|
8
Июль-2008
…- Я в шоке. Сергей, ты уверен?
- Ну, конечно. Достаточно было только сопоставить факты и сделать несколько расчётов.
Подробный анализ неудачи с коллекцией (им едва удалось покрыть собственные расходы) лежал перед Андреем. Нескольких минут беглого изучения хватило, чтобы заподозрить: продажи сорвала своей акцией «Фантана». Дальнейшие выкладки подтверждали это.
- Я в шоке, - повторил Андрей, качая головой. – Значит, Хмелин зуб на нас точит? А я-то, дурак, верю его улыбкам…
- Немудрено, Андрей, большой твоей вины тут нет. Всё это время мы существовали на рыцарских началах, почти параллельно. Кто ж думал, что Милко так внедрится в конъюнктуру рынка, что сделает коллекцию, идентичную итальянской…
- Шпионит кто-то, - заложив руки за голову, откинулся на спинку стула Андрей.
- Я тебя умоляю, - улыбнулся Белецкий. – Это неизбежно в такой большой компании. Другое дело, что наш отдел прогнозирования работает из рук вон плохо. Ну, я же не могу взять на себя ещё и анализ положения конкурентов.
Андрей взглянул на него.
- Ты прав… Но цены? Как они могли так понизить цены?! Это же всегда было нашим преимуществом…
- Значит, нашлась возможность, - пожал плечами Белецкий. – Так бывает: несколько факторов сходятся в одной точке, и дело только в том, чтобы успеть вовремя сориентироваться и извлечь как можно больше пользы…
Андрей покивал задумчиво. И вновь усмехнулся:
- Нет, ну как они обошли нас! Даже восхитился бы, если б «Зималетто» не касалось…
- Наверное, они тоже «восхищаются», когда у «Зималетто» продажи зашкаливают, как весной, например. Вот и пришло время сквитаться - так получается…
Андрей снова согласился и задумался. Сквитаться…
Цепочку размышлений (каждый день теперь – как первый, приходится восстанавливаться из ничего, а это и значит выбираться из болота безволия), прервало сообщение секретарши: в приёмной Воропаев. Белецкий сочувственно-ободряюще попрощался, а Андрей, удобней устроившись за столом, надел умильную улыбку – наиболее часто используемое оружие в войне-перемирии. Войны, слава богу, давно не было…
Некоторое время прошло в пустой на первый взгляд пикировке, но так только казалось. Андрей давно решил прояснить один момент, который его беспокоил, и медленно продвигался к своей цели, не сомневаясь, что рано или поздно Воропаев выйдет на нужную ему тему. Но всё оказалось ещё проще.
…- Я не понял, Андрюша, ты на что намекаешь? – в какой-то момент расплылся в недоверчивой удивлённой улыбке Александр. – Может, ты думаешь, что это я продвигаю в «Эм-Системс» идею поглощения «Зималетто»? – Андрей, не отрицая, молча дожидался, пока он отсмеётся. – Ох, Андрей, Андрей… Вот сколько раз я говорил, что не годишься ты, ну не годишься на должность управляющего такой компанией, как «Зималетто»! Ведь правда у тебя под носом, а ты даже такой мелочёвки, как демпинг «Фантаны», просчитать не мог! Что ж говорить о таких деликатных вещах, как негласные переговоры?
- Какие переговоры…
- Да что же тут сложного, Андрей?.. – Воропаев деланно покачал головой и, словно смилостивившись, посмотрел на него. – Так и быть, сделаю тебе одолжение. Но смотри: будешь должен, запомни… Знаешь ли ты, что это Хмелин подкинул Торнтону идею насчёт «Зималетто»? Что не кто иной, как российский дистрибьютор «Фантаны», представил нашу фирмочку – своего конкурента - в таком свете, что она стала казаться американцам лакомым куском?
Андрей не сводил с него потемневших глаз.
- Откуда ты знаешь? – подавленно спросил он.
- Знаю, потому что непосредственно связан со всей этой историей.
- Всё-таки связан…
- Да, но не так, как ты думаешь. - Воропаев довольно хлопнул ладонью по столу. – Хмелин мне откат предлагал – смекаешь, чего стоит мне это признание? – Александр усмехнулся; его цветущий вид вряд ли говорил о какой-то потере, но Андрей не мог не согласиться: это был открытый ход. Если только ничего не припрятано в рукаве его дорогущего пиджачка… - Так вот, я отказался. Но на совете вопрос о слиянии всё равно буду ставить! Противоречие? Никакого. Не корысти ради, а за идею… Я тебе говорил уже: «Зималетто» себя изжила. Фирма мне больше неинтересна. И брать деньги за то, что и так очевидно, не хочу. Я и так заработаю. На американском производстве… Торнтон в восторге от нашей производственной базы. Шьём по их лекалам, Милко в расход - и баста!.. – Ладонь на этот раз тяжелей легла на столешницу.
- Успокойся, Саша, - как-то устало сказал Андрей. – Помечтать всегда успеешь…
Он поднялся, почувствовав, как в неподвижном, пассивном состоянии тело наливается болью. Эта ноющая боль бездействия сопутствовала в последнее время всем его открытиям. Она требовала связать все разрозненные нити, исправить все ошибки, сколько бы времени на это ни понадобилось.
Он подошёл к окну. Отсюда, сверху, люди казались муравьями. У каждого из них были своя жизнь, свои нити, свои ошибки.
Он бы наплевал на «Фантану», если бы не одно «но».
Если бы в том, что он знал обо всех этих происках раньше, не заблуждалась Катя.
А она, конечно, о них знала. Иначе не побледнела бы так, не было бы этой отповеди…
…- Андрей, решаешь, как лучше меня распять на совете? – рассыпался за спиной басовитым смехом Воропаев. – Уже так и слышу ваши с Пал Олегычем высокие речи о предназначении, о деле всей жизни… Не старайтесь, ничего не выйдет. Если, конечно, чего-то повесомей речей не представишь…
Бровь Андрея поползла вверх. Не оборачиваясь, он улыбнулся своей мысли, но, когда повернулся, лицо вновь было хмурым и сосредоточенным.
- Да что ты, Сашка, какие речи. Выслушаем внимательно и в ножки поклонимся за первоклассную идею…
- Ну вот, обиделся, - просиял Воропаев. Подхватил свою папку со стола, поправил пиджак, легко поднялся. – До совета три дня, Андрюша. Готовься…
- Адьёс!.. – Дверь захлопнулась. - Лариса, позовите Белецкого. Быстрее, пожалуйста, - понизив голос, нажал он кнопку переговорника. Потом подошёл к столу и взял в руки исписанный Малиновским листок. Катя, с тоской подумал он, глядя на сухие строчки условий программы фонда. Если бы она, а не Белецкий, сейчас вошла в эту дверь.
И взгляд сам собой устремился на другую дверь. Сколько раз бывало такое, и в счастливые, и в тяжёлые времена. Он ждал её – ту, какой она уже не могла быть и не была.
Два года назад, в один из таких же июльских дней, узнав о том, что Кати не будет в суде, он только сухо кивнул, а после суда напился. Собственно, она и не должна была присутствовать, по генеральной доверенности он мог совершать любые действия, вплоть до ликвидации «Ника-моды». Что и сделал – после того, как приехавший Зорькин озвучил Катино решение… В этот день он понял, что всё закончилось, что он её действительно потерял. И через несколько месяцев захотел обрести хоть что-то, хоть напоминание о ней. Безопасное, если уж быть совсем честным… Квартира тоже была частью внутреннего мира, в отличие от неё реальной – обиженной им, далёкой, устроившей свою жизнь, и успешно, по словам её друга…
Её друга, проводника в её мир. Тогда он ждал и боялся его слов, теперь – пошёл за ними, не задумываясь, несмотря на правду о том, что ей из-за него пришлось перенести. И эта нелепая «Фантана» преградила ему путь. Ну, почему так?..
…Через час в агентство Юлианы Виноградовой был отправлен запрос на участие "Зималетто" в программе фонда…
***
…- Андрей, мне нужно поговорить с тобой. Ты можешь приехать?
- Да, конечно. Я готов. – Голос Андрея Жданова звучал бодро, будто он только и ждал её звонка… Юлиана вздохнула.
- В таком случае не будем тянуть. Через час жду тебя в агентстве. Михайловский переулок, дом сор…
- Я знаю. Выезжаю!
- …и всё-таки: вход со двора. До встречи…
О Кате не спросил. Адрес помнит. Или освежил память заранее - в уверенности, что так просто отказать не смогут? Он и был-то у неё всего однажды, после того, как подставил с коллекцией из синтетики. У неё до сих пор дрожь по телу при воспоминании о недовольном лице Крамера, немецкого предпринимателя, владельца мультибрендовых бутиков. Такие проколы бывают нечасто...
Юлиана выключила кофеварку, налила кофе в чашку-малютку. Эльвира отпросилась на весь день, Катя всегда в разъездах… Как она любит эти тихие часы, когда остаётся в офисе одна. Редкие всплески её сентиментальности связаны с минутами, когда она впервые пришла в эти стены. Это была их с офисом тайна. Собственная фирма!.. Она готова была сама мыть полы, только чтоб побыстрее открыться.
…Она положила ноги на пуфик, сделала глоток. Ну вот, а потом Жданов с Малиновским пришли сюда с повинной, на колени вставали, прося заняться новым показом. Их полусерьёзное отношение к жизни было в чём-то близко ей, только у неё было выстрадано. А следующая коллекция, между прочим, была успешной…
Хорошо бы понять, не ошибается ли Катя. Сколько в том, что она утверждает, беспочвенного страха. Напугал Андрей девочку на всю жизнь – Юлиана, конечно, её понимает. Но дело есть дело. Особенно такое дело. И Катя знает это даже лучше неё.
О таком спонсоре, как «Зималетто», фонд мог бы только мечтать. Детский дом в Брянске, в пострадавшей от аварии на ЧАЭС зоне, до сих пор остаётся проблемным местом. Многое, конечно, удалось сделать, привлечь серьёзных людей. Но с помощью «Зималетто» можно будет надёжно залатать эту дыру. Итальянцы со своей стороны готовы принять столько детей, сколько понадобится, да и базу самого детского дома можно будет обновить…
Юлиана положила голову на спинку дивана и закрыла глаза. И тут же со всех сторон, как из ставшего прозрачным многогранника, на неё выглянули другие дела, которыми она занималась. Если бы не вся эта карусель, она бы и не думала о фонде. Это давно стало Катиной прерогативой.
…Маленького, нахохлившегося, утратившего крылья птенчика, которого она нашла, не встретив однажды в «Зималетто»…
Март-2006
…Она нашла её спустя несколько недель после Катиного увольнения. То, что Юлиана услышала на совете директоров, ей не понравилось. Андрей смотрел куда-то в сторону… «Кати больше нет», - сказал он, и у неё перед глазами немедленно возникла картинка: они сидят на корточках у Катиного стола, бумажный кораблик путается в волнах, и Катя говорит, что уедет. Далеко-далеко. «Найдётся кто-нибудь ещё», - ответила она тогда в ответ на Юлианино возражение, что Андрей её не отпустит.
«Найдётся?» - думала сейчас Юлиана, глядя с недоумением на отвернувшегося Андрея.
- Ничего не понимаю. Мне казалось, у вас идиллия?
- Юлиана, прости, не могу говорить на эту тему. Катя не работает в «Зималетто» - это всё, что ты должна знать…
Но ей этого было недостаточно. Плохо же он знал Ю.Ф.Виноградову, если полагал, что она удовлетворится. А впрочем, об их тёплых отношениях никто и не знал.
И не надо. Она сама найдёт её.
Таня Пончева, тоже отводя покрасневшие от слёз глаза, выдала ей адрес и телефон.
- Вы увидите её? Передайте ей, что мы ждём её. Мы звоним, звоним, но она не хочет разговаривать… Мама говорит, что она уехала.
- Может быть, и правда уехала?
- Может быть. – Таня снова отвела глаза. И многозначительно посмотрела на Локтеву. Похоже, в офисе на Катю обижены. Но, может быть, помощь всё-таки нужна ей, а не им?..
Несколько минут умелого разговора с Катиной матерью хватило для того, чтобы поколебать её твёрдость. Да и Катя не рассчитывала, что в числе тех, кто будет её искать, окажется Юлиана. Голос её был растерянным, благодарным. Она согласилась встретиться с ней.
Юлиана виду не подавала, но эта встреча поразила её. И если сначала у неё не было определённого плана, то, увидев Катю, она решительно взяла её руку в свою.
Та не менее решительно сопротивлялась. У неё всё хорошо, и Юлиана совершенно зря беспокоится. Но Юлиана видела, что всё с точностью до наоборот: да, Катя действительно считает, что ей не нужна помощь, но только потому, что никто помочь ей не сможет. И гены воительницы, гены амазонки тут же взыграли и потребовали доказать обратное.
- Ты поедешь со мной, - утвердительно сказала она и улыбнулась.
- Куда? Я не могу…
- Можешь. Ты теперь птица свободная… Поможешь мне. Я давно чувствую потребность в помощнице. А сейчас… - Юлиана протянула руку и запахнула на Кате воротник пальто, не в силах видеть эту беззащитную шею. – А сейчас вдвойне, втройне и… в общем, ты меня поняла, Катюш. – Она снова улыбнулась. – Ты думаешь, я просто так тебе позвонила? Нет, я нуждаюсь в тебе.
- Юлиана, не надо. Не надо меня успокаивать, - вдруг сказала Катя, и Юлиана почувствовала: она не слабей её. Просто бывают такие времена, когда сильные кажутся слабыми не только себе.
И она не стала отрицать.
- Ну, как это не надо, - мягко проговорила она. – Очень даже надо. Ну, вспомни: разве тебе не стало легче в прошлый раз? Плакала, "умирала"… А через несколько дней уже улыбалась. И сейчас станет…
- И так до бесконечности, - с сухим блеском в глазах произнесла Катя.
- Столько, сколько понадобится. Ты просто не отталкивай меня, вот и всё.
В общем, они поехали. Полетели… Девочка задыхалась от страха, и, как ни странно, он помог ей. Отвлёк от какого-то другого страха, казалось, навечно поселившегося в её глазах. Юлиана её не торопила. Успеют ещё обсудить её беды.
А пока всё то же - отвлекаться. Работать!..
Более точного попадания придумать было нельзя. Неизвестно, как бы всё повернулось, привези она её на какую-нибудь выставку строительного оборудования или сольный концерт для эмигрантов. Но она привезла её в Италию… Оттуда на материк шла весна, она начиналась там и там первой заканчивалась.
- Понимаешь, Катюш, нам нужны новые подходы, нестандартные решения, - объясняла она ещё в самолёте. – Выход на новый рынок, расширение пространства. Что-то неизбитое, свежее… - И, в общих чертах описав суть работы фонда «Подари семью», с председателем которого недавно познакомилась, резюмировала: - В общем, Катя, я хочу, чтобы ты помогла мне. Подумала над концепцией этого пиара. Многие бизнесмены уже изъявили своё предварительное согласие. Помощь детям – благородное дело, требующее как можно большей территории, и об этом не просто не стыдно, а необходимо оповещать общественность. Вот мы и наладим связь между бизнесом и общественными организациями, заботящимися о детях, оставшихся без семьи…
Катя слушала тускло, безучастно, лишь иногда проявляя какое-то подобие внимания. Но, проехав ряд северных городов и городков – Геную, Каругате, Лоди, Верано, Аркорэ, – и всё больше знакомясь с работой фонда, она оживала и в глазах вспыхивал интерес. И Юлиана видела, как порой она застывает в размышлениях – не о том, что произошло с ней, не о своём увольнении из «Зималетто», а о сиюминутном, новом, о том, что уже понемногу заменяло собой прошлое.
И результат не заставил себя дожидаться: уже через несколько дней Катя предложила ей несколько идей. Но самым главным был расчёт работы программы, который она набросала, даже не пользуясь ещё дополнительными материалами: простой, понятный, краткий, недостатки и преимущества, которые получают спонсоры при участии в программе. Изучив его, Юлиана поняла, что именно этой девочки не хватало ей все эти годы. И потом, позже, она старалась не думать о том, что в какой-то мере воспользовалась обстоятельствами, чтобы не отпустить Катю от себя…
Однажды, после посещения одной из семей, участвующих в программе, и заметив восхищение Катиной сообразительностью председателя итальянского фонда, она задержала взгляд на её бесформенной блузке и как бы между прочим спросила:
- Катюш, ты никогда не задумывалась о том, чтобы упорядочить свой стиль? Подобрать гардероб… Вот увидишь, будет даже легче, чем теперь, когда ты просто надеваешь то, что есть.
- Я пробовала, Юлиана. Ничего не получилось, я и решила оставить всё, как есть… То есть - никакого стиля, - одновременно смущённо и скептически сказала Катя.
- Ерунда! У тебя есть стиль. Только надо его привести к единому знаменателю. Знаешь, это будет даже интересно…
- У меня? Стиль?!
- Да. И не смейся. Кстати, ничего оригинального, «ретро» называется. Знаешь, какой фурор здешняя фирма модной одежды коллекцией в этом стиле произвела? Вот сейчас пойдём в магазин, посмотришь…
И она подвела её к зданию на неприметной улочке в центре Менге, на фронтоне здания огромными буквами надпись: FANTANA. Катя неуверенно повернулась к ней: в России есть представительство... Юлиана кивнула, улыбаясь, и подтолкнула её ко входу.
Дальнейшее развивалось стремительно. После первой же примерки было ясно, что это – её одежда. Лён, хлопок лучшего качества, вышивка, аппликации, аксессуары из натуральных материалов – ткани или дерева… Терракота, шоколад, земля, янтарь. Катя словно родилась для всего этого...
Она расположила к себе итальянских коллег, вдохновила Юлиану на новый виток в бизнесе, влюбилась в Италию и изменила себя… и продолжала плакать по ночам. Однажды Юлиана застала её сидящей на краешке огромной кровати в гостиничном номере, сплошь заваленной новой одеждой. Катя была в своей старой блузке и сидела, отвернувшись, с подрагивающими плечами. Она казалась такой чужой всему, что её окружало. Конечно, ведь для того, чтобы это изменить, надо было измениться внутри…
Непросто было заставить её говорить. Она отворачивалась, утапливала в подушке лицо. Мотала головой: ничего не поможет. И лучше вам ничего не знать. Я сама… я справлюсь сама, а если даже и нет, то… Юлиана развернула её к себе, встряхнула и тут же обняла. И Катя заговорила, бледными губами, хриплым голосом:
…- У нас были отношения. Я любила его, а он играл. Эта игра была очень дорогой, на кону стояли фирма, репутация, деньги. Я была дорогой игрушкой, хоть и мелкой – в его понимании… Я узнала об этом, вы помните… помните тогда, вы меня утешали… Я узнала, но не хотела верить. Я хотела заставить его признаться. Доказать себе, что не ошибалась, что он не такой, каким кажется, что он лучше и чище, что он не способен… В общем, он не признавался, а я доводила его до исступления… Однажды он выпил и схватил меня, не давал уйти… Самое ужасное было в том, что я бы позволила ему всё, я совершенно не могла сопротивляться. Мозг отключался… совсем… я даже хотела, чтобы он это сделал, я этого хотела, Юлиана!.. – Она перевела дух, резко отвернулась опять. Несколько минут прошли в молчании. – Потом открылась и закрылась дверь. Я услышала, вырвалась, бросилась к сумке… Дверь опять открылась. В кабинет вошли Павел Олегович, Кира, Клочкова. Уже из приёмной я услышала звук пощёчины. Кира ударила Андрея. Я убежала, доделала дома отчёт и позвонила адвокату. В восемь часов утра генеральная доверенность на Жданова была выписана…
Последние слова она произнесла тихо, бессильно. И замолчала надолго. Но постепенно Юлиана выяснила всё до конца…
Июль-2008
…Андрей вошёл в маленький полутёмный холл, стряхивая капли с зонта. Стоянка располагалась довольно далеко от офиса, и пришлось достать из багажника зонт, чтобы не вымокнуть до нитки. Он был рад дождю и даже скучал по осени, по зиме. Долгая жара убила всю обычную весеннюю тоску по теплу.
Когда глаза привыкли к полумраку, он увидел ещё один, раскрытый на полу, зонтик – на прозрачном виниле множество разноцветных рыбок, синие, красные… Андрей улыбнулся. Юлиана, конечно, так и не рассталась с зонтом. А может?.. И тут же из приёмной он услышал голос той, о ком подумал:
- …«там хорошо, где нас нет» - эту поговорку, Федерика, делите на много, как и остальные, и тогда, возможно, приблизитесь к правде.
Катя тихо рассмеялась. Андрей заколебался. Он не хотел подслушивать, но и дальше двинуться тоже не мог. Ещё немножко её мира, её правды, ещё немножко…
…- Аличе и Аничетта крепко спят, я только что разговаривала с мамой. После вчерашней прогулки и аттракционов их как подменили. Послушные, улыбаются… Федерика, не волнуйтесь, вы же знаете, моя мама – самая лучшая няня, не в первый раз с детьми остаётся. Передадим из рук в руки… Занимайтесь своими делами и возвращайтесь. Мы будем ждать вас. Спасибо… Мне приятно, Федерика, но я не заслуживаю… Ещё раз спасибо. Всего доброго. Девицы счастливы, а Федерика беспокоится, - обращаясь уже, видимо, к кому-то в приёмной и улыбаясь, сказала она.
- Ну, ей по статусу мамочки положено волноваться, - отозвалась Юлиана. – А что у неё случилось, она так и не рассказала?
- Так, в общих чертах, - уже более узнаваемым, посерьёзневшим голосом ответила Катя. – Бывший муж заверил, что в срок заплатил по закладной за дом, и она спокойно улетела со мной в Москву. Но вчера позвонили из банка, и ей пришлось лететь обратно…
Уже не таясь, Андрей раскрыл свой большой чёрный зонт и поставил рядом с тем, прозрачным. Забавно и трогательно смотрелась эта пара… Голоса в приёмной умолкли.
На пороге у него даже дух захватило, такая Катя была родная, притягательная. Минуту все молчали; молчание было неловким, потому что Андрей позабыл о необходимости сделать над собой усилие и не смотреть на Катю. Когда он вошёл, она сидела на краешке стола, разговаривая с Юлианой, но тут же встала и опустила глаза.
Он сделал несколько шагов по приёмной и опомниться не успел, как она уже стояла в дверях, с тем самым зонтиком в руках.
- Ну, я поехала, Юлиана. Если что-то понадобится, звоните. До свиданья… - И, скользнув взглядом по Андрею, она исчезла, как будто и не было её.
Превозмогая разочарование, он улыбнулся.
- Ну, здравствуй.
- Привет, привет, президент… - Юлиана тепло улыбалась, и у него отлегло от сердца. – Пойдём, покажу тебе мои апартаменты. Кофе или чаем напою. Будешь?
- Не откажусь…
- Ну, расскажи теперь, почему Катя бегает от тебя, - вручив ему чашку с кофе, она уселась на другом конце дивана. – А потом – почему ТЫ бегаешь за ней… Не мешало бы разобраться, правда?
- Не мешало бы. – Он тоже улыбнулся. Надоело бегать… от себя. – Юлиана, да я, кажется… люблю её?..
Как странно, как это странно. Несколько лет… и стоило только поставить свой зонт рядом с её, чтобы понять то, чего недавно перестал бояться…
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Будет теперь у малого два папы, только с такой дурындой-мамой радости от этого мало будет, ИМХО
Мы смотрим на нее, слышим ее - все через Андрея. И теряемся вместе с ним, не понимаем - та ли Катя или чужая. Мы даже подсылаем к ней шпиЕнов 
А еще мы пытаемся вызвать ее на откровенный разговор, а она то смотрит пронзительно, то улыбается снисходительно... 
Мы так и будем "разгадывать" ее вместе с Андреем? 
И в данном случае и на данном этапе главным образом - за терпение. 
Только в пределах необходимости! 
Но если все дело только в "Фонтане", то зачем было продавать квартиру и прятать концы? Да и проект с ними появился тоько сейчас, если я пpавильно поняла?
Кроме, возможно, возникших за два года новых причин, и старых хватит с лихвой, чтобы быть настороже. А демарш в самолете, повторюсь, - это "Вызываю огонь на себя". И опять же повторюсь - очень надеюсь, что Кате есть, что прятать.
