Здравствуйте!
На меня опять напала депрессия (здорово, правда? 
) и я пришла с продой!
Спасибо огромное, что не забываете. Спасибо, что оставляете отзывы и просто читаете!
lubim, до чего же замечательная история! Мне так приятно - не передать! Пусть так, пусть не в виде книг, но меня читают! Спасибо вам, читатели, что вы есть! И сумеречные тоже:)
21.
Выходные получились скомканными: все планы пришлось менять из-за ненастья, обрушившегося на Москву. Поездку на дачу и закрытие сезона, которое по традиции сопровождалось жаркой шашлыков, было решено перенести на следующие выходные, а вместо парка решили сходить в кино. Данька был доволен чрезвычайно: дача, конечно, это здорово – костер там, поход в соседний лес и к соседям, у которых всамомделешние кролики и все такое, но и новый мультик, да еще который смотришь в специальных очках, ух, очень классно.
Сидя в темном зале, Катя почти не следила за событиями на экране. Данька то и дело дергал ё за рукав, шептал: «Ма, ты видела? Видела? Класс, да? Мам, скажи!». Она соглашалась, улыбалась, думая – как хорошо, что ни Данька, ни Коля, сидящий рядом, не могут видеть ее лицо.
Ей было не по себе: она должна бы радоваться – выходной в кругу семьи, и с Колькой вроде поговорили и помирились, а на душе – кошки скребут…
Разговор с мужем, накануне выходных, получился тяжелым. Нет, Зорькин не кричал, не качал права и даже не подозревал ее ни в чем, но между ними словно повисла тяжелая пелена непонимания. Они говорили и не слышали друг друга. Они был до того сдержанны, осторожны и предупредительны, что становилось не по себе. Они оба словно боялись ненароком коснуться запретной темы, боялись, что одно неосторожное слово разрушит все, что еще есть между ними.
Катя старалась, очень старалась говорить с Колькой так, как всегда – по-дружески и, но с каждым сказанным словом понимала – не может. С другом, прежде всего, необходимо быть искренней, а о какой искренности может идти речь, когда она говорит о работе – спокойно, о начальнике – равнодушно, о своем новом назначении и повышении зарплаты – с едва заметной радостью? Знал бы Колка, как обстоят дела на самом деле! Да разве скажешь, что работа ее интересует прежде всего тем, что Андрей ценит в ней профессиональные качества, что ее рвение – желание нравиться, пусть так, немного ущербно – не как женщина, как работник… Разве скажешь Колке, что иногда, в магазине или в метро, если мимо нее проходит мужчина в облаке знакомого парфюма, сердце начинает скакать в груди так, что не успокоить? И нет никаких сил, устоять от соблазна начать вертеть головой, выискивать в толпе Андрея. Разве можно рассказать мужу, что воспоминания об Андрее – единственное, что позволяет прожить ставшие невыносимо длинными выходные?
Катя вздохнула, поцеловала смотрящего на экран с открытым ртом Даньку. Докатилась! даже совместный поход в кино с ребенком, даже игры с ним, которые доставляли такое удовольствие, теперь уже не приносят прежней радости! Катерина обняла Даньку, тот не обратил внимания, полностью поглощенный происходящим на экране.
***
Утро началось с поцелуя Киры, зовущего, обольстительного.
– Я хочу поспать еще, – он повернулся на другой бок.
– Андрююююш, я соскучилась по тебе.
Как же он не любил, когда она говорила таким голосом! Эти ноющие интонации раздражали ужасно!
– Еще полчасика…
Но Кира не была намерена отступать и все-таки добилась своего: он окончательно проснулся.
– Ты не в духе? – спросила Кира, когда он, соскочил с кровати и направился в ванную. Андрей ничего не ответил.
Завтрак был изыскан, молодая жена – элегантна, погода за окном – ужасна, настроение – под стать погоде.
– Я знаешь, о чем думаю? – спросила Кира, как ни в чем не бывало, разливая кофе в изящные чашки.
– Ммм? – выразил весьма умеренный интерес Андрей.
– Давай завтра посмотрим пару квартир?
– Давай, – лучше согласиться, лучше решить этот вопрос и забыть о нем. Иначе ни Кира, ни мама не оставят его в покое.
– Ты не хочешь? – Кира правильно истолковала его настрой, но зачем-то уточнила. Вот что ей стоило промолчать?
– Хочу, очень даже. Просто мигрень, погода смотри какая.
– Выпей таблетку. Ничего, что дождь, зато не обидно будет день потратить на неприятные дела, – с сарказмом ответила Кира. Как же невпопад она все и всегда делает и говорит! Уникальный талант!
– Кир, не начинай.
– Ладно, ладно, – быстро согласилась Жданова. – Еще я вот что думаю… – она перестала суетиться, села радом с ним, подперла подбородок кулачком. – Мне кажется, твоей Пушкаревой надо заняться…
Андрей чуть не поперхнулся кофе.
– Что значит – заняться? Что тебя в ней еще не устраивает?
– Ну, коли ты решил ее повысить, раз она у тебя такая умная и разумная, что ты даже совет без нее провести не можешь, сажаешься с нами за один стол… – в этом «с нами» чувствовалось что–то королевское, – … тогда надо, чтобы она одевалась прилично. Ты ей сам скажешь, чтобы она сменила гардероб, или мне это сделать? – по сути это был ультиматум. Можно было устраивать скандала и кричать, что Кира не имеет права, что Катя – ЕГО секретарша и если Кире так приспичило кем-нибудь «заняться», то пусть переодевает Амуру и весь женсовет в придачу, но…
– Я сам... – ответил Андрей.
Кира довольно кивнула. Андрею показалось, что в этом момент в ее лице промелькнуло что-то от его матери – то ли вот это кивок, то ли мягкая, довольная полуулыбка. Женщины! Как же с ними сложно!
Намазывая тост маслом, Андрей почему-то вдруг задался вопросом о том, как проводит свои выходные Катя…
***
На часах было всего шесть вечера, а Катя устала так, как не уставала на работе во время авралов. Как же тяжело «держать лицо», смеяться над извечными пикировками отца и мужа, помогать маме, которая с неподдельной тревогой бросает взгляды то на нее, то на Кольку, сосредотачиваться, чтобы ответить на заковыристые вопросы Даньки, и все это в тот самый момент, когда больше всего хочется лечь, закрыть глаза и никого не видеть, ничего не слышать, просто лежать и думать об Андрее. Ей казалось, что она задыхается без него. И это было страшно: жизнь вдали от него, оказывается, не имела никакого смысла… Ненормально! Это – ненормально!
Как же так? – думала Катерина. – Как же так? А Данька? А родители? А все, что было со мной до того, как мы познакомились? Что со мной? Это же важно, вот мои родные, моя жизнь – это по-настоящему важно, а Андрей Павлович, эти чувства, это…
Но сколько бы ни убеждала себя Катерина, ничего не помогало, и когда отец стал одеваться, чтобы сходить за внезапно кончившимся хлебом, Катя схватила видавшую виды авоську, сдернула с вешалки плащ, скороговоркой выговорила:
– Папочка, я сама сбегаю, – и выбежала из дома.
Дождь кончился, но ветер, качая ветви деревьев, то и дело обрушивал на город новую порцию воды. Капли текли по лицу, и приходилось то и дело вытирать их ладонью…
***
В выходные, даже заполненные до отказа самыми интересными и изысканными развлечениями (а как иначе, если за дело берется Кира?), казались Андрею в два раза длиннее, чем самые скучные будни. А это воскресенье побило все рекорды по своей нудности: они с Кирой посмотрели три квартиры и, как ни старался Андрей, обнаружить принципиальную разницу между вариантами не смог. Кира, на пару с агентом – грузной тетечкой неопределенного возраста – засыпала его совершенно неинтересными подробностями о стояках, планировке, несущих стенах, условиях кредитования и прочее, и прочее, и прочее. Он слушал, даже кивал, но думал совершенно о другом. В частности, что завтра надо поговорить с Милко и привлечь для этого дела надо Рому или Ольгу Вячеславовну, потому что наедине есть все шансы не сдержаться, забыть, что перед тобой гений и задушить его к черту! Ромка же умеет развеселить Маэстро, а Ольга – успокоить, при них Милко ведет себя терпимо и совещания проходят мирно. Надо, надо заняться коллекцией для бизнес-леди..
– Так какой вариант, милый, – отвлекла его от размышлений Кира.
– Какой тебе больше по душе, солнышко! – совершенно искренне ответил он. – Мне очень понравилось все! Но первый вариант, наверное, лучше?
Кира просияла – она давно все сама решила, и Андрей порадовался, что так удачно угадал…
22.
Меньше всего Катя ожидала увидеть в своей коморке Александра Воропаева. Она застыла на пороге, он, пролистывая папку и не отрываясь от этого занятия, произнес лениво:
– Ну что вы, не тушуйтесь, проходите, – будто это он был хозяином, а она – незваным гостем. – Долго обедаете.
– Вы ко мне? – она сняла плащ, долго вешала его, расправляя несуществующие складки.
– К вам,– ответил он после паузы, – вас это удивляет, – снова пауза, – Катя?
Она пожала плечами, набралась смелость, а скорее наглости и посмотрела на него. Воропаев улыбался – словно они давние друзья, словно она ждала его.
Его самоуверенность возмутили ее, придавая сил и уверенности.
– Я вас слушаю, – Катя села за стол, открыла ежедневник и взяла ручку,
Он смотрел на нее, все так же улыбаясь, и молчал. Он был намерен вести беседу так, как хочется ему. Катерина уступать не собиралась:
– Александр Юрьевич, у меня много дел. Изложите вашу просьбу, дело, или… – и она кивнула в сторону двери.
– Просьбу? – это его позабавило. – Мне просить вас? Решили, Екатерина Валерьевна, что после того, как Андрюша вытолкал вас пред светлые очи акционеров, вы сразу взлетели? Не забывайтесь, – в его голосе не было злости, только участие, только желание направить её на путь истинный. И злило это ужасно.
– Что вы от меня хотите? – покорно спросила Катя, надеясь как можно быстрее избавиться от общества Воропаева.
– Пока – ничего,– промурлыкал он довольно, – пока я только присматриваюсь к вам. Отличные рекомендации, великолепное знание финансовой аналитики и такая скромная должность… Интересно и интригующе, не правда ли?
– Не знаю. Что вас удивляет?
– Я слушал, у вас есть семья? – ее вопрос он оставил без внимания.
– Есть.
– Муж и ребенок?
– Да. Собственно…
– А сколько лет ребенку?
– Почти шесть. Скоро будет.
– Вот как… – Александр посмотрел в потолок, прикидывая что-то в уме. – Вы рано обзавелись семьей. Но это не помешало вам окончить университет с дипломом?
– Не помешало, Александр Юрьевич. Мне надо работать, простите. Если вы хотите поговорить о моей личной жизни... – не сдержалась Катерина, повышая голос, но Александр не дал ее договорить:
– То что? Предлагаете пригласить вас на свидание? Интересна я идея, – он рассмеялся, – я подумаю, Катя. Я подумаю. – Встал, задумчиво провел пальцем по столешнице, будто проверяя наличие пыли. – Я еще зайду к вам,– сказал напоследок и ушел.
– Какая радость! – прошептала Катя, когда за Воропаевым закрылась дверь.
– О, какие люди! – послышался из кабинета голос Андрея. У Кати отлегло от сердца – вернулся, как хорошо! Она улыбнулась: прекрасный принц спасет принцессу от дракона. Только вот в ее случае принц понятия не имеет, что рядом принцесса, и что сейчас он совершает ради нее подвиг.
– Сашенька, что тебе надо? Что-то ты зачастил. Вынюхиваешь?
– Я? Зачем мне это надо! – пробасил Воропаев.
Катя подошла поближе к двери…
– Как же? Твоего соратника Ветрова мы увольняем. Со своими обязанностями он не справляется…
– Ты что, действительно считаешь, что твоя секретарша потянет тот воз, который тянул Ярослав?
– Меня умиляет твоя осведомленность о возможностях моих сотрудников! Ты основной-то работой, министерской, заниматься успеваешь?
– Успеваю. Я все успеваю, потому что я – не ты, – ответил Александр зло, – и пока ты шляешься по бабам, я занимаюсь делом!
– Александр Юрьевич, – по тону Андрея было понятно, что подобные диалоги для них с Воропаевым не редкость и как минимум одной стороне осточертели, – ехали бы по этим самым делам. Сашка, ну что ты в каждой бочке затычкой быть мечтаешь?
– Это не твоя фирма, не забывай. Ее и мой отец создавал!
Катя невольно поежилась от интонаций Александра: как же он ненавидит Андрея! Какой злобой сочится его голос!
– То, что ты, а не я сижу в этом кресле, – продолжал Воропаев, – еще ни о чем не говорит. Ты – всего-навсего управляющий, а не царь и не Бог! Это то, что касается Зималетто. И напомню тебе еще, что Кира – моя сестра. И за нее я тебя живым зарою. Понял?
– Все это я слышал уже столько раз! – Андрей говорил тихо, но Катя уже знала – это затишье вмиг может обернуться бурей. – Хватит меня воспитывать, хватит. Вопросы по управлению Зималетто можешь озвучить на Совете, хоть очередном, хоть внеочередном. А с Кирой… Если мне не изменяет память, она сама просила тебя не лезть в нашу семейную жизнь?
– Жданов, иногда удача может отвернуться и происходит это в самый неподходящий момент.
Шаги. Хлопок дверью.
Катя вернулась за свое место. Как же ей хотелось надеяться, что Воропаев почтит их своим вниманием нескоро!
– Катя! – раздалось тут же.
Она моментально вскочила, схватила ежедневник: ее скорости позавидовал бы кто угодно.
– Я вас слушаю.
– Что от вас хотел Воропаев? – Андрей морщился так, будто появление в его кабинете Александра спровоцировало жуткую мигрень. А может – так и было?
– Ничего… Точнее я не поняла, что ему нужно, задавал вопросы о… о моей семье, – она усмехнулась, как бы говоря: «Всех и всегда удивляет, что у меня есть муж и ребенок».
– Ясно. Хорошо… – было видно, что поговорить Андрей хочет совсем не об Александре, но почему-то не знает – с чего начать.
Еще утром Катя заметила, что его поведение немного, но изменилось. Хотя нет, – поправила она себя, – все началось с того взгляда в каморке. И так сладко засосало под ложечкой! На секунду, не больше, она позволила себе помечать, что может быть он…
– Екатерина Валерьевна, – ровный, даже немного холодный тон Андрея Павловича моментально вернул е с небес на землю, – мне надо с вами обсудить… – он снова задумался, – я вот думаю о разработке новой коллекции. В основном мы выпускаем одежду для таких…. таких… – он посмотрел на Катю, поправил очки.
«Совсем не для таких, как Вы», – вот что он хотел сказать, подумала Катя.
– Не для бизнес–леди, не для работы, понимаете? – сказал Андрей. – Платья, блузки, летящие силуэты... В этом на вечеринку хорошо, но…
– Почему же? Вот Виктория и Кира Юрьевна, – вспоминая более чем смелый, почти прозрачный джемпер Ждановой, сказала Катя, – они носят такую одежду и на работу.
– Да, но… Что вы стоите? – Жданов поправил очки. Нервничает. – Или давайте сядем… вот, за столик, на диван. Хорошо?
– Как скажите, – Катя села на краешек кресла. До чего же неудобной была эта ультрасовременная мебель!
– Катя, Зималетто – это не просто фирма, мы выпускаем модную одежду, – снова поправляя очки начал Андрей, – поэтому у нас и дресс-код особенный, не такой, как… как, например, в банке.
Катя невольно захотелось оправдаться: да, она одета как банковский работник: глухая, застегнутая до подбородка светлая блузка, темно-серый костюм – юбка прикрывает колени, пиджак… просто пиджак; туфли без каблука, обычные, удобные, черные... Не сравнить, конечно, с нарядами Клочковой и Ждановой, так у них и фигура позволяет носить такие вещи, а ней бы это смотрелось просто смешно!
– Такая одежда смотрится у нас немного...
– Смешно? – глухо спросила Катерина.
– Нет, что вы, – он вздохнул. – Вот если бы в банк кто-нибудь пришел, одетый не то, чтобы смешно, а, например, в вечернем платье?
– Отправили бы домой, переодеваться, – ответила Катя, вспоминая подобный случай, когда коллега не успела после бурных выходных переодеться в костюм и заявилась на работу в платье, не в вечернем, даже не в таком коротком и открытом, в каком была сегодня Вика.
– Вот видите. У нас не так все строго, но все же… я думаю, что вам, Катя, надо как-то… – он сделала неопределенный жест рукой, словно рисуя в воздухе картину, – одеваться не так… консервативно.
Ей хотелось сквозь землю провалиться! Уж лучше бы ее отчитала Кира Юрьевна, уж лучше слышать насмешки Клочковой, чем такой «дружеский» разговор с Андреем Павловичем! И что ответить?
– Раньше, давно, до переезда в Москву у меня не было возможности… Потом ребенок, потом работа… Я не знаю, не умею. В банке было просто – девочки подсказали, где купить костюм и все. Хороший магазин и продавщицы приветливые. И цены… А на свидания и вечеринки я… я не ходила. – Катя подняла голову и посмотрела Андрею в глаза. – Я не умею одеваться модно. Простите.
– Нет, я не хотел это сказать, – Андрей смешался. Катя с трудом сдержала улыбку. До чего же забавно было порой наблюдать за ним: такой раскрепощенный и смелый с красавицами, которые то и дело осаждали его, он вдруг смущается в ее присутствии ни с того ни с сего! Боится обидеть, задеть. Разве так себя ведут прожженные циники плейбои? Хотя, что она знает о плейбоях?
– Я же вижу других и себя в зеркале. Я понимаю. Но что делать? Я не умею, повторила она.
– У меня появилась идея одна, уже давно, – оживился Андрей. – Я хочу под маркой Зималетто выпустить одежду для деловых женщин. И чтобы она была не только красивая, но и удобная. Как вы считаете, Катя?
– Я? – Катерина смутилась. – Но я в этом не разбираюсь – я же говорю. Все, что касается бухгалтерии, но… мода?
– И тем не менее: вы готовы мне помочь?
– Да, да, все что от меня потребуется!
– Отлично! Тогда зовем Милко, Ольгу Вячеславовну, – Андрей задумался, – и Ромку тоже, конечно. Мы справимся, вот увидите!
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Но, когда, есть такой замечательный способ, хотя бы чуток её облегчить, то я за него. 
