот и сбылось дурное предчувствие.
В тот день, когда Катя узнала, что Андрей пропал, она от тревоги за него чуть ума не лишилась. До вечера еще как-то держалась, а ночью…
Она не могла уснуть, даже разобрать постель и лечь в нее была не в состоянии – эти обыденные, привычные поступки казались ей тогда чуть ли не кощунственными. Металась из угла в угол по комнате и, на чем свет стоит, проклинала себя за глупость и непомерную гордость, а когда стала додумывать, что же могло с Андреем случиться, в голову полезли такие страшные мысли, что она не выдержала, и, зажимая рот ладонью, чтобы не услышали родители, безутешно разрыдалась.
Доведенная самоистязанием до отчаяния, Катя, отбросив все условности, среди ночи позвонила Андрею на мобильный. Ей было уже все равно, что он подумает, лишь бы услышать его голос, лишь бы узнать, что он жив, что с ним ничего не случилось. В трубке раздалось бесстрастное: «Аппарат абонента выключен…», и она, совершенно обезумев, все нажимала и нажимала на вызов, пока телефон не разрядился и не замолчал.
В конце концов, нервная система видимо не справилась с перенапряжением, и под утро Катя, как сидела на полу в одежде и с телефонной трубкой в руке, так и отключилась, погрузившись словно в беспамятное забытье в тревожный сон.
Разбудил ее настойчивый стук в дверь и мамин голос.
- Катенька, вставай, тебе же сегодня на работу.
С трудом передвигая затекшими от неудобного положения ногами, Катя поднялась и пересела на диван.
- Мама не волнуйся, я уже встала.
- Хорошо, хорошо, Катенька, собирайся.
Действуя как автомат, она переоделась и привела себя в порядок. Пришла на кухню, поздоровалась с родителями, села, несколько секунд бессмысленно смотрела на тарелку с яичницей, потом зачем-то взяла и подержала в руках пустую чашку, вернула ее на место, и решительно поднялась из-за стола.
- Мам, пап, мне нужно… я сейчас.
Пока Катя трясущимися руками набирала номер, она мысленно умоляла Машу быть сегодня пунктуальной и не опоздать на работу, когда же вместо нетерпеливо ожидаемого голоса подруги она услышала голос Малиновского, испугалась и хотела тут же бросить трубку, но тревога за любимого человека оказалась сильнее страха.
- Здравствуйте, Роман Дмитрич.
- Здравствуйте, Катя, - сразу узнал он ее.
Слова застревали в горле, но она все-таки нашла в себе силы и спросила.
- Роман Дмитрич, скажите, об Андрее Павловиче что-то известно? Он нашелся? - и перестала дышать, ожидая ответа.
Роман, уже успел прийти в себя от неожиданного звонка и сейчас был готов высказать этой особе все, что накопилось у него на душе, уже и воздуха в грудь набрал побольше…, а потом вдруг передумал и «сдулся». Что-то в голосе Пушкаревой было такое, что заставило его отказаться от обвинений и громких слов.
- Не волнуйтесь, Катя, Андрей вчера позвонил мне и родителям, правда, где он находится, пока не сообщил, но, слава Богу, что отыскался, что живой.
- Слава Богу, - тихо повторила за ним Пушкарева и повесила трубку.
С той страшной ночи Катя сильно изменилась. Она стала как-то уверенней, эмоционально сдержанней, можно сказать, стала крепче душой. Повзрослела, наверное.
Именно в ту ночь, впервые до конца осознав всю глубину и неразрывность своего соединения с Андреем, Катя поняла, что она никогда не сможет его разлюбить, и что ей предопределено судьбой любить Андрея Жданова всю свою жизнь.
Прошло уже два месяца как она работает у Юлианы, и ровно два месяца как в Зималетто правит Александр Воропаев. Катя, как и обещала себе, все это время контролировала финансово-экономическую деятельность нового президента. Сама, правда, в Зималетто не ходила, это вменялось в обязанность Зорькину, но все отчеты просматривала аккуратно и скрупулезно. От Зорькина же она узнала, что Андрей, Роман и Вика работают теперь на производстве, и что, по словам Клочковой, Жданов развил там бурную деятельность, сочиняет какие-то анкеты, проводит опросы и вообще завалил и ее, и Малиновского работой, да и сам обложился бумагами, и головы не поднимает.
- Вы… Вы с ума сошли, Роман Дмитрич? - от волнения Катерина даже стала заикаться.
- Катя, послушайте…
– Нет! Это вы меня послушайте, - перебила она его. - Да как вам вообще могла такая идея в голову прийти! Или у вас опять какой-то план?! – возмущенно зашипела она, наклонившись к нему через стол.
- Нет у меня никакого плана, - заорал Роман, заставив вздрогнуть и обернуться на себя всех посетителей маленького кафе, которое выбрала для их беседы Катя, наотрез отказавшись от его предложения поговорить и поужинать в более престижном месте.
- Тише! – шикнула на него Пушкарева.
- Нету никакого плана, - повторил он. - Катя, я понимаю, я последний человек с кем бы вы хотели разговаривать, но поймите и вы, я ведь не просто так с бухты-барахты предложил вам взять на себя руководство Зималетто. Сейчас компании позарез нужен молодой талантливый не стандартно мыслящий президент…
- Скажите еще и с нестандартной внешностью, – опять перебила его Катя.
- Если вы о себе…, - тут же среагировал Малиновский, глаза его вспыхнули, и он многозначительно улыбаясь, оглядел Катерину восхищенным взглядом.
- Вот только посмейте мне сказать какой-нибудь из ваших пошлых комплиментов и я вас…
- «Почему сразу пошлых?» - «обиделся» Роман, но тут же отмахнулся от ненужных мыслей.
- Катя, - начал он по новому кругу убеждать Пушкареву, - я твердо уверен, что Воропаев не собирается спасать Зималетто и все идет к тому, что он обанкротит, а потом и распродаст компанию.
- Почему вы так думаете? – насторожилась Катя.
Ей и самой не нравилось воропаевское руководство. Александр осторожничал, не делал ни одного рискованного шага, да, собственно, пока он вообще ничего самостоятельно не делал. Выпуск коллекции, подписание контракта с японцами, все это начиналось еще при Андрее и досталось ему «по наследству», а к его личным «достижениям» можно было разве что отнести наведение в Зималетто драконовских порядков.
- «Типичный путь бездарного руководителя. Если не умеешь и не знаешь – повышай дисциплину, - разозлилась Катя, а потом вдруг подумала, - а может быть прав Малиновский, и дело не в том, что он не знает, а в том, что не хочет?».
- Вы в курсе, что у нас намечается выпуск новой коллекции?
- Да я в курсе всех зималеттовских дел - вынуждена была сознаться Катерина.
Роман удовлетворенно кивнул головой.
- Так вот, нам случайно удалось узнать, что наша коллекция и коллекция конкурирующей с нами Фонтаны очень похожи. Стало понятно – тот, кто сыграет на опережении, кто первым отправит коллекцию в магазины, тот получит дополнительную и весьма солидную прибыль. Мы решили ускорить выпуск своей коллекции, чтобы обогнать Фонтану, и когда, казалось, успех был уже у нас в кармане, вдруг ломается единственный вышивальный станок. Наш план, как вы понимаете, провалился.
- И причем здесь Воропаев?
- У нас нет прямых доказательств, но, похоже, очень даже причем. Мы подозреваем, что именно Воропаев дал указание сломать станок, и получил за это от Фонтаны крупное вознаграждение.
- Это же преступление! - ахнула Катерина. - Какие основания у вас так думать?
- К сожалению, факты только косвенные: странное поведение начальника производства, его неожиданная и удивительная щедрость, еще кое-что по мелочи, да, Шурочка была у своего бой-френда в казино и видела там Воропаева.
- Воропаев играет в казино? – удивилась Катя.
- Ну что вы, Катенька, Воропаев и казино вещи не совместимые.
- Я вам не Катенька, - одернула его Пушкарева.
- Извините, Катерина Валерьевна. Погорячился, - поднял, «сдаваясь», вверх руки Роман. - Воропаев не играл, он там общался с одним из посетителей, и судя по Шурочкиному описанию, этот посетитель очень похож на владельца Фонтаны Хмелина.
- А что о поломке станка думает Полянский?
- Да то-то и оно, что Полянский сомневается в том, что поломка могла произойти от перегрузки станка, и тоже крайне удивлен совпадению. Только если это и саботаж, - Роман вздохнул, - доказать ничего невозможно, станок выведен из строя очень грамотно. Полянский считает, дело делал специалист.
Катя надолго задумалась.
Она вспомнила, как некоторое время назад Зорькин обнаружил в отчете Зималетто пропажу крупной суммы. Она в тот же день позвонила финдиректору и Ветров, как ей показалось, очень искренне удивился, и объяснил случившееся досадной технической ошибкой. Тогда Катя не придала этому эпизоду значения, а сейчас…
- Кать, - вклинился в ее размышления Роман, - вчера Ветров уволился.
- Как уволился? Почему?
- Формально какие-то семейные проблемы. Якобы ему нужно срочно переехать в Питер к родителям, но я уверен Кать, он просто испугался. Это же очевидно. Он знает, что Воропаев вредит своей собственной компании, и не захотел в этом участвовать.
- Хорошо, допустим, вы меня убедили, и я соглашусь отозвать доверенность у Воропаева, но занять пост президента… Нет! С этим я категорически не согласна.
- Кать, но…
Она опять перебила Малиновского
- Роман Дмитрич, на эту должность найдутся и другие претенденты.
- Какие, например? - Роман резко выпрямился, откинулся к спинке стула и скрестил на груди руки, всем своим видом показывая, что готов оспорить любое ее предложение.
- Да мало ли! Например, Кира Юрьевна, или Ждановы, вы сами, можно, наконец, нанять толкового управляющего, – упрямо вздернула Катерина подбородок, отвечая на его немой вызов.
- Таак, - протянул Роман, - рассмотрим по списку. Кира никогда не согласится, кандидатуру Андрея акционеры даже рассматривать не будут, они еще не пришли в себя от его прошлой попытки. Я? Кать, ну какой из меня президент? Вы шутите? Взять управляющего со стороны мы не можем по хорошо известным вам причинам. Остается Пал Олегыч?
Катя утвердительно кивнула головой.
- Простите, Катя, за прозу жизни, но он стар, к тому же Павел консерватор, приверженец допотопных методов работы, и под его руководством Зималетто еще быстрее пойдет на дно. Нет, Катя, поверьте, кроме вас никто сейчас не сможет спасти компанию.
- Но как вы себе это представляете, - возмутилась Катерина. - Я что приду и заявлю акционерам, что хочу стать президентом? Да они меня живьем съедят!
- Согласен, будет трудно, но неужели Зималетто, - он чуть было не проговорился и Андрей, - не стоит того, чтобы хотя бы попробовать?
Катерина замолчала, и Роман не торопил ее с ответом, лишь затаив дыхание наблюдал за посекундно меняющимся выражением ее лица сначала недоумевающе-непонимающего, а потом жесткого, напряженного и даже сурового.
- Я должна еще раз все обдумать.
Катя поднялась из-за стола, и Роман встал вслед за ней.
- Я сообщу вам, Роман Дмитрич, о своем решении в ближайшие дни. Пушкарева на несколько секунд замерла, пристально всматриваясь ему в лицо, потом сдержанно попрощалась и ушла.
Проводив Катю взглядом, и еще раз удивившись ее чудесному преображению, Роман вернулся за столик, подозвал официанта и заказал двойную порцию виски.
- «Ай, да Катя, Катерина! Так измениться, да еще за такой короткий срок. Не ожидал. Молодец! А как она на меня смотрела! Я думал, она меня насквозь прожжет. Руки вон до сих пор дрожат. Железная женщина, настоящая Маргарет Тетчер. Вот такой президент нам с тобой Андрюха и нужен! – пришел он к окончательному выводу».
Дело в том, что соврал он Кате. Был у него план! Настоящий, продуманный во всех деталях стратегический план по спасению одного чудака, поселившегося в подвале Зималетто, и Роман очень надеялся с помощью Кати Пушкаревой вернуть к жизни не только компанию, а и Андрея.
Малиновский никогда не скрывал, что его кредо – брать от жизни все, относиться к ней легко, и стараться не заморачиваться на проблемах, но были вещи, к которым Роман относился очень даже серьезно, и когда его единственный друг, волею обстоятельств и Воропаева был сослан в подвал, он, недолго думая, отправился в эту политическую ссылку вместе с ним. Друга в беде не бросают, а жить можно везде, тем более что, как оказалось, на минус втором работают очень даже симпатичные люди. И все бы ничего вот только поведение самого Жданова ни в какие ворота не лезло.
Это вообще был не тот Жданов, к которому привык Роман. Новый Жданов не кутил, не прожигал жизнь, не общался с женщинами (два месяца! кошмар!), новый Жданов работал. Когда Роман приходил в Зималетто Жданов уже работал, когда уходил - каждый раз, слышал от него одно и то же: - «Я, пожалуй, останусь, еще немножечко поработаю», и так изо дня в день. Даже те несколько вечеров, когда ему удавалось вытащить Андрея в клуб или бар, заканчивались одинаково – разговорами о работе. Роман волновался, нервничал, пытался поговорить с другом по душам, но Жданов закрылся в своем одиночестве как в доте, и пока все попытки вернуть его к нормальной жизни, разбивались об эту броню вдребезги.
Ко всему прочему у Романа из головы не выходил разговор с врачом в Подмосковной больнице, где Андрей находился сразу после нападения на него.
- Понимаете, Роман Дмитрич, - обратился к нему почтенный сельский эскулап, когда выяснилось, что из всех родственников у Андрея в наличии есть только он один. - Меня не столько волнует физическое здоровье Андрея Палыча, конечно, ему необходимо будет пройти обследование в московской клинике, но я вам и безо всякого обследования скажу, что со здоровьем у него все в порядке, меня тревожит его душевное состояние.
При нашем первом знакомстве, - продолжил доктор, - я увидел перед собой человека здравомыслящего и неунывающего даже в столь драматических обстоятельствах, в каких оказался ваш друг, и согласитесь, было очень странно, буквально через час застать на том же самом месте совершенного другого человека - замкнутого, неразговорчивого, погруженного в себя и свои переживания. Я догадываюсь, что на его настроение мог отрицательно повлиять разговор с кем-то из близких людей, но настроение это только настроение, и рано или поздно, но оно должно было измениться, а душевное состояние Андрея за те несколько дней, что я за ним наблюдаю, не улучшилось. И мне это очень не нравится.
Доктор глубоко вздохнул, и устало потер ладонью лицо.
- Роман Дмитрич, вы, конечно же, представляете себе, что такое депрессия. Врачи, кстати, различают два вида депрессии - кратковременную и глубокую, и надо вам знать, что в отличие от кратковременной, которая может быть вылечена, глубокая депрессия практически неизлечима.
Для многих людей глубокая депрессия становится образом жизни, который, как принято говорить, был выбран не ими, но выбрал их. Люди, страдающие от этого заболевания очень уязвимы, они постоянно находятся в унынии, чувствуют себя одинокими, и всегда это сопряжено с высоким риском самоубийства.
К чему я вам все это рассказал, вы я думаю, уже догадались. Нельзя чтобы Андрей Палыч долго находился в таком подавленном состоянии, это очень опасно.
Вот что, скажите на милость, после такого врачебного вердикта ему оставалось делать? Молча наблюдать, как его единственный друг погибает, утонув в бумагах как в болоте?
- «Ну уж дудки, - решил Роман, - я не сдамся, и если мне не удастся пробить эту броню в лоб, то я найду тайный ход и взорву Ждановскую цитадель изнутри».
Вот тогда в его голове зародился и постепенно сформировался новый план по спасению рядового Жданова!
Воспользовавшись уютной тишиной маленького кафе, Роман сидел, лениво потягивал виски и прокручивал в голове детали предстоящей операции.
По его плану, главным было вернуть Андрею руководящие полномочия. Он хорошо знал своего друга, и не сомневался, что настоящее дело быстро излечит того от меланхолии. Но для этого было необходимо сначала, как минимум, убрать с президентского поста Воропаева, а как максимум восстановить их тройственный союз с Пушкаревой.
Роман почему-то ностальгировал по тем временам, когда они втроем: он, Андрей и Катя, были одной командой. Здорово у них получалось руководить компанией.
- «Ага, - усмехнулся он мысленно, - так здорово, что чуть не довели Зималетто до банкротства».
Но даже если Пушкарева и не захочет возрождать их прежние деловые отношения, то не настолько же она обижена, надеялся Роман, чтобы разбрасываться ценными кадрами. Пусть только она вернет их на административный этаж, а уж они с Андреем покажут, как надо работать.
Вторым пунктом его всеобъемлющего и всеохватывающего плана было устройство счастливой личной жизни друга.
Вариантов личного Ждановского счастья у него было несколько.
Первый вариант - вернуть его Кире. Воропаева явно не теряла надежды заполучить Андрея обратно, вот только сам Андрей похоже возвращаться к ней не хотел, и все-таки Роман Киру из списка претенденток на Ждановское сердце не исключал, предусмотрительно отправив ее пока в резерв ставки главнокомандующего.
Второй вариант - подтолкнуть Жданова к возобновлению отношений с кем-то из его бывших, например, с Изотовой. Счастья в таком случае, конечно, не предполагалось, но зато всего остального… с лихвой.
И, наконец, третий, на его взгляд самый предпочтительный вариант – это познакомить Андрея с какой-нибудь новой обворожительной красавицей.
Вариант, что Андрей до сих пор может испытывать какие-то пылкие чувства к Пушкаревой, Малиновский даже к рассмотрению не допускал. Он по-прежнему не верил, что Жданов способен был полюбить такую, как Катя, а все его прошлые ахи и охи относил исключительно на счет неразберихи на фирме и в голове экс-президента. К тому же в последние два месяца Андрей совершенно не реагировал на кодовое слово Катенька. Роман специально проверял. Несколько раз упоминал при нем Пушкареву и внимательно наблюдал за его реакцией. Жданов был холоден как айсберг. А на днях он напрямую спросил, вспоминает ли Андрей то, что было у него с Пушкаревой? Жданов в ответ скривился и заявил: - «Было, все было, Рома, да быльем поросло, и не отвлекай ты меня по пустякам».
- «Конечно, сейчас она изменилась, - Роман с удовольствием вспомнил все прелести пушкаревской фигурки, - но Жданов он же эстет, а Пушкарева хоть и в улучшенном варианте, все равно Пушкарева».
Оставался, правда, открытым вопрос, а как сама Катерина относится к Жданову? Но и тут у Ромы был свой взгляд на вещи - если бы дражайшая Екатерина Валерьевна все еще любила Андрея, она, ни за что бы, ни отдала Никамоду Воропаеву, а раз отдала – значит разлюбила.
Роман, безусловно, не забыл о странном Катином звонке и ее взволнованном голосе, но, хорошенечко все обдумав, пришел к выводу, что, скорее всего, Пушкарева, узнав тогда от женсовета (от кого ж еще), что Жданов пропал, раскаялась в содеянном преступлении вот и разволновалась.
Так что по его глубочайшему убеждению у Андрея с Пушкаревой абсолютно ничего не могло быть, и это было правильно.
- «Поживем, увидим, какой из вариантов сработает, - сделал он окончательное заключение, - но действовать мы будем строго по плану - сначала самолеты, а потом девушки».
Мысленно махнув на возможные неприятности от встречи на дороге с гибддешником (вот ведь словечко – язык сломаешь), Роман допил виски, и полный сил и желания идти вперед к намеченной цели, покинул скромное кафе.
Сегодня он сделал первый шаг в осуществлении задуманного, поговорил с Пушкаревой, и очень надеялся, что удача будет на его стороне.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
.
