|
****
Идиот! Какой же он идиот! Расслабился, разнежился…
Забыл. На какое-то время он просто забыл о проклятии, о том, что она не должна видеть его лицо, о том, чем это грозит. За-был. Слишком хорошо было рядом с Катей, иллюзия спокойствия и безопасности его и опьянила. Он потянулся поцеловать Катю почти инстинктивно, не обдумывая, зачем это делает. Потому, что хотел ее поцеловать. Хотел…
Он скорчился на постели, отвернувшись от Кати, прижимая руки к лицу. Зачем, теперь-то зачем? Она уже увидела.
В молчании прошла минута, другая. Оглушающе громко тикали часы на стене.
– Андрей… – позвала его Катя дрожащим голосом. Он молчал. – Андрей… – повторила она. И – несмело тронула его за плечо.
– Что ты видела? – резко спросил он. Идиотский вопрос, и так понятно – что.
– Ничего … – она всхлипнула.
Жданов рывком развернулся к ней.
– Каким ты меня видела? – с расстановкой повторил он.
– Андрей, прости меня, пожалуйста, прости, – зачастила Катя.
– Ты-то за что просишь прощения? – ухмыльнулся Жданов. Вечная жертва – готова взять на себя все грехи этого мира,– зазвучал в голове глумливый голос Малиновского.
– Это я, это со мной так… я думала, что это прошло… – по ее щекам катились крупные слезы. – Я… мне видится иногда такое… странное… я сумасшедшая, наверное, я…
– Ты не сумасшедшая, – устало сказал он. – С тобой все в порядке.
– Нет, - Катя качала головой. – Ты не понимаешь. Это давно уже продолжается, давно, с самого детства. Мне иногда чудится… я… вижу людей не такими, какие они есть.
– А может, наоборот? – сказал Андрей. Катя недоуменно посмотрела на него. – Вдруг все наоборот? – продолжал он. – И ты видишь, какие люди на самом деле. Вы не думали о такой возможности, Катенька?
– Андрей, нет, послушай…
– И сейчас ты видела меня настоящего… – продолжал он, испытывая какое-то болезненное удовольствие, видя ужас в ее глазах.
– Нет, – выкрикнула Катя. – Нет, это неправда! Зачем ты… это я, это все я! В детстве со мной такое было постоянно, а потом прошло, я так обрадовалась, думала, что выздоровела, а потом…
Он не слушал ее. Не понимал, что она говорит, вообще не разбирал слов.
– Вот такой я на самом деле, Катенька, – говорил он, кривя рот в усмешке. – Красавец, правда? Нравлюсь я тебе таким?
– Андрей… – она как будто тоже не слушала, лихорадочно быстро говорила, держа его за руку. – Нет, это все я! Я никому не рассказывала, боялась, а потом думала – прошло, а потом – с ним, с Денисом, так страшно было и гадко, и…
С Денисом? Он выловил это имя в потоке слов и невольно начал вслушиваться в то, что Катя рассказывает.
– Я ведь думала, что нравлюсь ему, а оказалось, он на меня поспорил, но тогда я этого не знала, я была влюблена… – она не подбирала слова, рассказ получался путаным и невнятным. – И мы с ним… ты тогда меня спросил, кто у меня был первый. Первый был – он. А потом он пропал, я ничего не понимала, а потом встретила его случайно и так обрадовалась, а он стал кричать, чтобы я отстала и не преследовала его и все рассказал, как они придумали… А я вдруг увидела, что он меняется, что у него лицо, что это не Денис уже, а… – Катю передернуло. – Я закричала, а он… он оттолкнул меня и убежал…
От ее путанного рассказа Андрею стало не по себе… А может…действительно дело не в нем, а в ней?
– Крикнул еще, что меня надо в дурку. А я… испугалась, что всех теперь буду видеть так, что всех людей… чудищами... Я сидела прямо на асфальте и плакала, зажмурилась, чтобы их не видеть, мне было очень, очень страшно...
Она считает себя сумасшедшей? Наверное…в самом деле… раз ей такое видится, то она нездорова…
– А потом подошел человек, он был нормальный, он выглядел как обычный человек, он меня привез домой. И я, наверное, месяц из дома не выходила – боялась. Коля, он думал, что это из-за Дениса... он меня утешал, он мне конспекты лекций носил, и перед профессорами выгораживал. Там, в институте, пошел слух, что я сошла с ума и что меня в психушку упрятали. А Колька всем говорил, что это вранье, даже дрался за меня. И я потом вернулась…
Катя замолчала, до боли стискивая его руку. Андрей поморщился, попытался освободить руку, и Катя сразу разжала пальцы.
– Я сумасшедшая… – обреченно сказала она, словно отвечая на невысказанный вопрос. – Я понимаю, тебе неприятно теперь быть со мной… и надо было тебе сразу рассказать, но я… я так боялась тебя потерять. Прости меня, пожалуйста…
Уйти сейчас. Самый подходящий момент. Сказать какую-нибудь банальность и уйти, с достоинством. А она будет винить себя, ей не привыкать. Она не осудит его, себя – да, но не его... Уйти сейчас. Она подумает – все это ей привиделось. Зачем рассказывать, как обстоят дела на самом деле?
Уйти сейчас. И что дальше? Сейчас он выкрутится, и опять… опять бояться? Она же – единственный человек, с которым можно спастись от дурных мыслей. Пусть сумасшедшая, ну что? Ни одна нормальная его не поймет, а Катя…
Уйти сейчас. Бежать! Просто взять тайм аут. Подумать, сейчас сказать, что им надо прийти в себя, а завтра позвонить…
– Прости, – шепотом повторила Катя. Он смотрел на ее несчастное лицо, и вдруг накатило такое отвращение к себе, к этим своим мыслям.
– Ты ни в чем не виновата, – сказал он.
– Виновата, – тихо сказала она. – Нужно было рассказать сразу. А теперь ты… тебе противно, наверняка…
– Прекрати, Кать. – Андрей поморщился. – Глупости ты говоришь.
– Ты просто меня жалеешь, – всхлипнула она. – Потому что ты добрый и хороший…
Жданов истерически расхохотался:
– Я – хороший? – с расстановкой выговорил он. – Добрый? Катя, да ты же ничего не знаешь, ни-че-го! Я тебе расскажу сейчас, какой я хороший и добрый. Помнишь, я тебе про Олю говорил?
– Да, но…
– Помнишь, что я тебе рассказывал? А ведь на самом деле все было не так, Катюш. Я поразвлекся с этим божьим одуванчиком, и думать про нее забыл. Она сама меня потом нашла. Пришла в ресторан, где я обедал, и сказала, что беременна, дааа, Катенька, именно так. Сказала, что ей некуда идти и просила ее не бросать. Я решил, что она меня шантажирует и предложил ей взять деньги и убраться из моей жизни. Она конечно, рыдала и клялась в любви, говорила, что умрет без меня, но я ее выставил.
Он запнулся, прислушался к себе: в глубине души словно таял огромный ледяной булыжник, оплывал по краям.
– Но это не все, - продолжил он, глядя на побледневшую Катю. – Самое интересное только начинается. А потом ко мне за столик – подсел один господин. А я сидел, жаловался Малиновскому, что женщины меня любят только за внешность и за деньги, а душа моя, ду-ша их не интересует. Очень меня это печалило, дурака такого. И этот добрый господин исполнил мое желание, Катя. И теперь женщина, любая женщина которую я захочу, будет видеть мою душу. Вот тебе – понравилась моя душа? Понравилось, какой я на самом деле? Что ты молчишь? Ну, и кто из нас – действительно сумасшедший? – он усмехнулся.
Катя молчала и только качала головой: не могла примириться с тем, что он рассказал. Андрей еле сдержал смех – побоялся напугать еще больше. Вот и все – он рассказал. И Катя сидит, не решаясь взглянуть на его лицо.
– Какой я сейчас? – спросил Андрей, – ну же?
– Как всегда. Красивый, ой, в смысле обычный… Нормальный, – она вздохнула и плотнее запахнула халат. – Но… кто он, этот человек? Он что, загипнотизировал тебя? Или… кто он такой, как у него получилось сделать с тобой – такое?
– Не знаю, Кать. Не знаю. А откуда у тебя твой дар? Может, этот Скиталец – волшебник?
– Волшебников не бывает, – слабо улыбнулась Катя.
– Ну, не волшебник… какая разница, как его называть? Одно знаю: него есть сила – странная, страшная. И я, на свою беду, оказался у него на пути.
– Но почему он так поступил с тобой? Это… наказание? В чем смысл? И почему именно ты, из всех людей? Ведь столько преступников…
– Убийц, воров, да? – подхватил Андрей, усмехнулся. – Я тоже долго ломал голову, за что? Почему я? Думал, из-за Ольги… Скиталец этот сказал о том, что я, дескать, буду причиной ее смерти. Что еще до наступления Нового года…
– И… с ней… Что с ней? – спросила Катя еле слышно.
– С Олей… да все с ней в порядке. Я ее нашел, пообещал, что позабочусь о ней и о ребенке. Думал, что этого будет достаточно, что когда я попрошу у нее прощения – проклятие само спадет. Но все осталось по-прежнему… И я не знаю, что делать. Я так устал, Кать. Если бы ты знала, как я устал… – Он снова закрыл лицо руками.
Катя молчала и сидела тихонько, не двигаясь. Наверное, все поверить не может, что он, рыцарь, герой, совершил такой неприглядный поступок. Андрей уже жалел, что рассказал ей все.
И вдруг почувствовал, как она гладит его по плечу.
–Мы что-нибудь придумаем, Андрей, обязательно придумаем! Надо только найти этого Странника...
– Скитальца...
– Да, Скитальца. Может быть, удастся его убедить, и он отменит это проклятие? Я... я могу сказать ему, какой ты на самом деле! Я же знаю! Ты добрый! Ты благородный и смелый! Ведь… тебе же неважно – как человек выглядит, да? Правда? И ты помогаешь… всем, и мне, и, помнишь, Машке? Да, с Олей… ты совершил ошибку, но ты же хочешь все исправить. Ты хороший человек!
Эти слова звучали еще невероятнее, чем ее рассказ о Денисе. После того, как она видела его в самом неприглядном виде, после того, как он рассказал ей все…
Нет, не все...
– Катя, ты ничего не поняла. Ты послушай. – Он взял ее за плечи, так крепко, что она невольно вздрогнула. – Я… – и замолчал.
– Я все понимаю, – мягко сказала Катя, – с тобой приключилась беда. И тебе сейчас очень плохо… – Протянула руку к его лицу. Как такое простое движение – ладонью по щеке, едва касаясь – могло нести успокоение? Андрей не хотел размышлять над этим, просто закрыл глаза. Вздохнул. Не будет он больше ничего рассказывать. И так вылил на нее сегодня столько всего. Хватит. Тем более – все уже изменилось, и никакого значения не имеет, что он должен был соблазнять Катю из-за «Никамоды». Все уже не так…
– Что же делать? – вздохнула Катя.
– Не знаю, – не открывая глаз, ответил Андрей. – Не знаю, Кать… Смириться?
– Нет! Нет, мы обязательно что-нибудь придумаем! Ты не должен… ты… Надо найти Скитальца! Не может быть, чтобы все было безнадежно! – она вскочила, заходила по комнате.
Если бы я мог увидеть ее душу, – подумал Андрей, – Какой бы я увидел Катю? Красавицей? А Киру? Если бы мы все были под этим проклятьем – что бы с нами было?
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
А ведь у неё способность видеть истинное лицо человека. Это что же получается - Андрюша у нас всё такой же урод? 
Или всё это происки Скитальца? 
Кому как и у кого как 
И если бы он не знал о себе, что и правда может выглядеть чудовищем, обиделся бы он на нее, наверно, по-настоящему.
Хотя, конечно, если бы ЭТО желание исполнилось ничего особо страшного бы не произошло. Ну, увидел бы настоящее лицо своего друга, своей невесты, Алекса... Но, вместе с тем он видел бы лица и у Кати и у Оли. Так что то на то бы и вышло.
*позор мне позор! исключить из партии НРКманов! 