|
12/26
Павел Олегович вышел на крыльцо своего загородного дома и, прикрыв глаза, с наслаждением подставил лицо солнцу. Постояв так несколько минут, застегнул на все пуговицы свою домашнюю куртку из мягкого вельвета и не спеша двинулся в сад.
По утрам уже чувствовалось морозное дыхание приближающейся зимы. На пожухлой траве блестели капельки росы, лёгкий ветерок шевелил верхушки деревьев, и время от времени на землю, плывя и покачиваясь в воздухе, падал запоздалый лист, дольше остальных задержавшийся на ветке. Садовнику в это время года было много работы – с каждым днём листвы на деревьях становилось всё меньше и меньше, он сгребал упавшие листья и сжигал их в специально отведённом для этого месте в углу сада. И сейчас, в этот свежий утренний час, в кристально чистом, звенящем, как бывает только осенью, воздухе до Павла Олеговича доносился еле уловимый запах жжёной листвы – тоже необходимый атрибут хорошего настроения осенью.
Оглядывая сад, Павел Олегович вспоминал и о другом своём саде – лондонском. Вот так же сейчас опадает в нём листва, так же садовник сгребает её в небольшие кучки. Только там не сжигают листву в садах – приехавшая машина забирает и увозит её. При желании Павел Олегович мог бы заказать такую машину и здесь, в Москве, но он хотел воспользоваться тем, что эту осень они проводят здесь, и ещё раз насладиться неповторимым ароматом.
На зиму, сразу после показа, они, конечно, уедут отсюда. Он уже отвык от высокоградусных сюрпризов, которые преподносит порой московская зима, отвык от снегопадов, метелей, заносов... Хотя, судя по тому, что ему рассказывали, в последние годы и российская зима всё больше стала напоминать мягкую английскую. Но кто знает, какой она будет на этот раз.
Да и в «Зималетто» всё снова налаживается, и показ в Лондоне всё же должен состояться. Андрей отлично сработал в комиссии, и они завершили этот тревожный этап в жизни компании с минимальными убытками. Врачи опасались, что пострадавшей девушке придётся дать 3-ю группу инвалидности, но, слава богу, их прогнозы не оправдались и до этого не дошло. Ольга благополучно выздоравливала без серьёзных последствий.
Да, Андрей работал очень хорошо – как-то легко, увлечённо, с наслаждением. Павел Олегович однажды уже видел его таким – в пору его работы на производственном этаже, но тогда в полной мере не оценил этого, не придал этому должного значения. Теперь же он, не без помощи Кати и Андрея, многое понял и многое виделось ему в ином свете.
Как просветлела, как расправила плечи Катя, как будто в неё вдохнули свежий приток сил. Только сейчас Павел Олегович начал осознавать, как тяжело ей было нести в одиночку эту ношу, чего стоила ей эта ответственность. Он теперь не хотел разбираться, кто и как именно был в этом виноват, чтО привело к такой ситуации, - он видел, что Андрей пытается помогать Кате на равных и как положительно влияет на неё саму и на работу компании эта помощь.
С Лондоном всё тоже было в порядке, по крайней мере, пока. Зорькин успешно справился со своим поручением, и теперь, по завершении работы комиссии, Катя получила возможность лететь на переговоры самой. После того, как договорённость будет подтверждена, встречи с организаторами показа будет проводить Андрей, и это уже решено.
Да, этот показ – достойное завершение всей его деятельности в компании. Отныне её можно будет полностью доверить детям. И пусть пока налаживается только эта часть их жизни, с личным у них тоже всё будет хорошо. Они так ровно, так бережно общаются друг с другом на работе, что всё же существует надежда на примирение… Но тут уж всё зависит только от них самих, тут он им не помощник.
Он уже дошёл до самого отдалённого уголка сада и едва повернул обратно, как до него донёсся высокий голос жены: она звала его. Спохватившись, он автоматически похлопал ладонью по карманам куртки и, покивав с осуждающей улыбкой, быстрым шагом направился к дому. Как обычно, он забыл телефон в доме. Никак не мог привыкнуть, что и дома следует везде носить телефон с собой.
В просвете между деревьями он увидел стоящую на крыльце Марго, а рядом с ней – какого-то незнакомого мужчину. И лишь подойдя ближе, он увидел, что этот молодой человек был ему очень хорошо знаком – ведь это был Рома Малиновский! Лицо Павла Олеговича расплылось в гостеприимной улыбке.
- Ты посмотри, кого я к тебе привела! – радостно говорила Маргарита, оглядывая Рому, словно любуясь им. – Давненько, давненько мы не видели вас, молодой человек!
- Да, Маргарита Рудольфовна, всё дела… - смущённо улыбаясь, говорил Роман.
Павел Олегович подошёл ближе, протянул ему руку.
- Ну, здравствуй, Роман Дмитрич, - сказал он с улыбкой. – Чему обязаны столь неожиданным визитом? Ведь я вас, молодых, знаю – без причины вы даже к родителям не заглядываете…
Роман крепко пожал протянутую ему руку, кивнул сокрушённо.
- Вы правы, Павел Олегович. Столько дел, времени нет совсем… Мне нужно поговорить с вами.
- Поговорим, поговорим… - Павел Олегович потрепал его по плечу. – А что дел много – это ведь очень хорошо, значит, работа есть, успех… Ведь я слышал, ты компаньоном в своей фирме стал?
Роман снова кивнул.
- Да, так и есть. Правда, фирма небольшая, но стабильная.
- Это ничего, у тебя всё впереди… Может, ещё и обгонишь когда-нибудь «Зималетто», а? – И, повернувшись к Маргарите, он сказал ласково: - Марго, ты попроси Галину, пусть принесёт нам чего-нибудь на веранду. В такую погоду грех сидеть в доме… - И, глянув на Романа, он добавил: - Может, коньячку?.. За встречу?..
Роман, пожав плечами, согласился.
Какое-то время они втроём сидели на веранде и говорили ни о чём, то есть о том, о чём принято говорить, когда в дом приходит старый знакомый, с которым давно прервана связь. Все трое старательно избегали говорить об Андрее, ведь даже Маргарита в последние годы чувствовала некую отчуждённость между бывшими друзьями.
Когда стало ясно, что разговор, ради которого приехал Роман, не может состояться при Маргарите, она поднялась со словами: «Ну, вы тут посплетничайте, я пойду. Ещё увидимся, Ромочка!» и ушла в дом. Роман смущённо поднял на Павла Олеговича глаза.
- Павел Олегович, вы извините меня… Но мне действительно нужно поговорить именно с вами.
- Да уж я понял, - спокойно сказал Павел Олегович. – Давай, выкладывай, с чем пожаловал.
- Павел Олегович, я знаю, что в «Зималетто» проблемы, ЧП на производстве, - осторожно начал Роман. - Это так?
- Было так, - медленно произнёс Павел Олегович, внимательно глядя на него. – Теперь всё налаживается, комиссия почти заканчивает свою работу. Во многом, кстати, благодаря Андрею «Зималетто» удалось выйти из этой ситуации достойно.
- Да? – Глаза Романа на мгновение сузились, но тут же лицо снова приобрело безмятежное выражение. – Ну, вот. Я предположил, что встал вопрос о закупке оборудования… Я понимаю, что не имею права спрашивать, это коммерческая тайна, но я хочу помочь «Зималетто». Всё-таки какая-то часть жизни отдана компании... да и вашей семье.
Павел Олегович продолжал внимательно смотреть на него.
- Что ты хочешь узнать? – наконец спросил он.
- Даже если причина происшедшего не в недостатках оборудования, его всё равно придётся заменять. Ведь так? – без обиняков спросил Рома.
- Допустим. Дальше.
- Всё просто. Хоть у моей фирмы и несколько другой профиль – вы ведь знаете, мы конкурируем с Полянским – но у нас уже налажены определённые связи, в том числе и с производителями ткацкого оборудования. Как раз на следующей неделе я собирался встретиться с представителем именно такой компании.
- Значит, ты хочешь помочь с закупкой оборудования? Быть, так сказать, посредником? – потирая мочку уха, улыбнулся Павел Олегович.
- Совершенно верно, - сказал Рома, напряжённо вглядываясь в его лицо и пытаясь разгадать значение этой улыбки.
- Роман, - мягко начал Павел Олегович. – Как ты знаешь, я уже почти отошёл от дел и доверил управление компании другим людям. Почему тебе не пойти со своим предложением напрямую к Кате? Это было бы логично. Я уверен, она не совершила бы ошибки и, если бы предложение показалось ей подходящим, приняла бы его. Ты так не думаешь?
Роман вздохнул сокрушённо и опустил голову.
- Да, всё так, я понимаю это. И никогда бы не пришёл к вам, если бы не чрезвычайные обстоятельства, - тихо сказал он. – Но вы ведь знаете, какие у меня теперь с ними отношения, после того, что случилось. Они ведь и слушать меня не захотят.
Павел Олегович пристально смотрел на него.
- Что ты имеешь в виду?
Роман удивлённо взглянул на него.
- Ну, после того, что произошло во Франции… - нехотя проговорил он.
- А что произошло во Франции? – Павел Олегович не сводил с него глаз.
- Так вы ничего не знаете? – недоумённо спросил Роман. – Ну, тогда и говорить не о чем, вы извините меня…
- Нет, уж если зашёл разговор, то и продолжить его имеет смысл… Тебе так не кажется? Тем более, что это явилось причиной твоих разногласий с Катей и Андреем и ты просишь помощи у меня. – Голос Павла Олеговича звучал тихо, но твёрдо.
Роман молчал, словно размышляя о чём-то, и наконец кивнул.
- Вы правы. Но и вы поймите меня: как я могу рассказывать вам то, о чём они решили умолчать?.. Нет, я лучше пойду, ещё раз прошу прощения… - И он сделал движение, словно собираясь встать со стула.
Павел Олегович вытянул вперёд руку, останавливая его.
- Подожди, Роман Дмитрич, подожди… Если бы ты пришёл просто так, я, возможно, и не стал бы настаивать. Но ты пришёл с предложением для «Зималетто», а я не привык, не разобравшись, отмахиваться от деловых предложений. Итак: почему ты не можешь пойти к Кате?
- Потому что она ненавидит меня, - тихо сказал Роман, опустив глаза. – И Андрей тоже.
- Почему? – спокойно и настойчиво проговорил ПО.
- Потому что я… я чуть не утонул в бассейне на их вилле во Франции. Мы поссорились... Андрей не давал мне выйти из бассейна, я сильно ударился головой о бортик и неделю провёл в больнице… Неужели вы ничего не знаете? – всё ещё недоверчиво спросил он, вскинув на Павла Олеговича глаза.
Тот молча и выжидающе смотрел на него.
- Мы оба были пьяны, и… в общем, неважно. Случилось то, что случилось. Я сказал полиции, что ударился по своей вине, я не выдал его, но он, как ни странно, возненавидел меня ещё больше… И Катя теперь меня избегает… Видимо, им невыносимо иметь в моём лице постоянный укор перед глазами. – Роман громко выдохнул и, распрямившись, открытым взглядом посмотрел на Павла Олеговича. – Но я не держу на них зла, я всё понимаю… Тем более я знаю, что они разошлись… И я хочу помочь им и «Зималетто», ну, и, конечно, извлечь определённую выгоду из этой сделки. Если бы я сказал вам, что действую исключительно из альтруистических соображений, вы бы всё равно мне не поверили, верно?.. – Он помолчал немного. - Вот поэтому я и пришёл к вам. Понимаете?
Павел Олегович изучающе смотрел на него.
- Пожалуй, понимаю… Но мне надо подумать. – Взгляд его стал рассеянным, словно уплыл куда-то, и он повторил, уже не глядя на Романа: - Мне надо подумать…
- Хорошо, - решительно сказал Роман. – Сообщите мне, когда примете решение… Вы ведь можете уговорить Катю встретиться со мной, эта встреча «Зималетто» ни к чему не обяжет. Но я уверен, что предложение заинтересует её. Там очень выгодные условия, тем более, что у вас скоро показ, а тут такие непредвиденные расходы… Кстати, как идёт подготовка к показу? «Зималетто» можно поздравить?
- Да, всё хорошо, - задумчиво проговорил ПО. – Катя как раз в четверг летит в Лондон на переговоры, я тебе позвоню до четверга.
- В четверг? – Роман бросил на него быстрый взгляд, но тут же отвёл глаза. – Да, помню, как мы с Андрюхой летали к вам в Лондон… Пару раз даже не останавливались у вас, жили в отеле «Бриксбург»… Помните?
Павел Олегович улыбнулся.
- Ну, в этом «Зималетто» не изменяет своим привычкам. Все сотрудники селятся там. – И он поднялся, вопросительно глядя на Романа. – Ну что – обедать? Маргарита Рудольфовна уже, наверное, заждалась…
Роман энергично покачал головой.
- Нет-нет, что вы. Я и так отнял у вас много времени. Я поеду. – И он пожал протянутую Павлом Олеговичем руку. – До свидания, Пал Олегыч. Буду ждать вашего звонка.
***
После обеда он снова вышел в сад, но от былого радостного подъёма от созерцания природы не осталось и следа.
Не много было на свете вещей, способных по-настоящему потрясти Жданова-старшего, не потрясло его и известие о поступке сына. Но слишком противоречивые чувства вызвало в его душе это известие, чтобы философски махнуть на всё рукой и оставаться спокойным.
Первой его реакцией были привычные досада и раздражение на Андрея за то, что он снова подвёл его, снова заставляет его краснеть. Но события последних недель показали, что во многом в спорном поведении Андрея была и его, Павла Олеговича, вина, и он уже не спешил слепо обвинять его.
Конечно, трудно было представить себе безоговорочными жертвами в равной степени и Романа, и Андрея. Наверняка между ними произошло что-то, в чём оба были одинаково виноваты, и его сын просто оказался сильнее или трезвее, и только это повлияло на то, что именно Рома оказался на месте жертвы. Павел Олегович никогда не питал иллюзий по отношению к другу своего сына, обоих считал бездельниками и прожигателями жизни, но порой всё же чувствовал в Романе некую подкладку, отличавшую его от Андрея, у которого её просто не было – по крайней мере, в пору их круглосуточной дружбы. И у Павла Олеговича были подозрения, что как раз когда эта подкладка наконец появилась, она вошла в конфликт с Роминой и именно тогда-то они и стали отдаляться друг от друга. Как бы отвлечённо ни воспринимал Павел Олегович все эмоциональные проявления жизни, у него всё же был зоркий глаз и жизненная опытность, позволившие ему разглядеть то, что сами Рома и Андрей, возможно, поняли только сейчас. И, возможно, как раз там, у этого бассейна…
Но факт оставался фактом, и именно его сын, его Андрей, стал причиной несчастья, случившегося с Романом. И в этой связи для Павла Олеговича удивительнее всего была реакция Кати. Ведь, судя по Роминым словам, она вроде как приняла сторону мужа и вслед за ним отдалилась от Романа. Да и, несмотря на то, что она оставила Андрея, она во всём продолжала поддерживать его, достаточно было вспомнить все события прошедших недель…
Шаг за шагом, слово за словом, вспоминал Павел Олегович теперь свой разговор с Катей сразу же после её возвращения из отпуска. Тогда она так убедительно говорила о необходимости перемен в компании, оставив за скобками подробности своего ухода от Андрея. Он видел, что ей больно обсуждать это, и не настаивал, тем более, что и не считал важным для себя. Ему достаточно было видеть, что её решение о переменах твёрдо и очень много значит для неё, а ей он привык верить, и теперь он только убедился в правильного такого решения, многое поняв в состоянии Андрея.
Но не это ведь… или не только это побудило её оставить его сына. Был какой-то толчок, какая-то движущая сила. И не случившееся ли у бассейна послужило этим толчком? Возможно, она внешне приняла сторону Андрея и, как всегда, поддержала его, но сама не смогла жить с этим и ушла от него… Вот и ответ на вопрос, заданный им сыну сразу после её ухода. Он тогда спросил Андрея, что он сделал такого, что Катя предпочла уйти от него…
Павел Олегович чувствовал, что не может охватить всего, что случилось между этими двумя любящими людьми, что многое ускользает от него, но в главном он нащупал суть, он был уверен в этом. И Роман, пожалуй, прав: ей больно теперь видеть его, он как живое напоминание о её разрыве с мужем. И стОит ли бередить её раны только лишь из-за какого-то пока эфемерного коммерческого предложения? Андрей уже рассматривает варианты закупки нового оборудования, Павел Олегович знал об этом, и о том, чтобы просить его рассмотреть предложение Малиновского, в подобных обстоятельствах не может идти и речи.
Но Катя – разумный человечек, и она не станет рубить сплеча, смешивая бизнес и личную жизнь. Надо осторожно прощупать почву и, если он увидит, что не всё так страшно и она готова к сотрудничеству с фирмой Малиновского, поговорить с ней об этом. Многолетняя привычка и опыт успешных коммерческих сделок не позволяют ему так просто отбросить предложение Романа, всё должно быть доведено до определённого решения.
И он решил в понедельник же поговорить с Катей.
------------------------------------------------------------------------------------
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
