|
Глава 13.
Как объяснить четырехлетнему ребенку, так искренне и непосредственно признавшему в нем своего отца, почему его папа не может жить вместе с ним? А как, какими словами рассказать девятилетней и многое уже чего понимающей дочери, почему ее любимый папочка бросает ее и уходит из дома? Как доказать двум пожилым людям, что он не бездушный подлец, совративший их дочь и четыре года не желавший ничего знать о существовании своего сына? Как остаться в глазах, столько лет прожившей с ним под одной крышей и любящей его жены, человеком, а не предателем и негодяем? Как сохранить и не потерять, пройдя через все испытания, которые уготовила им жизнь, самое дорогое, их с Катей любовь?
Если бы он знал ответы на все эти вопросы, то не сидел бы сейчас перед початой бутылкой водки, и не проклинал бы себя и свою жестокую судьбу.
История с Воропаевым закончилась тем, что его и так необразцовая семейная жизнь начала трещать по всем швам. Скандал ему Кира закатила грандиозный. Не стесняясь в выражениях, она в очередной раз объяснила ему, что о нем думает, а потом потребовала немедленных извинений перед Сашкой. На его категорическое нет, еще долго осыпала оскорблениями и, в конце концов, заявила, что больше не желает с ним жить и, будет подавать на развод. Андрей, впопыхах побросав в сумку какие-то личные вещи, ушел из дома. Кочевал по друзьям и знакомым и даже пару раз воспользовался Катиным щедрым подарком и провел ночь на студии.
После того, что случилось на полустанке, он уже не раздумывал и не сомневался – их браку с Кирой пришел конец. Оставалось только убедить в этом жену (в серьезность ее слов о разводе он, зная Киру, не верил) и как-то объяснить все дочери.
Появившись дома после двухнедельного отсутствия, он, как и думал, увидел присмиревшую, готовую к примирению и видимо ожидавшую такого же шага с его стороны, Киру. И когда вопреки этим ожиданиям заговорил о необходимости оформить разрыв их отношений и подать заявление на расторжение брака в суд, Кира, застыла, уставившись на него как на привидение.
- Ты хочешь со мной развестись? – тихо начала она, естественно позабыв, что это было ее решение.
- Это из-за кого, из-за твоей коровы Пушкаревой? Она что, дала тебе повод надеяться? Ну конечно, - все более распалялась Кира, - в ее положении и такой как ты, подарок судьбы. Андрей, что ты делаешь? – уже кричала она. - У нее же ребенок, она его неизвестно от кого нагуляла, а ты бросаешь семью ради этой…
Андрей не дал ей договорить.
- Этот ребенок мой сын!
- Что? – обомлела Кира.
Она бестолково покрутилась по кухне, на которой они разговаривали, достала из холодильника пакет, налила в кружку молока и, не став пить, отставила и то и другое в сторону.
- И ты ей поверил, Жданов?
Андрей молчал, продолжая смотреть ей прямо в глаза, и она, не выдержав этого взгляда, отвернулась к окну.
- Да, Катенька, не ожидала я от нее такого. Обскакала она меня, а я то дура думала ей одного урока хватит. Недооценила.
- Кир, ты о чем? – насторожился Андрей.
Жена развернулась лицом к нему, уперлась ладонями в подоконник, широко расставив руки. Ее красивое лицо искажала уродливая злая гримаса, полыхающие ненавистью глаза казались выжженными, похожими на дотла сгоревшие серо-черные угли.
- Сын, да еще от любви всей жизни! Понятно, – криво улыбнулась, она, покачав головой. - А на меня, на Олю, тебе уже значит наплевать?
Кира, сознательно упомянула дочь, и была уверена, что «попала в цель», что у Андрея как всегда не хватит решимости, он начнет колебаться, сомневаться, а там, глядишь, и до примирения дело дойдет…, но Андрей хранил упорное молчание, и, не дождавшись от него ответа, она совсем потеряла голову от обиды.
- Я думала одного якоря тебе будет достаточно, ан нет, ошиблась, нужно мне было второго ребенка родить, чтоб уж накрепко, на всю жизнь тебя к себе привязать.
- Подожди, подожди, - прервал ее Андрей, – о каком уроке ты говоришь? Причем здесь якорь и второй ребенок?
- А при том, Жданов, что я еще тогда десять лет назад поняла, откуда ветер дует. Ты думаешь, я не заметила, как ты восхищался ею, Катя, Катенька, как весь светился, возвращаясь со съемок? Ты даже во сне ее звал! Вот и пришлось мне принимать срочные меры, чтобы остудить и твою, да и ее влюбленные головы, - Кира неожиданно рассмеялась, каким-то странным и неестественным смехом. - Как она на меня смотрела, гадюка, задумала увести чужого мужа, а тут бац и обломилось, - уже во всю истерично хохотала она.
Андрей подскочил к Кире, схватил ее за плечи, и как следует, встряхнул, стараясь успокоить.
- Что ты несешь!? Прекрати!
Истерика не прекращалась, повиснув у него на руках и запрокинув назад голову, Кира хохотала как сумасшедшая. Андрей с трудом усадил ее на стул, налили в стакан воды, и плеснул в лицо. Кира мгновенно замолчала, словно ее как торшер выключили из розетки, отерла лицо полотенцем.
- С ума сошел, - устало произнесла он, прислонившись к кухонному столу и беспомощно уронив на него руки.
- Навестила я ее тогда, обрадовала твоим скорым отцовством, думала это навсегда отвратит ее от тебя. Ошиблась.
Они долго сидели молча, два бесконечно далеких друг от друга и одиноких человека, жизни которых были тесно связаны между собой многие годы. Сидели, вспоминали прошлое и заново осмысливали все, что с ними произошло. Кира выглядела опустошенной, постаревшей, а на Андрее и вовсе лица не было – не ожидал он такой исповеди от жены, не готов был к ней.
- А ребенок, это ты просто так сказала?
- Нет, - видимо решив, что терять ей уже больше нечего, призналась Кира. – Был бы у тебя, Жданов еще ребенок, только я сама его не захотела.
Андрей закрыл глаза и застонал в голос. Кира испуганно взглянула на него. Если ее целью было причинить мужу боль, то она своей цели достигла, такого страдания, какое читались на лице Андрея, ей еще никогда не приходилось видеть. Но это продолжалось недолго, Андрей справился с собой и когда открыл глаза и посмотрел на нее, Кира поняла - это конец, и обратной дороги нет.
- Значит… все… сама? - тихо с трудом произнося слова, заговорил Андрей. – Сама… не хотела детей, сама решила родить, потом сама… убила нашего…, - он замолчал и еще какое-то время сидел сгорбившись неподвижно, словно каменный, потом резко встал и прошел к двери.
- У меня к тебе только одна просьба, не говори ничего Оле, я сам ей все скажу.
Вспоминать все это было невыносимо. Андрей не винил Киру, она такая, какая есть, и если честно, в том, что с ними произошло, виноват он один. Кира любила его, а он всегда относился к женщинам как к развлечению, и когда пришла пора жениться, просто выбрал Киру, как наилучший вариант из всех имеющихся, и, увы, слишком поздно понял, что человеческими чувствами пренебрегать нельзя. Андрей еще до встречи с Катей, хотел расстаться с женой, осознав, что не может ответить на ее любовь и этим изводит Киру, но все никак не решался, жалел ее, надеялся, что постепенно все у них наладится, а потом родилась дочь и их личные проблемы отошли на задний план. Что такое по-настоящему любить, он понял только когда принял на руки маленький теплый комочек и увидел голубые глазки своей доченьки. Всю душу, всю нерастраченную нежность он отдавал своему долгожданному ребенку, а потом пришла к нему настоящая любовь к женщине и душа стала разрываться на части. Она и сейчас стонала в груди и рвалась то к дочери, то к сыну, то к Катеньке, а как соединить все эти части он пока не знал. Рука опять потянулась к пресловутой бутылке, когда раздался телефонный звонок.
- Пап, - дрожащий дочкин голос мгновенно отрезвил Жданова, - ты можешь сегодня встретить меня после школы?
- Конечно, ежик, а что случилось?
- Я потом тебе все объясню. Приезжай, уроки у нас заканчиваются через час.
Взволнованный, он в мгновение ока собрался и уже через пятнадцать минут стоял во дворе школы, а потом еще чуть ли не час дожидался, когда выйдет дочь.
Они грелись горячим шоколадом, заедая его любимыми дочкиными пончиками, и весело смеялись над ее рассказами о замечательной, но уж очень рассеянной учительнице по истории. Веселье давалось Жданову с трудом, после тяжелого объяснения с дочерью, он хоть и чувствовал облегчение на душе, но прекрасно понимал, все только начинается и все их проблемы еще впереди.
Дочка напрямую спросила его, когда они уселись за столиком в давно облюбованной ими гостеприимной кондитерской.
- Пап, правда, что ты уходишь от нас?
Андрей понял, что Кира не сдержалась и не выполнила его просьбу.
- Правда в том, что я больше не могу жить с тобой и мамой в одном доме.
- Почему?
- Помнишь, ежик, я много раз говорил тебе, что обманывать нельзя, что это не хорошо, не правильно…
- А ты что нас обманывал? - перебила его дочь.
- Получается, что так. Понимаешь, если два любящих человека создают семью, и один из них вдруг понимает, что он разлюбил, продолжать вместе жить - значит обманывать друг друга, а я больше не хочу обманывать, и я не хочу, чтобы ты жила в атмосфере обмана, понимаешь?
- Пап, ты не думай, я уже много чего понимаю, я понимаю, вам с мамой трудно, вы только мучаетесь и мучаете друг друга. Вам, наверное, действительно лучше жить врозь… только пап, а как же я? Мы с тобой больше не будем видеться?
Голос ребенка задрожал и Андрей понял, что она сейчас расплачется.
- Оленька, - взял он в свои руки маленькие дочкины ладошки, – ты мне веришь?
- Да, - кивнула дочка.
- Я даю тебе честное слово, что я всегда буду рядом с тобой, и что мы будем видеться столько, сколько ты захочешь.
- И в зоопарк вместе пойдем? – обрадовалась дочь.
- Конечно, пойдем, и в зоопарк, и в цирк, и в парк развлечений, а на летних каникулах… помнишь, я тебе рассказывал о круизе на теплоходе?
У дочери глаза загорелись, и она, кажется, даже забыла дышать, ожидая, что он скажет.
- Я думаю, мама нам разрешит, и мы с тобой отправимся вдвоем в путешествие.
- Ура! – пронеслось по кафе, заставив его посетителей дружно обернуться и также дружно улыбнуться, глядя на искреннюю радость маленькой девочки, забравшейся на колени отца и обнимающей его за шею.
- Пап, - обратилась к нему дочь, когда все пончики и все рассказы закончились, - а правда, что у тебя теперь сын есть?
- Да, Оля, правда.
Хоть и готовился он к этому самому важному вопросу, но все равно сердце екнуло – а вдруг не поймет его дочь, вдруг затаит обиду?
- Ты его любишь больше меня?
- Оль, покажи мне свою ладошку, - вместо ответа предложил ей Андрей. – Видишь у тебя на руке пять пальцев? Скажи мне с каким из них тебе не жалко расстаться? Какой из них ты любишь больше, а какой меньше?
- Я их всех люблю и не хочу с ними расставаться, - тут же спрятал руку за спину сообразительный ребенок.
- Вот видишь? Дети это часть нас самих, и мы любим их одинаково. Когда ты вырастешь, ты сама поймешь все это. Да кстати, а ты, когда станешь большой, не забудешь про меня, не скажешь, папка отстань, ты мне надоел?
- Ты что? Конечно, не скажу, ты же мой самый любимый папочка, - крепче прижалась к нему дочь и поцеловала его в щеку.
- А ты моя самая при самая любимая дочка.
Он гладил дочь по черным и непослушным, как у него, волосам, с любовью вглядывался в ее доверчиво распахнутые навстречу ему глаза и впервые верил – все у них будет хорошо.
Последний раз редактировалось Сплин 27 фев 2011, 16:56, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
, тк мы к ним как раз оч сурьезно относимся и с замирающим сердцем читаем и переживаем вместе с твоими героями!
Спасибо. 
