|
Название: Сумерки цвета лазури. Часть вторая
Рейтинг: PG-13
Пейринг: Катя/Андрей
Герои: Катя, Андрей, Рома, Аня, Коля, Ждановы, Пушкарёвы, сотрудники «Зималетто» и другие
Жанр: мелодрама
1/15
- Вопросы есть? – Катя обвела взглядом всех присутствующих в конференц-зале.
- Есть, - тут же откликнулась новая модельер «Зималетто» - молодая, лет двадцати семи, эффектная женщина. В отсутствие Кати Зорькин заключил с ней договор на три месяца, но было решено, что в случае удачного продвижения коллекции контракт с Ларисой будет продлён.
- Я слушаю вас.
Лариса стала долго и нудно перечислять трудности, с которыми столкнулась в начале работы. Катя дождалась паузы в потоке жалоб и спокойно перебила её:
- Спасибо, Лариса. Я думаю, мы сможем обсудить с вами все эти проблемы в рабочем порядке. Жду вас у себя в двенадцать часов. – Она снова обвела взглядом присутствующих. - Если больше ни у кого вопросов нет, я закрываю совещание. – И она поднялась, давая понять сотрудникам, что они свободны. Собрав со стола документы, отодвинула стул и направилась к двери в свой кабинет. Вслед за ней с несколькими папками в руках шёл Коля.
С шумом отодвигая стулья и переговариваясь, поднялись и по одному стали покидать конференц-зал остальные участники совещания. И лишь Андрей остался сидеть за столом, со скучающим видом небрежно чёркая что-то на лежащем перед ним листке бумаги. Президент компании попросила его через десять минут зайти к ней в кабинет. Как он мог отказать ей?
Хотя он знает всё, что она может сказать ему, и все эти разговоры - только бессмысленная трата времени. Какая работа может выдавить мысли о ней из его головы? Разгладить морщины, убрать чёрные тени, залёгшие под глазами после всего двух ещё бессонных ночей?
Это просто смешно.
Если только тот великан из его сна возьмёт его голову и раздавит её, как орех, чтобы она хрустнула и – опустела от всяких мыслей. Почему же он не доделал своего чёрного дела? Начал разрушать – надо было идти до конца…
…А как тебЕ спится, Катя? У тебя нет морщин, нет теней? Если только моя собственная тень мерещится тебе в ночной темноте, пугая прошлым и радуя своевременным избавлением от настоящего и будущего…
Это просто смешно.
Я не знаю не только того, как спится тебе, я не знаю теперь даже, где ты спишь… Ты вычеркнула меня из своей жизни, как простым хлопком по клавише компьютера вычёркиваешь из отчётов ненужные цифры…
Господи, как банально. Ещё немного – и он заговорит ямбом.
Зашёл в кабинет, равнодушно прислонился к стене… недалеко от двери в каморку. Говорят, человек живёт лишь раз?.. Нет, он проживает несколько жизней.
- Ну, как ты? – Смотрит тревожно, в глазах – боль, сожаление… Или всего лишь жалость?
- Спасибо, доктор. Жить буду…
- Ну, зачем ты так?
- А как?
Молчание. Вздохнула, отошла к окну… Повернулась:
- Сейчас приедет Павел Олегович.
- Мне всё равно.
- Я хочу поговорить с ним, рассказать всё…
- Мне всё равно…
- Андрей… Что мне сделать, чтобы тебе не было всё равно?
- Ты знаешь.
Снова молчание.
- Я не верю, что тебе всё равно. Это – твоя компания, это – твоя жизнь…
Перебил, как будто думал о чём-то другом:
- Кать, помнишь, недавно Коэльо читали?.. Так вот, это ты – моя жизнь, а не компания… А компания – эта ли, другая - тут ни при чём. Говорю тебе это в последний раз, чтобы ты знала и не питала иллюзий насчёт терапии, каких-то занятий и так далее...
- Ну, если ты сам не хочешь…
- Нет. Не хочу.
- Ну, а как по-другому, Андрей? Как? Скажи мне, если знаешь!
- Ты сама знаешь.
- Если я вернусь, всё начнётся сначала и будет ещё хуже…
Он пристально посмотрел на неё.
- Ты серьёзно?
- А что, разве нет?
Он кивнул, словно уже сделав какой-то вывод, пожал плечами.
- Ты провела без меня два дня и считаешь, что тебе может быть ещё хуже. В таком случае мы не равны с тобой. Ну что ж, вот и проверили… Ладно, я ухожу.
Он перехватил её испуганный взгляд и усмехнулся.
- Не бойся, не домой. Всё, что делал раньше, буду делать. Компании не наврежу и тебя не подведу.
Он оторвался от стены и пошёл к выходу. Она с отчаянием смотрела ему вслед.
Вот и поговорили.
На негнущихся ногах она подошла к своему столу и села в кресло. Как плохо он выглядит… Синяки под глазами, бледный… А чего она хотела? Чтобы он был цветущим и румяным после того, что произошло?
Она облокотилась о стол, опустила голову, спрятала лицо в ладонях… Сейчас приедет Павел Олегович. Что она скажет ему? Что?! Что она теперь живёт на съёмной квартире, а его сыну наплевать решительно на всё, в том числе и на компанию? Что и ей, если до конца быть честной, сейчас совсем не хочется решать производственные проблемы и лишь неимоверным усилием воли она заставляет себя работать, как прежде? Что компания находится на грани кризиса?
Что она теперь ещё больше любит его сына и именно поэтому бросила его?
Что она… любит…
Что она… бросила…
И, не в силах больше сдерживаться, она разразилась слезами. Плакала безудержно, навзрыд, выплёскивая всё напряжение последних дней.
Как часто она стала плакать… Словно прорвало плотину, размягчилось что-то внутри, стало уязвимым, открытым, незащищённым… А ведь она не проронила ни слезинки с той минуты, как за ней захлопнулась дверь её собственного дома. Держалась изо всех сил, разговаривая с мамой, слушая слова сочувствия и утешения; храбро улыбалась, уверяя папу, что у неё всё в порядке, просто, пока они были в отъезде, соседи сверху затопили квартиру и она вынуждена на сегодняшнюю ночь остаться у родителей… А утром звонила Амуре и просила её связаться с агентствами недвижимости. Она спокойно могла поручить это дело Амуре, не боясь, что всё «Зималетто» будет проинформировано. С тех пор, как Маша ушла в отпуск по уходу за ребёнком и Амура стала её, Кати, личным секретарём, эту девушку словно подменили. Не осталось и следа от любопытства и желания сплетничать. Даже Ольгу Вячеславовну она иногда одёргивала, когда та перегибала палку. Это был тот самый случай, когда человек, занимая долгое время место ниже своих способностей, потерял интерес к работе, опустился, работал спустя рукава. Почувствовав это, но не имея пока возможности предложить Амуре другую должность, Катя сделала её своим секретарём, и, стоило только девушке применить свои способности и знания по назначению, как она преобразилась и стала такой, какой и должна была быть с самого начала. Катя позвонила в агентство, найденное Амурой, договорилась об аренде квартиры. Это было совсем недалеко от того района, в котором жили её родители. Ей так будет проще навещать их. Обычная двухкомнатная квартира в обычном многоэтажном доме… И день весь так и прошёл – в хлопотах, переговорах, спорах с мамой о том, что брать и что не брать с собой в новую квартиру… И когда наконец за представителем агентства закрылась дверь и она осталась в этой квартире совсем одна, слёзы свернулись тугим комочком в горле – и отступили, уйдя куда-то вглубь, затаившись на время… Всю ночь она просидела на диване, укутанная в одеяло, прижавшись к стене, и слушала размеренный стук настенных часов.
…Ладони её были мокрыми от слёз, и несколько капель уже упало на лежащие перед ней на столе бумаги, которые принёс Зорькин. Залитые слезами глаза вырвали взглядом пару фраз из листа, пару чисел… Она всхлипнула в последний раз, глубоко вздохнула, вытерла ладонями щёки и глаза. Наклонившись вбок, выдвинула ящик стола и достала оттуда салфетки. Нужно взять себя в руки. Ведь она на работе и сейчас в эту дверь войдёт владелец компании. Незачем запутывать ещё больше и без того донельзя запутанный клубок… Нужно найти ниточку, потянув за которую, пусть сначала с усилием, натыкаясь на преграды, уплотнения и другие, маленькие, узелки, но потом всё легче и быстрее, этот клубок распутается. Но как найти эту ниточку? Как?..
И, словно отголосок её мыслей, в переговорном устройстве раздался щелчок, и Амура сказала ей, что с ресепшн сообщили о приезде Павла Олеговича. Катя поблагодарила её и достала из сумки зеркало и косметику.
***
- Ну что ж. Мне всё ясно. – Павел Олегович легонько хлопнул ладонями по коленям и, встав со стула, подошёл к окну. Постояв немного в задумчивости, обернулся к Кате, и вдруг лицо его озарила улыбка – добрая и мудрая, которую она так любила у него. Её, не питавшую иллюзий в отношении своих свёкров, эта улыбка всегда обезоруживала.
- Ну что ж, - повторил Павел Олегович. – Бывало и хуже. По поводу дел в компании я паниковать не буду раньше времени, я уверен – всё, что бы ты ни предприняла, не навредит компании. А что касается семейной жизни… - Он помолчал, со значительным видом глядя на неё. - …семейная жизнь не бывает без таких вот поворотов. Единственное… Ты уверена, что так будет правильно? Это всё-таки радикальный метод, и, зная Андрея, я боюсь, что… - Он покачал головой и умолк, внимательно глядя на неё.
Она бесстрашно встретила его взгляд, и он в который раз восхитился её выдержкой. И если бы не эти покрасневшие глаза…
- Нет… - И она тоже покачала головой. – Не уверена… Я сейчас вообще ни в чём не уверена. Только точно знаю, что нужно многое изменить.
Он кивнул.
- Я понял. Но только и ты должна понять… и понимаешь, я знаю… какие бы пути ни нашли мы для решения проблемы, это ни в коей мере не должно негативно отразиться на работе «Зималетто». Это моё единственное условие. Счастливо избежав – благодаря тебе – краха компании, я не хочу, чтобы это повторилось снова. Ты понимаешь, детка?
И, внезапно почувствовав, как что-то дрогнуло и потеплело у неё в душе от этого ласкового слова, она кивнула и благодарно улыбнулась ему. Она так боялась, что он может воспринять её слова как безусловную угрозу «Зималетто», что ей придётся долго объяснять и убеждать его, что теперь была бесконечно благодарна ему за немногословную поддержку. Ведь, если у неё почти не было сомнений, что он адекватно воспримет её уход от Андрея, так как был всегда немного холоден в эмоциональной сфере вообще и отстранённо относился к личной жизни сына в частности, то в вопросе, касающемся компании, было не всё так просто и здесь затрагивались его глубинные интересы. Да и теперь, когда он вроде бы согласился с ней и проявил понимание, она не была уверена до конца, что ей удалось убедить его. Возможно, поразмыслив, он пойдёт на попятную и тогда убедить его будет ещё сложнее. Поэтому в ближайшие же дни нужно было закрепить результат, чтобы у него не было возможности передумать.
- Ну, всё, всё! Теперь о приятном! – И Павел Олегович, бодро улыбнувшись, легонько хлопнул в ладоши, призывая её прогнать мрачные мысли, и этот жест сразу же напомнил ей Андрея. – Ибо в нашей ситуации, как оказалось, всё, что связно с делами, - приятно, не так ли?.. Но сначала скажи мне: что у нас с коллекцией?
- Пока все в порядке. Цвигун только начала работать. У неё много идей, но и вопросов много, немножко нервничает… В двенадцать я встречаюсь с ней. После нашего разговора смогу более детально ответить вам.
- Ничего, ничего, она модельер известный, подвести не должна… Отлично. Значит, пока рано говорить о показе… Ну что ж, я немного поспешил, но это не страшно. Вопрос об участии в неделе моды в Лондоне почти решён.
- Вам удалось договориться с Робертсоном?!
- Ну, не только мне, Андрей ведь тоже сделал немало… хоть он и считает иначе. Да, действительно, они неохотно шли на контакт, видимо, мы никак не вписывались в их планы. Но… изучили наш путь на рынке, позвонили кое-кому, президентом очень заинтересовались… - И он, вытянув вперёд руку, изогнулся в лёгком шутливом поклоне. - В общем, я дожал их, и теперь дело только за тобой. Они хотят говорить с тобой лично, я пообещал, что в ближайшее время ты свяжешься с ними.
- Без сомнения. Сегодня много организационных вопросов, но завтра, думаю, смогу позвонить Робертсону. У Цвигун есть рабочее название, сегодня же согласуем его.
- Ну что же… - Павел Олегович удовлетворённо улыбнулся и подошёл к ней. – Начнём работать?
- Да. Только… - По лицу её пробежала тень, и она продолжала уже нерешительно, совсем не так, как до этого обсуждала деловые вопросы: – Павел Олегович, я не знаю, смогу ли встретиться в ближайшее время с Маргаритой Рудольфовной…
Он пристально посмотрел на неё, и снова в глазах его она увидела спокойное понимание.
- Пожалуй, это мы предоставим Андрею, - медленно проговорил он. – Ты не против?
С минуту она смотрела куда-то мимо него, задумавшись.
- Нет, - наконец решительно произнесла она. – Я тоже думаю, что так будет лучше. Они понимают друг друга, и Маргарите Рудольфовне будет легче услышать обо всём от Андрея.
Павел Олегович кивнул и, внезапно протянув руку, положил её ей на плечо. Она вдруг обмякла от этого неожиданного проявления теплоты и участия с его стороны, и ей захотелось приникнуть к его груди, чтобы он погладил её по голове, сказал какие-то добрые, ласковые слова… Как жаль, что она не может так же рассказать обо всём своему собственному отцу. Но этого делать нельзя… Вот уж кому чужд тот лёгкий оттенок равнодушия, присущий её матери и свёкру и помогающий справляться со всем, что бы ни случилось в жизни, вот уж кто поистине уязвим, открыт, незащищён – из-за всепоглощающей, слепой, порой так усложняющей жизнь всем вокруг любви к ней, своей единственной дочке.
Павел Олегович легонько сжал её плечо и опустил руку.
- Ну, и правильно. Не нужно щадить его. Пусть и сам что-нибудь сделает. Не маленький.
Ей показалось, что она услышала в его голосе скрытое неудовольствие, досаду и даже лёгкое раздражение, и тихонько вздохнула. Всё то же, знакомое ей неверие в собственного сына. Кто знает – возможно, именно в этом неверии истоки всего, что произошло с Андреем. Ведь в том, что она управляет компанией, львиная доля заслуги именно Павла Олеговича. Как всё запуталось…
Возможно, ей и это удастся объяснить ему. Со временем.
- А Валерий Сергеевич и Елена Александровна? Они в курсе?
Она вздрогнула – таким неожиданным показался ей этот вопрос, тем более что всего минуту назад она думала о том же. Хотя что здесь было неожиданного? Вопрос был вполне естественным, поэтому их мысли и совпали.
- Мама знает. У папы давление…
Он поднял руку, закивав понимающе.
- Знаю, знаю! Правильно, что не сказала ему. Незачем волновать его…
Она всмотрелась в его лицо. Понимает ли он, что она действительно оберегает сердце отца, но не только из-за давления?.. Но лицо его было непроницаемым. Отойдя от неё, он прошёлся по кабинету. Остановившись с другой стороны стола, повернулся к ней. В глазах его снова были тёплые искорки.
- Я пойду к Андрею. Позову его вечером к нам. Маргарита Рудольфовна обрадуется, ведь мы так давно вас не видели… - Он осёкся и, помолчав немного, добавил: - Надеюсь скоро и тебя увидеть у нас. Да-да, не возражай. Это всё пройдёт, поверь мне, старику, лишённому иллюзий. – И он еле заметно улыбнулся. – Ведь вы ещё так молоды…
Возможно, именно в этом его ошибка? В том, что он, уже в зрелом возрасте в корне изменивший свою жизнь, вспоминая теперь свой собственный путь, примеривает его и на сына, считая его своим зеркальным отражением? Нельзя, нельзя рассчитывать на то, что твой ребёнок будет руководствоваться твоими соображениями и станет таким же удачливым или неудачливым, как и ты.
Молодость… Где она начинается и где кончается? Ответ может быть только у каждого свой. Как хорошо, что она вовремя поняла это. Андрей… Андрей.
И, когда за Павлом Олеговичем закрылась дверь, она почувствовала себя просветлённой и уверенной. От слёз не осталось и следа.
-------------------------------------------------------------------------
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Спасибо вам.
Нормальный вопрос... 
