|
14.
Ромка хмыкнул, уселся в кресло и вытянул ноги.
- Что так – сразу к чертям? Я же тебе говорю – переспи с ней. В любом случает – ты ничего ровным счетом не теря…
Андрей подошел к другу и рывком, за грудки поднял его и откинул к стенке:
- Не теряю? – прорычал он, - не теряю? Ты что, не понимаешь ничего? Ты не понимаешь, что, что бы я ни сделал, кому-то из них я доставлю боль? Для тебя люди – марионетки! Захотелось тебе - и ты подстроил встречу с Катей. Экспериментатор! – он занес руку для удара.
- Узнаю дорого Жданыча, а то я думал, ты окончательно превратился в такого добропорядочного зануду, – ответил спокойно Рома. - Ну давай, ударь! Хорошо, когда есть, кого винить, правда?
Андрей отпустил Ромку, сделал шаг назад.
- И ничего я не подстраивал, – продолжал Роман, - я вышел на минуту, и надо же ей именно тогда появиться! Как только узнал, что Пушкарева тут – поспешил тебе на помощь. И вот что я получаю в награду?
- Не подстраивал? Ты же сам предлагал!
- Скажем так, я предоставил событиям возможность альтернативного развития. Это судьба, Палыч…
- Что судьба? – закричал Андрей.
- Эй-эй. Не кипятись. Подумай спокойно…
- Я уже месяц спокойно думаю! А до этого два года – спокойно думал! И знаешь ли, все мои думы – это полная туфта! Она приехала и… и все стало рассыпаться, вся моя жизнь!
- Послушай, - Рома положил Андрею руку на плечо, но тот ее сбросил, - послушай, - Рома вздохнул, покачав головой, - прятать голову в песок – не лучший выход. Ты же понимаешь, если тебя это беспокоит – ОНА беспокоит, надо хоть что-то делать.
- Что? – Резко развернулся к Ромке Андрей. - Что я могу сделать? Я женат, люблю Аньку…
- А Пушкареву?
- Что, Пушкареву?
- Любишь?- Рома сдержал ухмылку, справедливо опасаясь гнева Андрея.
- Люблю? – Андрей застыл на месте.
- Ты плохо слышишь? Или после ее визита плохо соображаешь? Чего ты взбесился? В чем проблема-то?
- А ты не понимаешь?
- Не понимаю. Если ты жить не можешь без этой Мисс же…, без Катеньки, то давай – вперед! Только будь готов, что она снова выкинет что-нибудь эдакое – чтоб тебе жизнь медом не казалась. Если это тоска по несбывшемуся – так заведи с ней интрижку. Тихо, чтобы никто не знал. Покувыркаетесь вволю и разойдетесь, удовлетворенные и сытые. А если ты любишь Аню, то я вообще не понимаю, о чем тут думать.
- Как у тебя все просто, Малина!
- Зато у тебя – все сложно, Палыч. Мы друг друга прекрасно дополняем! – он хлопнул Андрея по спине.
- Да, Ром, с тобой обсуждать такие проблемы, все равно, что говорить с людоедом о гуманизме.
- Ну да, я монстр!
- Я тоже хорош, ты прав, – Андрей вернулся за рабочее место. - Ладно, иди, монстр, а я еще поработаю.
- А не пора ли по домам? Времени уже почти восемь.
- Я еще посижу, - с нажимом повторил Андрей.
- А, ну давай-давай. До завтра, - явно обидевшись, Рома ушел.
Андрей выключил компьютер, снял очки и откинулся в кресле, заложив руки за голову.
В одном Ромка был прав – делать вид, что ничего не происходит – нельзя. Надо что-то решать. Но что? И… как? Ну что он может решить? Приехать к Ане и признаться, что вернулась любовь всей его жизни? Или ничего не говорить и … пусть идет все как идет? В конце концов, он не знает, что у Катерины на уме. Возможно, в них обоих говорит не любовь, а что-то другое. Что? Желание узнать, как бы все обернулось, если бы она не уехала? Желание узнать, как они изменились? Просто желание, похоть? Что испытывает он сам? Да какая, к лешему разница? У него семья, жена, которую он любит. Любит!!! Пусть не так как Катю… любил. Любил? Или это чувство, так умело загнанное на самое дно души, жило там и просто ждало удобного момента, чтобы напомнить о себе? Что было бы, если бы Катя не приехала? Если бы не было нескольких этих встреч? Умерло ли он, скукожилось до ностальгического воспоминания? Или бы так и жило, чтобы в один прекрасный момент, проснуться и смести все на своем пути.
- Нечего киснуть! – приказал себя Андрей, поднялся из кресла, но тут же рухнул обратно.
Нет! Надо подумать, что делать дальше. Он же решил уже, что не будет с ней встречаться! Ну да! А потом решил, что сможет быть с ней в ровных, товарищеских (смешно самому) отношениях. Что теперь? Какой шаг? Словно ветер толкал его в спину к Кате, а он изо всех сил сопротивлялся, но все равно делал – делал маленькие шажочки к ней навстречу, еще цеплялся, как за соломинку, за свою спокойную жизнь, но рука уже соскальзывала – еще чуть-чуть и его унесет водоворотом на самое дно собственной страсти.
Только не вспоминать! Только не сейчас! Ее глаза – близко-близко, ее губы, все такие же нежные, родные. Только не думать о ней, о том, что могло бы быть, не вернись Ромка.
Не думать! Не возможно…
Не чувствовать! Не реально….
Он мельком глянул на часы – не заметил, как стрелки подобрались к половине девятого. И Аня что-то не звонит. Он собрался перезвонить сам, но сбросил вызов на первом же гудке. Решительно поднялся и поехал домой.
***
И снова она бежит к лифту, но на это раз на пути никого и лифт приходит сразу. Она стоит в уголке кабины, прижав к груди сумку и папку, словно боясь, что сердце вырвется из груди. Снова, как однажды, бегом к машине, укрыться от чужых, любопытных раз. Но на это раз она не плачет, сразу заводит машину, чтобы как можно скорее уехать отсюда.
- Я больше никогда-никогда-никогда сюда не приеду! – ожесточено доказывает себе.
- Я больше никогда-никогда-никогда не подойду к нему!
Визжат тормоза, и Катя больно ударяется лбом о руль. Еще чуть-чуть и врезалась бы в вальяжно разворачивающийся Мерседес.
Катерина отгоняет машину в сторонку и сидит, вцепившись в руль одной рукой, а другой потирая шишку. Больно! Очень! И с каждым днем все больнее. Синяк пройдет, но сердце болеть не перестанет. Она даже не хочет вспоминать, что произошло там, с Андреем. Не хочет, но вспоминает все, до мельчайших подробностей.
Почему он ее поцеловал? Так неожиданно… Неожиданно? Или она ждала и надеялась на это? Нет! Нет-нет-нет! И подумать не могла, что вдруг… А как моментально она готова была подчиниться, раствориться в нем! Словно не было ни этих лет, ни других рук и губ. Не было ничего и никого. Только он. Всегда. И как велика его власть над ней, что она не может сопротивляться. Нет-нет-нет! Еще может! Еще хватает силенок вырваться из любимых рук, пока разум верещит милицейской серенной: «Нельзя». А потом остается только сидеть в машине, на незнакомой улице и унимать колотящееся сердце.
«Катька, что же мы делаем?».
Нельзя, Андрюш, ты сам знаешь. И ты тут ни при чем. Это я виновата. Что приехала, что живу, что дышу, что никак не могу тебя разлюбить. Что одним своим существованием ставлю под угрозу твое счастье. Что же делать? Уехать, сбежать снова, испугавшись того, что происходит? Или идти до конца и бороться за свое счастье? А как же: «На чужом горе счастье не построишь»? Что же желать?
Катя вздохнула, осмотрелась, пытаясь понять, куда же ее занесло. Тихая улочка: светлая, чистая и уютная. Идет пара – молодые, влюбленные, с глупыми и такими счастливыми улыбками на лицах. Остаться бы здесь – смотреть, как вечер превращается в ночь, потом в утро. Разучиться бы думать и чувствовать – чтобы не болело, чтобы не надо было решать всех этих вопросов.
***
- Твой ход…
- Я думаю…
- О чем?
….
- А что, все же, ты решил сделать с… Ждановым?
Кира и Сашка полулежали на огромной кровати, между ними стояла шахматная доска. Партия была в разгаре. Алекс приложил палец к губам, показывая, что сейчас ему не до разговоров. Кира вздохнула и упала на спину, попыталась пальцами достать до изголовья, потянулась, как кошка. Александр взглянул на ее оголившийся живот, усмехнулся, сделал ход слоном:
- А что ты хочешь, чтобы со Ждановым случилось?
- Я? – Кира стремительно повернулась на бок и подперла голову рукой.- Я хочу, чтобы он остался один. Совсем: ни семьи, ни денег, ни друзей, ни работы, никаких Пушкаревых – пустыня вокруг. Вот, что я хочу.
- Значит, наши желания совпадают, - улыбнулся Сашка.
- Наши желания всегда совпадали, разве нет? – тихо спросила Кира, глядя брату в глаза.
- Ты единственная женщина в мире, которая может меня смутить, - Сашка отвел глаза. - Есть хочешь?
- Как умело ты переводишь разговор, - Кира сделал ход конем.
- Ты походила не подумав, переходи, - сказал Сашка, оценивая ситуацию на доске.
- Мне надоело, - она смахнула фигуры на пол, следом полетела доска, ужасно загрохотав.
- У нас есть креветки, - Алекс сел на кровати по-турецки, проигнорировав выпад Киры.
- А к креветкам вино? – Кира села рядом, слишком близко.
- Кира, мы договорились, никакой выпивки.
- Я же не виски прошу, хотя, не отказалась бы…
Сашка поспешно встал с постели:
- Я поставлю воду.
- С каких это пор ты такой хозяйственный? – Кира пошла следом за братом на кухню.
- Холостяки все хозяйственные, - он вынул небольшую кастрюлю, налил воды и поставил ее на газ.
- А мыслей поменять статус – нет? – Кира подошла, обняла его, скрестив руки на его животе, уткнувшись лбом в его спину, с удовлетворением отмечая, как напрягаются мышцы на спине, как он почти перестает дышать.
- Кир… – он мягко отстранился, - ты еще чего-то хочешь? – пошел к холодильнику, мысленно матерясь.
Она тут всего несколько дней, а он уже вымотался. Кира изменилась: кокетничает с ним, провоцирует… Или он настолько испорчен, что видит кокетство там, где его нет? Он привык думать, что настолько мерзок, и поэтому имеет право на скользкие мысли. Что еще ждать от такого чудовища? Но Кира…. Кира! Образец морали!
- Я подожду тебя в спальне… - Кира ушла.
Вот опять: «Я подожду тебя в спальне…»! Будь на ее месте другая, не его сестра, он бы точно ответил что-то колкое и едкое, зацепился за двусмысленность фразы, а ей ничего не ответил. Только кивнул.
После перекуса, во время которого Кира еще пару раз посетовала на отсутствие вина, они подняли доску, расставили фигуры и начали игру снова. Кира была невнимательна, и вскоре Сашка поставил ей «шах».
- Итак, о Жданове… Почему ты мне не расскажешь?
- Терпение, Кира. Пока нечего рассказывать. Пусть все идет своим чередом. Достаточно нескольких фраз, сказанных вовремя, или пары слов – не сказанных вовремя, и все случиться само. Совсем не обязательно махать шашкой, понимаешь?
- Понимаю! Ты опять меня обыграл.
Сашка засмеялся:
- Надо внимательно следить за партией.
- Ах ты… – Кира схватила маленькую подушку и запустила в брата, тот в долгу не остался и ответил точным броском. Тогда Кира взяла подушку побольше и попробовала ударить Алекса по голове, но он ловко схватил подушку за угол, дернул и... Кира оказалась лежащей на нем.
Оба разом перестали смеяться.
- Слезь… – сказал он грубо.
- А ты уверен, что этого хочешь? – спросила она зло.
- Не важно, чего я хочу. Некоторые вещи нельзя делать даже таким мерзавцем, как я…
- Это какие?
- Слезь, - он попытался ее стряхнуть, но она сжала его плечи, опустила лицо так, что их носы соприкасались, ее волосы упали на его лицо.
- А иначе что? – прошептала она, касаясь его губ.
- Ки-рааа! – он последним усилием все же стряхнул ее с себя, перекатился и упал с кровати, сел, опираясь спиной о стену:
- Ты с ума сошла?
Она лежала, глядя в потолок:
- Я сошла с ума. Как и ты. И глупо это отрицать, братик. Надо подумать, что мы будем с этим делать.
- Мы ничего не будем делать с ЭТИМ. Ничего, - Сашка поднялся. - Иди спать.
- Я хочу с тобой, как в детстве. Помнишь?
Он вздохнул, сел на кровать:
-Кира, ты понимаешь, что ты говоришь?
- А ты? Ты понимаешь, что нельзя делать вид, что ничего не происходит? Сашка, я…
Он зажал ей рот ладонью:
-Молчи, молчи, чтобы потом не жалеть.
Она резко мотнула головой.
- Черт тебя подери, Воропаев! Как ты думаешь, почему я пью?
- Из-за этого ублюдка Жданова, - он немного опешил от такой смены темы.
- Ты думаешь? Я пью оттого, что все мои мечты – никогда-никогда не сбудутся! Ни одна! Ни семьи, ни детей! Но не это плохо, - она вскочила и уже кричала, глядя на него сверху вниз. – Ты! Ты единственный человек, который в этом виноват! Ты! - и выбежала из спальни, едва сдерживая рыдания
_________________ Все бывает. Абсолютно все. Просто кое-что – редко и не со всеми. Но это не значит – ни с кем и никогда(с)https://litnet.com/ru/lina-palen-u412431
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
То видеть не хотел, потом "дружбу" предлагал... и вдруг сразу к поцелуям перешёл! 
Вроде он ничего ещё не решил для себя... 
Тогда мне Катерину очень жаль... 
Еще одно отклонение "жданомана классического". 
Написано просто великолепно - спасибо автору. 
На таком фоне даже Александра трудно упрекать.
Судя по тому, что у мну голос прорезался - рассказ дивный 
