***
Надо было как-то попытаться препарировать эту проблему. Расчленить на части, выделить главное. Практически невозможно. Такое чувство тревоги накатывает, что мозг отказывает, а логика выбрасывает белый флаг. Необходимо взять себя в руки – да, он через полчаса уже будет в министерстве, и станет не до личного: надо подбивать итоги, передавать дела. Но заноза, даже если о ней забыть, никуда не исчезает. Ткани вокруг воспалены, больное место тянет и ноет. Как вытащить?.. Она просила иначе к ней относиться, жаловалась на одиночество… Поймал себя - сбился с мысли, уже не удивлялся. Потряс головой. Растерянность и боль, которую он испытывал, превращалась в какой-то заколдованный лабиринт. Сколько он в нём протянет? Ничего, выберется как-нибудь - безвыходных ситуаций не бывает, Алекс.
Сосредотачиваемся… нужно подспорье. Анализ. Ты всегда предпочитал, чтобы люди от тебя зависели. В крайнем случае, должен быть двусторонний интерес. Отлично. Началось всё со второго, с планами перехода к первому варианту. И где же мы сейчас, и как дошли до жизни такой? Осознание зависимости, слабости, усиливало тревожность, даже тоску. Стоп. Не об этом речь. Выход, выход есть всегда. Развод исключается. До боли в пальцах сдавил подлокотник. Хотел её покорить, сломать? И что получил? Пошёл по кругу, не о прошлом речь – думай о настоящем, будущем! Думай, Алекс, думай! Ищи выход. Самый очевидный – всё тот же. Он же самый сложный. Сегодня что-то изменилось - Катя отдавалась ему, забыв обо всём. Жданова в их постели не было, он уверен. А кроме постели? О чём её мысли? Она всё так же настроена, стиснув зубы, строить семейную жизнь - вот что она может ему предложить. Молодец, девочка, сильна! На её стороне явное позиционное преимущество. Но война ещё в самом разгаре, все главные битвы еще впереди. Рано подводить итоги. Его стратегия оказалась провальной. Ну, что ж, бывает. Как там Жданов её влюблял? Открытки, шоколадки, преподнёс тело на блюдце. Недоумок! Повезло, что не вызвал отвращение этими жалкими потугами. Повезло, что у неё это было «с первого взгляда», со второго, может, и не случилось бы. Опять Жданов. Снова сбился. Влюблять… холодность не пройдёт, уже не прошла. Строить из себя р-романтического героя? Можно, хотя она и знает, что романтики в нём ни на грош. Но почему бы не попытаться? Для чего нужны стереотипы? Правильно, чтобы их ломать. Тем более что пока ничего умнее в голову не приходит, а стоять на месте и ничего не предпринимать - не его вариант.
***
Катя, выговорившись, и обнаружив, что в этот раз она была услышана, ощутила прилив сил. Звонки из Зималетто помогли вернуть себя в тонус, и сформулировать цели на день – рабочий, разумеется. Не торопясь, привела себя в порядок, отправилась в офис. Это был второй день, когда она передвигалась за рулём собственной машины, а не на такси или с Костей. Когда Алекс понял, что вождению автомобиля его супруга обучена не была, что было большим минусом папе-полковнику, он отдал распоряжение найти ей инструктора, и установил неделю на подготовку прав на Катино имя. В сроки уложились, и Катя каждый день, ни свет, ни заря, накатывала с инструктором часы по просыпающейся Москве. Через месяц почувствовала себя уверенно за рулём, и как раз прибыл заказанный автомобиль, который выбрал Александр, а она только рассеянно кивнула на показанную ей картинку. Машина как машина. Красивая? Да, наверное. Главное, чтобы ездила. Алекс пожал плечами, и свернул эту тему.
Несмотря на время, проведенное за рулём с инструктором, водить самостоятельно пока было волнительно, Катя выкладывалась стопроцентно. Прибыла в офис уже вымотанная. К её приезду в почте, среди прочего, было письмо от Александра – видимо, присланное с какого-то очередного совещания, что было нормой. Во время скучных докладов он часто писал и личные, и рабочие письма – по его словам все так делали, под видом конспектирования тезисов. Обычно в его сообщениях речь шла о планах на вечер, приёмах; он предупреждал её, что следует надеть. В этот раз он писал о поездке на выходные, освободить нужно было четверг и пятницу, следовательно, придется поработать с рабочим графиком. Они полетят в Лиссабон.
«Почему Лиссабон? Ты на совещании? О чём доклад?»
«Кинул с трёх шагов дротик в карту Европы, попал в Португалию. Чуть не промазал – пришлось бы в Атлантике дрейфовать. Хм… как формально увеличить налоговую базу, а реально уменьшить поступления в казну. Меня окружают одни идиоты... Скоро моя очередь, отбой».
***
Перелёт с пересадкой в Вене занял часов шесть, плюс дорога, ожидание – надо было правее целиться. В самолёте Катя почувствовала женское недомогание, и только в этот момент сообразила, что не надо было делать перерыв в приёме таблеток. Алекс расстроился, но показывать этого не хотел. Романтика практически насмарку.
В отель прибыли поздно ночью, их ждали. Алекс не выносил сетевых громадин, сколько бы звёзд они не носили – безликие муравейники такими и останутся, как их не укрась. Предпочитал индивидуальный подход, и тихий, ненавязчивый сервис, когда все желания предугадываются. И как можно меньше людей. Этому чаще всего соответствовали беззвездные дизайнерские отели, изредка семейные и очень дорогие пятизвёздочные. Лиссабон же был довольно бедным городком, несмотря на отдельные островки роскоши в виде отелей и магазинов класса люкс. Всё было ниже общего европейского уровня. Секретарь заказала для них сьют в относительно большом отеле, расположенном в замке 19 века. Вызывающая роскошь и иллюзия соприкосновения с историей. Катя же настолько утомилась за время перелёта, что просто повисла на Алексе и ничего не видела и не хотела видеть, кроме постели. Да и в душ он с трудом её затащил вместе с собой – она была абсолютно невменяема, но не жаловалась. Только один раз сказала, что у неё ужасно болит живот, и если он не даст ей сейчас же лечь, она за себя не ручается.
На следующий день (именно день, не утро), Катя проснулась одна. Первое что увидела – огромное зеркало прямо напротив невероятного размера кровати. Встала, побрела в гостиную. Алекс сидел в кресле, вытянув ноги на журнальный столик, на коленях ноутбук. Он морщил лоб и явно был не в самом лучшем настроении. Она прислонилась к стояку, и замерла, чтобы полюбоваться мужем. Ей нравилось смотреть, как он работает. Он полностью погружался в проблему, но при этом легко переключался с одного дела на другое. В этом было что-то женское.
Алекс заметил её:
- Ты выспалась?
Она едва заметно кивнула.
- Живот болит?
- Угу…
Он переставил ноутбук на столик.
- Иди ко мне.
Катя послушно двинулась в его сторону, позволила усадить себя к нему на колени. Сонно поморщилась, уткнулась носом в щёку.
Алекс положил ладонь ей на живот.
- Здесь, да?
Голос ещё не слушался, и разговаривать совсем не хотелось. Она только кивала. Но когда его рука оказалась под подолом её ночной рубашки, и стала пробираться под трусики, она протестующе дёрнулась.
- Саш, не надо! Ну что ты делаешь? У меня же…
- Доверься мне. Знаешь, как лучше всего лечить спазмы? – он шептал ей на ухо, - оргазмом. Расслабься. Ты же пользуешься тампонами?
- Да… - она доверчиво прильнула к нему всем телом, тяжело вздохнула. Сложно с ним спорить, особенно когда речь идёт об интиме. И через некоторое время уже откинулась на его руку, ловила воздух губами, и чувствовала, как проходит тягучая, мерзкая боль, которая терзала её всю ночь. А потом мышцы сократились, расслабились, и осталась только лёгкость.
Он смотрел, не отрываясь, на её лицо. Это единственное, что оставалось ему. Когда всё закончилось, он прижался щекой к её щеке, потом лбу, он будто хотел слиться с ней кожей. Прикасался губами, дышал её запахом. Боже, как же он её хотел! Это было просто выше человеческих сил. Хотел обладать ею, и не только физически. Хотел получить в безраздельное пользование её чувства, мечты. Она и так была как на ладони, но он хотел её любви. А она с готовностью отдавала своё тело, и даже стеснительность куда-то пропадала.
Катя приоткрыла глаза, потянулась к нему губами, обхватила его за шею, а он вдыхал её, вбирал её губы, как во сне. Пересилив себя, отстранился:
- Собирайся. Мы же не хотим провести весь день в номере?
***
Катя впервые оглянулась по сторонам. Она была в настоящем дворце – огромные комнаты, высокие потолки с лепниной, антикварная мебель. В ванной комнате помимо душа, в котором ночью полоскал её Алекс, обнаружилась ванна – красная на золоченых гнутых ножках. Пафосная, нелепая вещь. Подошла к зеркалу в тяжелой раме, посмотрела на себя. На кого она похожа? Бледная, с остатками вчерашней туши под глазами. Страшно смотреть. А Саша… он теперь смотрит на неё как-то иначе. Странно смотрит. Их отношения – это сплав страсти и взаимной выгоды. Смешно звучит. И непонятно, как сочетается одно с другим. И сейчас… ей же было неловко, но она поверила, позволила… и вся неловкость исчезла...
Голос из-за двери:
- Катя, ты опять решила заснуть?
***
http://prostopleer.com/tracks/315217rsXX
Они стояли на верхней площадке башни Белем, Алекс обнимал её со спины, рассказывал тихим, рокочущим баритоном о стиле мануэлино, об истории башни и Монастыря Иеронимитов. О том, как завтра они отправятся туда, где кончается мир, свет… Старый Свет. Он рассказывал ей о шестидесятиметровых скальных обрывах, о бескрайних океанских просторах, о том, что мыс Святого Винсента – он проговорил по-португальски – Cabo de Sao Vicente, омывается с трёх сторон океаном, о том, как заходит солнце, как уходит оно, чтобы наступил день где-то там, в Новом Свете. Сказочник. В какой-то момент Катя перестала слышать слова, она чувствовала его руки, его подбородок, касающийся её волос, его голос, который обволакивал и завораживал её. И было в этом что-то неправильное, она ощущала волнение, разрастающееся внутри, распространяющееся по телу. То, что, казалось, с ней уже никогда не случится, чего быть не должно... как же так? Страшно. Она вынырнула из своих мыслей и ощущений, а он уже говорил о вечере, что сегодня они пойдут в ресторан, где исполняют фадо – душераздирающую португальскую цыганщину.
***
Вернулись в гостиницу поздно. Шушукались, смеялись над португальскими ресторанными порциями – гигантскими, в связи с этим вспомнили размеры блюд в Германии и Австрии. Алекс припомнил, как он зашел в Зальцбурге в японский ресторан.
Катя расхохоталась:
- Что ты забыл в Зальцбурге… в японском ресторане? Все остальные были закрыты?
- Ну, захотелось мне японской кухни! И не об этом разговор!
- Хорошо, хорошо, слушаю! – они уже забрались в предупредительно подготовленную к их приходу постель, Алекс притянул Катю к себе.
- Ты меня перебила, я уже не знаю, как и что тебе рассказывать! И самому не смешно. В общем, заказал я рис с морепродуктами, а мне вместо стандартной пиалы принесли огромную миску – как та, в которой твоя мама салат оливье подаёт, будто на роту солдат.
- Бееедный… и как ты её осилил?
- Выбрал креветки и кальмары, а все остальное оставил, - повисла пауза. - А как тебе пафосность отеля? Марина будто для себя старалась. – Марина была секретарем Александра уже много лет. – Только посмотри на расцветку ковра!
- О, да! Вычурно… но сад и бассейн необыкновенно красивы!
- И расположение удачное. Но ты видела эти золочёные гнутые ножки?
Они опять прыснули. Бутылка вина амнистировала их в собственных глазах. Конечно же, они не были пьяны. Но на какое-то время смогли забыть о том, почему они вместе, и каким образом так получилось – что они здесь, вдвоем. Алкоголь оправдывал. И можно было поиграть в обычную пару.
- Саша, почему ты не любишь фадо? Это же фольклор, это… душа народа, это страсть! В эту музыку вложено столько искренности… никакой надуманности, искусственности. Чувствуют, живут, поют... так естественно… Неужели в тебе ничего не откликается?
Он посерьёзнел:
- «Душа народа» интересует меня в последнюю очередь. И фадо я не люблю точно так же, как и фламенко, и французский шансон, и иже с ними.
Катя пожала плечами – ей не хотелось сегодня спорить, слишком хорошо ей было. Поцеловала его куда-то в подбородок – как дотянулась.
- Спасибо тебе! Сегодня был потрясающий день.
***
Катя была под куполом из тонкого стекла, а где-то там – море и жизнь. Она нашла камень, кинула его, и стекло с хрустальным звоном осыпалось вокруг неё, не задев. А за ним оказался ещё купол, и ещё, и ещё. Каждый оказывался все больше, и всё трудней было выискивать камни; осколки противно хрустели под ногами, а бьющееся стекло вызванивало высоко и красиво. Она выбилась из сил. Она пробиралась к морю, к нему. К кому, она не знала – просто «к нему». Солнце уходило за горизонт, а она пробивалась и пробивалась на волю.
***
Он находился рядом с высоким домом, вокруг было свободно и пустынно – вдалеке несколько таких же домов. Ландшафт как на застраиваемых окраинах Москвы. И ветер, пронизывающий ветер. Он был подростком. Он гулял с сестрами, и всем им было страшно, очень страшно. Потом появился их отец: длинноволосый, стройный, красивый, в длинном черном пальто. Саше надо было идти, куда-то уходить, сестры не хотели с ним, они хотели остаться. Потом он увидел удаляющуюся от них маму. Отец пошел в её сторону, а Саша точно знал, что произойдет что-то страшное. Он услышал крик, побежал на него – отец душил кого-то, намотав на шею веревку. Появилась мать – она была потрясающе красива. Она схватила веревку, просунула туда свою светловолосую голову, отец услужливо стал заматывать её на маминой шее. В этот момент Саша подбежал к ним, сестры следом. Он кричал, пытаясь развязать узлы, ослабить, умолял сестер, чтобы они поддерживали ей. Почему они ее бросают, почему? Она же умирает! Пальцы не слушались, узлы не поддавались, она все время оседала с улыбкой на губах. Как она улыбалась…
Очнулся в холодном поту. Встал, дрожащими руками налил себе воды. Обстановка раздражала, всё бесило. И женщина рядом с ним, и весь окружающий антураж. Хотелось выть в голос. Перебить всё вокруг. Напиться. Он прижал ладони к лицу, тихо застонал. Нет, напиваться он не будет. Улыбающееся лицо стояло перед ним. Он видел, как закатываются глаза, и по телу проходит предсмертная судорога. А улыбка, как приклеенная, как укор всему и всем, не сходила с лица.
Досыпал (если это можно было назвать сном) на диване в гостиной.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Больше Катьку делить не буду, честное пионерское! 
, так что процесс взаимный 
Пока именно вам это удалось больше всех, ИМХО. Спасибо