|
Глава 6. Сказки об Италии (продолжение)
Синьор Джулио Фьорелли был высок ростом, импозантен и разговорчив. Ему было лет шестьдесят, фирму он возглавлял уже четверть века, и тут же представил гостям из Москвы своих сыновей: старший, Марко, занимался, в основном, производством, а младший, Франческо, – финансами. Довольно много времени ушло на уточнения, связанные с расписанием визита, потом разобрались с основными документами. Кате пришлось нелегко – надо было переводить, при этом еще и вникать в проблемы, следить за содержанием документов, выкручиваться, если встречались не вполне понятные термины. Спасибо Сильвия помогала, объясняла, как могла, что имеется в виду.
В общем, когда пришло время обеда, и Катя, и Андрей вздохнули с облегчением. Отобедали, вместе с Фьорелли и Сильвией, в уютной траттории – традиционном тосканском ресторанчике в двух шагах от офиса. Хозяин ресторанчика, видимо, прекрасно знал обоих, громко их поприветствовал, а потом поздоровался с Андреем – «Буон джорно, синьор!» и расплылся в улыбке, взглянув на Катю - « Чао, белла!». Как бы ни были ограничены познания Жданова в итальянском, понять, что к Сашкиной секретарше обратились со словами «Привет, красавица!», Андрей смог. И его это ничуть не удивило – действительно, Пушкарева в Италии как-то стремительно похорошела. Конечно, итальянцам свойственно преувеличивать, когда речь идет о женской красоте, но так даже лучше – пусть видят, какие в России вообще и в «Зималетто» в частности секретарши.
После обеда Сильвия начала названивать в аэропорт по поводу потерянного багажа. Звонила она по разным номерам и все больше хмурилась, а в разговорах все повторялось одно и то же слово – шОперо. Закончив со звонками, она со вздохом объяснила, что в аэропорту Палермо - шоперо, то есть, забастовка. Сегодня им багажа не дождаться, завтра можно надеяться, но лучше рассчитывать на послезавтра, если, конечно, забастовщики договорятся с властями.
- Хорошо, что у меня все документы и деньги с собой, и очки, и линзы тоже… - подумала Катя. – И хорошо, что я без родителей собиралась, а то бы папа сунул мне в чемодан колбасу, а мама – пирожки. Из всего этого после Палермо в чемодане такой бы гуляш был…
- Сильвия, вы не могли бы проводить нас потом в магазин? - попросил Андрей, - если сегодня прием, то джинсы не совсем подходят...
- Да, конечно, на выезде из Прато, в сторону Флоренции как раз располагается склад-магазин сети «Мода мира», с которой мы сотрудничаем. Вот после экскурсии туда и заедем.
Экскурсию по Прато и его окрестностям для них проводила младшая дочь Фьорелли, Габриэлла, начинающая художница по тканям. По-английски Габриэлла говорила прекрасно, она сообщила, что стажировалась в Англии, да и ее жених – англичанин.
- Сегодня вечером буду его показывать ноннине, - весело заявила она.
- Кому? – не понял Андрей.
- Нонна – по итальянски «Бабушка», а ноннина – вроде «бабуля», - объяснила Катя, успевшая перед отъездом нахвататься итальянских слов по разговорнику.
Габриэлла с Катей затеяли долгий разговор о фресках в церквях Прато, и Андрей, почувствовав себя обделенным вниманием, решил проявить эрудицию и спросил:
- А собор посмотрим? Меня очень интересует собор.
- О, вы правы, - подхватила Габриэлла, - собор в Прато – жемчужина тосканской архитектуры.
Вообще-то Андрей, в отличие от Кати, заранее не интересовался достопримечательностями Прато, но то, что в любом итальянском городе должен быть собор, он догадывался, потому и спросил. Пусть девушки увидят, что и он в архитектуре разбирается!
Экскурсия прошла замечательно, потом Габриэлла доставила их обратно к офису, и гости, уже в сопровождение Сильвии, поехали в магазин. За рулем по-прежнему был Джузеппе. В магазине Катю охватило отчаяние при виде бесконечных рядов, увешанных платьями, костюмами и самой разнообразной одеждой. Поскольку это был склад-магазин, куда пускали только своих, продавцы оставляли клиентов в состоянии свободного плавания, только указав на отдел итальянской одежды (само собой подразумевалось, что гости должны оказать честь хозяевам).
Катя поняла, что никогда ничего не выберет, а Сильвия, видимо, проявляя деликатность, отошла в сторонку. Андрей уже вышел из примерочной.
- Катя, вы выбрали? – спросил он. – У нас не так много времени…
Он без колебаний выбрал себе темно-серый костюм и белую рубашку (и то, и другое сидело на нем идеально).
- Я сейчас…, - неуверенно пробормотала Катя.
Джузеппе оказался сообразительнее всех:
- О, Катя! Вы, наверное, не знаете наших итальянских марок? Не любите итальянскую одежду? Мы вам сейчас покажем лучшее, правда, Сильвия?
- Конечно, сейчас выберем.
Катю затолкали в примерочную, куда Джузеппе с Сильвией стали носить плечики с одеждой. Андрей решил, пока производятся все эти манипуляции с Пушкаревой, отправиться в отдел галстуков. Выбрав галстук, он вернулся к примерочной. Джузеппе вертелся у закрытых дверок и что-то настойчиво советовал находящимся внутри дамам. Увидев Андрея, он заметил:
- О, они не понимают – кто лучше джентльмена оценит наряд леди?
- Другая леди! – ехидно ответила Сильвия, появляясь с платьем в руках из примерочной.
За ней вышла раскрасневшаяся и встрепанная Катя с обувной коробкой под мышкой.
- Выбрали! – с извиняющейся улыбкой сообщила она.
Что там надели на Пушкареву, Андрей не выяснял. Дал свою кредитку, чтобы расплатиться. Пресек Катины стоны «Ой, не надо, что вы, Андрей Павлович, я сама… у меня же есть деньги…», заявив ей:
- Екатерина Валерьевна, для нас с вами нарядная одежда – та же униформа, вы обязаны выглядеть хорошо, а потому, как сказал бы наш Президент, «фирма «Зималетто» в моем лице считает необходимым позаботиться о финансовой стороне обеспечения личного помощника Президента одеждой, соответствующей данному случаю».
Он произнес это с интонацией так похожей на интонацию Александра Юрьевича, что Катя рассмеялась.
Когда они уже ехали обратно, на виллу, Сильвия вдруг воскликнула:
- Катя! Как же я не сообразила, а ты мне не сказала – у тебя, наверное, вся косметика осталась в чемодане (обращаясь к Кате по-французски, Сильвия сразу же перешла на «ты»).
Катя не стала признаваться, что из косметики в чемодане был только универсальный крем с алоэ. Правда, в сумочке имелись еще пудреница и расческа.
- Сейчас заедем, купим, что надо, ты какую фирму предпочитаешь? - спросила Сильвия.
Катя с ужасом представила, как она потерянно бродит между полок с косметикой.
Но у Сильвии уже появилась другая идея:
- Нет, лучше сделаем так, сейчас доезжаем до виллы, мужчин оставляем, а там совсем рядом салон красоты, который держит моя подруга, называется «Джильо фьорентино», «Флорентийская лилия», – я как раз туда собиралась перед приемом, они и тебе сразу же сделают макияж и волосы уложат, и у них есть парфюмерный магазинчик, купишь то, что надо.
- А мы с синьором Андреем пока посмотрим первый тайм встречи Фьорентина-Лацио по телевизору, - заявил Джузеппе.
Так и поступили.
Андрей с Джузеппе сидели перед телевизором в гостиной на первом этаже виллы, «Фьорентина» только что забила красивый гол, вызвав бурю восторга у Джузеппе, как вдруг Андрею на мобильный позвонил Воропаев. Президент был сильно не в духе.
- Слушай, чем вы там заняты? Где Пушкарева? Ее мобильный не отвечает! Отчет за вчерашний день состоял из одной фразы «Прибыли благополучно». Что это значит?
- И что она должна была тебе сообщить? Долетели, доехали, заселились? А, еще пообедали и поужинали. Кстати, сегодня вечером она тоже ничего написать не успеет – нас пригласили на прием.
- Где Пушкарева? – зарычал Воропаев.
- Уймись, Президент. Катя в салоне красоты, телефон, наверное, выключила.
- Жданов, прекрати идиотские шутки! Какой салон красоты?
- Какой? «Флорентийская лилия», раз уж тебе так интересно.
- Это ты ее туда запихал? Андрей, ты что, не понимаешь? Екатерина Валерьевна – ответственный и серьезный работник, я только на нее и рассчитываю в этой командировке. Не смей к ней лезть!
Андрей вспылил:
- Слушай, я, между прочим, начинал в Лондоне переговоры с итальянцами, когда ты еще штаны в министерстве протирал. Прием корпоративный, явка обязательна. И нечего мне тут мораль читать…. А насчет Пушкаревой я и без тебя все знаю! Это ты, кажется, не заметил, что твоя помощница – существо женского пола, а им от природы свойственно накануне приемов посещать салоны красоты. Шел бы ты, Воропаев…. в Дедовск!
И Андрей отключился.
Продолжая рассеянно следить за футбольными перипетиями, он задумался: а что это Сашка так завелся, словно на его собственность посягнули? Хотя Пушкарева, конечно, - выигрышный билет для любого руководителя. Но уж очень он о ней беспокоится… И только ли как начальник? Сашка вообще-то дурочек никогда не любил, даже для легкого времяпровождения, кто его знает, что ему там в голову взбрело… Надо бы Пушкареву осторожненько предупредить – как бы этот ехидна-Воропаев не прибег к универсальному методу, которым мужчина привязывает к себе женщину… А, может, уже?
Эх, был бы Андрей сейчас президентом! Не было бы над ним никаких начальников…. И была бы Катерина его личным помощником… Такое можно было бы провернуть… Сейчас у них с Малиновским одна Шурочка на двоих. Андрей все собирался заняться подбором секретарши для себя, да руки никак не доходили. Хотя надо смотреть дальше – из Пушкаревой вполне финдиректор выйдет, а от Ветрова надо избавиться – уж очень подхалимствовать любит. При отце еще было ничего, а вот сейчас прямо Сашке в рот смотрит, все с ним какие-то закрытые заседания устраивает – «совещания для узкого круга руководства»!
Мечтания Жданова прервала заглянувшая в гостиную Сильвия, она сообщила, что Катя поднялась в комнату, одеваться и минут через сорок уже начнут съезжаться гости.
В семь тридцать Андрей вышел в коридор и постучал в дверь Катиной комнаты. Им объяснили, как прямо по коридорам второго этажа пройти в парадный зал, расположенный в фасадной части. Учитывая, что старшее поколение семьи Фьорелли предпочитало английскому французский, Андрей решил, что лучше спуститься вместе с Пушкаревой, чтобы переводчик был рядом, когда начнутся представления и приветствия. Катя открыла дверь моментально. Жданов не без удовольствия отметил, что выглядит Пушкарева прекрасно. На ней было черное платье-футляр, дополнением к которому служил длинный серебристый шарф, браслет и колье из серебряных цепочек неплохо сочетались с платьем и шарфом. Неброский макияж необычайно оживил лицо, а серые лакированные туфельки на довольно высоком каблуке сделали заметнее очень милые ножки.
- Здорово ей платьице подобрали, - пронеслось в голове у Андрея. – Все-таки крой у итальянцев хороший. Ну и фигура, конечно, тоже неплохая, хотя и не модельная….
А вслух он произнес:
- Ну что, Катя, пошли знакомиться с бабулей!
Они прошли по слабо освещенному коридору до высокой двери с массивной ручкой в виде львиной головы. Андрей с усилием распахнул дверь и пропустил Катю вперед. Оба почувствовали некоторую растерянность, оказавшись после слабоосвещенного коридора в залитом светом зале, на виду у всех, на балюстраде, с которой вниз, в зал, спускалась мраморная лестница. Зал не был огромным, но казался больше из-за высоких, от пола до потолка окон, к тому же в простенках чередовались зеркала и фрески с изображением колоннады, за которой открывалась перспектива уходящего за горизонт сада, отчего казалось, что стен нет вообще. По расписанному потолку среди облаков неслись легкие фигуры в античных одеяниях. Катя умудрилась споткнуться и едва не упала, но Андрей решительным жестом взял ее под руку («Еще не хватало, чтобы личный помощник Президента свалился на лестнице» - пронеслось у него в голове), и так, бок о бок, они спустились в зал, где уже собралось немало гостей и сновал Джузеппе с фотоаппаратом в руках.
У окна, в кресле сидела дама, которая сразу же встала и направилась к ним навстречу. Синьора Мариа Пиа Фьорелли была высока ростом; несмотря на годы, держалась прямо, гордо вскинув голову. Седые вьющиеся волосы были забраны на затылке в узел, закрепленный гребнем, живые черные глаза освещали лицо с крупными, но тонкими чертами. На ней было черное платье почти до полу, черная же кружевная шаль и великолепное жемчужное ожерелье, в котором сочетались жемчужины белого, розового и серого оттенков. Кроме длинного ожерелья, на шее у синьоры Фьорелли был довольно большой золотой крест с камнями, похоже, старинный.
- Прямо королева, - пронеслось в голове у Андрея, - вот уж точно – истинная аристократка…
А Катя подумала, что, наверное, вилла принадлежала именно семье синьоры – уж очень естественно смотрелась она в аристократическом интерьере, это впечатление усилилось, когда синьора заговорила на прекрасном французском.
- Счастлива познакомиться, - низким и мощным контральто произнесла по-французски госпожа Фьорелли, а потом также на весь зал добавила. - Ке белла коппиа!
Все вокруг заулыбались и согласно закивали. А почтенная дама продолжила на французском, обращаясь к Андрею:
- Дорогой мой, мой сын Джулио дважды встречался в Лондоне с вашим отцом….
Катя прилежно принялась переводить, ожидая услышать какую-нибудь любезность в адрес Павла Олеговича, но услышала совсем другое:
- И я, с его слов, знала, что у господина Жданова-младшего есть очаровательная невеста, которая также работает в семейной фирме.
Катя перевела и это, а Андрей изобразил дежурную улыбку – вот только разговоров о Кире ему тут не хватало.
- И я рада, что вы вместе приехали в Италию. Работа работой, но я уверена – истинно влюбленные здесь становятся особенно счастливы.
Тут Катя вместо перевода путано начала объяснять синьоре Марии Пии, что она не невеста, она – помощник Президента компании, но Президент не смог прилететь, а Андрей, то есть господин Жданов-младший, он вице-президент, и да, у него есть невеста, но она в Москве, и она действительно работает в «Зималетто», только она не собиралась в Италию. И это совсем не она, Катя….
Синьора прервала ее объяснения:
- Деточка, я слишком долго живу на свете и научилась видеть, когда люди друг другу предназначены, а в вашем случае это бросается в глаза. Так что мне жаль его, если его невеста – не вы… И жаль вас, если вы все это не исправите…. Ооо! Кажется, мне несут показывать очередного правнука… а с вами мы еще поговорим…
И величественная дама бодрым шагом направилась в другой конец зала.
- Кать, вы почему не переводите? – сердито прошипел Андрей. – Вы здесь, между прочим, для этого…
- Андрей Палыч, просто синьора ошиблась, а я ей объяснила…
- Что объяснили?
- Это неважно…
- Катя, я настаиваю…
- Ну, она слышала от господина Фьорелли, что у вас – невеста в «Зималетто».
- Это вы перевели, а дальше-то что?
- Да она просто не поняла и решила, что вы приехали в командировку с невестой…
- Почему? Кира и не собиралась…
- Она не про Киру… но я ей все объяснила…
- А про кого?
Катя чуть не расплакалась от такой непонятливости, но тут до Жданова «доехало».
- А, это она про вас! Ну надо же!
- Да я не понимаю, как ей такое в голову пришло, - вздохнула Катя.
Тут к ним подошла счастливая Габриэлла с долговязым, рыжим англичанином. Ричард, жених Габриэллы, оказался архитектором, очень веселым и общительным. Гости подъезжали, Андрей и Катя без конца с кем-то знакомились, говорили слова приветствия, отвечали на вопросы. Катя еще пыталась запомнить, кто есть кто, а Андрей от этой затеи сразу отказался – деловые связи они еще успеют наладить в офисе.
Синьору поздравила целая делегация с фабрики, служащие офиса, потом представители двух филиалов. Но официальная часть довольно быстро кончилась, тем более, что сама Мария Пиа заявила, что хватит напоминать женщине о ее возрасте. Официальные гости разъехались, осталось человек двадцать – дети, внуки, друзья. Вдобавок, под ногами крутились человек шесть-семь детей. Потом ребятишек помельче отправили спать, пристроив в свободных комнатах, с ними осталась жена Франческо – кормящая мама полугодовалого сыночка.
Дальше вечер продолжался совсем по-семейному. В одном углу зала стоял рояль. Вокруг него размещалось несколько кресел и пара диванчиков. Все это дополнили стульями, которые притащили из гостиной и устроили импровизированный концерт.
Начал Джузеппе. Андрей уже не удивлялся тому, что шофер прекрасно чувствует себя среди приглашенных – Сильвия рассказала, что семья Джузеппе давно связана с фирмой Фьорелли: дед был охранником, отец - механиком в цеху, они надеялись, что Джузеппе станет инженером или менеджером, но он, шалопай, учиться не захотел. Зато теперь стал своего рода адъютантом при руководстве, которому можно поручить все, что угодно: он и шофер, и курьер, и экспедитор. Вот сегодня пришел с фотоаппаратом – запечатлеет этот вечер для истории.
К изумлению Андрея Джузеппе неплохим тенором запел оперную арию. Потом исполнил с Габриэллой оперный же дуэт.
- Джузеппе так любит оперу? – спросил Андрей по-английски у Сильвии.
Она улыбнулась:
- Это же Россини, для итальянцев его арии, как и арии Верди – что-то вроде народных песен.
Последовало еще три-четыре выступления, пели и дети, и взрослые.
Наконец, внимание присутствующих переключилось на гостей.
- Сейчас будет международное пение, - заявил Джузеппе по-английски.
К счастью, первым ему на глаза попался Ричард. Англичанин ломаться не стал и басом, безбожно перевирая мелодию (слуха у него не оказалось), спел английскую матросскую песенку про тяжелую долю матроса парусного флота. Аплодировали ему от души, а Габриэлла прямо у рояля расцеловала жениха – за проявленный героизм.
А дальше случилось неизбежное – все взоры устремились на Андрея с Катей, оказывается, все с нетерпением ожидали, когда они споют.
- О, все русские так музыкальны! – с восторгом заявил Джузеппе. – У вас такие оперные певцы!
Андрей не знал куда деваться: он прекрасно осознавал, что слуха у него нет. Это его не особо угнетало; в детстве даже наоборот, он очень радовался, когда Маргарите Рудольфовне пришлось отказаться от красивой мечты научить Андрюшу играть на фортепьяно. Приглашенная учительница сразу сказала, что лучше ребенка не мучить.
Катя и по-французски, и по-английски пыталась объяснить, что они не поют.
- Я тоже не пою, - заявил Ричард, - однако же, спасая честь Великобритании, я спел!
- Кать, что делать будем? – воззвал Андрей к Пушкаревой.
- Придется петь, - вздохнула она и самоотверженно шагнула в сторону рояля.
Катя, в отличие от Елены Александровны, выходившей на сцену Дома офицеров и охотно певшей в дружеских компаниях, публично не выступала, но с мамой вдвоем они пели нередко. Валерий Сергеевич очень любил их слушать, и дважды в год – на день рождения главы семьи и на 23 февраля, мама с дочкой устраивали небольшой концерт. Пару раз Катя пела перед слушателями, когда была в Германии.
А сегодняшний вечер был таким необычным, Катя видела свое отражение в зеркалах, но себя не узнавала. У нее было ощущение, что это не она, а какая-то другая, красивая, уверенная в себе женщина, у которой все легко получается.
Но у Андрея-то такого ощущения не было: он, конечно, уже прекрасно понял, что в работе на Пушкареву можно безусловно положиться, но вот за пределами… Она хоть соображает, что делает?
Мамин любимый романс «Молода еще я девица была». Катя начала тихонько, без сопровождения, но потом увлеклась, голос зазвучал громче, и она услышала рояль – Габриэлла легко подобрала ей аккомпанемент в несколько аккордов.
Катя любила этот романс еще и потому, что он пелся как бы от лица разных женщин – сначала от лица молодой девушки, а потом – от лица пожилой женщины, которая «четырех уж дочек замуж отдала». Мама всегда пела по-разному, и Катя подражала ей.
Андрей сначала разволновался, когда Пушкарева решилась петь, потом, услышав, как уверенно, с каким чувством звучит ее довольно низкий, чуть хрипловатый голос, успокоился – хороша у Сашки помощница, за что ни берется – все делает прекрасно. А потом он просто заслушался и, что там скрывать, залюбовался.
Хлопали Катерине от всей души.
- Синьора Катя, а о чем вы пели? – спросил кто-то из гостей.
Катя, как могла, изложила по-французски содержание: молодая девушка пошла за водой и встретила всадника – молодого офицера, дворянина; она дала ему напиться, а он ее поцеловал, и потом она не могла спать, и красавец-офицер снился ей всю ночь. Прошло много лет, и вот она уже – вдова со взрослыми детьми, а к ней в дом привозят раненного в сражении генерала, в котором она узнает того молодого человека. И снова она чувствует себя молодой, и снова ей снится тот юноша.
Потом было легкое угощенье, завершившееся поднятием бокалов со спуманте – итальянским шампанским. А в конце вечера – вручение подарков, причем дарили не только имениннице, а всем, по самым разным, часто шутливым поводам. Габриэллу поздравили с женихом, а Джузепппе – с выигрышем его любимой футбольной команды «Фьорентина». Сильвию поздравили с первым причастием старшей дочки, а самого синьора Фьорелли с тем, что его в очередной раз избрали Председателем Тосканской ассоциации производителей текстиля. Марко – с получением патента на какой-то усовершенствованный станок, а Франческо – с «юбилеем» младшего сына, которому исполнилось полгода. Катю поздравили с первым приездом в Италию, а Андрея – с первым визитом в Прато. Катя заметила, что подарки не открывали – благодарили и откладывали. В преподнесенной ей коробочке она потом обнаружила щетку для волос и расческу с красивыми резными костяными ручками. Круглой щеткой оказалось очень удобно укладывать ее короткие волосы.
Гости уже расходились, и Катя подошла к синьоре Фьорелли, намереваясь попрощаться.
Синьора Мария Пиа негромко сказала ей:
- Деточка, смотрите, не упустите свое счастье, а то окажетесь, как в вашей песне, с одними воспоминаниями о неслучившемся…
- Но мы с господином Ждановым всего лишь работаем вместе, и он один из совладельцев компании, а я просто секретарь…
- О! Тогда вам осталось совсем немного пройти навстречу друг другу. Когда я впервые увидела своего будущего мужа, ему было двадцать пять, он был сыном владельца «Стелла ди Тоскана», дипломированным инженером, а я – малограмотной семнадцатилетней крестьянкой, которую только что приставили к ткацкому станку. Тем не менее, через полтора года мы поженились.
- Вот тебе и аристократка! – изумилась Катя и не удержалась от вопроса:
- А как же его родители?
- В восторг они, конечно, не пришли… Мои родители упирались еще дольше, боялись, он меня быстро бросит. Разводов в Италии тогда не было, супруги просто расставались, и неудачный брак на всю жизнь портил им судьбу. Но мой муж настоял на своем, а я каждый день молилась Мадонне, чтобы родители нас благословили. И они согласились, однако мне очень многому пришлось научиться. И расстались мы лишь два года назад, но, я уверена, там, на небесах, он меня ждет.
Тут подошел Андрей, и синьора, обменявшись с ним словами прощания, снова повторила: Ке белла коппиа!
- Сильвия, - тихонько спросила Катя, - что такое по-итальянски coppia?
- Пара, - ответила Сильвия. – Синьора сказала, что вы – очень красивая пара.
У Кати уже не было сил опровергать это утверждение, впрочем, желание это делать у нее тоже отсутствовало. Она только подумала:
- Хорошо хоть Андрей Палыч этих заявлений не понял!
В дебри итальянского языка Жданов действительно не углублялся, но ближе к концу вечера Марко и Джузеппе уволокли его к стоявшему в уголке столику, где мужская компания занималась сопоставительным изучением нескольких сортов граппы. Андрей не был поклонником итальянской водки и уж совсем не понимал, как ее можно пить небольшими глоточками, смакуя, словно дорогое вино. Но с Марко общаться ему нравилось: спокойный, доброжелательный, лет на пять постарше Андрея, и, видно, прекрасный специалист, а с Джузеппе они за два дня и вовсе сроднились.
- Я в России не был, - заметил Марко, - но у нас в Италии существует твердое убеждение, что русские женщины - одни из самых красивых в мире. Но тебе, Андрей, достался прямо бриллиант – она хороша, и притом совершенно не похожа на других, да еще умница….
Потом, взглянув на Андрея, поспешил уточнить:
- Ты не думай, ревновать не стоит, я просто восхищаюсь.
- Да, - встрял Джузеппе, - мы просто восхищаемся, хотя жаль, что синьора Катя несвободна….
Андрей решил попустить это мимо ушей – мало ли что говорится в сопровождении рюмки граппы. Даже лучше, что они вроде как сочли его с Пушкаревой парой. Еще не хватало, чтобы за ней волочился Джузеппе, а он уже готов, только волю дай! Да и не он один, вон там какой-то брюнет с зализанными волосами ей глазки строит, а она ему что-то с таким увлечением рассказывает.
Андрей подошел поближе и разобрал кое-что из английской речи Пушкаревой:
- Вы правы, рынок готовой одежды в России еще полностью не сложился, а поэтому те фирмы, которые…
- Ну, вот и славненько, - подумал Андрей. – Хорошо, что Пушкарева так преданна работе.
Наконец, вечер завершился, и Андрей с Катей поднялись наверх, в свои комнаты.
Хотя Катя за весь вечер из спиртного выпила только тот самый заключительный бокал шампанского, она возвращалась в свою комнату с ощущением какого-то волшебного опьянения.
Андрей тоже выглядел довольным. Когда они уже поднялись наверх, он сказал:
- Вы знаете, Катенька, вы замечательно пели и спасли честь «Зималетто» и всей России. Спасибо!
И он поцеловал ей руку, на этот раз с самой искренней благодарностью.
Назавтра выдался очень насыщенный день – сначала занимались обсуждением конкретных разделов основного договора, при котором и Катя, и Андрей убедились, что как бы ни были любезны итальянцы, о своей выгоде они не забывают. Франческо изучал каждый пункт, пытаясь предвидеть все возможные осложнения и застраховаться от потерь. Долго утрясали вопросы возможной оплаты, какие-то раздражающие мелочи, происходившие из-за нестыковки итальянских и российских банковских правил. Пришлось звонить юристам в «Зималетто», а вечером выяснилось, что Милко в последний момент вручил Андрею какие-то листочки с уточнениями, но Андрей про них забыл. Катя даже руками всплеснула: ну как так можно! Андрей огрызнулся:
- Я, в конце концов, вице-президент, и разбираться в каких-то бумажках, которые мне, ничего не объяснив, суют в карман, я не обязан. Если бы наш несравненный и гениальный был реально заинтересован в результатах дела - мог бы и служебную записку написать!
Сказал – и самому смешно стало: Милко и служебная записка или там докладная ну никак не сочетаются!
Но выяснять, кто виноват, было некогда, и они долго сидели вечером в гостиной и разбирали, как соотносятся с официальным каталогом тканей нацарапанные от руки указания гениального дизайнера типа «мокрый асфальт обязательно, но только стрейч» или «шелк матовый, но не совсем».
К тому же багаж продолжал «загорать» на Сицилии, поскольку упрямые сицилийские профсоюзы продолжали бодаться с работодателями (Джузеппе со знанием дела заявил, что никакие это не профсоюзы, а мафия, причем работодатели тоже мафия, вот они что-то и не поделили). В результате пассажиры пересаживались на паромы и поезда, а Андрею с Катей пришлось снова нанести блиц-визит в магазин, на этот раз в ближайший. Катя просто объяснила продавщицам, что ей нужен костюм для офиса и, не раздумывая, купила деловой костюм, правда, юбка показалась ей коротковатой и слишком обтягивающей бедра, но пиджак сел замечательно, а к нему еще подобрали и брюки. Потом она отправилась в отдел нижнего белья, где оказалась слишком услужливая продавщица. Катя хотела купить, среди прочего, скромную пижаму, а продавщица назойливо предлагала ей весь ассортимент и при этом вдохновенно стрекотала по-итальянски. В результате Андрей, выбравшийся со своими пакетами из мужского отдела, обнаружил Пушкареву перед прилавком, заваленным разными ночными одеяниями. Увидев Андрея, милая девушка понимающе улыбнулась и застрекотала с удвоенной силой, и Катя, исходя из знания французского и тех капелек итальянского, что успела нахвататься, поняла, что ее убеждают: если у нее такой мужчина, то ей следует немедленно купить вот эту ночнушку, представлявшую собой изысканную гармонию шелка и кружев (того и другого было совсем по чуть-чуть). Андрей по взглядам продавщицы и по реакции Пушкаревой догадался, что говорила итальяночка, но, странное дело, ему это вовсе не показалось абсурдным – воображение быстренько представило ему Екатерину Валерьевну в этой самой сорочке, и он не мог не признать, что картинка вышла очень привлекательная.
Катя вечером не забывала отсылать по мейлу полный отчет о проделанной работе Александру Юрьевичу, а еще – рассказ о прожитом дне Кольке. Он потом в нужной форме все преподнесет родителям, которые каждый день названивали Зорькиным.
Еще день ушел на визит на основное производство и на склады – оказалось, что требования к упаковке тканей разные у итальянцев и у российской таможни.
И Катя, и Андрей к вечеру пятницы изрядно устали и с радостью узнали, что в субботу и в воскресенье свободны – на фирме Фьорелли выходные чтили, к тому же надо было оставить гостям время насладиться красотами Тосканы.
Последний раз редактировалось alter 23 окт 2010, 14:09, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Фантазия подсказывает мноГА вариантов 
, но подождем, с нетерпением, авторского. 
Еще лет пятндцать назад Жданов-папа был каким-нибудь инженером на ткацкой фабрике, ну, в лучшем случае, председателем завкома-парткома, а Пушкарев В.С. имел уже неплохой чин и перспективы. Потом, конечно, все перевернулось... 
Ктой-то подсуетился, но до аристократа ... не вышел. 
Как же всё вкусно!!!Мммм Пальчики оближешь. 
)