|
5.
Прошло ещё два месяца
- Жарко? – спросила Юлиана.
Катя на диван присела и согласилась:
- Жарко.
- Ехала бы ты домой, - снова заворчала Виноградова. – Тебе уже тяжело весь день в офисе сидеть, тем более, когда на улице жара такая.
- Всё хорошо. – Руку на живот положила и вдруг замерла, призадумавшись. Юлиана за ней наблюдала.
- Что? Толкается?
Катя головой покачала.
- Нет. Я пытаюсь сосчитать…
- А чего тут считать? Я даже без твоего экономического образования тебе скажу: не хватит тебе денег!
- Я кредит возьму.
- Кредит – это хорошо, но его выплачивать придётся. А для этого нужно работать. То есть, ребёнка оставлять с родителями. А если так, то какой смысл в переезде?
Пушкарёва насупилась.
- Всё равно.
- Ну, всё равно, так всё равно… Нет, Кать, ты не подумай, я тебя понимаю и поддерживаю, решение правильное. Только, мне кажется, что ты рановато это затеяла. Сама подумай, вот родишь ты, и что? Возьмёшь ребёнка и от родителей съедешь? Сама первая покаешься, точно тебе говорю. Подожди несколько месяцев, полгода хотя бы. А там видно будет.
- А вы думаете, что я за два месяца всё решу?
- С твоим-то упорством? – Юлиана хмыкнула. – Боюсь, что раньше. Кстати, а родителям ты сказала?
Пришлось признаваться.
- Нет.
- А Андрею?
Упрямо выдвинула подбородок.
- А ему зачем?
- Затем, что он-то как раз может тебе помочь.
- Сама справлюсь.
Виноградова кинула на неё недовольный взгляд, за свой стол присела и нажала кнопку селектора, поинтересовалась:
- Эля, и где наш чай?
- Уже несу, Юлиана Филипповна, - пообещала секретарша, а Виноградова кивнула. Снова на Катю посмотрела. Та сидела, отвернувшись к окну, и в задумчивости покусывала нижнюю губу. Выглядела мило, но расстроенной. Рука уже привычно покоилась на большом животе, а взгляд устремлён куда-то в пустоту. И улыбалась Катя теперь не часто, что Юлиану всерьёз беспокоило.
- Зря ты это делаешь, - сказала она, хотя много раз клялась себе не влезать в дела Жданова и Кати, а уж тем более между ними. – Андрей на самом деле может тебе помочь. И не просто может, а обязан.
- Мне не нужно.
- Тебе, может, и не нужно, а ребёнку нужно. Ему нужна квартира, комната своя. Папа ему нужен.
- Ей, - поправила Катя и вот тут улыбнулась.
Юлиана исправилась:
- Ей.
- А папа у неё будет.
- Но ты этим фактом не очень довольна, я права?
- Почему вы так говорите?
- Да потому что делаешь всё, - не выдержала Виноградова, - чтобы его от себя отодвинуть на недосягаемое расстояние. Осталось только открытым текстом сказать: пошёл вон! Или говорила?
- Нет, не говорила!
В кабинет вошла Эля с подносом в руках, и на Катю взглянула с любопытством, видимо, слышала её крик. Пушкарёва от неё отвернулась, расстроившись окончательно. Всеобщее любопытство ей жить спокойно не давало. И Эля вот тоже… Когда Катя только пришла работать в агентство Юлианы, они общались достаточно неплохо, сумели найти общий язык, но всё изменилось, как только наружу выплыли жареные факты из её личной жизни, и Эле стало известно, кто отец ребёнка. Сам Жданов! Андрей! Который не раз появлялся у Юлианы в офисе, улыбчивый и весёлый, неизменно балагурил, и все сотрудницы ему вслед вздыхали. А вот она, Пушкарёва Катя, от него была беременна, и поводов для разговоров это порождало немереное количество. Она стала объектом наблюдения и сплетен, иногда начиная паниковать, понимая, что утаить ничего не удалось. Не надеялась на это с самого начала, но такого резонанса не ожидала, всем было интересно, любопытно, а у неё осадок на душе оставался гадкий. К тому же, её жалели. Все вокруг были уверены, что Жданов не пожелал жениться на ней, на простой секретарше. Вот и получалось, что она вновь находится в незавидном положении, а переубедить всех, как-то повлиять на общественное мнение, возможным не представлялось.
Стараясь не выглядеть совсем беспомощной, Катя с дивана поднялась и присела к столу. Юлиана же разливала чай и на неё посматривала.
- Так что? – спросила она, когда Эля удалилась.
- Что?
- Может, стоит с Андреем поговорить?
- Денег попросить? – Катя усмехнулась. – О таком мы с ним не договаривались.
- Зря. И мне кажется, что это ты упрямишься. Одно твоё слово…
- Я не буду его ни о чём просить!
Юлиана долго на неё смотрела, потом спросила:
- Ты хоть понимаешь, что ты делаешь и для чего?
- Всё так, как мы с ним договаривались.
- Не верю я тебе, ни одному твоему слову не верю. После того, как Кира уехала, ты сама не своя ходишь, и думаешь, что не замечает никто? Чего ты боишься? Что он попробует с тобой сблизиться? Замуж снова позовёт?
Катя очень аккуратно поставила чашку на блюдце, потому что рука вдруг затряслась, а на Виноградову в упор взглянула.
- Не боюсь. Потому что не позовёт, Юлиана. Ни ему, ни мне это не нужно.
- А если бы позвал, Кать.
Помолчала, подбирая слова, затем отрицательно покачала головой.
- Нет. Мне сил не хватит, чтобы это выдержать. Не хочу.
Виноградова кивнула.
- Да. Насколько всё было бы проще, если бы Андрей оказался сволочью и поступил так, как ты рассчитывала. А теперь вот общаться с ним приходится. А делать это с каждым днём всё труднее. Ведь так? – Улыбнулась Кате. Та вдруг занервничала и поднялась.
- Я пойду домой. Я устала.
- Иди. Такси тебе вызвать?
- Нет. Я сама. Я всё сама.
- А насчёт квартиры подумай.
- Не о чем тут думать.
Не о чем… Из кабинета вышла, собрала документы, одну папку в сумку свою положила, а перед тем, как попрощаться и уйти, остановилась перед зеркалом. На себя посмотрела, платье на животе разгладила.
- Катя, а ты уходишь уже?
- Ухожу. – К Эле повернулась и натянуто улыбнулась. – Скоро совсем уйду, наверное.
- Тяжело уже?
Кивнула.
- Жара ещё эта.
- Да, жарко. – Эля на её живот уставилась, и вдруг похвалила: - Ты молодец, я бы, наверное, не решилась. Без мужа, в смысле.
Настроение совсем пропало. Катя от девушки отвернулась и ещё разок на себя в зеркало глянула.
- Журнал возьмёшь?
- Какой?
- Тут о последней коллекции «Зималетто» пишут. Интересно. Говорят, кризис их позади.
- Да? – Катя замерла в нерешительности, глядя на журнал, что ей Эля протягивала. И мысленно попыталась себя убедить, что в нём нет ничего страшного, а про коллекцию почитать на самом деле интересно. Показ прошёл неделю назад, и Юлиана, как всегда, занималась подготовкой и рекламой, но Кате почти ничего не рассказывала, а самой выпытывать у неё что-либо, Пушкарёвой показалось неудобным. Но показ вышел шумным и удачным, об этом говорили все вокруг, а Катя, получалось так, что оказалась отгороженной от этого всего. Даже Андрей в последние две недели появился лишь раз, некогда ему было. Даже по телефону с ней разговаривал второпях, у него было много дел, а Катя жила, как в вакууме, оторванная от реальной жизни. Правда, по собственной воле, обижаться не на кого.
Журнал взяла, посмотрела на яркую обложку глянцевого издания.
- Спасибо.
- Да не за что. На самом деле интересно, - сказала Эля и заулыбалась как-то чересчур старательно.
С работы сегодня Катя уходила с тяжёлым сердцем. Из здания офисного вышла, сразу шаг замедлила и по сторонам огляделась. Люди вокруг куда-то спешили, мимо неё бежали, а Катя шла не спеша, и всё думала о журнале, что в сумке лежал. То есть, не о самом журнале, конечно, а о «Зималетто», о том, что там сейчас происходит, без неё. Давно об этом не думала, а вот в последние дни от мыслей этих никак избавиться не могла. Как бумаги подписала, отказываясь от всего, так и загрустила вдруг. Всё в её жизни грозило успокоиться надолго, а когда она сможет вернуться, и сможет ли вообще, Катя не знала. Даже загадывать боялась. Все вокруг твердили, что ей не об этом думать надо, у неё ребёнок совсем скоро родится, ей не до чего станет, и мысли будут о другом, и Катя всем этим словам верила, но сейчас… Сейчас было страшно. И одиноко, если честно.
Было безумно одиноко.
В последнее время для радости не было никакого повода. А может, она просто их не видела, потому что радоваться совсем не хотелось. Ей постоянно хотелось плакать, грустила заметно, чем волновала родителей. Но всё это списывалось на нервы и гормоны, и мама только головой качала и поила её травяным чаем, а потом говорила, что скоро у неё появится большой повод для радости. Катя соглашалась, не зная, как своё состояние самой себе объяснить, не то что родителям. Чтобы отвлечься, нужен был достойный повод, какая-нибудь проблема, требующая её решения, упорства, времени и труда, и Катя её для себя поставила – ей нужен был свой дом. Не сразу, не сейчас, и вряд ли в ближайшем будущем, но квартира ей нужна. Где можно было бы жить по своим правилам, воспитывать дочь, чувствовать себя хозяйкой. Ей нужна была своя тихая пристань, чтобы без страха смотреть в будущее. Чтобы больше не быть маминой и папиной дочкой.
Конечно, так, наверное, плохо думать, а уж тем более желать уехать от родителей. Ведь она их так любит, а они её вдвойне, ведь они её поддерживали в самые трудные моменты жизни. Даже с ребёнком поддержали, хотя Катя прекрасно знала, насколько им было трудно, принять эту новость. Намного труднее, чем ей самой. Родители всегда мечтали о том, как замуж её будут выдавать, а уж потом внуков нянчить, у отца всё распланировано было, хотя все его мечты Кате смешными казались, ведь она всегда знала, что принца вряд ли встретит, а если и встретит, то тому точно в голову не придёт в неё влюбляться и замуж звать. А отец мечтал, для него-то она всегда самой красивой и лучшей была, до него суровую правду жизни никогда не удавалось донести. А потом такое, и Катя чётко помнила разочарование во взгляде отца. Но он всё принял, и не осуждал её, наоборот, поддержал, как только с собой сумел справиться, и сейчас рождения внучки с нетерпением ждал. Он о внучке тревожился, сокрушался, что жена с дочерью не позволили ему вовремя ремонт затеять, а Катя, от большой дочерней любви, собиралась ему ещё сюрприз преподнести. Из отчего дома хочет уехать. Родители расценят это как бегство, и в чём-то будут правы. Но не может же она всю жизнь от них зависеть!..
Дошла до небольшого сквера и присела на скамейку. Духота последних сил лишала. На скамейке устроилась, достала из сумки бутылку с минеральной водой и улыбнулась молодой женщине с коляской, что мимо прошла. Проводила ту взглядом. Вместо радости или чувства лёгкой зависти, которое раньше в ней просыпалось при виде молодых мамочек, со своими сокровищами гуляющими, снова плакать захотелось. Ну что же это такое?
Испортилось всё в тот день, когда она узнала про отъезд Киры. Сначала не поверила. Юлиана ей рассказала, а Катя с лёгкостью от неё отмахнулась и уверенно заявила:
- Они помирятся. Так всегда было и будет.
Виноградова только хмыкнула в задумчивости.
- Что-то в этот раз я сомневаюсь в этом.
- Помирятся, - упрямо проговорила Катя, но покой потеряла. Неизвестно почему. Ведь если разобраться, какое ей дело, с Кирой Андрей или один? Или ещё с кем-то. Она всё для себя решила уже давно, Жданов был ей не нужен. От него очень много проблем, на которые у неё нет ни сил, ни времени. Когда она вернулась в Москву из Египта, и с Андреем о своей беременности говорила, для неё уже всё было ясно. Она хотела ребёнка. И не просто ребёнка, а его ребёнка. Потому что ни на что другое рассчитывать не могла, а тут подарок судьбы, от которого просто невозможно отказаться. Нет, она не собиралась Андрея к себе привязывать, как о ней многие говорили. Ей вообще легче было бы с ним не общаться, она ведь на самом деле, возвращаясь в Москву, думала, что он испугается и открестится от всего, но когда он поступил вопреки её ожиданиям, ей пришлось принять его решение, также, как он принял её решение родить. И этому, наверное, нужно радоваться, ведь у её дочери будет папа. А она сама должна потерпеть, может, всё и сложится как-то, они со Ждановым научатся общаться друг с другом, не вспоминая о прошлом.
Папа говорил, что она своим упрямством всё портит. Он всё ещё надеялся, что они с Андреем одумаются и поженятся. Да, хотя бы ради ребёнка. Катя уже перестала с ним спорить, понимая, что он не просто из терпения её выводит, а искренне считает, что это единственно правильный выход. И о том, кто что когда натворил, думать не надо.
- Жизнь она знаешь, какая длинная, Катерина, - говорил он, - ошибок ещё столько будет, что о том, какие по молодости да по глупости натворили, и думать забудете.
- А если не забудем?
- Дураки значит, - тут же выходил из себя Валерий Сергеевич. – Оба.
Папа, следуя своему же совету, даже о драке с Андреем благополучно позабыл. Жданов время от времени появлялся у них в доме, сидел на кухне, пироги ел, а родители его жалели и на что-то уговаривали, а Катя, прячась у себя в комнате, подозревала, что в такие моменты они все втроём на её упрямство сетуют. Это каждый раз казалось очень обидным и несправедливым. Особенно, с маминой стороны душевное отношение к Андрею Кате странным казалось. Ведь мама-то всё-всё знала, она её дневник читала и жалела её, успокаивала, уговаривала, по голове гладила, а теперь Андрея на кухне пирогами кормит и о его проблемах рассуждает! А со временем даже Юлиана на сторону Андрея встала, и теперь уже она пыталась Катю убедить быть к Жданову терпимее.
- Что ты его отталкиваешь? Он же смотрит на тебя, как собака побитая. Дай ему шанс.
- Шанс на что?
- А то ты сама не понимаешь.
- Не понимаю.
- Ты его ненавидишь?
Катя с ответом помедлила, погладила живот.
- Нет.
- Вот и я так думаю. Но обижаешься. Но обида когда-нибудь пройдёт. И с чем ты тогда останешься? Ты об этом подумала?
- У него своя жизнь, и меня это вполне устраивает. Пусть будет так. Женится, работать будет…
- Женится? Это на Кире что ли? Не выдумывай.
- Почему? – искренне удивилась Пушкарёва, а Юлиана лишь рукой на неё махнула и не ответила ничего толком. А когда Андрей с Кирой расстались, сказала:
- Я же говорила. Ничего у них не выйдет. Он уже давно не с ней.
Катя тут же встала в позу.
- Я ничего не хочу знать. Это только их дело.
Юлиана усмехнулась.
- Ну конечно.
Она очень долго убеждала в этом всех вокруг, а вот о себе забыла. О Жданове не нужно было думать, любую мысль и воспоминание о нём из себя вытравливать, а она привыкла стоять в позе и громогласно заявлять:
- Мне не нужен Андрей Жданов!
Она ложилась спать с его именем, и просыпалась, думая о нём. О том, что он чужой и не нужен, а в итоге вышло так, что не отвыкла. Совсем не отвыкла. Он звонил, он приезжал, он пытался наладить с ней отношения, а она каждый раз мило улыбалась и заучено повторяла:
- Между нами ничего не может быть. Я не хочу. У меня всё хорошо.
Сколько раз она ему это говорила? В глаза ему смотрела, видела, что он расстроен и мучается, и знала, что пройдёт две недели, он снова приедет, и она ему скажет то же самое. Они ходили вместе к врачу, обязательно вместе, и это были те моменты, когда уже Андрея нужно было поддерживать, потому что он безумно боялся, за неё, и Катя, как ей казалось, делала ему одолжение, улыбалась, пытаясь подбодрить, и не понимая, насколько для неё самой это важно. Когда они расставались, и Кате, как уже повелось, приходилось после выдерживать очередное нравоучение со стороны родителей, она, возмущаясь, уходила к себе, и начинала об Андрее думать. Всё-всё в памяти воскрешала, каждую минутку их встречи, уже не разбирая, где злится на него, а где скучает. Но стоило мысли о том, что она по нему скучает, оформиться, она тут же её от себя с негодованием гнала. В её новой жизни, где она всё для себя решила, тоске по Жданову места не было. Катя больше не вела дневник, не прятала его фотографию под подушкой, ни на что не надеялась и ни о чём не мечтала. Ей было спокойно, зная, что он с Кирой, это добавляло в их жизни стабильности. Кира была тем якорем, что Андрея много лет на плаву держал. Он за неё цеплялся, выныривал, отряхивался и чувствовал себя спокойно. Катя прекрасно это знала, наверное, лучше самого Жданова. И уже давно, даже когда весь их «роман» был в разгаре, она знала, что он возвращается к Кире, потому что рядом с ней ему комфортно. Катя была уверена, что Жданов это чувство равновесия ни на что не променяет, даже на безумную вспышку страсти. Это и ей спокойствия прибавляло, уверила себя, что рассчитывать ей не на что, если только на самом деле стать разлучницей и эгоисткой, и ребёнком Андрея к себе переманить. Но делать этого она не собиралась, не хотела. Её устраивало, что всё в их жизни понятно: он с Кирой, а она с ребёнком и в покое. Думала, что раз Кира с ним, значит, смирилась и ничего их союзу уже не грозит, раз уж такое пережить сумели!.. А потом Кира уехала, и Катя заволновалась. Поняла, что не знает чего ждать.
- Почему она так поступила? Это ведь глупо, так нельзя.
- Глупо? – Юлиана покачала головой. – Наоборот. Первый разумный поступок за столько лет. Зачем ей Жданов?
- Как это зачем? – Катя всерьёз растерялась. – Она его любит.
- Правда? – Виноградова на Катю смотрела широко открытыми глазами. – И что? Ты тоже его любишь. Но кто уже полгода твердит, что любовь ничего не решает? Ты и Андрею эту мысль сумела внушить. А на Киру удивляешься? Все хотят быть счастливыми, Катюш. А когда не получается, хотя бы покоя. Ты тоже хочешь, и Андрюшу от себя отталкиваешь. Кира поступила также. И правильно сделала.
- А он как же?
- А тебе какое дело? Мальчик взрослый, привыкнет спать один. Испугается, свет включит.
Привычка Юлианы иронизировать порой Катю пугала. Когда Виноградова увлекалась, она старалась от разговора уйти, иначе потом беспокойные мысли спать спокойно не давали. Особенно, когда всё это касалось Андрея. Она настолько привыкла думать о нём, что уже не замечала за собой этого, уверенная, что до Жданова ей нет никакого дела. И только когда представился серьёзный повод для беспокойства, поняла, что мысли о нём её не оставляли и ответы на все, как казалось, только что возникшие вопросы, были наготове. И они Кате совсем не понравились.
Когда Кира уехала, первое время Катя ждала её возвращения. Немыслимо, но она даже первой позвонила Ждановым-старшим, в надежде хоть что-то выяснить. Правда, попытка успехом не увенчалась. Катя пыталась осторожно выпытать у Юлианы, Зорькина выспрашивала, но ответы были каждый раз похожи:
- Не вернулась.
- Не приехала.
- А зачем тебе это? Уехала, и ладно.
Когда с Андреем встретилась, впервые после его разрыва с Воропаевой, нервничала сильно. Всё ждала, что Жданов затеет какой-нибудь серьёзный разговор, или просто с ней поделится, но он ни слова не сказал. Катя украдкой за ним наблюдала, в лицо его вглядывалась, отметила щетину на щеках, взгляд усталый, но Андрей силился ей улыбаться и молчал. Он ждёт Кириного возвращения и по ней страдает, - решила тогда Катя для себя. Почувствовала неприятное жжение в груди, о котором, признаться, успела позабыть, но сама спрашивать Андрея ни о чём не стала. Права на это не имела. Но с того времени всё изменилось. Андрей стал другим, и уже она, а не он, в глаза ему заглядывала при встрече, правда, Жданов этого, кажется, не замечал. Он был вечно занят, то с квартиры Киры съезжал, то в командировку ехал, то к показу готовился, и только план её антикризисный нахваливал, словно ей от этого легче было хоть капельку. Катя со временем пришла к выводу, что ему и по Кире-то скучать некогда, жизнь ключом била и Андрей ничего не успевал, катастрофически. Это она всё ждала чего-то. Когда жизнь, их жизни, каждая по отдельности, войдёт в правильную колею, а всё шло вкривь и вкось, и ничего не получалось. Ничего. Оставалось только губы кусать и руки в кулаки сжимать, чтобы как-то со всем этим справляться.
- Знаешь, что меня больше всего беспокоит? – говорил Миша, в лицо её всматриваясь. – Что ты улыбаться перестала. Что тебя тревожит? Что-то случилось?
Катя головой покачала.
С Мишей они продолжали общаться, хотя после того разговора в машине, когда пришлось ему признаться, Катя думала, что в глаза ему посмотреть уже никогда не сможет. Боялась, что обидела его, что он её осуждает, или ещё хуже, жалеет, но Борщёв сам пошёл на сближение, и больше себе ничего не позволял. Перестал ей улыбаться проникновенно, за руку не брал, но не бегал от неё, даже помочь старался. Другом он был хорошим, и после некоторого размышления, Катя решила его не отталкивать. Это уже чересчур было бы. Сначала ухаживания его так резко оборвала, а теперь и в дружбе отказать? Решила про себя, что будет стараться держать дистанцию, а в остальном, в их общении нет ничего плохого.
- Всё по-прежнему, Миша.
- А почему тогда грустишь?
- Я не грущу. Просто думаю, что дальше будет. Всё как-то смутно видится.
- Странно. Мне казалось, что ты в своём будущем уверена.
- Мне тоже так казалось, - пробормотала Катя.
Кира так и не вернулась. Катя не знала, что происходит у Андрея, говорил ли он с Воропаевой после её отъезда, что они решили, и что вообще происходит там, в «Зималетто». «Зималетто» для неё теперь снова стало чем-то недосягаемым, где-то высоко, куда она дотянуться не может. Там что-то происходит, а всё мимо неё. Даже работа у Виноградовой положения не спасала. Это только Андрей злился и переживал, что она где-то бывает вечерами, устаёт, что Юлиана её напрягает, а на самом деле Катя почти всё своё рабочее время проводила в офисе, за письменным столом сидя, зная, что в любой момент может уйти домой и никто её не задержит, а «в свет», как Эля говорила, вместе с начальницей выходила не часто, только если этого требовали обстоятельства. Но Кате и этого хватало за глаза. Всегда гадала, откуда слухи и сплетни берутся, вот и на неё они обрушились совершенно неожиданно. Довольно скоро на неё стали пальцем показывать, шептаться, за своей спиной Катя не раз слышала фамилию Жданова, и терпеть такое было невыносимо. Особенно сейчас, когда живот стал просто огромным. Каждый косой взгляд воспринимала, как личное оскорбление, и сразу слёзы на глаза наворачивались, ничего не могла с собой поделать. Для всех она была бывшей секретаршей Андрея Жданова, очередная жертва, особо несчастная, так как Андрею на неё наплевать, ведь он ни разу на людях с ней не появился и никак своё отношение не проявил. Да и времени у него на всякие глупости нет, он ведь снова на коне! Он на себе семейный бизнес вытягивает, именно на себе, как с цепи сорвался, даже родители его удивляются. Разве у него есть время на какую-то Пушкарёву? Ведь все помнят, кто она и какой она была. А у Андрея Жданова всё впереди, ему не до неё.
- Девушка, вам плохо?
Катя голову подняла и посмотрела на женщину с коляской. Та уже прошла до конца сквера и теперь возвращалась обратно. Рядом со скамейкой остановилась и на Пушкарёву смотрела с беспокойством.
- Плохо?
Катя головой покачала.
- Нет, всё хорошо.
- Уверены? Жара такая… Голова не кружится?
Катя заверила, что нет. Со скамейки поднялась и пошла к дороге, ловить такси. Нужно было ехать домой.
А дома родители и им надо как-то объяснить своё желание начать самостоятельную жизнь. Сегодня, конечно, вряд ли решится, но довольно скоро разговор этот назреет. А отец скажет, что она сошла с ума и никуда он её не отпустит, тем более с ребёнком на руках. А она ему в ответ что скажет? Ничего толкового, потому что ни одного довода у неё нет, и не появится в ближайшее время.
- Не хочешь ты съезжать, - сказала ей Юлиана. – Просто не знаешь, куда себя деть. Ведь так? Ты повод ищешь.
Оставалось только головой в отчаянии качать. Не нужен ей повод, не нужен. Если он найдётся, что она с ним делать будет? А про тоску… Просто всё изменилось и совсем не так, как она ожидала. И Андрей вдруг совсем чужим стал. Он больше не улыбался, как раньше, не только ей, а вообще, у него времени на это не стало. Он с головой в работу ушёл, Кате на это даже родители его пожаловались при встрече. Звонил часто, но голос отстранённый, а ещё он вечно куда-то торопился. А когда приезжал, расспрашивал о её состоянии, на живот смотрел, правда, по-прежнему волновался, и улыбался больше её родителям, чем ей.
- Расскажи мне о «Зималетто», - как-то попросила Катя. – Ведь всё получается?
- Получается. – Андрей глаза на неё поднял и вот тут улыбнулся. – Всё получается, Кать. – Он начал ей рассказывать о новой коллекции, о тканях, поставщиках, Пушкарёва смотрела на него и молчала. Таким оживлённым она его давно не видела. А потом Андрей к ней подошёл, присел на корточки и на её живот руку положил. – Теперь есть для кого стараться. Так что всё хорошо.
Катя тогда едва сдержалась, чтобы его не оттолкнуть от себя. Его слова и довольный тон в самое сердце ранили, и она не сразу поняла почему. После долго в себе разбиралась, какие-то заковыристые причины выискивала, пока в голову не пришло одно простое слово – отчаяние. Андрей больше не смотрит на неё. Приезжает к ним и ведёт себя, как дальний родственник. С её родителями на кухне пьёт чай, за руку её к врачу отводит, на живот смотрит, а в глаза ей – нет. Она вопрос ему задаст – он ответит, но вроде лишь для того, чтобы развлечь её чем-то, а не спросит она, так и вообще отмолчится. О себе не рассказывает ничего. Он отдалился, отгородился, и ведь не упрекнёшь ни в чём, всё делает так, как она того хотела. Не досаждает, не напрягает её своим вниманием и присутствием, хранит её покой.
- Тебе что-нибудь нужно? – Рядом идёт, а смотрит в сторону.
Катя головой покачала.
- Я зря приехал? – Андрей руки в карманы сунул и по сторонам огляделся. – Не вовремя?
- Всё нормально. Я хотела погулять.
Он усмехнулся.
- Ты просто нахмурилась, когда меня увидела.
- Неправда!
- Правда. А мы не виделись неделю, мне показалось, что долго… Хочешь мороженого?
Мороженого она не хотела, но зачем-то кивнула, просто потому что он предложил.
- Ты сейчас очень занят, да? Работы много?
- В командировку придётся ехать, в Киев. Наверное.
- А показ?
- Показ – это показ. Это всегда такая суета. Да ты знаешь. Мороженое вкусное?
- Да. – Пока Катя раздумывала, что бы ещё такое ему сказать, Андрею позвонили, и он отвернулся от неё, заговорил о чём-то безумно важном, даже о мороженом позабыл, и о ней тоже, хотя ещё минуту назад ей улыбался, впервые за долгое время. А сейчас таким серьёзным выглядел, и тон безумно деловой. Катя его разглядывала, а Жданов вдруг голову поднял и на неё посмотрел, заинтересованно приподнял одну бровь. И спросил, телефон убирая в карман:
- Что?
Пушкарёва вспыхнула и отвернулась в первый момент, но зачем-то сказала:
- В этот раз у тебя всё обязательно получится.
Андрей не сразу ответил, задумался о чём-то, но после кивнул.
- Я надеюсь. Урок я получил хороший.
- Мы оба, - сказала Катя, но в ответ получила лишь вежливую улыбку. На обратной дороге, когда Андрей провожал её до дома, всё больше молчали. Шли рядом, и Катя никак не могла придумать, что сказать ему. Ей казалось, что Андрею не терпится уехать, у него дела, он сейчас в машину сядет, а она снова останется наедине со своими страхами и обидами. А все её слова, все предлоги для разговора глупые и ему ненужные. Он снова торопился, и даже когда привычно просил её побольше отдыхать и своё трудовое рвение проявлять не слишком рьяно, думал уже о другом.
- Ты точно на показ не придёшь?
Катя печально улыбнулась.
- Что мне там делать?
- Не говори так. Это и твоя заслуга.
Она кивнула, но отозвалась достаточно вяло:
- Наверное. – А когда на Андрея посмотрела, заглядывая ему в лицо, воспользовавшись тем, что он на неё не смотрел, пожелала: - Удачи, Андрюш. Всё будет замечательно, вот увидишь. Ты это заслужил.
- Я? – Руки в задние карманы джинсов сунул и кривовато улыбнулся. – Я-то точно заслужил, сомневаться не приходится.
А она в стороне осталась, по собственной воле. Жданов уезжал, Катя же стояла у подъезда и смотрела, как он отъезжает. Наверное, выглядела в этот момент жалко, потому что Андрей вдруг притормозил, и Катя поняла, что на неё смотрит в зеркало заднего вида. О чём он думал в этот момент, только гадать можно, а ей неприятно стало, развернулась и ушла, подъездную дверь за собой закрыла. Ещё не хватало, чтобы он что-то не то подумал, потом проблем не оберёшься. Пусть уезжает, его где-то ждут, а у неё всё в порядке, как всегда впрочем. Это всё, что ему следует знать.
- Катюш, я уже беспокоиться начала. Пропала куда-то и телефон выключила!.. – Мама вышла ей навстречу и руками в беспомощности развела.
- Я гуляла.
- В жару такую, - заворчала Елена Александровна, но тут же гнев на милость сменила, и вполне миролюбиво поинтересовалась: - Устала?
- Устала, - призналась Катя и матери улыбнулась, правда, немного натянуто. – А папа где?
- В магазин пошёл. Тебя покормить?
- Нет. – Вздохнула устало. – Я полежу, мам.
Елена Александровна кивнула, соглашаясь, но дочь проводила тревожным взглядом.
В комнате тоже было душно, Катя сразу окно открыла, правда, не веря, что это поможет. Не спеша расстёгивала пуговицы на платье, снова у зеркала остановилась и на себя посмотрела. В последнее время к зеркалу её прямо манило. Всё смотрела на себя, смотрела, и не просто не узнавала, другую реальность видела. И себя другую, изменившуюся настолько, что впору было всю её жизнь переписывать с самого начала. Потому что она никогда бы не подумала, что обстоятельства могут так сложиться, а она с ними готова будет смириться и принять всё, как есть. Вот только устала заверять всех в том, что у неё всё хорошо, и себя устала убеждать в этом. Сама перестала в это верить. Улыбаться своему отражению можно сколько угодно, а глаза всё равно выдают, в них довольства жизнью не видится. А Андрей… Когда он в последний раз уходил, как всегда родителям её на прощание улыбнувшись, ей кивнув, Кате вдруг захотелось крикнуть ему вслед что-нибудь безумно глупое, просто чтобы остался ещё ненадолго. Но она промолчала, перепугавшись своего желания, и никто ничего не заметил.
Конечно, не заметили, притворяться она научилась. Молча в свою комнату ушла, и там сидела, до боли в подушку вцепившись, боясь даже вздохнуть, чтобы не разреветься от бессилия.
Он спрашивал её при встрече:
- У тебя всё хорошо?
Она кивала, а самой хотелось сказать в ответ совсем другое. Что не хорошо, и вообще, с ней беда. И помочь может только он. Потому что сама она справиться не может.
- Зря ты отказалась, - заявил ей Зорькин, когда Катя рассказала ему о том, что Андрей её на показ пригласил. – Нужно было согласиться и с ним пойти.
- Ты с ума сошёл?
- Это ты с ума сошла. Всё делаешь наоборот.
- Наоборот? А как надо, по-твоему?
Коля насупился и повторил:
- Зря ты отказалась.
Катя обиженно отвернулась от него. Зорькин по-прежнему работал в «Зималетто», постоянно какие-то новости приносил, порой совсем не радостные для Кати, но она знала, что работой своей друг детства очень дорожит, а после того, как она распрощалась с «Зималетто» и «НикаМодой», держится за неё, прикладывая максимум усилий. Катя его прекрасно понимала, это ведь шанс, потерять который было бы очень глупо, вот Колька и старался. И про Андрея многое знал, видел его намного чаще, чем Катя.
Пушкарёва глаза к потолку подняла и негромко проговорила:
- Не могу я туда идти. Ты представляешь, что начнётся?
- Да и пусть начнётся. Кать, но ведь тебе это нужно. Поставь всех на место, что ты прячешься? – Колька упрямо выдвинул вперёд подбородок. – Стыдиться тебе нечего.
- Я ничего не стыжусь, - разозлилась она.
- Правда? А мне кажется, что наоборот.
Катя к нему повернулась.
- Что ты хочешь мне сказать?
Зорькин заметно мялся, видимо, слова подбирал, а Пушкарёва горько усмехнулась.
- Про новый роман Жданова я слышать не хочу.
Коля удивлённо посмотрел.
- Ты в курсе?
- Все в курсе. Он съездил в Киев и повеселел. Так Юлиана сказала. – Она Колю обошла и на диван присела. Зорькин за ней наблюдал, а взгляд нетерпеливый и лихорадочный.
- Но ведь это не правильно, Кать. Не правильно!
- Правда?
- Ты можешь всё исправить. Просто скажи ему…
- Что? Что я передумала? Чтобы он забыл эту Надю, или как там её зовут?
- Надя, - подтвердил Коля и присел рядом с ней. – Но она ничего не значит, я в этом уверен. Андрей вообще на работе живёт, а она так… - Он рукой неопределённо махнул.
- Правильно. Она так, другая так… А я особенная, да?
- Конечно. Ты ребёнка его носишь.
- Вот именно, Коля. – Нервно облизала губы. – Я ношу его ребёнка, я на седьмом месяце. Ты на меня посмотри. – Катя руки на живот положила, погладила, но от иронии не удержалась: - Он точно выберет меня.
Зорькин моргнул в изумлении.
- Пушкарёва, да ты что? Ты из-за этого что ли, комплексуешь?
Катя головой покачала, но глаза отвела.
- Нет. Но на показ всё равно не пойду. Ни к чему хорошему это не приведёт.
Зорькин сник, но на Катю это не подействовало. Она не собиралась с ним соглашаться, а уж тем более на уговоры поддаваться. К тому же, Андрей больше не предлагал и не звал её. Ни на показ, ни куда-либо ещё. Его занятость Катя готова была понять, но при этом, не смотря ни на что, он звонил ей почти ежедневно, они говорили недолго, она отвечала на одни и те же вопросы, заверяла его, что всё в порядке, а вот сама его спросить ни о чём не решалась. Хотя бы просто банальный вопрос задать, о том, как у него дела, как всё складывается. Но каждый раз себя одёргивала, замолкала на полуслове, боясь, что своим любопытством поставит Андрея в неловкое положение. Он растеряется, не зная, что ей ответить, ведь ему есть, что скрывать. Теперь Катя точно знала, что есть. Хотя, ошибаться могла в одном – вдруг Андрею скрывать не хотелось, но он просто не знал, как ей свои новости преподнести?
Катя открыла принесённый с работы журнал, пролистала, разглядывая фотографии с показа, а когда увидела на одном из снимков симпатичную брюнетку, взгляд свой на ней задержала. Надежда Ткачук. Представитель украинской компании, с которой «Зималетто» собиралось сотрудничать. Она и была той самой «новостью», приехала в Москву вместе со Ждановым, что уже само по себе повлекло за собой новую волну слухов, которые, конечно же, Катю стороной не обошли. Даже Юлиана по этому поводу сильно возмущалась, но быстро опомнилась и Пушкарёвой ободряюще улыбнулась.
- Это лишь слухи, Катюш. Не обращай внимания.
Катя тогда бумаги отложила, а когда на Виноградову взглянула, была почти спокойна.
- Я и не обращаю.
Успокаивать её было не нужно, и уверять, что всё это чужие выдумки и пустые сплетни, тоже. В утешении она не нуждалась. Из-за чего нужно было расстраиваться? Из-за того, что у Андрея перемены в личной жизни? Так этого следовало ожидать. Кира уехала, появилась замена. Не может же он не жить? Да и поверить в то, что Жданов способен долго быть один…
Вот кому она врёт? Можно подумать, что если она все эти мысли озвучит кому-нибудь, той же Виноградовой, та ей поверит. И правильно сделает, между прочим. Рассуждать об этом спокойно можно только наедине с собой, в форме аутотренинга. Мол, ничего страшного не произойдёт, и для неё-то точно ничего не изменится. Андрей ей не принадлежит, и права ревновать его или просто ждать чего-то большего, а уж тем более оправданий, у неё нет. У него своя жизнь, как она того и хотела. Появление в его жизни женщины на ней и ребёнке, в принципе, никак отразиться не может. Это ведь совершенно разные вещи, никак между собой не связанные. Не должны они быть связаны.
Вот только сейчас, глядя на фотографию в журнале, где Андрей был с Ткачук, легко приобнимал ту за плечи, и улыбался в объектив камеры, ничего не стесняясь, Катя понимала, что все доводы, которые она для себя находила, ничего не стоят. Ей горько и обидно до слёз. А ещё страшно, потому что всё в очередной раз готово было поменяться, а Катя к переменам готова не была. К таким переменам точно не готова. Со стороны наблюдать, как Андрей свою жизнь устраивает, в обход неё, в гости приезжать будет, с дочкой возиться, а ей лишь мельком улыбаться и уезжать в свою, другую жизнь…
Господи, ну почему всё так сложно?!
Почему она до сих пор о нём думает? Почему забыть не может? Ведь кошмар, что она по его вине пережила, должен был чувства остудить, Катя именно на это надеялась. Но со временем, вместо ожидаемого облегчения, поняла, что забываться начало именно плохое, а хорошее, которого было значительно меньше в их отношениях, вышло на передний план, и для неё имело огромное значение, особенно сейчас. Но как решиться сказать это Андрею и нужно ли, Катя не знала. Что она этим выиграет? Жениться на ней Жданов никогда желанием не горел, все его предложения о браке, были вызваны совсем другим, пытался поступить порядочно, а когда Катя его игру не приняла, довольно скоро успокоился. А сейчас что она ему скажет? И сможет ли жить с ним, зная всё это? У него новая жизнь, он, наконец, строит её так, как сам того хочет, а она влезет и испортит всё? Что хорошего из этого выйдет?
Ничего. Ни-че-го.
А вот Надежда Ткачук полностью в его вкусе. Красивая, смелая, не глупая, судя по тому, что о ней говорят. Цепкая. Всё, что Андрею нужно. Остаётся только надеяться, что не ревнивая. Пусть Андрею с этим повезёт. Хоть раз.
Катя журнал закрыла, устав смотреть на их счастливые лица, и бросила его прямо на пол. Сунула под спину подушку, а ладони на живот положила. Не нужен ей Жданов, не нужен. Это всё пройдёт, как только родится дочка. И тогда на глупые мысли времени не останется, все силы будут уходить на заботу о ребёнке. Это сейчас она грустит, потому что хочется поддержки, не родительской, а именно со стороны Андрея. Да даже не поддержки, а просто… Просто чтобы обнял, чтобы одну минуту его рядом почувствовать, душу отвести, а дальше пусть всё возвращается к прежнему. Пусть он живёт по-своему, а она будет жить по-своему. Потому что она только представлять может, как они вместе, а реальность говорит о другом. Вместе им тяжело и не комфортно, воспоминания всё губят. Да и не подходят они друг другу. Их совместное будущее можно представить только в виде очередного скандала в обществе. Потому что она всего лишь Катя Пушкарёва, а он Андрей Жданов. Вот появился он на показе с бывшей моделью Надеждой Ткачук и кроме изумлённого шепотка ничего, а пришла бы она на показ, как советовал Зорькин, да ещё с Андреем, разговоры бы долго не стихали, и на шёпот это было бы похоже мало. К тому же сейчас, когда она и на саму себя-то не похожа, даже на прежнюю Катю. У неё походка изменилась, у неё живот огромный, движения замедлились, а ещё она быстро устаёт. Она думает о пелёнках и колясках, она застрянет дома надолго, погрузившись в домашние дела, и это всё по собственному выбору, в котором она не раскаивается. Просто Андрею это не может быть интересно. Он на взлёте, перед ним такие перспективы открываются, и нырнуть с головой в бытовые проблемы он вряд ли готов. Слишком долго ждал всего этого, чтобы отвлекаться. И женщина рядом с ним должна быть сосредоточена именно на его желаниях и потребностях, и рядом с ним искрить, помогая ему этим и поддерживая. Ему нужна Надежда Ткачук, именно сейчас. Она даст окружающим лишний повод Андрею Жданову позавидовать, а Кате это никогда не удастся. Это ясно давно и смирилась она, поэтому и не понимает, откуда сейчас эта горечь взялась.
Просто не знала, что так тяжело будет, без него. Именно без него, понимая, что многого ей от него не нужно. Просто чтобы обнял, на минутку, но она и на это рассчитывать не может. Всё-всё сама. Это ведь её выбор. Поэтому нужно как-то справляться…
- Катя, Катюш… - Елена Александровна осторожно за плечо её потрясла. – Ты спишь?
Пушкарёва осторожно открыла глаза и часто заморгала.
- Нет, мам.
- Что-то не так? Ты раскраснелась. Ты лежала?
- У меня голова кружится… сильно. Мама, врача вызови… Мне плохо.
_________________  - Расскажите о себе в двух словах.
- Всякое бывало 
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
