|
Глава 10 (продолжение 1)
Когда автомобиль Жданова, увозивший Катю, исчез из виду, Александр двинулся в сторону дачи. Андрей не обманул: в старом доме было уже тепло и даже уютно. С веранды он прошел в кухню, нашел на столе оставленную еду и шоколадку – надо же, Жданов не забыл, что он любит горький шоколад. Трезвон мобильного вызвал приступ раздражения: никого не хотелось ни видеть, ни слышать, а тем более вести разговоры. Он сбросил звонок Малиновского, потом опомнился: мало ли что там на шоссе случилось, но Роман не перезвонил, видно, все прошло нормально.
Воропаев поставил на стол сумку, открыл ее, перебрал пачки денег. Финансовый ущерб благодаря Пушкаревой оказался сведен к минимуму: не хватает пятидесяти тысяч до двухсот, украденных Ветровым, но это ничем «Зималетто» не грозит, а главное - Петр Петрович, судя по всему, удовлетворился выигрышем, развлекся игрой и к акциям лапу тянуть не будет. Только вот репутация Президента «Зималетто» безнадежно испорчена. Такой урон нанести собственной фирме! Ну, у Жданова, положим, тоже рыльце в пуху: это из-за Андрюши стерва Ларина накрутила Петровича, и тот пошел в наступление на «Зималетто»; не будь этого, вовек Петру Петровичу, с его нефтяным бизнесом, не понадобилась бы фирма по пошиву одежды.
И что теперь? На карьере бизнесворотилы придется поставить крест. Опять в министерство? Не очень-то его там ждут… Да еще Жданов, небось, ославит на весь свет. Уж Александр не упустил бы возможности утопить вечно раздражавшего его Андрюшу, допусти тот такой ляп. Правда, пока Жданов с Малиновским, наоборот, бросились ему помогать, впрочем, помогали они не ему, а своей фирме, да еще, пожалуй, оберегали Пушкареву. Что же ты, Сашка, теперь делать-то будешь?
Пока Александр ответа на этот вопрос не знал, а ведь он всегда считал себя человеком расчетливым, проницательным и способным предвидеть результаты собственных поступков.
Но где-то глубоко в души Саша чувствовал облегчение, в котором сам себе не осмеливался признаться: судьба сняла с его плеч ответственность за компанию «Зималетто», к руководству которой он так рвался. Но рвался потому, что хотелось обойти Андрея, получить статус главы крупной компании, удовлетворить свою жажду власти. Ему казалось, что когда «Зималетто» окажется под его руководством, уж он-то всем покажет, как надо руководить. Так заманчиво одним движением руки, одним словом, одним росчерком пера приводить в действие такую махину, чтобы все вместе действовало, как слаженный оркестр, подчиняющийся взмаху руки многомудрого дирижера. Но действительность оказалась сложнее и многограннее ожиданий – оркестр часто фальшивил и шел «не в ту степь». Президент стремился учесть все и тонул в мелочах, насаждал порядок и дисциплину, а у исполнителей пропадала охота работать. Особенно раздражали Александра проблемы на производстве: в цехах, видите ли, штукатурка сыплется на готовую продукцию, раскройные столы не того размера, а на -2 этаже шастают крысы, не желающие подчиняться распоряжению Президента об их истреблении. И еще, он с трудом выносил капризы Милко, хотя понимал: хочешь иметь талантливого модельера, приспосабливайся к нему, хоть он наемный работник, а ты хозяин. И с Андреем нельзя было всласть пободаться, чтобы делу не навредить. Накануне отъезда Жданова в Италию, вспомнил Александр, они и вовсе мирно работали вместе в кабинете у Пушкаревой.
В конце концов, Александр решил, что утра вечера мудренее и от привычки все загодя планировать и рассчитывать можно и отказаться, а пока подумать о чем-нибудь приятном. Самым приятным оказалось вспомнить в подробностях перипетии сегодняшних карточных баталий. Он долго сидел, потягивал коньяк и думал о развернувшемся на его глазах сражении за карточным столом, а, значит, думал он о Катерине Валерьевне Пушкаревой.
Как она играла! Рискованно, но расчетливо, спокойно, но увлеченно. Такому партнеру и проиграть не стыдно, а уж играть с ним захватывающе. Да, такая женщина может понять натуру игрока, и ведь ни в чем не упрекнула начальника, когда узнала о проигрыше, сразу поняла – игроку нужна игра!
Александр прикрыл глаза, и перед его мысленным взором снова предстал покерный стол и Катя в тот момент, когда игра завершилась. Он тогда бросился к столу – пока играли, подходить вплотную было нельзя. А Катя откинулась на спинку бархатного кресла, глубоко вздохнула, медленно повернула голову и улыбнулась стоявшему у кресла Александру. А улыбка была лукавая, кокетливая, совсем не похожая на улыбку настоящей Кати Пушкаревой. Впрочем, кто знает, какая она – настоящая Катя Пушкарева?...
И тут в его уже несколько затуманенной коньяком голове нарисовался некий прожект, сначала даже насмешивший, а потом показавшийся чрезвычайно привлекательным, и чем больше Александр, потягивая коньяк, этот прожект обдумывал, тем привлекательнее он ему казался.
Андрей Жданов с утра пребывал в прекрасном настроении: все эти глупости с картами закончены, Катя с ним, они весь день проведут вместе. Сейчас позавтракают, а потом … потом посмотрим… Вчера она так крепко заснула, что даже не проснулась, когда он отнес ее в родительскую спальню, а сам удалился спать на диван. Удаляться, по правде говоря, совсем не хотелось...
И вот теперь они вместе пьют кофе, прямо, как на вилле Скальони, и изничтожают запасы, принесенные Андреем накануне. Про игру Катя рассказывать не хотела, у нее было внутреннее ощущение, что вчера играла вроде бы не она, к тому же Андрей карты не любит, так что о них говорить! Обрадованный перспективой провести с Катей день, Жданов в это утро говорил за двоих. А уж когда Катя ему сказала, что Зорькин вроде бы не нашел следов других хищений, он вообще воодушевился.
- Кать, да мы с тобой и с твоим Зорькиным можем горы свернуть. А Воропаев пусть отправляется с волчьим билетом на биржу труда! Проведем перевыборы, изберем нового президента!
Катя сочла нужным вступиться за начальника:
- Андрей Палыч, Александр Юрьевич, конечно, поступил неосмотрительно, но, понимаете, игроку нужна игра…
- Кать, вы его еще и оправдываете! – возмутился Андрей. – Пусть спасибо скажет, что я его акционерам не заложил в тот же момент, когда узнал о проигрыше.
Кате не очень понравилась самоуверенность Андрея, а потому она решилась открыть то, о чем сначала хотела умолчать:
- Я должна вам сказать, Андрей Палыч, что вы тоже замешаны в этой истории, правда, косвенно…
Андрей посмотрел на нее с недоумением:
- Я в карты ничего не проигрывал.
- Я не оправдываю Александра Юрьевича, он поступил непорядочно, попытавшись взять деньги фирмы. Но все усугубило бегство Ветрова, а ему, вероятнее всего, посоветовали сбежать, а, может, и приплатили.
- Что это еще за загадки?!
- Там был один гость, Петр Петрович…
- Да я его знаю, его все знают, Ракитин Петр Петрович, он нефтью и газом занимается… очень крупная шишка…
- Наталья Ларина, она сейчас, - Катя замялась, - в общем, она теперь при нем состоит, и, говорят, она очень зла… на вас зла. Вот она Петра Петровича и подтолкнула к тому, чтобы расшатать «Зималетто».
Возразить Андрею было нечего – стервозность и злопамятность его бывшей любовницы всем были хорошо известны. Раньше его это даже забавляло: Наталья была хороша собой, как на модель на нее спрос имелся, мужчины вокруг нее роем вились, и самолюбию Андрея льстило то, что она так им увлеклась. А опасные рифы ее характера придавали некоторую пикантность отношениям, правда, остренькое очень быстро приелось, а Ларина не отставала. Припомнилось, как Малиновский морочил Лариной голову, пока Андрей от нее прятался в кабинете начальника производства. И ведь оба искренне при этом развлекались. А теперь стыдно стало за свои дурацкие выходки.
Они помолчали, потом, чтобы как-то продолжить беседу, Андрей сказал:
- 24 декабря уже, у итальянцев Рождество. Надо бы поздравления послать…
- А я уже отправила, - оживилась Катя. – И на служебный адрес, в «Стелла ди Тоскана», и на личные – Габриэлле и Сильвии. И мне они тоже прислали поздравления, а Габриэлла даже обещала позвонить, написала, что ждет подтверждения очень важным новостям.
Воспоминания об Италии сразу подняли обоим настроение.
- Катенька, а давай отметим все сразу – и итальянское Рождество, и твое назначение финансовым директором, и твой выигрыш. Зачем нам с тобой сегодня расставаться? Приглашаю тебя в клуб… - завил Жданов.
Катя явно заколебалась.
- Кать, клуб очень приличный, - принялся уговаривать ее Андрей, - я там был не раз, там прекрасная джазовая программа, а в фойе – выставка современной фотографии… Потом можно сходить куда-нибудь поужинать… Ты же свободна, тебя ведь никто не ждет? Сообразив, что вопрос прозвучал несколько двусмысленно, Андрей поспешил разъяснить: - Я имею в виду, что все считают, что ты на семинаре…
Хотя на самом деле выяснить он хотел совсем другое.
- А мы с тобой прекрасно проведем время, - добавил Андрей.
Катя была готова отправиться за Ждановым хоть на край света, но вот эти слова про «провести время», да еще его неотразимая, победительная улыбка и, что скрывать, несколько самодовольная улыбка, вызвали у Кати приступ внутреннего сопротивления. К тому же упоминание Лариной оживило в Катиной памяти яркие рассказы Женсовета на тему «Андрей Жданов и его женщины», и, с изумлением вслушиваясь в собственные слова, Катерина произнесла:
- Андрей Палыч, пожалуйста, вызовите мне такси, я поеду домой.
Он ошарашено уставился на нее:
- Кать, у меня такое впечатление, что я что-то не то сказал? Объясните (он даже перешел на «вы»), что не так?
Но Катерина уже замкнулась, закрылась и он понял, что ничего, кроме отговорок («Все в порядке. Родители ждут»), он от нее не дождется.
Он предложил отвезти, но Катя настаивала, пришлось ей вызвать такси. Объемный пакет с Настиным костюмом и париком, а также Кристинину шубку, Андрей решил оставить у себя – завтра отвезет в «Зималетто». В последний момент, когда Катерина уже собиралась, он заглянул в этот пакет и увидел там лакированную сумочку.
- Это как понимать? – возмутился он про себя. – Она что, не хочет брать его подарок? Ну уж нет… Сейчас он ей скажет…
Но Андрей уже понял – переупрямить Пушкареву трудно, а речи его сегодня что-то достигают противоположной цели, чем та, на которую он рассчитывал. Улучив момент, когда гостья в коридоре надевала сапожки, он сунул сумочку в большую дорожную сумку, с которой Катя уехала из дома «в подмосковный пансионат на семинар».
Андрей донес сумку до такси, помог Кате устроиться на переднем сидении, бросил сумку на заднее, попрощался. Оставалось только захлопнуть переднюю дверцу, но Жданов вдруг наклонился, протянул руку, его теплая ладонь, скользнув под волосы, легла Кате на затылок, губы скользнули по щеке к ее губам, и Катерина утонула в поцелуе. Когда она очнулась, такси уже двинулось, водитель улыбался, а Андрей, скрестив руки на груди, неподвижно стоял у подъезда, провожая машину взглядом.
Дома Катю так рано не ждали, пришлось сказать, что семинар закончился раньше, а потом спастись бегством от родительских расспросов и укрыться у Кольки (тетя Нина была сегодня на дежурстве). Зорькин тут же вывалил на Катю множество экономических и финансовых идей, одну краше другой, но почувствовал, что подруга явно витает в небесах:
- Катька, ты меня не слушаешь? Ты о чем думаешь?
- Коль, не спрашивай, все равно не скажу, - вздохнула Катя.
Потом она все-таки взяла себя в руки и попыталась оценить реалистичность и жизненность Колиных гениальных замыслов. Да, кое в чем Зорькин прав – держать часть средств без движения не очень выгодно. Можно подумать и о биржевых операциях…
Вернувшись домой, Катя вспомнила, что надо разобрать сумку, открыла и первое, что увидела сверху – блестящий лак итальянской сумочки. И когда он успел засунуть изящную вещицу к ней в сумку? И кто этому нахалу позволил совать нос в чужие вещи? И какой же надо быть дурой, чтобы попытаться отделаться от подарка, который преподнес любимый?
Когда Катерина легла спать, сон к ней так и не пришел, зато пришло великое множество вопросов, которыми она и принялась сама себя терзать. Зачем она сегодня сбежала? Зачем отказалась от приглашения Андрея? Ведь этот ужин мог бы быть началом… началом чего? Придется признать очевидное, но невероятное – она, Катя Пушкарева, нравится Андрею Жданову.
И что же? – спросила Катерина сама себя. – Да, он для тебя – любимый, единственный, ненаглядный, а ты для него – милое приключение. Но ведь уйма людей так и живет - встречаются, ищут, перебирают, расстаются, и не его это вина, что ты его нашла сразу же, а он пока, наверное, и не хочет найти свою единственную. И будешь ты, Катерина, очередной пассией Андрея Жданова… Но ты же ведь не против, Пушкарева, тебе же этого хочется, раз уж ничего другого он тебе дать не может, хочется, наверное, даже больше, чем ему…
В понедельник Катерина совершенно беззастенчиво проспала – мама-то, конечно, ее разбудила, но родители очень рано ушли в поликлинику. Катя же, позавтракав, прилегла на минуточку и проснулась через полтора часа – вот что значит полночи предаваться мечтаниям, о которых и вспоминать-то стыдно. На работу она неслась бегом, уж не до макияжа и прически было и, конечно, Катя не заметила, что какой-то тип, вроде турист, старательно фотографирует эту часть Кутузовского с разных ракурсов, но особенно часто в его объектив попадает вход в здание «Зималетто» и направляющиеся на работу сотрудники.
Вместо девяти она появилась на рабочем месте в десять пятнадцать и сразу же попала под обстрел крупнокалиберными снарядами – Кира Юрьевна и Клочкова стояли на ресепшене и не преминули поразмяться на опоздавшей Пушкаревой.
- Явилась, совсем совесть потеряла! – покачала головой Виктория.
- Пушкарева, что вы себе позволяете? – вступила в бой Кира, - Вас давно пора уволить, и я это сделаю.
Но события последних дней явно поспособствовали тому, что доля овечьей кротости в Катеринином характере стала стремительно сокращаться, и Пушкарева тут же показала зубки.
- Кира Юрьевна, думаю, мое увольнение – не в вашей компетенции, а тебя, Вика, мой распорядок дня вообще не касается.
Кира даже задохнулась от негодования:
- Что значит «не касается»?!
- Что значит «не в вашей компетенции»?!
Вика открыла рот, чтобы добавить пару ярких высказываний, но тут за спиной у Воропаевой раздался иронический баритон Президента:
- Кирочка, ты же прекрасно понимаешь, что это значит. И я полностью солидарен с точкой зрения Екатерины Валерьевны.
Из лифта как раз вышел Александр, и в руках у него был роскошный букет кремовых роз.
- Екатерина Валерьевна, надеюсь, вы согласитесь принять от меня этот букет в знак моей признательности за то, что вы для компании и для меня лично сделали. Это слишком скромный дар, принимая во внимание ваши неоценимые заслуги, но я буду счастлив, если вы не откажетесь пообедать сегодня со мной.
Кира с Викой застыли от изумления, причем Вика так и забыла закрыть рот. А Воропаев вручил растерявшейся Кате букет и поцеловал ей руку.
- Александр Юрьевич… - смутилась Катя. – Я опоздала, извините, но… и за букет, конечно, спасибо, но не стоило…
- Екатерина Валерьевна, вы теперь относитесь к руководящему составу фирмы и сами вправе решать, как вам строить свой рабочий день. Да, теперь в вашем распоряжении кабинет финансового директора, там, правда, сейчас продолжает работы по аудиту Николай Антонович, но кабинет достаточно просторен и вы вполне можете пока разместиться там вдвоем. Я зайду через час поговорить с вами и с господином Зорькиным.
Кира с Викой не верили своим глазам и ушам. Конечно, Саша и раньше защищал Пушкареву, но разворачивавшая перед их глазами сцена мало напоминала покровительственную беседу начальника с исполнительной образцовой секретаршей.
- Так я пойду, в кабинет… - пролепетала Катя, прижимая к груди необъятный букет (ой, а там еще что-то ленточкой к букету прикреплено!) и почти бегом бросилась в сторону бывшего кабинета Ветрова – что-то ей подсказывало, что сейчас начнутся разборки между братом и сестрой.
- Саша, может, объяснишь… - ледяным тоном поинтересовалась Кира, а Клочкова вся обратилась в слух – так ей хотелось это объяснение послушать.
- Тебе объясню, - спокойно ответил Александр, - а вот Виктории пора на рабочее место, она пока еще моя секретарша, но это не надолго…
Тон его был таков, что даже Вика поняла – ей намекают совсем не на повышение.
Александр с Кирой прошли в пустой по утреннему времени конференц-зал.
- Саша, в последнее время ты ведешь себя неразумно, - начала Кира, но, не закончив фразу, уже поняла – зря она ее так начала.
Брата своего Кира знала хорошо - младшую сестру он всегда поддерживал, выслушивал ее жалобы, обычно соглашался с ее точкой зрения (кроме точки зрения на Андрюшу, конечно), но была какая-то грань, которую переходить не стоило.
- Кирочка, раз и навсегда – оставь такой тон, когда говоришь со мной. А сейчас ты меня внимательно выслушаешь, примешь то, что я скажу к сведению, но оставишь полученную информацию только для себя.
- И пожалуйста, можешь мне вообще ничего не говорить, - фыркнула Кира.
- Могу, но ты моя сестра, и я не хочу между нами недоразумений. Я не прошу, чтобы ты мне помогала, но не желаю, чтобы мешала. Итак, ты раз и навсегда прекратишь обижать и оскорблять Екатерину Валерьевну. Она – прекрасный специалист, преданный своему делу, и благополучие «Зималетто», а, значит, и твое, Кира, во многом зависит от нее. И еще – Екатерина Валерьевна не сможет исполнять обязанности моего личного помощника, пока не нашли подходящей кандидатуры, помогать мне будет Амура. Что касается Виктории – на твое усмотрение, или она станет твоей секретаршей, или пусть увольняется.
Кира поняла, что возражать бесполезно, но следующие слова брата затмили все сказанное раннее:
- И еще Кира, я женюсь, разумеется, если женщина, которая мне нравится, примет мое предложение; пока я ей ничего не говорил, но готов сделать все, чтобы она согласилась. И я требую, чтобы ты относилась к ней с уважением.
Конечно, в том, что ее брат, которому уже стукнуло тридцать два, выражает желание создать семью, не было ничего странного. Но появление таинственной избранницы Киру ошеломило.
- Саш, кто она? – только и смогла спросить Кира.
- Екатерина Валерьевна, естественно, - ответил Александр.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Будем ждать! 
А почему бы и нет... Сашенька здесь другой! Только не он на сердце у прекрасной дамы...
Вот тогда он и перестанет проигрывать казённые деньги и начнёт совершать великие дела!