|
Глава 10. Окончание
Малиновский даже подпрыгнул на стуле, когда Андрей прервал свое затянувшееся молчание ударов кулака об стол и совершенно непонятными словами:
- Жених хренов!
Трудно сказать, какие действия последовали бы за этими словами, если бы, после негромкого стука в дверь, на пороге кабинета не появилась Екатерина Валерьевна. Ничего не подозревающий Малиновский, у которого как раз был редкий приступ трудового энтузиазма, решил воспользоваться появлением новоиспеченного финансиста, чтобы, наконец, разобраться с ситуацией:
- Екатерина Валерьевна, как хорошо, что вы зашли! Может, обсудим, что нам делать в последние предновогодние дни, да и на дальнейшее наметим планы, ведь Воропаев вряд ли останется у руля… Андрей, ты же вице-президент, давай подумаем, будем ли собирать совет акционеров после Нового года и в каком составе? И аудитор же должен нам что-то сообщить?
Зная Катю, Роман не сомневался, что она сейчас же включится в обсуждение рабочих вопросов, но Пушкарева как-то замялась, стала бросать тревожные взгляды на Жданова, при этом к груди она трепетно прижимала нечто в потертом кожаном переплете. Это нечто Роман узнал – не так уж часто можно встретить тетрадь, которой больше ста лет. Когда-то Павел Олегович показывал эту тетрадь тогда еще школьникам Андрею и Ромке и рассказывал про своего предка-путешественника. Роман ее хорошо запомнил, потому что месяца два после этого бредил путешествиями в далекие края, но потом влюбился в девочку, которая хотела стать актрисой, и возмечтал о карьере кинозвезды.
«Ничего себе! – подумал Малиновский. – Пушкареву уже познакомили с историей рода Ждановых… Умереть можно!»
Но умирать было рано – дальнейшие события стоили того, чтобы на них посмотреть.
Жданов не удостоил Пушкареву взглядом, а глядя куда-то мимо и обращаясь неизвестно к кому, пробурчал с явной издевкой:
- Вот и невеста наша распрекрасная явилась!
И тут Малиновский стал свидетелем преображения, о котором долго потом вспоминал. Катя расправила плечи, бросила на Андрея гневный взгляд и, топнув каблучком, запустила тетрадь так, что семейная реликвия Ждановых, пролетев через кабинет по дуге, шлепнулась на стол прямо перед носом ошарашенного Андрея. А Пушкарева покинула кабинет, громко хлопнув дверью.
- О-о-о! Жданчик, ты это видел? – несколько неуместно воскликнул Роман, поскольку не видеть этого Андрей, которому тетрадь едва не угодила по физиономии, не мог. – Каков характер! Блеск! Не женщина – тигра!
Но тут Малиновский опомнился:
- Объясни, друг, что за чушь ты нес и чем так обидел Катеньку?
Ответа он не дождался, поскольку Андрей с воплем «Кать, прости, я идиот!» выскочил из-за стола и бросился вдогонку за Пушкаревой.
Жданов догнал ее в коридоре, схватил за руку и горячо заговорил:
- Кать, прости, я сам не знаю, что говорю… я просто видел тебя с Сашкой,.. как вы целовались в коридоре… Кира сказала, что он женится, и я понял, что она имела в виду тебя.. Давай поговорим спокойно… Ты не будешь убегать…
- А ты не будешь меня оскорблять, - твердо произнесла Катя, не заметив, что в первый раз назвала его на «ты».
- Прости, но ты отталкиваешь меня, даже подарки принимать не хочешь. А я эту сумочку для тебя выбирал… - с нескрываемой обидой произнес Андрей. – А с Сашкой ты обедать ходила… и целовалась…
В это было невозможно поверить – ее, Катю Пушкареву, ревновал Андрей Жданов! Но тон его не оставлял никаких сомнений.
Вести разговор в коридоре было очень неудобно – мимо то и дело проходили сотрудники.
- Кать, давай пройдем в конференц-зал, там никого нет сейчас.
Катя, все еще пораженная собственным открытием – о ревности Жданова - решила не упираться. Они прошли в пустой конференц-зал, сели рядом, и Андрей, положив перед собой тетрадь, спросил:
- Мне не стоило ее тебе давать?
- Нет, конечно, стоило, - улыбнулась Катя, - и сумочка мне очень понравилась, у меня такой никогда не было.
Он увидел ее улыбку, и у него отлегло от сердца:
- Там в последних строчках то, что я хотел бы тебе сказать, но у меня не получилось. Ты поняла?
- Я поняла… И тоже хочу тебе рассказать…
И она рассказала про Елизавету Иринарховну, о которой уже никто ничего не помнил, кроме того, что жила она на Волге и очень хорошо играла в карты.
- Кать, это про нее, - убежденно заявил Андрей, - точно про нее. И глаза карие, как у тебя… И он всю жизнь жалел, что с ней расстался… Она, наверное, на тебя была похожа…
- Ну, этого никто не знает, а вот Александр Андреевич и ты – действительно на одно лицо!
- Получается, что история повторяется… На этом пароходе только Малиновского не хватало, - пошутил Андрей.
Они помолчали, а потом Андрей все-таки спросил:
- Кать, а ты и Воропаев… он действительно хочет на тебе жениться?
- Хочет, он считает это целесообразным и разумным…
- Вот сволочь! – не выдержал Андрей. – Я ему покажу!
- Андрей, это его право так думать, - и после небольщой паузы она добавила. – Я же так не думаю и его предложения не приняла. И Александр Юрьевич – не сволочь, просто он такой…
Она не смогла найти нужного слова и повторила собственное сравнение:
- Как Снежная королева мужского пола… Я глупость сказала?
- Нет-нет, я понял, - поспешил уверить ее Жданов, а сам подумал, что они с Катей, такие разные, но на удивление легко понимают друг друга.
И на память ему пришли слова, написанные полтора века назад - "А если тебе кажется, что это – не твое, подумай, может, ты просто еще плохо знаешь самого себя и не упусти того, что тебе и только тебе предназначено». Андрею захотелось услышать еще одно подтверждение этой мысли:
- Кать, а нас ведь в Италии сразу приняли за пару, правда? – сказал он.
Катя удивилась – она-то полагала, что Андрей не понял намеков и разговоров на тему «ке белла коппиа!» (итал. какая красивая пара!), а он, оказывается, все знал!
Ни он, ни она так ничего и не сказали друг другу о своих чувствах, но после этого разговора обоим стало спокойно и тепло.
- Кать, а давай все-таки мы с тобой куда-нибудь сходим или просто погуляем по Москве, - предложил Андрей.
Катя согласно кивнула головой, но ответить не успела – в конференц-зале появилась целая делегация – Милко, Малиновский и Зорькин.
- Это все Милко, - поспешил оправдаться Роман, сообразивший, что их приходу не очень рады. – Пришел к Николаю Антоновичу, стал требовать объяснений, скандалить…
- НичЕго я не скАндалил, - возмутился Милко, - но в «Зималетто» что-то происходит, а я не понИмаю, объясните…
Андрей понял, что собрания не избежать и попросил Малиновского вызвать Александра Юрьевича, Урядова и Киру.
Пока их ждали, Катя успела вполголоса сказать Андрею:
- Не надо при Кире про проигрыш…
Жданов и сам понимал, что не надо – старшего брата Кира считала идеальным. А тут – одно пятно на этой идеальности из-за решения жениться на Пушкаревой и сразу же второе – из-за проигрыша. Слишком большой удар для Киры, а она и так взвинчена.
Когда все расселись, причем Кира старалась на Катю не смотреть и вообще делать вид, что никакой Пушкаревой не существует в природе, Андрей начал первым:
- У нас случилось непредвиденное – Ветров без предупреждения уехал за границу, а Николай Антонович, который начал аудит, обнаружил недостачу в пятьдесят тысяч долларов.
Зорькин раскрыл было рот, но Катя пихнула его под столом ногой, а под нос подсунула бумажку, где было написано: 200 тыс. – 150 тыс. выигрыша=50 тыс.
Воропаев не мог оторвать от Андрея изумленного взгляда – вместо того, чтобы топить, Андрей пытался его вытащить.
Милко ахал и охал, Кира громко возмущалась, Урядов закатывал глаза и твердил, что всегда чувствовал непорядочность Ветрова. Потом слово предоставили Зорькину. Он на редкость толково рассказал о проделанной работе и выступил с предложением: в «Зималетто» довольно крупные суммы в период между представлением коллекции и запуском ее в серийное производство остаются блокированными на счетах, не принося прибыли. Можно часть средств использовать в биржевой игре и, по крайней мере, компенсировать недостачу. И Зорькин начал рассказывать о возможных вариантах биржевых операций. И настолько убедительно говорил этот нескладный, худенький парнишка в очках, что ему, как профессионалу, поверили. Кира, правда, поверила с большим скрипом, скорее, она просто согласилась с мнением Александра. Мечта Кольки сбылась - было решено предоставить в его распоряжение сумму в сто тысяч долларов.
- Думаю, после новогодних каникул мы соберем расширенный Совет акционеров и примем важные кадровые решения, - сверля взглядом Воропаева, заявил в заключение Андрей.
- Согласен, - прекрасно поняв намек, ответил Александр.
Катерина заторопилась к себе в кабинет – надо было срочно оформить финансовые документы, на основании которых Зорькин получил бы право распоряжаться выделенными деньгами. Собственно это были те наличные, что выиграла Катя и привез в сумке в «Зималетто» Воропаев, но их следовало оформить, легализовать, зачислить на отдельный счет.
Когда все участники совещания расходились по кабинетам, Андрей, проходя мимо Кати, успел незаметно шепнуть ей:
- Кать, а какая ты была красивая, когда швырялась в меня тетрадью, м-м-м!
Рабочий день подходил к концу, когда к Кате заявился Воропаев:
- Катенька, вы позволите отвезти вас домой?
- Александр Юрьевич, меня Коля отвезет, а с вами я ездить не буду, - несколько резче, чем следовало, ответила Катя.
Воропаев ничего не сказал, но, когда он удалялся, весь вид его говорил «посмотрим, посмотрим, что дальше будет…».
- Сейчас второй придет, - заметил Зорькин, - его тоже выставишь?
Андрей не замедлил появиться:
- Кать, я тебя провожу?
Катерине, с одной стороны, очень этого хотелось, она чувствовала, что в ее отношениях с Андреем явно открывается новая страница, но, с другой стороны, этот день так ее вымотал, голова разболелась, цифры перед глазами прыгали, что она взмолилась:
- Андрей, я так устала, я, наверное, даже разговаривать не смогу, меня Коля прямо до квартиры доставит.
Андрей понял и настаивать не стал, но многозначительно сказал на прощанье:
- Кать, тогда завтра…
Во дворе Катя с Колей разошлись каждый в сторону своего подъезда, причем Зорькин заявил, что через часик заглянет, чайку попить.
Катя так задумалась, пересекая родной двор, что едва не заорала от испуга, когда кто-то буквально на пороге подъезда схватил ее за локоть.
- Милая, милая Катенька, а я вас все-таки вычислил.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Ай да Юрич, ай да... 
Так ему и надо! 
