|
Дико извиняюсь, но по техническим причинам глава не редактировалась. Прошу прощения за возможые очепятки и т.д.)
19.
Клочкова была горда собой чрезвычайно: столы были накрыты, под специальными крышками – все как надо – ждали своего часа изысканные блюда: для мужчин – отличные отбивные, для Милко, Киры и Кристины – вегетарианское рагу, для Маргариты Рудольфовны – рис с морепродуктами.
– Эй, поторапливаетесь, поторапливайтесь, – прикрикнула Виктория на суетящихся вокруг стола официантов.
– Уже все готово, – поправляя гроздь винограда, венчавшую пирамиду из фруктов, отрапортовал один из гарсонов.
– Тогда я зову всех, – Вика потерла руки, притопнула каблучком. Жаль, конечно, что из-за этого бабсовета не удалось подслушать и узнать, что это Пушкарева делала на совещании, куда её, Клочкову, не пригласили, ну и пусть, интересные подробности совещания вечером можно будет выпытать у Киры, главное, чтобы Воропаева, тьфу ты, Жданова, снова не начла ныть по поводу своего муженька…
– Кирочка, Маргарита Рудольфовна, – лучезарно улыбаясь, Вика вошла в кабинет подруги, – все на столе, проходите, сейчас я соберу всех.
– Вика, до чего же ты хороша! И красавица, и умница! Как тебе работается у Андрея? – Марго взяла Викторию за руки, пристально рассматривая. Что-то подсказывало Виктории, что маме Андрея Павловича не надо говорить всей правды о своих рабочих буднях.
– Все и-де-а-льно! Идеально! – доложила Вика. – Андрей Павлович – отличный руководитель!
За спиной у Марго Кира подавилась смехом.
– Я рада. Хотелось бы, чтобы сейчас, в такой важный период Андрюшу окружали близкие, надежные люди, – холод в глазах Маргариты неприятно диссонировал с ее радушной улыбкой.
– Да, конечно, само собой, – стараясь незаметно выдернуть руку, согласилась Вика. – Ну я пойду? Остальных позову, а то все остынет.
– Да, конечно, иди Вика, – отпустила ее наконец Жданова.
Ромы на месте не оказалось, а у дверей Ветрова, Вика столкнулась с Александром.
Если с женсоветом Клочкова чувствовала себя пантерой среди шавок, с Марго – все еще пантерой, но уже рядом с львицей, то с Александром она ощущала себя маленьким пушистым кроликом, по недоразумению попавшим в клетку крокодила. Съест, без шансов.
Воропаев вызывал в ней животный, инстинктивный страх, но вместе с тем будил не менее животные желания. Каждый раз это сбивало Вику с толку, но чаще всего страх побеждал. Только один раз она пошла на поводу желания и чего греха таить, жадности, позволила себе помечтать, что ее обаяние и красота все же покорят его сердце. Всего один раз! Тот ужин в обществе Александра Юрьевича она запомнила надолго – никогда в жизни она не чувствовала себя настолько униженной, хотя – видит Бог – ее бывший муж знал в этом толк. За ужином Александр не сказал ни одного плохого слова и даже делал комплименты. Поначалу Вика решила, что все идет так, как она и планировала, но слово за слово и стало понятно – он издевается. Вот так – изощрено, с милой улыбкой на устах, пряча за красивыми фразами гнусности. Она хотела встать и уйти, но он не позволил и она послушалась. Как же мерзко было ощущать себя совершенно беспомощной под его взглядом! Воспоминая тот вечер Вика, повидавшая на своем коротком веку многое, о чем хорошие девочки и не подозревают, начинала краснеть. Думать об этом было невыносимо. И Вика решила не думать, забыть, выбросить из головы. Получалось неплохо, и было бы совсем прекрасно, если бы Воропаев периодически не приезжал в «Зималетто».
– Виктория? – и он снова смерил ее взглядом, будто впервые видел, и она снова почувствовала себя под этим взглядом голой.
– Здравствуйте Александр Юрьевич, в зале накрыт стол. Ждем вас на обед, – как можно суше ответила Вика.
– Отлично, но почему так холодно? – он обнял ее за талию и провел губами в миллиметре от ее шеи.
– Я тороплюсь, простите. Столько народу, – она попыталась высвободиться, но он сильнее прижал ее к себе.
– А что ты скажешь об ужине в более… приятной обстановке, а, Вика? По слухам, за обед ты готова скакать на задних лапках. Это надо же иметь такой талант: на сколько тебе хватает зарплаты? На день?
– На сколько надо, на столько и хватает, – она отцепила все же его пальцы от своей талии. – И вообще, у меня есть поклонник, да, жених, и он очень щедрый.
– Понятно, – Александр улыбнулся, медленно проведя большим пальцем по губам, словно вампир после трапезы. Вику передернуло и она быстренько скрылась в кабинете Ветрова.
Дальнейшее приглашения прошли без особых происшествий, если не считать заигрываний Малиновского, что, впрочем, было сочтено Викой скорее положительным моментом.
***
– Садитесь, рассаживайтесь поудобнее! – стрекотала Виктория над самым ухом. Андрей поморщился и шепотом спросил Ромку:
– Скажи, ты уверен, что тебе она нужна?
– «Нужна» – это сильно сказано, друг. Я хочу ее! «Я душу дьяволу отдам за ночь с неюююю» – тихо провыл он. – За ночь, заметь, а не за жизнь.
– Какой ты легкомысленный.
– Я честный, – поправил Малиновский, усаживаясь за стол.
Все уже были полны решимости заняться обедом, официанты споро разливали по бокалам напитки, снимали с блюд крышки, спрашивали – кто чего желает еще, Виктория мешалась у гарсонов под ногами, изображая бурную деятельность.
– А где Катерина Валерьевна? – тихо, но отчетливо спросил Павел Олегович.
– Да, где Катя? – только сейчас заметив отсутствие секретарши, строго осведомился Андрей. – Вика, пригласите…
– Но, – Вика сделала виноватое лицо, – блюд заказано ровно по числу присутствующих…
Действительно, лишнего прибора, как и лишнего блюда на столе не наблюдалось.
– Простите, я на секунду, – сжав локоть Вики, Андрей выволок ее в приемную. – Или через пять минут тут будет все, что надо и Катя будет обедать с нами, или я забуду завтра что ты – подруга моей жены и вышвырну тебя к чертовой матери! – прошипел он.
– Ай! – стала вырываться Вика. – А откуда я знала? Мне сказали – по числу совета, я и заказала! Про Пушкареву меня не предупреждали! И вообще – она просто секретарша! – заныла Вика, срываясь в визг. – Чего сразу я?
– Еще раз, – усилием воли подавляя в себе желание убить Клочкову на месте, произнес Андрей, – или через пять минут будет все на столе или…
– Андрей, что тут происходит? – Кира не была бы Кирой, если бы не вмешалась.
– Кирюш, поверь мне, я в состоянии часть вопросов, и по управлению компании тоже, решать самостоятельно, без нянек.
– Ничуть в этом не сомневаюсь, – Кирины губы сжались в полоску. – Но тебе не кажется, что ты слишком большое значение придаешь ерунде?
– Ты о чем? – Андрей выпустил Клочкову, та моментально воспользовалась моментом и исчезла из приемной, как и не было.
– Я про твою Пушкареву. Если тебе так ее жалко, если ты боишься, что она отощает, – Кира надменно улыбнулась, – дай денег, отпусти в кафе. И не надо делать из мухи слона.
Идея была неплоха и не исходи она от Киры, или будь предложена немного иначе, Андрей с радостью ухватился за нее, но… все было не так:
– Кира, я сам разберусь, ты что – не понимаешь, что Вика пакостничает нарочно?
– Господи, Андрей, – теперь Кира рассмеялась совершенно искреннее. – Зачем Вике ей пакостить? Зачем? Чтобы переехать жить в каморку? Уж скорее наоборот!
– Да, наверное, ты права,– улыбнувшись, ответил Андрей, – возвращайся в зал, я сейчас.
– Ты к Пушкаревой? – схватила его за рукав пиджака Кира.
– Еще немного и мне придется отпрашиваться у тебя в туалет, – высвобождая рукав чуть более резко, чем надо бы, заметил Андрей. – Иди…
Кира не рискнула последовать за мужем, вернулась в зал, сделав для себя очередную пометку в списке прегрешений мужа. Грехов, грешков и «так, по мелочи», накопилось уже столько, что любая другая женщина давно развелась с таким ко… с таким ненадежным человеком, или, что вернее, не стала бы выходить за такого замуж. «Но я – не все!» – гордо подумала Кира, решив, что разберется со всеми этими проблемами как-нибудь потом…
20.
Ей привиделось, как он держит её в объятиях и она так явственно чувствовала запах его одеколона, тяжесть его руки на своем плече… И лицо его было так близко. Он что-то ласковое шептал, он уговаривал так нежно! И хотелось одного – застрять в этом сне навечно, но кто-то уже тряс за плечо.
– Кать, Катерина… Екатерина Валерьевна…
– Андрей Павлович? – она лихорадочно стала искать на столе очки, те как назло куда-то затерялись. Одной рукой шаря по столу, другой поправляя взъерошенные волосы, она старалась не смотреть на своего начальника.
Представляю, как я сейчас выгляжу… Боже мой – уснуть на рабочем месте! Какой позор, Ужас! – думала она.
– Кать, Катя,– он протяну ей очки и замер, не стал отдавать, смотрел прямо в глаза – или ей сослепу привиделось? Или она еще не проснулась? Его взгляд она не видела, а скорее чувствовала.
– Простите, просто голова разболелась, это, наверное, таблетка виновата, я никогда раньше… – бормотала она, сосредоточившись на вырывании из его рук своих очков.
– Нет. Ничего, – ответил он задумчиво, – это я виноват. Совет этот, столько работы было. Вы есть хотите?
– Что? Есть? – она нацепила очки, получилось не сразу, душка все время соскакивала, чего раньше никогда не бывало. – Нет, не знаю…
– Пойдемте, там накрыто в зале. Вас все ждут.
Катя представила, что опять придется сидеть под режущими взглядами:
– Нет, можно я не пойду? – стала просить она. – Я лучше с девочками, в «Ромашку», а в зале… ну вы де понимаете, там… они... и Ветров и Воропаев.
Он обдумывал ответ долго, Катя уже решила, что он отступит ее и не придется сидеть и давиться едой под перекрестным обстрелом, но не тут-то было.
– Вы должны пойти. Во-первых, вы это заслужили…
Катя вздохнула.
– Я не так выразился, вы заслужили уважительное отношение. Разве нет? А во-вторых, и Ветров и Воропаев – тут никто…
– Но Александр Юрьевич, – поспешила возразить Катерина.
– А что – Александр Юрьевич? – тут же напрягся Андрей. – И почему вам так важно, что ОН о вас подумает и как ОН будет на вас смотреть?
– Да мне не важно, – тут же пошла на попятный Катя. Не могла же он признаться, да еще после таких слов Андрея, что Воропаева… нет, не боится, а опасается, как опасаются наступить на змею в лесу. – Я так, просто к слову…
– Идемте,– и он протянул ей руку.
Разве могла она ему отказать?
Он сам усадил ее – во главе стола. Катя смутилась, но постаралась сесть с достоинством, выпрямила спину. Официант подскочил тут же, снял с блюда блестящую, огромную крышку, поинтересовался, что ей налить. В бокале, рядом с тарелкой, уже была налита вода – пузырьки бежали вверх, едва слышно шипя…
Катя посмотрела на Андрея, усаживающегося в конце стола – тарелки перед ним не было. Осознание залило щеки краской: он посадил лее на свое место и… и все это знают. Ей не хотелось, но краем зрения она видела, как зло сжимает вилку и нож Кира, как недоуменно вздевает брови Маргарита Рудольфовна, как сжимается, пытаясь стать незаметным, Ветров, как довольно, отчего-то, улыбается Воропаев, как презрительно кривит губы Милко, как, пытаясь уловить куда ветер дует, крутит головой Урядов. Катя осмелилась посмотреть прямо только на Ромку – он сделал такое серьезное лицо, что Катерине стоило большого труда не рассмеяться. Она начала резать мясо, спокойно, сосредоточенно, следя за тем, чтобы руки не подрагивали от напряжения.
– Вы умница, Катя. Я надеюсь, из вас с Андреем выйдет отличная команда. Точнее, что я говорю, уже вышла, – к ее уху наклонился сидящий рядом Павел Олегович. – Увы, путь на вершину обычно не очень-то легок, правда?
Ей хотелось спросить – про какие вершины он говорит? Зачем? Разве она претендует на высоты? – но Катя только кивнула и, повернувшись к Павлу, благодарно улыбнулась. Он улыбнулся ей в ответ и от сердца отлегло. Что за глупость – опасаться Воропаева, думать о Ветрове? Все это ерунда…
***
Андрей смотрел на Катю, задумчиво кусая душку очков. Сейчас он видел все нечетко, и это было замечательно: будто тонкая сетка отделяла его в такие минуты от всего мира, позволяя сосредоточиться на чем-то действительно важном. И этим важным сейчас была его секретарша. Подумать только!
Он так привык за эти дни к ее присутствию, как привыкают к необходимой, безотказно работающей вещи, которая всегда под рукой… Вспомнилось, как он в порыве гнева разбил об стену свой любимый мобильник и как потом переживал. Другие – более новые и модные, были несомненно более представительны, но как же было маетно привыкать к новому меню, как он ругал себя, что повелся на уговоры ушлого продавца и купил не такую же точно модель («Это же старье», хмыкал продавец), а более новую «продвинутую»…
Андрей осадил себя – Катя не вещь и подобные аналогии, при всей их справедливости, вроде как не уместны. И все же… он привык к Кате именно как к безукоризненно работающему аппарату, и если бы не замечание Малиновского, то, наверное, уже никогда не посмотрел бы на нее, как на женщину. Нет, все – неправда: в самые неподходящие моменты почему-то он вспоминал ее – совершенно некстати. Она была так не похожа на тех женщин, к которым он привык. И дело было не во внешности: среди богатых было достаточно откровенно страшненьких, среди бизнес-леди были всякие, в том числе и совсем не похожие на женщин, а если посмотреть на уличную толпу… Но все равно – чем-то Катя выделалась среди них всех. Чем? Обыкновенная же, в общем-то. Что же тогда его мучило, заставляло думать о ней? Катя… Женщина? Девочка? Помощница – без пола и желаний? Ведь знал, что у нее был муж и ребенок, а не мог представить, что она – целуется. Просто не мог. И только десять минут назад, когда разбудил ее и она смотрела на него, не через эти идиотские очки (надо заставить ее поменять их! они же её уродуют!)… Как трогательна была ее близорукость, какой беззащитной казалось Катя в этот момент! Девочка… Милый смешной коте… Жданов, окстись – и это после того, как она с блеском выступила на совете, а до этого без особых терзаний обошла на повороте Ярослава? Ага, беззащитная овечка, маленький котенок! Ага!
Она была сплошь – противоречие, сплошь – неправильность, и разве можно было выбросить, вот так вот просто, это из головы?
И вдруг дурацкие домыслы Малиновского показались не такими уж и дурацкими…
Андрей резко нацепил очки, ревниво взглянула на Воропаева – то сидел, исподтишка разглядывая Катю и улыбался: ни дать ни взять – гиена на выпасе. Уж лучше бы хмурился, как обычно… Андрей обвел взглядом стол, наткнулся на ответный, недобрый взгляд жены и тяжело вздохнул: вечер точно легким не будет…
***
– Ну что, Катерина? Как все прошло? – встречать ее вышел папа.
– А где Данька? Привет, пап. Колька где, ты один что ли?
– Докладываю,– отрапортовал Пушкарев, – Колька звонил, сказал, что задержится на работе, а мать повела твоего сына на у-шу.
– Точно! Совсем забыла…
– Скоро адрес забудешь, с этой работой, – не удержался Валерий. – Так как твой Совет? Голодная?
– Все прошло отлично, Андрей Павлович обещает меня повысить и зарплату поднять.
– Зарплата – это хорошо, а тебя-то куда повышать? Помощник президента – считай, второй человек в компании, разве только он тебе свое место уступит, – проворчал Пушкарев, но вид при этом был у него более чем довольный.
– Неважно. Повысят или нет.. Я надеюсь, хоть немного полегче станет, – как можно бодрее ответила Катя. – И домой буду приходить не так поздно.
– Это хорошо, вот это – дело, а то куда годиться? Ты на работе, Колька на работе, вот встретись в коридоре – и не узнаете друг друга.
– Не преувеличивай, папа, – прокричала Катя из ванны.
– А я и не преувеличиваю, – если слышно ответил Пушкарев, нахмурился, как-то сразу сгорбился, осунулся весь.
– Я не слышу, что ты говоришь? – вытирая руки, Катя вышла в коридор.
– Говорю, что все отлично теперь будет! – тут же приосанился Валерий Сергеевич.
– Пап, – Катя обняла отца за плечи. – Я все понимаю, честно. Но сейчас время такое – ненормированный рабочий день... Ты же знаешь сам, ты сам так работал!
– Я – мужик! – тут же повысил голос Пушкарев. – А ты женщина! Негоже так-то.
– Папа, жизнь – меняется, – устало ответила Катя. – Это раньше…
– Ничего, Катерина не меняется, а если бабы как мужики работают, то ничего хорошего из этого не будет! – кипятился Пушкарев.
– Давай не будем? Я устала, я пойду, отдохну, – спорить с отцом, Катя знала, дело зряшное. Он просто волнуется, переживает, все еще считая ее маленькой девочкой. Ничего, завтра все будет иначе…
Замотавшись в шаль, Катерина устроилась с книжкой в старом кресле. Бездумно переворачивая страницу за страницей, она снова и снова возвращалась к событиям сегодняшнего дня. Как жаль, что нельзя рассказать всего Коле! В самом деле – не будешь же рассказывать мужу, как ела, чувствуя на себе взгляд Андрея. Он смотрел так, будто она нарочно сбила его с толку, ввела в заблуждение, а теперь обман раскрылся, и Андрей не знал, что с этим делать. Не расскажешь, как от этого взгляда становилось жарко, как в голову лезли бредовые мысли, что ничего, кроме этого взгляда больше не существовало, и что было все равно – как смотрят, что думают другие…
Катя плотнее запахнулась в шаль.
И после совета Андрей не отпустил: пока все не разошлись, она была рядом с ним. При любой попытке незаметно уйти, Андрей брал ее за руку, спрашивал что-то, и она покорно оставалась, отвечала на вопросы, смеялась над шутками, кивала и даже, о, Господи, поспорила с Воропаевым. Уже когда уехали родители Андрея, упорхнули Милко с Кристиной, незаметно улизнули Ветров и Урядов, Катя сделала очередную попытку исчезнуть, Андрей снова удержал ее и тут как назло, Катя встретилась глазами с Кирой. Она стоял рядом с братом, беседовала о чем-то с ним вполголоса, но неотрывно – так Катерине казалось – следила за ней. Катя была готова увидеть на лице жены Андрея привычную гримасу злобы, но… Жданова мило улыбнулась. Почему? Зачем? Задумала что-то? Ах, как бы хотелось поговорить с кем-нибудь, обсудить, услышать, что все это – выдумки, что ничего подозрительного в этой улыбке нет, как нет ничего особенного в том, что впервые за все время работы Клочкова весла себя нормально, не цеплялась и не шипела вслед гадости. Пусть кто-нибудь сказал бы, что они признали ее, что они признали в ней человека и неплохо специалиста, но… Но поговорить об этом было не с кем. Колька отдалился: с деланно безразличным видом высушивал ее оправдания по поводу позднего прихода, пожимал плечами, поджимал губы, поправлял очки и продолжал клеить с Данькой очередной коллаж, или утыкался носом в компьютер. Катя искала оправданий себе и находила обвинения мужу: он был недостаточно внимателен, недостаточно предприимчив и активен, он был… Он был все тем же Колькой, – признавалась себе Катя, – и дело было не в нем. В ней. Это ее отношение поменялось и ничего поделать с этим она была не в силах, как ни старалась. Нить, крепче которой, как она полагала, не было на свете, рвалась волосок за волоском, с каждой полуправдой, с каждым несказанным словом, становясь все тоньше…
_________________ Все бывает. Абсолютно все. Просто кое-что – редко и не со всеми. Но это не значит – ни с кем и никогда(с)https://litnet.com/ru/lina-palen-u412431
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Главное - создать образ врага! 
Надо разузнать.
Как профессионал Катерина его уже заинтересовала. Почувствует еще силу характера - глядишь, зауважает. Бесхарактерный профессионал у него уже есть - Ярослав, только Александр эту размазню ни в грош не ставит.
