|
Еще раз спасибо всем. Переписав проду в шестой раз, все-таки рискну выложить. Принимаются не только традиционные тапки и помидоры, но и хлесткие критические подзатыльники. Собственно, последние наиболее приветствуются.
- Кать, э-э, Катя, я бы хотел с вами поговорить. Не могли бы вы задержаться?
Они только что закончили очередные занятия, и Катерина торопилась на встречу с Денисом, который, как Андрей понял из невольно подслушанного телефонного разговора, ждал ее в кафе – что-то там они отмечать собрались.
Несмотря на здравые возражения Малиновского, считающего, что с Денисом должен поговорить его непосредственный начальник, Андрей понимал – он обязан предупредить Катю. И сегодняшние занятия… Так ему нравились эти посиделки, он будто десять лет с себя сбрасывал. По-прежнему относясь очень серьезно к их урокам, видя, какие плоды они дают, Жданов, помимо осознания рациональной пользы от происходящего, испытывал необыкновенную радость просто от такого вот неформального общения. Ведь в последнее время он видел Катю гораздо реже, и этими, почти студенческими, вечерами восполнял так ощутимо, как выяснилось, не достающее общение с ней. Такое времяпрепровождение было хорошо еще тем, что совершенно не предполагало присутствия Дениса – как физического, так и негласного. Это были только их занятия, и Андрей чувствовал, что Катя ни на секунду, даже в мыслях, не отвлекается на что-либо постороннее, и почему-то приписывал заслугу за это обстоятельство себе. Понимал, что это глупо, как-то по-детски – ведь Катя всегда и ко всему относилась с максимальной отдачей, и, естественно, никогда на работе не отвлекалась на посторонние мысли, но именно потому, что это было не совсем работой, создавало иллюзию того, что вот и свободное время ей приятно с ним проводить. Он шутил, но всегда в меру, задавал вопросы, за которые она его хвалила, он готовился к этим занятиям со всей тщательностью, чтобы вызвать ее одобрение, а иногда и восхищение его усидчивостью и способностями быстро схватывать. Теперь, когда оказалось, что Денис явно не семи пядей во лбу, он чувствовал, что однозначно выигрывает в соревновании - соревновании, не понятно за какой приз и с одним из участников, даже не догадывавшемся о наличии себя в списках.
Занятия создали между ним и Катей по-настоящему приятельские отношения, еще раньше он часто ловил себя на мысли, что неплохо было бы махнуть сейчас в ближайший паб и хряпнуть пивка, прихватив с собой не только Малиновского, но и Пушкареву. Потрепались бы там, посмеялись, оттянулись и поприкалывались – он смеялся над студенческой лексикой, крутившейся у него в голове всякий раз, когда он представлял себе такие вылазки.
Естественно, подобных гулянок никогда не состоялось, но даже нафантазированная возможность их существования переводила Катю в разряд почти друзей. А с друзьями надо быть честным – этому постулату Андрей следовал с детства.
Ситуация с Денисом усложнялась. Сегодня он услышал, как Светлана рассказывала дамочкам из Женсовета о явном недовольстве главбуха их новым сотрудником. Те строили предположения – уволят, не уволят, и из их трескотни Андрей лишний раз сделал вывод, что, не уволь он Карташова, его статус Президента явно понизится – по мнению сотрудников, Пушкарева перешла в число его любимчиков, и он, мол, побоится ее расстроить – ведь всем известно, что именно Пушкарева является генератором идей (интересно, откуда такое мнение возникло? И как давно оно существует?), и без нее Президент, как без рук, вот и будут терпеть этого профана, а ведь сейчас столько работы, и у Светланы есть один знакомый специалист, которого можно было бы устроить, но штат укомплектован, и никого нового не возьмут. Тропинкина же сделала довольно здравый вывод – хорошо, что есть никчемные протеже - начальство не сможет другим сотрудникам ставить на вид их недостатки, имея в штате всем известное ничтожество и закрывая на это глаза. А когда Амура сказала об уже существовавшем прецеденте в лице Клочковой, Машка возразила, что у той были другие обязанности и работала она на другую контору – являлась шпионкой Киры Юрьевны. Но, видимо, необходимость в шпионаже пропала. Да и вообще, протеже Киры Юрьевны и протеже Андрей Палыча – разные вещи. Воропаева-то никогда особой популярностью у народа не пользовалась, так, снобка-истеричка, а вот узнать, что и Жданов вынужден будет закрывать глаза на профнепригодность некоторых сотрудников в угоду другим – вещь довольно занятная. И Воропаев, конечно, не преминет это обстоятельство прокомментировать соответствующим образом на очередном Совете Директоров.
Подивившись такой осведомленностью Женсовета в делах и отношениях акционеров, равно как и вдруг неизвестно откуда обнаруженными способностями этих пустоголовых дамочек к психоанализу, Жданов, тем не менее, с тоской осознал полную справедливость их слов. Держать на работе бездельника только из-за того, что он спит с финдиректором – не самый лучший способ снискать себе славу успешного руководителя. А тут еще сотрудники недвусмысленно обвиняют его самого в полной зависимости от своей помощницы и выставляют факт трудоустройства ее любовника, как лишнее доказательство ее власти над ним. Да уж, наличие Карташова в «Зималетто» ему, Андрею, популярности не снискало. Он твердо решил уволить его по окончанию испытательного срока, если картина не изменится. И намеревался попросить Сергей Игнатьича вынести Денису предупреждение. Но сейчас, после очередных занятий с Катей, понял, что просто обязан предупредить ее о сложившейся ситуации – иначе это будет как удар в спину.
Малиновский предупредительно поднял брови – он понял, о чем Андрей хочет поговорить с Пушкаревой. Вот ведь, м**к чертов! Вроде же договорились с ним сегодня, что все разговоры проведет Сергей Игнатьич. Нет, решил опять самодеятельностью заняться. Ладно, спокуха, Машка, я Дубровский. Катенька сейчас идет праздновать годовщину возобновления своего романа (Малиновский был в курсе, тоже случайно услышав, как они договариваются, а потом поинтересовавшись, чисто по-дружески, какой же повод у ребятишек пойти в ресторан), они оба все из себя счастливые и беззаботные. А тут им обухом по голове такой сюрпризец. Думается, на контрасте новости воспримутся еще более болезненно. Ну что ж, а завтра и главбух добавит. А он, Ромка, тоже дремать не станет – тоже с Катенькой пообщается с утреца. Помощь свою предложит. Попеняет на неблагодарность Андрея. А, может, дождаться, когда сегодня они закончат разговор? И уже сейчас вводить тяжелую артиллерию? Да нет, Жданов может напрячься. Надо все устраивать как можно дискретнее.
- Я домой, Палыч. Катенька, спасибо большое за урок и счастливо вам погулять. Не в чем себе не отказывайте – хотя похмелье и не самое радостное ощущение, по собственному опыту знаю.
Катя помахала Малиновскому и вопросительно посмотрела на Андрея. Тот взъерошил себе волосы, подбирая фразы для нелегкого разговора.
- Присядьте, Катенька. Это не займет много времени – я знаю, что вы торопитесь. Но я просто вынужден вам сказать… Поверьте, мне очень тяжело, я ведь отношусь к вам, как к другу. Но, понимаете, ваш мм… жених, Денис, он не очень хорошо справляется со своими обязанностями – мне Сергей Игнатьич говорил…
В ту же секунду Катю словно подменили – он уже забыл, когда видел этот испуганный взгляд. А ведь два месяца назад ее взгляд почти всегда был таким – или ему казалось? Нет, тогда он был взглядом совершенно отчаявшегося человека, а теперь – человека, который опять может скатиться в бездну отчаяния. «Филсов хренов!» - мысленно выругался Жданов и попытался лишний раз убедить себя в правильности своих намерений.
- Вы… Вы хотите его уволить? – голос Кати даже не сел – он просто исчез. Странное это было чувство – говорить с человеком с исчезнувшим голосом. Она не шептала, она выдыхала слова, и об их смысле Андрей догадался скорее по артикуляции.
- Катюш, ну, может, бухгалтерия в такой большой коммерческой организации – не совсем его кредо? Может быть, ему лучше в банке – там специфика работы более рутинная, - «что за бред я несу?» - с тоской подумал Жданов.
- Я… я не понимаю, он всегда все схватывал довольно быстро, да и сейчас, когда я вводила его в курс дела, тоже был на высоте, - бормотала Катя, скорее даже себе, чем Андрею, - вопросы задавал дельные, комментарии там... И всегда говорил, что все в порядке, не просил помощи, очень уверенным выглядел. Может быть, Сергей Игнатьич преувеличивает?
- Катюша, Сергей Игнатьич, конечно, суровый дядька, но, согласитесь, он еще ни разу не жаловался на профнепригодность своих подчиненных. А здесь… Он сказал, что давал Денису разные задания, и ни с одним из них ваш друг не справился.
- Когда ему скажут об увольнении? – спросила она почти беззвучно.
- Катенька…, - у Андрея сжалось сердце. Как и всякий раз за последние два месяца, когда он знал, что вынужден сделать ей больно. Но если во все предыдущие разы он, даже будучи абсолютно уверенным в собственной правоте, все ж таки сдерживался в последний момент, то сейчас он УЖЕ сделал ей больно, и чувство раскаяния затопило его с головой.
Но Катя вдруг тряхнула головой, будто принимая решение. «Не попросит. Ни о чем меня не попросит – впрочем, как и всегда. И именно поэтому ты и решился ей все высказать, разве нет? Попроси она – и я бы не смог отказать». И даже выражение ее лица изменилось, с него сошла гримаса отчаяния, сменившись на какую-то обреченную решимость – наверное, подумала, что со стороны выглядит жалко и просительно. «Не хочет меня напрягать лишний раз. Идеальная помощница. Все, как всегда».
- Катенька, у него еще есть шанс исправиться – до конца испытательного срока. Я и решил с вами поговорить, чтобы вы могли… ну, не знаю, помочь ему как-то. Вы же его лучше знаете. И, Кать… пожалуйста, очень вас прошу, не обижайтесь на меня. Я, честное слово, не хотел.
Катя кивнула и произнесла теперь уже твердым, хотя и все еще тихим голосом:
- Спасибо, Андрей Палыч. Я все понимаю. Вы поступаете правильно. Последовательно. Не волнуйтесь – мы справимся. Мы обязательно что-нибудь придумаем, - и она улыбнулась. Ободряюще. Она ЕГО подбадривала. Что ж, Катя есть Катя.
И потом, когда она уже ушла, Андрей с тоской вспоминал ее последние слова. Мы справимся. Мы – это Катя и Денис. А его, Андрея, никто ни о чем не попросит. Он не входит в понятие МЫ. Он – это тот, который хочет МЫ разделить на ОН и ОНА. При этом беззастенчиво пользоваться ЕЮ, ее свободным временем и талантом. Ничего не давая взамен, кроме зарплаты и жалких потуг быть в приятельских отношениях.
И тут совершенно четкая мысль посетила его – да пошли они все куда подальше! Со своими мнениями о престиже Президента. Катя – его друг. Помощник – потому что ПОМОГАЕТ во всем. И он ей поможет. Не будет увольнять Дениса – пусть все хоть изойдутся злопыхательством. Для чего нужна власть, если не пользоваться ею? При чем в данном конкретном случае использовать власть во благо близкого человека. Он… он просто любит Катю. Не как женщину, а как друга. Дорогого и близкого друга. И не станет причинять ей боли. Но пусть она все-равно поговорит с Карташовым и поможет ему. Это вреда никому не принесет. А штат можно и расширить – не обанкротятся, чай.
«Катенька… Катька. Не совсем бескорыстной будет эта помощь. Я хочу, чтобы ты была мне благодарна. Я хочу, чтобы ты понимала, что дорожу я тобой и нашей дружбой. И что я не чужой для тебя человек. Ты справишься, Кать. МЫ справимся. Но в этом МЫ буду и я. Я с тобой, Кать».
_________________
"А я так счастлив, я так рад, что кто-то счастлив" (с) АукцЫон
Последний раз редактировалось Della 01 мар 2008, 03:03, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
)
када рядом такой ЖАПчик.... 
Ух, страсти какие! Шесть-то раз зачем? Автор должен себя жалеть и беречь... для нас любимых. 
Делла, открой глаза: какие тапки? Замечаний ей захотелось, да еще и хлестких - мазохистка, не иначе. 
Делла, за так отдам чужой рецепт 
