|
Глава 11.
Он осторожно-трепетно прикасался к ее губам, а потом словно выпивая, вбирал их в себя, да так долго и жадно, что у нее кружилась голова, слабели руки, и в легких не хватало воздуха. Позабыв обо всем на свете, то взлетая от неописуемого сказочного восторга ввысь, то погружаясь в пучину сладостных желаний, Катя бездумно плыла по волнам своих сокровенных чувств, и только одна, яркая как вспышка молнии мысль то и дело пронзала ее сознание – это же Он обнимает ее! Он целует! Это Он, как слепой, кончиками вздрагивающих и чуть влажных пальцев проводит по ее лицу, будто пытаясь на ощупь распознать и навсегда запомнить ее облик.
- «Андрей, любимый мой», - беззвучно шептали припухшие от бесконечных поцелуев губы, обмякшее безвольное тело растворялось в его жарких объятьях, и только руки, словно сбежавшие из сумасшедшего дома безумцы, неистово гладили, прижимали, ласкали, наслаждались и никак не могли насладиться любимым. И не было для нее сейчас ничего важнее, чем ощущать тепло его тела, видеть, как при дыхании судорожно вздымается его грудь, слышать гулкие набатные удары его взволнованного сердца, и до умопомрачения засматриваться в его полыхающие огнем необузданных желаний глаза.
- «Катенька, позволь мне еще раз, один только раз поцеловать тебя… и еще… еще только раз…», - мысленно молил он, сжимая в объятьях и целуя любимую женщину.
Ему казалось, если он отпустит ее хоть на мгновение, то сразу же умрет - сердце не выдержит восторга и остановится, или от безмерного невыносимого счастья разорвется в груди. Понимал, что теряет рассудок, что слишком ненасытен, почти груб, пытался и не мог справиться с собой. Да и как? Как возможно было отпустить ее? Ведь это же Она мягкая, теплая, податливая в его руках, Она, закрывая глаза и откидывая назад голову, принимает его объятья и поцелуи, и он видит, как учащенно бьется тонкая жилка на ее шее, как краснеют и покрываются легкой испариной ее лоб и щеки. Она словно манит, зовет его, и нет больше сил терпеть эту муку.
- «Что же ты делаешь со мной, Катя? Я не могу сопротивляться своему желанию. Не могу!»
Вдруг, в тот самый миг, когда мнилось, никакая сила на Земле уже не способна остановить его, Андрей почувствовал еле уловимое сопротивление, какое-то почти неосязаемое нежелание со стороны Кати.
Безумный разум закричал, - НЕТ! Это тебе только показалось! - но любовь тут же среагировала и ответила на сомнение.
- Что с тобой, Катенька? – задыхаясь, проговорил он, пытаясь вдохнуть в сдавленную желанием грудь воздух. Всмотрелся в ее затуманенные страстью глаза и увидел на самом их дне испуг.
- Прости, прости, родная, - задышал он ей в шею, - я знаю, не здесь, не сейчас… Прости, - еще крепче сжал он ее в объятьях.
- Андрей, я очень виновата перед тобой…
Он замотал головой и не дал ей договорить, закрыв рот поцелуем.
- Ты ни в чем не виновата, это все я, я один…
- Андрей, выслушай меня, я должна все тебе рассказать.
Ей удалось справиться с его и своим желанием и в последний момент остановить, казалось, уже неизбежное. Она не может, не имеет права сейчас промолчать, она должна ему рассказать и только потом… А будет ли у нее потом? Сможет ли он простить ее? А вдруг…
- «Господи, помоги! Не лишай меня этих объятий, не лишай этих сильных мужских рук. Я не смогу без него жить!»
- Андрей, - преодолевая панический страх, заставила она себя говорить, - ты помнишь, на вечеринке девочки просили меня показать фотографию сына?
- Фотографию? Да, кажется, помню…, - с трудом выбираясь из дурмана страсти, Андрей пытался вникнуть, в смысл произнесенных Катей слов.
- Я обманула их, сказала, что фотографии у меня нет, а на самом деле я не могла ее показать, потому…, потому, что тогда они бы сразу догадались, кто его отец… Он очень похож на тебя, Андрей, твой…, наш сын.
Она почувствовала, как вздрогнули и напряглись у нее на спине пальцы, как вдруг стали безвольными и упали его руки. Без его объятий ей стало так холодно и так страшно, что Катя, крепко зажмурившись, закрыла глаза руками, а когда смогла открыть их, в будке, в которой они, сами не понимая как оказались, Андрея уже не было. Она одна стояла посреди маленького и совершенно пустого пространства и ничего не чувствовала, ни желания, ни боли, ни страдания, ничего.
- «Все кончено, он никогда меня не простит».
Отчаяние и полное безразличие охватили ее, странное оцепенение сковало и лишило сил.
Ноги вдруг перестали держать, и она беспомощно опустилась на черный от грязи растрескавшийся дощатый пол.
После Катиного признания Андрей не мог оставаться с ней рядом. Он не мог, не должен был показать ей, что творится у него на душе, но и справиться с отчаянием тоже не мог, поэтому сделал единственное, что оставалось, – выскочил из будки и, не разбирая дороги, бросился в лес. Бежал, пока легкие позволяли бежать и дышать, а когда измученный обессиленный упал, завыл глухо и страшно как смертельно раненый зверь. Рыдал, бился головой о землю, разбивал в кровь кулаки, а когда сил не осталось и на это, затих. Лежал неподвижно лицом вниз и судорожно сгребал в пригоршни опавшие с деревьев мертвые почерневшие листья.
- «А права была Амура», - странным образом вспомнилось ему. – «Права. Не до дна я выпил свою горькую чашу. Катя, Катя, что ж ты сделала со мной? Как же мне теперь с этим жить?»
В случившемся он был виноват не меньше Кати. Подсознательно Андрей всегда знал это, знал и боялся, что когда-нибудь ему придется держать ответ за свое малодушие, но то, что судьба так жестоко отомстит ему, что ее возмездие будет таким сокрушительным, даже в дурном кошмаре предположить не мог.
В ту их единственную ночь они почти не разговаривали, будто боялись словами разрушить тонкую, невесомую ткань их так необычно, так удивительно начавшихся отношений. Он обнимал доверчиво прижавшуюся к нему Катю, ласково нежно гладил ее, чувствовал близость ее волнующего тела, и все происходящее казалось ему нереальным фантастическим сном, волшебным видением, которое он сам и разрушил.
- Как же мы теперь жить будем, Катенька? – тихо спросил он, лаская губами шелковую прядь на ее виске. И тут же почувствовал, как Катя напряглась, как попыталась отодвинуться от него. Испугавшись, он поспешил вернуть утраченную близость и еще крепче прижал ее к себе.
Катя провела ласковой ладошкой по его волосам, коснулась щеки, поцеловала в губы.
- Все будет хорошо, родной мой, не волнуйся, - услышал он в ответ.
Так ничего и не сказав друг другу, они расстались. Катя попросила его уйти и пообещала, что они увидятся и обо всем поговорят. Она не обманула его, они действительно встретились на следующий день, только перед ним была уже совсем не та Катя, которую он ночью держал в своих объятьях. Холодная, неприступная, она сразу же дала ему понять, что случившееся между ними не более чем мимолетное увлечение, слабость, о которой она сожалеет, что у них нет и не может быть будущего, а когда он попытался возразить ей и убедить, что они не должны расставаться, безжалостно заявила, что помирилась с мужем и вернулась к нему. Это был сокрушительный и непоправимый удар. Как же он возненавидел ее в тот миг, и как презирал себя за то, что поддался чувству, за то, что поверил в любовь. Уходил не оглядываясь, гордо запрокинув голову и твердо решив никогда больше не видеться с Катей, но где-то в глубине души понимал – не все так просто, как кажется, не могла Катя так искусно притворяться, она была искренна с ним ночью, а значит притворяется, обманывает его сейчас? Но зачем? А вот на этот вопрос он отвечать не захотел. Черным мерзким червячком заползла в сознание мысль, что так будет лучше для всех, и он предпочел не добиваться, не искать правды, а оставить все как есть.
Она виновата. Она знала об этом и никогда не пыталась оправдать себя. Сейчас, когда Андрей ушел, не сказав ей ни единого слова, она вспоминала их единственное свидание, случившееся пять лет назад.
Они и тогда молчали, да и что они могли сказать друг другу? Разве могла она признаться Андрею в любви? Зачем ему это признание? У него своя давно сложившаяся счастливая жизнь и ни она, ни ее признание ему не нужны. А когда он спросил: - «Как мы будем жить?», - все ее полуфантастические мечты рассеялись окончательно. Она не должна была провоцировать его, и она не вправе ничего от него требовать. Катя не задумывалась над тем, почему Андрей оказался в ее гримерке. Случайность, стечение обстоятельств, которыми она недостойно воспользовалась. А раз так, она должна сделать все, чтобы Андрей не чувствовал себя обязанным. Ее удивила и обескуражила его настойчивость и нежелание разрывать их отношения, когда на следующий день она попыталась убедить его, что все произошедшее между ними лишь мимолетное увлечение. Он не соглашался и тогда она пошла на хитрость, обманула его, сказав, что помирилась с мужем. Как Андрей посмотрел на нее! Сколько боли, презрения и ненависти читалось в его глазах. Ей никогда не забыть этот взгляд, не забыть, как он молча повернулся и ушел.
- «Ну и пусть», - думала она, глядя ему вслед и глотая горькие слезы, - «я поступаю правильно, а он, пусть он думает обо мне что хочет. Я не стану разрушать его жизнь».
Когда выяснилось, что она беременна, Катя почему-то сразу решила, что это ребенок Андрея, хотя с таким же успехом он мог быть и сыном Михаила. У них с мужем были близкие отношения, перед тем как она ушла из дома, и все могло случиться.
Разрыв с Андреем, развод с мужем, болезнь не выдержавшего ее выкрутасов отца... - у Катерины голова шла кругом от навалившихся проблем, а впереди было еще пугавшее ее до безумия объяснение с родителями. Они и так не могли понять и принять ее уход от мужа, решение лишить ребенка отца, а что с ними будет, когда они узнают, что Михаил здесь не при чем… Катя даже думать об этом боялась. Она была честна с мужем и сразу ему призналась, что ребенок не его, но Михаила это не оттолкнуло, наоборот, он сам предложил ей, чтобы не усугублять и без того тяжелую ситуацию в семье, признать свое отцовство. Михаил смог убедить ее, что это единственный шанс избежать возможной трагедии и она, ради спокойствия родителей, согласилась. Так четыре года и два месяца назад на свет появился Сергей Михайлович Пушкарев, черноглазенький, черноволосенький, с каждым годом все больше походивший на своего настоящего отца, который ничего не знал о его существовании.
В ее тайну до конца был посвящен только один человек – верный друг Колька, но в нем Катя была уверена, как в самой себе, а вот Михаил оказался не таким бескорыстным, как она думала. Когда Катя поняла, что бывший муж не оставит ее в покое, что он с помощью родителей всячески добивается восстановления их прежних отношений, она решила хотя бы на время уехать из Москвы. Главный режиссер театра относился к ней по-отчески и, откликнувшись на ее просьбу, помог попасть в один международный театральный проект, а потом ей просто повезло, на нее обратили внимание, и с тех пор вот уже три года она постоянно занята на европейских киноплощадках и театральных подмостках.
Сережа находился с ней неразлучно, сначала, когда денег было маловато, им приходилось туго, ну а потом, когда появилась возможность, она нашла замечательную помощницу, которая переезжает вместе с ними из страны в страну из города в город и помогает ей растить ребенка. Дома тоже все так или иначе наладилось, Михаил, видимо, поняв, что ничего не добьется, отступился, родители успокоились, а может, наконец-то, поняли, что своим вмешательством в личную жизнь дочери вынудили ее уехать, во всяком случае, больше попыток примирить ее с мужем или как-то повлиять на нее они не делали.
Все было хорошо, и только одно мучило Катерину - как сказать Андрею о сыне? Каждый раз, приезжая в Москву, она собиралась, настраивалась, и каждый раз у нее не хватало духу. Как вспомнит, как смотрел на нее Андрей перед их расставанием, так всякое желание открыться ему моментально исчезает.
Сегодня, когда он так страстно обнимал и целовал ее, когда признавался ей в любви, в сердце загорелась маленькая надежда – а вдруг он простит? Поймет и простит ее? Ну а теперь…, теперь все было кончено, он больше никогда не обнимет, не поцелует ее, он всегда будет ее ненавидеть…
- «О чем ты думаешь!» - гневно оборвала свои мысли Катерина. – «Разве это сейчас главное? Главное, чтобы Андрей встретился, наконец, с сыном, главное, чтобы Сережа признал в нем отца!»
В чувствах Андрея к сыну она не сомневалась, он обязательно полюбит Сережку. Да разве можно его не полюбить? Ее… их Сережку - замечательного, удивительного, необыкновенного Сережку. Катя невольно улыбнулась, вспомнив своего любимого проказника.
- «Ты должна исправить ошибку. Ты должна сделать все, чтобы Сережа принял отца, полюбил его и, если для этого тебе придется навсегда отказаться от своей любви, ты пойдешь на эту жертву, потому что ты виновата».
Должно быть, прошло много времени, прежде чем Катя окончательно пришла в себя и осмотрелась вокруг. Она по-прежнему сидела на полу в пустой и давно необитаемой будке путевого обходчика. В комнатке было уже совсем темно, и лишь узкая полоска закатного отсвета разрезала надвое маленькое посеревшее от времени окошко. С трудом поднявшись, она встала, пошатываясь, подошла к двери и открыла ее.
На крыльце сидел Андрей. Катя подошла и тихо опустилась рядом с ним на ступеньки.
Последний раз редактировалось Сплин 27 фев 2011, 16:43, всего редактировалось 7 раз(а).
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
