|
8.
Два месяца спустя
- Ну и как там ваша квартира? – Рома отошёл к окну, ещё раз обвёл взглядом незнакомый, просторный кабинет, приложился к бокалу с виски, и посмотрел на Жданова, который решил последовать его примеру и отойти в сторонку, устав от бесконечных переговоров. Они уже несколько дней, как прилетели в Екатеринбург, разбираться с проблемами, возникшими с открытием нового магазина «Зималетто». Во время кризиса, из которого они благополучно выбрались, с помещениями, которыми владели, магазинами и складами в этом городе, всё-таки пришлось распрощаться, и сейчас приходилось налаживать старые и новые связи, искать помещения под магазины, которые соответствовали бы всем их требованиям, подписывать договора на аренду, выбивать скидки и искать компромиссы. Работа трудоёмкая и нервная, и Андрей всё больше злился, из-за того, что согласился поехать, ведь не собирался, но Ромка и Милко его убедили. На два дня. На два! А они здесь уже почти неделю.
- Нормально, ремонтируется, - без энтузиазма отозвался Андрей и обернулся на людей за столом, просматривающих бумаги, сунул руки в карманы брюк и зубы сжал. – Когда это кончится? – прошипел он едва слышно, обращаясь к Малиновскому.
- Кончится, Палыч, кончится. Сейчас они подпишут, и мы уедем, наконец. Не нервничай.
- Я не могу не нервничать.
- Ты же утром звонил, и Катя твоя сказала, что всё у неё окей.
- Я просил тебя, свои идиотские шуточки и словечки приберечь для другого случая. Ты понимаешь, что у неё роды начнутся… а я здесь. А всё по твоей милости.
Рома возмущённо вытаращил на него глаза.
- Вот тебе и благодарность! Ты хотел сам всё контролировать, так чего теперь обижаешься? Да и вообще…
- Что?
Рома остатки виски выцедил, повернулся ко всем спиной и тихо, только для Жданова, проговорил:
- Это даже лучше, что ты здесь. Ты ведь всё равно ничем не поможешь, а так… делом занят.
Андрей моргнул.
- Малиновский, ты дурак?
- Почему это? Я прав.
Жданов свирепо уставился на него, затем махнул рукой, указывая за свою спину.
- Иди, подписывай договор. Через три часа я должен быть в аэропорту. И если не буду… Ты останешься здесь. Хочешь?
Рома скис, сунул пустой бокал ему в руку, и проговорив:
- Совсем ты с ума сошёл, отец семейства, - направился к столу, с намерением наконец-то довести эту сделку до финального конца.
- Андрей Палыч!
Жданов обернулся, когда его окликнули, выдал дежурную улыбку, но подходить не спешил, полез в карман за телефоном.
- Ну что?
- За час ничего не изменилось, - сообщила Катя. – Перестань мне звонить и занимайся своими делами.
- Я не могу. Кать…
- Я еду в больницу. Вещи собираю.
Он выпрямился, тут же напрягся.
- Началось?
Как ему показалось, Катя вздохнула, но в сторонку.
- Нет. Просто я еду в больницу. Андрей, успокойся.
- А ты спокойна?
Пушкарёва помолчала.
- Нет.
- Ты боишься? – очень тихо спросил он.
- Всё будет хорошо, - сказала она.
Андрей сглотнул и вдруг почувствовал, как руки немеют от страха. Наверное, это глупо, и не должно так быть, но ему было очень страшно. Что он здесь, а она там; что он тут застрял и до самолёта ещё три часа, а Катя собирается в больницу; что она боится, а он ей помочь ничем не может. Что ему так много сказать ей надо, а за прошедшие недели он так и не решился. А впереди нечто очень важное, что всю их жизнь изменит, надо будет о будущем думать, о ребёнке, а не о себе, а он так до конца с прошлым и не разобрался, дотянул. До последнего момента, и теперь ненавидел себя за то, что и в этот последний момент его рядом с Катей нет. Ничего-то у него не получается. Не получается быть рядом и всё правильно делать. Не дано ему, видно.
- Конечно, - поддакнул он, надеясь, что голос его не выдаст. – Всё будет хорошо. Я приеду скоро, к вечеру уже в Москве буду. А ты не волнуйся. Слышишь?
- Я не волнуюсь, - отозвалась она, а голос немного дрогнул. Жданов закрыл глаза.
- Я приеду очень скоро.
- Я знаю.
- Не злись на меня.
- За то, что уехал?
- Да.
- Хорошо, что уехал. – Андрей по голосу её понял, что улыбнулась. – Ты бы меня с ума свёл.
- Может быть, - согласился он и переносицу потёр. – Как ты себя чувствуешь?
- Как обычно.
- Толкается?
- Да.
- Катя…
- Андрей Палыч!
Жданов вздрогнул и недовольно оглянулся через плечо.
- Я иду.
- Иди, - шепнула ему Катя в ухо.
- Может, не будем телефон выключать?
- Чтобы ты каждый вздох мой контролировал?
- Да.
- Иди, Андрей.
- Я скоро приеду.
- Хорошо.
Ему так хотелось услышать от неё другие слова, но знал, что Катя не скажет, и тогда сам спросил:
- Вы меня подождёте?
- Мы очень постараемся.
Теперь уже он улыбнулся, правда, от волнения получилось криво и неправдоподобно.
- Так что там с квартирой?
- Вот что ты пристал? – Жданов на самом деле разозлился на Малиновского, который всё приставал со своими дурацкими вопросами, и не хотел понять, что всё насущное в данный момент Андрея нисколько не интересует. У него кружилась голова, дыхание то и дело перехватывало, а молоденькая симпатичная стюардесса даже не улыбнулась ему, а наоборот посмотрела с тревогой и предложила стакан воды. Видимо, решила, что он летать боится. И Жданов в самом деле боялся, но только не летать, а того, что просто-напросто не переживёт этот полёт. Кате позвонил в последний раз прямо перед регистрацией, она снова заверила его, что всё в порядке и ничего не происходит.
- Но почему не происходит? – удивлялся он, правда, жаловался уже не Кате, а матери, которая позвонила сразу, как только он закончил разговор с Катериной. – Мам, как такое может быть? Врач говорил, что срок… вчера, в общем. А ничего не происходит!
- Ты на меня кричишь, Андрей.
- Не кричу! Я спрашиваю.
- Всё случится в свой срок. А ты не волнуйся.
- Катя в больнице.
- Я знаю. Я уже говорила с врачом.
- Ты говорила?
- А ты, кажется, удивлён?
Жданов в порыве чувств даже рукой помахал.
- Нет. Я рад. – И тут же добавил: - Мама, контролируй ситуацию!
- Интересно, как я должна это делать? Всё, что от меня зависело, я сделала. Катя в больнице, с врачом я поговорила, он уверен, что никаких осложнений не будет. Она родит не сегодня, так завтра.
Андрей застонал в трубку.
- У меня такое чувство, что я не доживу.
Маргарита не умилилась и даже не рассмеялась. Наоборот очень серьёзно спросила:
- Андрюша, ты рад? Скажи мне честно.
- Мама, это не ко времени вопрос. Я в Екатеринбурге, впереди полёт и неизвестность. Чему я могу быть рад?!
- Ладно, ладно. Говорить с тобой сейчас бесполезно, я уже поняла.
- Катя как? – спросил он напоследок.
- Она держится молодцом, - заверила его Маргарита.
- Она боится, мам.
- Всё хорошо будет. О другом даже думать не надо. Ты меня понял?
- Да.
- Папа тебе привет передаёт.
- Да, - снова отозвался Жданов, но несколько бестолково.
И до сих пор в этом бестолковом состоянии пребывал. В кресло рухнул и пальцами по подлокотнику забарабанил. Потом понял, что Ромка от него ещё какого-то ответа дожидается и на друга посмотрел.
- Почему тебя так эта квартира интересует?
- Да не интересует она меня. – Малиновский сел рядом и ноги вытянул. – Просто пытаюсь тебя отвлечь. Вот что ты дёргаешься? Она ведь ещё не рожает.
- Откуда ты знаешь? И я этого не знаю. Здесь не знаю.
- Ты опять её замуж звал?
- Нет.
- Но ты купил квартиру.
- Ей. Точнее, дочери.
- Да. Из-за этого ты не стал ждать, ты вложил в квартиру и ремонт все свои деньги, ты влез в долги. Чтобы купить квартиру ребёнку, который ещё не родился? Кому ты врёшь, Палыч? На что ты рассчитываешь? Ты ведь не можешь всерьёз… - Рома выразительно на него посмотрел.
А Андрей губы облизал и нервно повёл плечами.
- Почему?
Рома усмехнулся.
- Я думал, что у тебя со временем всё в голове на свои места встанет.
- Малиновский, ты хоть понимаешь что и в какой момент ты говоришь? Она мне ребёнка родит, возможно, уже рожает, а ты что делаешь? Лечить меня вздумал?
- А ещё есть что лечить?
Жданов неопределённо качнул головой.
- Я думал, что ты на Наденьку отвлечёшься.
Андрей помрачнел.
- Я отвлёкся.
- Ну да, ну да. Катя сказала одно слово, и Надя тут же забыта.
Андрей голову повернул и тяжёлым взглядом в Малиновского упёрся.
- Между прочим, ты виноват.
- Я? – Рома удивлённо вздёрнул брови и невинно посмотрел.
- А откуда она узнала, в какой больнице Катя лежит, а уж тем более, как выглядит? Не ты ли ей журнальчик нужный подбросил?
Рома отвернулся от него, но Жданов заметил ухмылку.
- Она проявила любопытство.
- А ты его удовлетворил. Надеюсь, только любопытство?
- А ты ревнуешь? – Заметив недовольство во взгляде друга, Рома усмехнулся. – Ой, да ладно, Палыч. Ничего лишнего я не сказал, а по местам всё расставил. В твоей ситуации третьего было не дано. Хотя, я, признаться, да и не только я, надеялся, на другой исход. Но… хозяин – барин.
- Да, ты молодец, - с некоторой, причём обоснованной, злостью сказал Андрей. – Ты вообще думал головой? Катька в больнице лежала, она была на седьмом месяце!..
- Да кто знал, что она её заметит? – возмутился Малиновский. – Знаешь, твоя Катя тоже хороша. Вот откуда она Наденьку в лицо знает? Во-от! Журнальчики-то почитываем, за твоей личной жизнью следим.
- И что?
- Да ничего. Я тебе давно говорю, что Катя твоя…
- Малиновский!
- Ладно, просто Катя. Так вот, Катенька наша совсем не так проста, как мы когда-то думали. И ты у неё весь, как на ладони. А как ей понадобится, она ладошку эту сожмёт, и что с тобой будет тогда, как думаешь?
- Это ты к чему?
- К тому, что ты от неё зависишь. И меня беспокоит то, что тебя это совсем не беспокоит. Ты малейший её каприз выполнять готов.
- Ты дурак, Малиновский.
- Думаешь?
- Уверен. Вот когда твоя… - Андрей вдруг споткнулся, а Рома усмехнулся.
- Давай, давай, продолжай. Кто – моя? Жена?
- Может, жена, может, не жена. Но вот когда от тебя будет зависеть здоровье и спокойствие твоего ребёнка, ты совсем по-другому запоёшь. Помяни моё слово.
- Не буду спорить.
- Вот и не спорь.
- Но ведь главное, как ты ко всему этому относишься. А ты рядом с ней, как собака побитая. В глаза заглядываешь и всё ждёшь, когда она тебе улыбнётся. А разве это справедливо?
- После всего, что мы натворили?
- Она этим, что ли, тебя держит? Чувством вины? Скажи честно. – Рома попытался взгляд его поймать.
- Я её люблю.
- Правда? – Малиновский недоверчиво усмехнулся. – Правда, любишь? До сих пор?
Андрей решил не отвечать, и попросту отвернулся и даже глаза закрыл. Самолёт дёрнулся и плавно покатил вперёд, а Жданов постарался настроиться на ожидание. Ведь когда есть чего ждать, то минута за три, а это очень тяжело.
В девять часов вечера, после часового стояния в пробке и ругани с охранником больницы, который наотрез отказался впускать его на территорию, заявив, что в это время его всё равно никуда не пустят, а жена его не рожает, об этом ему уже медсестра сообщила, правда, по телефону, Жданов сидел на кухне Пушкарёвых и выглядел мрачнее тучи.
- У меня такое чувство, что все сговорились. В больнице лежала – не пускали, в роддом тоже не пускают. Что им нужно?
- Штамп в паспорте? – ядовито поинтересовался Валерий Сергеевич, за что схлопотал кухонным полотенцем по плечу.
- Сомневаюсь, что это помогло бы.
- Слишком много ты сомневаешься, Андрей Палыч. От этого все твои проблемы.
- Валера!
Жданов грудь в районе сердца потёр и поморщился, когда у него невольно вырвался тяжкий вздох.
- Делать-то что, Елена Санна?
- А что делать, Андрюш? Теперь только ждать. – Она подошла и вдруг по голове его погладила. – Скоро дочка родится и забот прибавится. Поезжай домой и спать ложись. Завтра будет тяжёлый день.
Жданов голову поднял и на Елену Александровну посмотрел с надеждой.
- Завтра?
- Наверное.
- Главное, что я успел вернуться.
- Вот это точно, - поддакнул Пушкарёв. – Хватит о миллионах-то думать, о ребёнке думай.
Андрей кивнул.
Засыпать боялся. Всё казалось, что стоит закрыть глаза и всё случится. Зазвонит телефон, и ему сообщат… Кто именно должен позвонить в таком случае и как именно сообщить, Андрей не представлял. Но звонка ждал, долго лежал в темноте и в тишину вслушивался, но кроме неровного стука сердца не слышал и не чувствовал ничего. Даже в голове пусто, вроде и о Кате думал, а что именно, не знал, просто имя её в голове крутилось, и хотелось, чтобы утро поскорее, чтобы можно было хоть что-то сделать, среди ночи он беспомощен, да и вообще… одному страшно.
Ворочался долго, вздыхал в темноте, обдумывая всё снова и снова, фантазировал, боялся, ругал себя, затем начинал приободрять, но как-то незаметно заснул. А проснулся от телефонного звонка, глаза открыл и снова за сердце схватился. Правда, почти сразу чертыхнулся, удивляясь на самого себя, и тогда уже за телефоном потянулся.
- Я слушаю!
- Ты спишь? – спросила Катя, а Жданов на постели сел и заверил:
- Нет, не сплю! Что случилось?
- Ничего, – голос её прозвучал немного грустно. – Тебя вчера не пустили, да?
- Я поздно приехал… Кать, точно ничего не случилось? Совсем ничего?
- Ничего. То есть, у меня всё хорошо, конечно, но пока ничего.
- Господи. – Андрей снова на подушку рухнул и на секунду прикрыл глаза. – Не думал, что так трудно будет дождаться. А врач что говорит?
- То же, что и вчера говорил.
- Я сейчас приеду.
- Зачем? Поезжай на работу.
- Катя!
- Ну что? Что ты будешь здесь делать? Сидеть рядом и за руку меня держать?
- Я вообще уже не знаю, что делать.
- Что в Екатеринбурге?
- Нормально, всё подписали, - машинально ответил Андрей и тут же рассердился: - Вот о чём ты думаешь? – И очень тихо добавил: - Я хочу тебя увидеть. Мы почти неделю не виделись, слышишь? Я соскучился.
- Андрей… - Она замялась, наверняка, засмущалась, а Жданов улыбнулся, представив всё это.
- Вы там точно нормально? Хорошо себя ведёте?
- Хорошо. А ты не приезжай. Я и так нервничаю, а тут ты… Ой!
- Что?!
- Я книжку уронила.
- Господи, Катя!
Она вдруг рассмеялась.
- Извини. Поезжай на работу, тебе надо, я знаю, а потом ко мне приедешь, в обед. Хорошо? И привези мне грушу. Только обязательно жёлтую.
- Обязательно, - заверил её Жданов.
После её звонка даже солнце, кажется, светить стало ярче. С кровати Андрей поднялся полный сил и почти спокойный, даже собственному отражению в зеркале улыбнулся. Потёр колючий подбородок и на часы покосился. Девять утра. Пятница. Тридцатое сентября две тысячи шестого года. Интересно, суждено этому дню стать выдающимся в его жизни? Или на завтра всё перенесём? Так сразу и не решишь, как лучше. Да и не зависит от него ничего. Кто-то там, наверху, всё решит, или решил уже давно.
А по Кате он на самом деле соскучился. И уезжать не хотел, она его отпустила, а точнее убедила, что нужно ехать и всё решать на месте. Она даже на девятом месяце беременности, после долгого времени, что не бывала в «Зималетто», о делах беспокоилась. Поначалу Андрей не особо с ней откровенничал, считал, что разговоры о бизнесе на данный момент не к месту, но со временем Катя сама стала проявлять интерес, а Андрей не спорил. В конце концов, она имела право всё знать, это была её победа, её риск и её удача, хотя и не своими руками, но компанию она вытащила. И радовалась этому. Когда Андрей рассказывал ей об успехах, Катя начинала светиться изнутри, хотя радость свою старалась скрывать. А Жданова это смешило.
За те месяцы, что ему пришлось учиться держать дистанцию, быть для неё просто другом и помощником, он много всего передумал, времени для этого было более чем достаточно. После её ухода из «Зималетто», обид и непониманий, отъезда в Египет, после ссор и ругани, связанных с беременностью, когда они никак не могли прийти к единому мнению, отказывались понимать друг друга, Андрей перестал думать о любви. Катя его отталкивала, он тоже злился из-за её неуёмного упрямства, казалось, что ничего уже не изменишь, только смириться остаётся. Какая уж тут любовь? Просто нужно было потерпеть ради ребёнка. А что потом – не ясно, это обоих пугало. И при любом намёке на сближение, они отталкивались друг от друга и снова разлетались в разные стороны. А потом что-то случилось, и, если честно, Жданов не знал, каким богам молиться, чтобы отблагодарить. Нет, между ними всё оставалось по-прежнему: она носит его ребёнка, а он рядом и поддерживает. Они даже ругались и спорили время от времени, но злость из их слов ушла, взгляды уже не метали молнии, и мирились довольно быстро, причём прощения просили оба и едва ли не одновременно. Андрей на самом деле почувствовал, что он ей нужен. Она в нём нуждается и просто хочет его видеть. Они вместе покупали приданное для ребёнка, Катя ругала его за немереные траты, отказалась покупать комнатные качели, но захотела плюшевого медведя; обои выбирали в детскую, кухонный гарнитур, и всё так чинно и благородно, что время от времени Жданов всё же начинал ощущать дискомфорт, не до конца веря в происходящее, в то, что Катя оттаяла. Однажды он попытался довести дело до логического завершения, то есть, после целого дня, что они вместе провели на новой квартире, придумывая, как правильнее расставить мебель, спокойного общения, Андрей решил Катю поцеловать. Наклонился к ней, но она так на него посмотрела… Не гневно и не возмущённо, но достаточно ошеломлённо, словно совершенно не ожидала, что ему даже мысль такая в голову прийти может. Андрей тут же отступил и заговорил о чём-то отстранённом, о детской кроватке, которую они никак выбрать не могли, Катя в игру включилась, и нелепость с поцелуем они постарались забыть.
Наверное, он поторопился, Катя была не готова, хотя, он и сам готов ни к чему не был, просто появилось желание её поцеловать, и возможность представилась, а на отпор с её стороны он почему-то не рассчитывал. Он хотел помириться, он хотел, чтобы к моменту появления на свет их ребёнка, между ними не осталось недоговорённостей, он хотел, чтобы они были вместе. На самом деле хотел. И именно об этом он думал в последние месяцы. Они стали общаться часто, едва ли не каждый день, он приезжал, звонил, ему никто не препятствовал, а Катя даже сама начала ему звонить, и ледяным тоном с ним больше не заговаривала. Даже капризничать себе позволяла, чего после начинала стесняться, но выглядела при этом чрезвычайно мило. И тогда уже вернулись все чувства, снова закружилась голова, Жданов летал, как на крыльях, и уж точно ни о ком другом не думал. Даже друзья жаловаться начали, что общаться с ним стало невозможно, любой разговор с ним сводился к тому, что у него ребёнок скоро родится. А вот Катино имя при друзьях он ни разу не произнёс, просто не хотел. Его он проговаривал мысленно, думал об их ребёнке, и никакого смятения в душе больше не возникало. В будущее нужно смотреть с уверенностью, так отец всегда говорил, и теперь Андрею было легко с ним согласиться и даже последовать этому совету. Уверенность в нём появилась, теперь оставалось только Катю в этом убедить. Сделать что-то удивительное, если не волшебное, чтобы она вновь начала ему верить. Это самое трудное. Ведь о Катином упрямстве он когда-нибудь внукам будет рассказывать.
Чёрт, теперь ведь у него точно будут внуки. Кто бы мог подумать…
По дороге на работу ещё разок Кате позвонил. Убедился, что ничего не происходит и повернул к «Зималетто». Настроение было приподнятое.
- Андрей Палыч! – радостно воскликнула Тропинкина, когда он из лифта вышел, а сама смотрела на него жадно, но Андрей лишь улыбнулся ей и прошёл мимо.
- Доброе утро, Андрей Палыч!
- Доброе.
- Так хорошо, что вы вернулись!
- Я тоже чрезвычайно рад.
Андрей только улыбался женсоветчицам, двигался вперёд, и всё любопытство, написанное на женских лицах, старательно игнорировал. И так бы мимо и прошёл, всё бы ему удалось, если бы навстречу не вышла Ольга Вячеславовна, поздоровалась, и её проигнорировать Жданов не посмел. Уютова в лицо ему заглянула и спокойно поинтересовалась:
- Катя родила?
Андрей покачал головой, чувствуя, что за его спиной выстроился весь женсовет строем.
- Нет, Ольга Вячеславовна. – Улыбнулся. – Ждём.
Уютова по руке его погладила.
- Ну, ты не переживай. Всё хорошо будет.
- Конечно, - уверенно кивнул он.
- Конечно, скоро вас поздравлять будем, Андрей Палыч, - встряла Шура Кривенцова, а Жданов только губы поджал.
- Отлично! А сейчас всем работать! Кыш.
Женсоветчицы разлетелись в разные стороны, а Андрей улыбнулся Уютовой.
- Вот так-то, Ольга Вячеславовна.
- Иди уже, строгий ты наш.
Нужно было пройти по коридору, свернуть за угол, а после подняться по лестнице, чтобы оказаться в президентской приёмной. Это же целых полторы минуты времени. Жданов, оказавшись в коридоре, шаг замедлил, а потом достал из кармана мобильный.
- Ну что?
- Что? Ты звонил полчаса назад.
- За полчаса могло многое произойти.
- Но ничего не произошло, Андрюш.
Жданов выдохнул.
- Ну ладно. Ты только не нервничай.
- Ты тоже.
- Я стараюсь. Держу себя в руках. Я почти спокоен. Кстати, твои подружки про тебя спрашивали.
- Да?
- А ты, кажется, удивлена. В общем, ты не скучай. Я приеду часа через два. Или три. Как найду тебе жёлтую грушу.
- Хорошо.
Он дверь в приёмную открыл и вошёл. Телефон выключил, сунул в карман и встретился глазами с Клочковой.
- Вика, ты что так смотришь?
- Я морально готовлюсь к твоей великой новости.
- А-а. Ну, тогда можешь выдохнуть, пока новостей нет.
Виктория презрительно фыркнула, а когда из президентского кабинета вышел Воропаев, и вовсе отвернулась к компьютеру, не желая общаться ни с кем. А Александр ухмыльнулся, увидев Андрея.
- Кого я вижу. Никак вернулся? Супермен. Все великие дела свершил?
- Какой ты добрый. Тебе хвост, что ли с утра прищемили, Сашка?
Воропаев улыбнулся.
- Да кто бы посмел?
- Не переоценивай себя.
- А ты? – Саша подошёл к нему вплотную и, понизив голос, поинтересовался: - Тебя поздравлять? Что у тебя на личном фронте? Прибавление?
- Ждём. Сегодня, наверное.
Воропаев, кажется, искренне удивился.
- Серьёзно, что ли?
- Да.
- Ничего себе. Жданов, ты папой будешь?
Андрей не выдержал и рассмеялся.
- Да иди ты, Воропаев.
Александр тоже улыбался, затем головой качнул.
- Кто бы мог подумать. Сын?
- Дочь. Слушай, ты прям как не родной. Ничего не знаешь. Да и не видел я тебя давно.
- Дела, Андрюша, дела. Я, знаешь ли, после твоих выкрутасов, никому не доверяю. Теперь всё сам.
- Это полезно.
- Поёрничай, Жданов. Только это не поможет.
- Вы там долго собираетесь в остроумии упражняться? – Пал Олегыч показался в дверях конференц-зала и строго на них взглянул. – Вас все ждут.
- Идём, папа.
Проходя мимо отца, Андрей тому в глаза посмотрел и едва заметно головой покачал. Пал Олегыч только хлопнул его по плечу.
Обсуждали открытие магазинов в Екатеринбурге и области, немного поругались из-за лишних затрат, которые пришлось понести, но Андрей сумел убедить отца, что они ничего не потеряют, правда, для этого пришлось приложить усилие. Да ещё Воропаев масла в огонь подливал, вслух
высказывая свои сомнения, прежде всего, в его, Андрея, компетенции по этому вопросу.
- Раньше этим занималась Кира, у неё была рука набита, а ты что можешь? Только бумажки подписывать.
- Тогда ехал бы сам! Ты вообще ничего не можешь, только ценные советы давать.
- Вот именно, - поддакнул Малиновский, сидевший от Жданова по правую руку. – Мы там, как на горячей сковороде крутились. И, между прочим, все скидки, что могли, выбили. А это довольно существенная сумма, к твоему сведению, Александр Юрьевич!
- Сэкономили, поздравляю вас! Хоть раз. А то ведь деньги направо и налево. Берите, не жалко.
- Заткнись, а?
- Вы все вместе зат… замолчите! – повысил на них голос Пал Олегыч. – Опять балаган устраиваете.
- А что он лезет? Он вообще ничего не понимает в нашем бизнесе! Ты чем занялся, опять квартиры продаёшь, Сашенька?
- По крайней мере, у родителей на шее не сижу, Андрюша.
Жданов сурово нахмурился, уставившись Воропаеву в лицо, и полез за телефоном в карман. Тот выдавал знакомую мелодию и нетерпеливо вибрировал.
- Я слушаю! Катюш, подожди пять минут, я сейчас этого выпендрёжника прибью и перезвоню тебе. – Александр фыркнул, а Андрей ему кулак показал. – Скоро приеду, через часик.
- Андрюш, началось.
- Что началось? – Он очки снял и тыльной стороной ладони потёр лоб.
- Роды начались.
Жданов выпрямился на стуле и на отца посмотрел.
- Ты уверена?
- Ну, конечно, я уверена!
- А что ты кричишь?
- А ты как думаешь?
- Так… надо взять себя в руки.
- Отличная идея, - подсказал Воропаев, а Жданов из-за стола вскочил и широким шагом направился в кабинет. Закрыл за собой дверь.
- Ты меня ещё слышишь?
- Да, но я не могу больше разговаривать.
- Катя… - Андрей попытался перевести дыхание, сжал в руке хрупкие очки. – Милая, всё хорошо будет, слышишь? Я тебе обещаю.
Она выдавила из себя смешок, именно выдавила, через силу.
- Ты?
- Я. Я тебя люблю.
Кажется, он ещё договорить не успел, а в трубке уже гудки. Жданов слушал их ещё долго, не в силах руку опустить, потом уже понял, что стоит у окна и пустым взглядом вдаль смотрит. Снова лоб потёр, понял, что вспотел.
- Что-то ты бледный какой-то, - сказал Валерий Сергеевич, когда они в больнице встретились. Андрей уже час в коридоре сидел, а Пушкарёвы только приехали. Елена Александровна сразу принялась уговаривать его съесть пирог, чтобы силы поддержать, а он отмахивался, как мог.
- Не надо мне было её слушать. Надо было с ней… туда.
- Конечно, так она тебя туда и пустит. Катерину нашу не знаешь, что ли? – Валерий Сергеевич только отмахнулся.
- Я здесь с ума сойду сидеть.
- Прекратите. – Елена Александровна рукой на них махнула. – Что вы, в самом деле? И с ума ты не сойдёшь. Никто пока не сошёл.
Валерий Сергеевич весело на жену глянул.
- Ты в этом уверена?
- Несносные вы оба.
Родители Катины уехали домой, сказали, что затянуться всё может надолго, если не до следующего утра, отчего у Андрея мороз по коже пошёл, а он остался. Какое-то время сидел, затылком к прохладной стене прижавшись, а потом, по совету доктора, который мимо него уже в двадцатый раз проходил, решил прогуляться. Послонялся по улице без всякого дела, выпил кофе в ресторанчике за углом, поговорил по телефону с матерью, которая всё требовала от него каких-то новостей, а новостей у него не было. И никто не хотел понять, насколько ему тяжело от неизвестности. Наверное, никогда так тяжело не было. И вот сейчас, именно в эти часы этой ночи ему было на самом деле страшно, ужас сковывал всё внутри, а всё оттого, что Андрей понятия не имел, что в этот момент происходит с Катей. Он слонялся вокруг больницы, в коридоре сидел, из которого его сегодня никто не гнал, и поражался на родственников, которые спокойно себе дома спали, видимо, заранее уверенные в успешном исходе. А вот он… Нет, он тоже был уверен, но страха от этого меньше совсем не становилось. Только надеялся, что всё поскорее закончится.
Поскорее, поскорее… Ведь восемь часов уже прошло, в конце-то концов!
- Ехали бы вы домой, молодой человек, - посоветовала ему медсестра в возрасте. Смотрела на него из-за своего стола, смотрела, потом не выдержала и подошла. – Вам позвонят.
Андрей глаза потёр, а после головой покачал.
- Какой смысл? Всё равно не усну.
Женщина понимающе улыбнулась.
- Первый ребёнок?
Жданов кивнул.
- Ну, ничего, ничего.
- А вы можете узнать, хоть что-нибудь? Пушкарёва Екатерина.
- Я постараюсь. Посидите.
- Спасибо.
Никаких новостей медсестра ему не принесла, только заверила, что всё в порядке, но от этого Андрею стало легче лишь на несколько минут, а затем снова потянулось тягучее ожидание. Он то сжимал кулаки, то разжимал, все картины в коридоре сосчитал и пятна на светлом паркете. Посмотрел на часы, до полуночи оставалось десять минут, и красивой дате «тридцатое сентября», Жданов уже мысленно ручкой сделал, как в коридор вышел молодой врач, его увидел, вроде бы удивился, но направился к нему. Андрей с кресла поднялся, чувствуя, как ноги дрожат.
- Екатерина Пушкарёва ваша жена?
- Да. То есть, нет, но… - Рукой махнул, как отрезал. – Моя жена.
- Тогда поздравляю. У вас дочка. Три шестьсот пятьдесят, пятьдесят один сантиметр.
Жданов осел на кресло.
- Правда?
- Правда. – Врач понимающе улыбался, видимо, подобную картину – бледных, потерявшихся в своих переживаниях отцов, он каждый день видел.
Жданов вдруг встрепенулся.
- А Катя?
- Всё хорошо, её скоро в палату переведут.
- А… увидеть её?..
- Ну что вы, ночь же. Она спит, отдыхает. Давайте, вы завтра приедете, со свежими силами, отдохнувший. Поезжайте домой.
Андрей покивал, но на всякий случай переспросил:
- Точно всё хорошо?
- Хорошо, хорошо. Никаких осложнений не было.
Жданов снова ладонь на грудь пристроил. Не потому что болело, а потому что рука туда сама тянулась.
Врач что-то медсестре на посту сказал и пошёл прочь по коридору, а Андрей стоял и вслед ему смотрел, не до конца понимая, что ему теперь делать. Ведь всё закончилось. Закончилось! У него теперь дочь есть, он теперь отец, он теперь солидный и ответственный… Кажется, так.
- Молодой человек.
- Я сейчас уйду.
- Вы на дочку хотите посмотреть?
Жданов резко обернулся.
- Что?
- Её сейчас в детское отделение принесут, через стекло можете посмотреть.
- Правда?
- Пойдёмте, я вас провожу.
Он даже забыл, что нужно позвонить родителям. И своим, и Катиным. Ещё кому-то обещал позвонить, Зорькину и Юлиане, кажется. Он просто стоял у большого стекла и смотрел на три ряда детских кроваток, в каждой по младенцу, взгляд, наверняка, безумный, потому что медсёстры за этим самым стеклом переглядываются и посмеиваются, а ему всё равно. Он по детским личикам глазами шарит, и оттого, что своё не узнаёт, всё больше пугается. Он хмурится и постоянно кашляет, прочищая сжавшееся горло. Не понимает куда смотреть и сходит от этого с ума. Что он потом Кате скажет?!
А потом одна из медсестёр подошла прямо к окну и показала ему непонятный свёрток из пелёнок, в котором Андрей и ребёнка-то не сразу разглядел. Красное личико, закрытые глазки и щёки, больше и не рассмотрел ничего. Но разулыбался и даже не сразу понял отчего. Только потом, когда полной грудью вдохнул… И лбом к стеклу прижался, разглядывая «своё».
Всё-таки случилось, всё, как он задумал. Тридцатое сентября две тысячи шестого года. Выдающийся день в его жизни. Он стал отцом.
На этот раз, идя по тёмной парковой аллее больничного парка, Жданов ощущал небывалую лёгкость. А возможно, это было то самое счастье, когда голова кругом и кричать хочется. Он на ходу оглянулся на здание больницы, в некоторых окнах свет горел, Андрей остановился и принялся гадать, за которым из них Катя. Или она уже спит и окно тёмное? Или не должна? Совершенно ничего не понятно. Или у него сегодня проблемы с головой. Но ведь именно сегодня ему простительно?
А закричать всё-таки хочется. Вот так остановиться, голову к небу поднять и пусть в лицо дождь капает, но он вздохнёт поглубже и как крикнет!..
- Не ори, - предупредил его кто-то из темноты, и Андрей головой закрутил, пытаясь высмотреть говорившего. От тёмного куста сирени отделилась плотная фигура охранника, и он ещё раз предупредил: - Не вздумай орать, спят же. – И на здание больницы кивнул.
- Не буду.
- Поздравлять, что ли?
Жданов широко улыбнулся.
- Поздравлять. Дочка. Три шестьсот пятьдесят, пятьдесят один сантиметр. – Вот эти «пятьдесят грамм» и «один сантиметр» больше всего умиляли, и скрыть это никак не получалось.
- Ну вот видишь, - порадовался за него охранник, да так искренне, словно это именно он успокаивал его всю последнюю неделю. И даже руку ему для рукопожатия протянул.
- Спасибо.
- Такси тебе вызвать?
- Да. Я сегодня ни на что больше не гожусь.
Над ним посмеивались, а Жданов в ответ на это только улыбался.
На следующее утро его все поздравляли. И Пушкарёвы, и Ждановы приехали в больницу, правда, к Кате никого, кроме Андрея не пустили. Но в коридоре пообщались довольно мило, знакомились, хотя Маргарита вела себя сдержанно, и к Катиным родителям присматривалась с настороженностью, а на сына бросала подозрительные взгляды. Но в тот момент Андрею было не до причуд матери, он снова заволновался, на сей раз перед встречей с Катей, а ещё старательно запоминал всё, что говорила ему Елена Александровна, прося передать дочери поздравления и какие-то советы. Вот от них-то у Андрея голова кругом и пошла, если честно. Но поклялся, что всё запомнил и обязательно передаст. Слово в слово.
- Я всё забыл, - пожаловался он Кате, когда в палате оказался. Вошёл, наряженный в белый халат, и в дверях замер, разглядывая её. Точнее, их. Совсем не ожидал, что Кате уже ребёнка принесут, боялся, что она чувствует себя плохо, долго будет в себя приходить, и поэтому, встретив её счастливую улыбку, опешил.
- Что?
- Мама твоя что-то говорила… - Шаг сделал и снова замер.
- Иди сюда, - позвала она его, причём шёпотом.
- Она спит?
Катя головой покачала.
- Я просто боюсь громко говорить.
Жданов ещё шаг сделал, оглянулся на медсестру, которая поблизости оказалась, и снова на Катю стал смотреть, на маленький свёрток в её руках, внутри которого, кажется, его ребёнок.
- Ты как?
Катя голову вскинула и посмотрела удивлённо.
- Я? Хорошо.
- Правда, хорошо? – не поверил он.
- Андрюш, иди сюда. Ты её видел?
- Видел, вчера… - Он всё-таки подошёл, но на ребёнка так и не смотрел, Катю разглядывал.
- Со мной всё хорошо, - заверила она.
- Я вижу… У тебя румянец, глаза горят, и ты улыбаешься. – Он до конца своим глазам не верил, он не такого ждал, не к этому себя готовил.
Катя дёрнула его за руку, и Андрей наконец опустил глаза.
- Господи… Она маленькая совсем.
Катя смотрела на него сияющими глазами, потом на дочку посмотрела.
- Совсем маленькая, - также шёпотом подтвердила она. – Смотри, какая ручка, а пальчики.
Жданов пальчики не видел, он смотрел в тёмные глазки, как ему показалось, любопытные, и робел. Катя дочку на руках держала, маленькую ручку гладила, а Андрей понимал, что дотронуться не сможет. Она ведь крошечная совсем, что такое – пятьдесят один сантиметр? Она на его ладони поместится.
- Красивая, да, Андрюш? На тебя похожа.
Он только рот открыл, продолжая ребёнка разглядывать.
- Где?
Катя голову повернула, чтобы на него взглянуть.
- Я говорю, что похожа.
Медсестра за его спиной еле слышно хихикнула, а Андрей поспешил согласиться. Похожа, и очень хорошо.
Катя осторожно поправила одеяльце, прикрывая маленькую ручку, погладила, а дочка вдруг моргнула и зевнула. Андрей заулыбался. Разглядывал тёмные волосики, прилипшие ко лбу и выглядывающие из-под чепчика с оборкой, пухлые щёки и розовые губки.
- Возьми её.
Он удивлённо посмотрел.
- Что?
- На руки её возьми.
Жданов смущённо кашлянул, не зная, как Кате объяснить, что он просто физически не может этого сделать. Не получится у него…
- Давайте, давайте. Не бойтесь, я вам помогу. – Хрупкая девушка в голубой медицинской форме из-под его руки ловко выскочила и осторожно у Кати ребёнка забрала. Андрей бестолково таращил на неё глаза, потом пакет, что в руках держал, на тумбочку рядом с кроватью положил, но как младенца у девушки забрать, так и не придумал. – Берите осторожно, вот так. И голову держите. Вот и всё.
Катя смотрела на него во все глаза, как Андрей сгорбился, напрягся, но ребёнка держал и в маленькое личико внимательно вглядывался. На щеках нездоровый румянец и улыбка… Даже не улыбка, а усмешка недоверчивая. До сих пор не верил в происходящее. А когда он улыбнулся, она тоже улыбнулась, правда, нервно сглотнула перед этим.
- Кать, она спит, - громким шёпотом проговорил он. – И сопит.
У неё вырвался смешок. Но тут же губу закусила, когда поняла, что слёзы на подходе.
Андрей поправил одеяльце и пальцем к маленькой ручке прикоснулся, осмелился. А дочка снова глаза открыла и на него посмотрела, ещё зевнула и едва ощутимо забарахталась в одеяльце.
- Может, я сумасшедший, но это самый красивый ребёнок на свете. – На Катю кинул радостный взгляд. – Да?
Она не ответила.
- Имя выбрали?
Медсестра была не в меру любопытна, решил про себя Жданов, но сегодня он ни на кого злиться не мог. А пока он думал, что ответить, Катя сказала:
- Да. Анна.
Она так спокойно это произнесла, а у Жданова дыхание сбилось. Кинул взгляд исподлобья и снова глаза опустил, на дочь свою смотреть стал. Незаметно выдохнул.
- Красивое имя, - похвалила медсестра, а Катя кивнула.
- Да. Мне очень нравится.
Новоиспечённая Анна глазки опять открыла, вдруг наморщила носик и недовольно закряхтела. Андрей даже не сразу понял, что это она подобным образом выражает своё недовольство. А когда понял, сразу запаниковал. На Катю посмотрел, на медсестру, на месте закрутился, не зная, что предпринять, но ему сразу пришли на помощь.
- Всё, мы идём спать, маме тоже отдохнуть надо. Да?
Ребёнка у Жданова забрали, на несколько секунд к Кате поднесли, она с огромным сожалением посмотрела на дочку, понимая, что прощаться надо, от огорчения даже губу закусила, а когда медсестра с ребёнком на руках из палаты вышла, натянула на себя одеяло.
- Не расстраивайся, скоро она будет только с тобой.
Катя глаза на него подняла и вдруг спросила:
- Она ведь красивая, правда?
Он ободряюще улыбнулся.
- Самая лучшая.
Пушкарёва улыбнулась и пальцы к губам прижала, когда те заметно задрожали.
- Да.
Андрей подошёл к ней и осторожно присел на её постель, обнял и щекой к её макушке прижался.
- Ты счастлива?
Она кивнула. Всхлипнула и снова кивнула.
- Тогда не плачь.
- Ты, правда, её вчера видел?
- Видел. Мне через стекло показали. – Помолчали, а потом он признался, хотя не хотел до этого момента: - Я так беспокоился за тебя. Я… Наверное, ещё раз я этого не переживу.
Катя носом шмыгнула, слёзы вытерла, а сама всерьёз призадумалась, но переспросить не осмелилась. Ещё раз? Это он о чём?
- Родителям скажи, что всё хорошо, - наставляла его Катя, когда Жданов уходить собрался. То есть, он бы так и не собрался, но его настоятельно попросили. – Завтра им разрешат прийти, мне обещали.
- А я? Я вечером приду.
- Если разрешат.
- Я договорюсь. Да! – вспомнил он. – Я же тебе груш принёс.
Катя удивлённо посмотрела.
- Каких?
Андрей всерьёз растерялся.
- Жёлтых. Ты же вчера просила.
- А-а. Я уже не хочу.
Он только губы поджал.
- Замечательно.
Катя виновато улыбнулась. Андрей ещё пару секунд её разглядывал, наконец, шагнул к двери, но вдруг вернулся. К кровати подошёл, наклонился и Катю поцеловал.
- Ты у меня умница, - шепнул он ей в губы и ушёл, не обернулся и её изумлённых глаз так и не увидел.
_________________  - Расскажите о себе в двух словах.
- Всякое бывало 
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Я-Любимая часто проды выкладывает! 
, он не совсем хорошее означает, но впечателние производит, наверное 
Спасибочки! 
