|
***
Он так и не поздравил ее с Новым Годом, а он ждала и надеялась. А может быть… еще позвонит? До полуночи чуть больше часа…
– Катюш, Катенька! – мама видела, что с ней что-то не так, и старалась хоть как-то ее развеселить, все время тормошила, все время привлекала к каким-то делам… – Катюша, передай вооон тот пакет, ага.
– Катюх, что с тобой происходит? Ты последнее время какая-то другая! Как подменили! – Отец сурово сдвинул брови, чем выдал себя с головой: чем больше он старался казаться грозным, тем более беспомощным и растерянным выглядел. Катя давно уже поняла, разгадала его и давно не боялась, но готова была сделать все, лишь бы не видеть в глубине его глаз вот такую, как сейчас, тревогу.
– Ну что ты! – как можно искреннее возмутилась Катя и заставила себя улыбнуться. – Все в порядке! Я просто… я о желаниях задумалась! Скоро уже полночь, а у меня ни одного желания. – И сразу, чтобы не дать им возможность засомневаться. – Мам, а шампанское охлаждается?
– Странные вопросы, – обиженно сказал Елена.
– Пап, а бумага-карандаши? Мы же будем записывать желания?
– Будем! – Отец поднялся. – Это правильно ты напомнила, надо сейчас все приготовить.
– А Колька не звонил?
– Конечно, звонил, – усмехнулась мама, – и даже заходил. Сказал, что у него очень важные и срочные дела, и что он придет к одиннадцати значит… через двадцать минут.
– Я тогда – переодеваться, и будем на стол накрывать?
Катя в Москве, как и Андрей в Лондоне, в который раз вспоминала прошедшие дни – начиная с той самой, памятной ночи.
До сих пор ей казалось, что все, произошедшее тогда – только сон, что не могло случиться того, что случилось. Разве могла она – Катя Пушкарева, набраться смелости и поехать с Андреем Павловичем в гостиницу? Стоять рядом, пока он оплачивал номер, подниматься с администратором в номер? Разве могла она взять и все-все сказать Андрею? Признаться? И самое главное – разве ждала она, разве надеялась услышать в ответ «Я люблю тебя»?
И после слов… Его руки и его губы. И стеснение, и страх – такой обжигающий и мимолетный, почти сразу же исчезнувший, вытесненный совершенно невероятными чувствами, новыми, яркими, которым и названия так просто не подберешь! Но еще лучше было послевкусие: объятия Андрея, его рука, сжимающая ее талию, будто он боялся даже на секунду отпустить ее. Она смогла выбраться, когда он задремал: такой смешной и беззащитный, совсем не похожий на привычного Андрея Палыча.
– Что же я наделала, – шептала она, глядя на себя в зеркало, и хотелось прыгать до потока, петь, танцевать…
Сейчас, стоя посреди своей комнаты, Катя не удержалась и закружилась, расставив руки. Это моя лучшая зима, Андрей Павлович! спасибо Вам! Чтоб не случилась – лучшая!!! – хотелось кричать ей. – А вы еще и ревнивы… Уф, – она засмеялась, падая на кровать.
Уже довезя до дома, он вдруг, поцеловав её, спросил, тщательно подбирая слова: «Кать, а я... я же не первый у тебя?» – и ей показалось, такая обида была в этом вопросе.
Тогда она стушевалась – ей не хотелось вспоминать ТУ историю, она скомкано рассказала Андрею версию, в которую сама привыкла верить… и пусть Андрей вопросом разбередил старые болячки, но... он ревновал! А говорят, что если ревнуют …
В дверь позвонили.
– Колька! – Катерина всплеснула руками. – Уже столько времени, а я… – она стала быстро переодеваться.
До Нового Года оставалось уже минут сорок, а Андрей все не звонил. Как же это тяжело! И пусть еще пять минут назад она уверяла себя, что ничего не ждет от Андрея, что благодарна жизни за ту, единственную ночь, но… Почему же он не звонит?
Вчерашний рабочий день в пустом кабинете прошел ужасно: как ни старалась Катя, у нее не получалось сосредоточиться на работе, все время вспоминалось, что Андрей улетел с Кирой в Лондон. С невестой… Так хотелось верить его словам: «Кать, между мной и Кирой уже давно ничего нет», но разве возможно такое? Разве может мужчина устоять, когда рядом такая красивая женщина? Хотя – он же не любит Киру Юрьевну, не любит! Это было понятно давно, еще до того как… Но с другой стороны… на следующее утро после той ночи, после ИХ ночи Андрей был растерянный, будто все думал – не совершил ли ошибку? А вечером Андрей снова провожал ее, они сидели в машине и никак не могли расстаться, но все же…
Нет, нельзя думать о плохом, не стоит пытаться понять – что происходит, тем более в последнее время у Андрея настроение скачет похлеще биржевых индексов. Так к чему искать связь между той ночью и его настроением? Глупости! Конечно глупости, но тогда почему собственное настроение никак не хочется стать если не отличным, то хотя бы нормальным?
– Катька! – Зорькин уже тарабанил в дверь. – Ты что, собралась встретить Новый год в гордом одиночестве? Выходи к нам! Я пришел!
– Я переодеваюсь! – крикнула ему Катя. – Сейчас, через минуту выйду.
Она посмотрела на себя в зеркало, старательно принимая как можно более веселый и беззаботный вид…
Новый год прошел замечательно – как всегда: смех, шутки, оливье под речь президента, шампанское под бой курантов и обязательный ритуал загадывания желаний. Катя смотрела на счастливые лица родных и вспоминала об Андрее – какой усталый он был в предновогодние дни, бледный, с затравленным взглядом. Как же хотелось ему помочь – хоть чем-нибудь!
– Пусть у тебя все будет хорошо, Андрей, – прошептала она почти неслышно. Написала эти слова на бумажке и поднесла ее к свече.
***
После той их ссоры Кира притихла и больше не устраивала сцен. Наоборот – стала милой и ласковой, но Андрея это нервировало даже больше чем ее истерики, тем более - Кира начала его активно обольщать. Явно не обошлось без советов мамы, которая всячески опекала Киру. Они все время о чем-то шептались, и Андрея это поначалу даже радовало – чем больше времени Кира проводила не с ним, тем ему же было лучше. Он был бы готов сам поблагодарить маму за то, что она взяла на себя Киру, если бы не одно «но»: после «советов в Филях» Кира каждый раз пыталась соблазнить его.
А он не хотел ее. Он вообще никого не хотел и ничего не хотел, только вернуться в Москву, увидеть Олю. Сейчас он был уверен: стоит попросить у нее прощения, поговорить нормально и проклятье обязательно спадет! И вот – только третье января и он вынужден сидеть в Лондоне, терпеть общество Киры и ждать. Только ждать.
– Андрей. – Кира выплыла из ванной в чем-то пошловато-красном, оперлась об косяк, подражая стриптизершам. – Мы так давно не были вместе… Я скоро начну забывать , как это – быть с мужчиной…
У Андрея свело скулы, он с трудом удержался, чтоб не поморщиться – неужели Кира, такая утонченная, такая элегантная, не понимает, насколько смешно она смотрится в этих тряпках, пытаясь изображать распутную и многоопытную жрицу любви?
– Кира… – Он лихорадочно придумывал отговорку поправдоподобнее. – Ты знаешь, Кирюш… – он не хотел ее, но боялся, что не сможет устоять против ее натиска.
– Ничего не хочу знать. – Она игриво улыбнулась, подошла к нему, опустилась рядом на диван и пальчиком прочертила линию по шее. – Андрюююююша, я так соскучилась…
– Кира… – Он отстранился.
– Что – Кира? – У нее задрожал голос, но на губах Кира старательно удерживала улыбку.– Ты еще скажи, что у тебя болит голова и что ты устал. – Она еще пыталась обратить все в шутку.
– Кир, ты знаешь, у меня действительно болит голова и…
Кира вскочила, сжала виски ладонями:
– Хватит, Жданов! – взвизгнула она. – Надоело! Ты шарахаешься от меня, как от прокаженной, мы в последний раз занимались любовью черт знает когда, ты целуешь меня с таким видом, словно я Пушкарева или…
Андрей нервно рассмеялся.
– Тебе еще и смешно? – Кира больно стукнула его по плечу. – Да, Жданов, ты сделал из меня посмешище! Ты плюешь на меня, ты чуть ли не при мне названиваешь своим Олечкам…
– Кира, я тебе уже не раз говорил… – прорычал Андрей.
– Деловой партнер, да? – Кира расхохоталась. – Ты меня совсем за дуру держишь, Андрюша? Деловой партнер! Такой же партнер, точнее партнерша, как и Ларина с Изотовой, как все эти толпы Светочек и Леночек! Не путаешься? Или не запоминаешь?
В нем уже привычно стала закипать злоба.
Почему он это терпит? Зачем? Ах, да – если он сейчас порвет с Кирой, то тогда Воропаев – чтоб ему пусто было – начнет активно рыть под Зималетто, требовать свою долю, что ой как некстати…
– Ты меня даже не слушаешь! Я для тебя пустое место! Я – твоя невеста! Ты обязан меня уважать, слышишь Андрей?! – с таким трудом сдерживаемое раздражении и обиды последних дней прорвали хлипкую плотину Кириной благостности. Сейчас перед Андреем была настоящая мегера, со вздувшимися на лбу венами и перекошенным ртом.
«И это моя невеста!»
Андрей сжал зубы, сцепил пальцы в замок, усилием воли заставляя себя не реагировать на Кирин крик, но невесту это еще больше раздразнило:
– Ты молчишь?! – кричала она. – Тебе нечего сказать? Нечего! Потому что и ты, и я, мы оба знаем – я права! Я, а не ты! Ты…
Андрей не выдержала:
– Если я такой… монстр, – последнее слово удалось произнести с изрядной долей иронии, – то почему ты это все терпишь? – он говорил тихо, спокойно. Кира замолчала, набрала воздуха, чтобы продолжить, но Андрей не стал дожидаться очередной порции обличительной правды:
– Ты такая красивая, молодая, умная… правильная… – Он встал, подошел к Кире вплотную. – Зачем я тебе? Или ты считаешь, что совершаешь благое дело, пытаясь меня перевоспитать?
Кира была сбита с толку. Раньше Андрей всегда бросался заглаживать свою вину и предпочитал делать это в постели. Раньше он никогда не был так спокоен, когда она не выдерживала и вот так вот срывалась. Кира растерянно замолчала.
– Чего ты добиваешься, Кира? Чего? Мы пробыли тут всего ничего, а поругаться успели…
– Вот именно! – Кира снова почувствовала себя в своей стихии. – Мы пробыли тут всего ничего, а ты уже звонишь своим шлюхам!
– Я не звонил никаким шлюхам! – взревел Андрей. Просто поразительно, она все ж вывела его из себя, хотя он поклялся себе, что скандалов в родительском доме больше не будет. – Ты что – не понимаешь? Или я должен тебе поклясться, чтобы ты поверила? Ну, прицепи на меня ошейник! А еще лучше – давай прикуемся наручниками друг к другу! Чего уж там! – он, не зная, как дать выход скопившейся злости, одним махом смахнул все Кирины безделушки со столика.
Кира вздрогнула и словно пришла в себя:
– Андрей, прости, – жалобно попросила она.
Он молчал, тяжело дыша.
– Андрей…
– Это ты меня прости, – устало сказал он. – Но я правда неважно себя чувствую…
– Я понимаю, – поспешно сказала Кира. Подошла к нему и, помедлив немного, обняла, положила голову на плечо.
– Кир, я хочу вернуться в Москву, – сказал Андрей, прикрыв глаза. – Это не отдых, а черт знает что. Да и у меня много дел…
– Я с тобой!
– Хорошо, – согласился он, поглаживая ее по спине.
***
Они стояли на пронизывающем ветру, рядом с выходом из терминала.
– Ну что, поедем ко мне? – Кира вымученно улыбнулась. Жданов покачал головой.
– Прости, Кир, я к себе. Приму душ, переоденусь… и у меня есть важное дело.
– Важное дело? – Опять эта некрасивая складка у нее на переносице – верный признак приближающегося скандала. Но Кира каким-то чудом сдержалась. – Ладно, занимайся своим важным делом, – разрешила она. – Но вечером ты же приедешь ко мне?
– Ну конечно, Кирюша! – Андрей улыбнулся и поцеловал ее.
Он даже не стал заезжать домой – сразу поехал к Оле. Теперь, когда спасение так близко, он не хотел терять ни секунды – слишком велик риск. Надо проверить, дома ли она, – пришло ему в голову. Нашел в телефонной книжке номер ее мобильного. Только бы взяла трубку! А вдруг увидит, что это он звонит и не ответит?
– Алло? – пропищала она.
– Оля, это Андрей! – выкрикнул Жданов. – Я в Москве, сегодня вернулся. Оля, мне очень нужно с тобой увидеться…
– Вы приехали? – с недоверием спросила она. – Вы правда здесь?
– Оля, я скоро буду у тебя. – Он ужасно боялся, что Оля вдруг откажется с ним разговаривать, бросит трубку, поэтому старался говорить быстро, чтобы у нее не было возможности возразить. – Я приеду, и мы с тобой поговорим, хорошо? Хорошо, Оль?
– Да… – проговорила она. – Я Вас жду…
Согласилась! Слава Богу…
Андрей на мгновение почувствовал облегчение, но тут же волной накатил страх – а о чем с ней говорить? Что он может сказать Оле? Так. Прежде всего – попросить прощения. На коленях, если понадобится. А если не простит? А если захочет… замуж за него? – Андрей почувствовал себя мухой, барахтающейся в вязкой паутине. – Нет, лучше сейчас об этом не думать, – решил он. – Главное – она живая, и что он успел, назло всем пророчествам! Все еще можно исправить!
Он быстро доехал до Олиного дома, смутно припоминая, что, кажется, был уже тут – привез ее на такси. Она еще так на него смотрела, он все думал, что некоторые женщины после секса, словно пьяные и так смешно ему тогда было…
– Да, зато теперь не до смеха… – проворчал Андрей и снова набрал номер Оли. – Я приехал… – начал он.
– Я сейчас спущусь, – быстро сказала она – и сбросила вызов.
Оля появилась минут через десять, а ему показалось – через десять часов. Андрей уже весь извелся в ожидании и подумывал опять позвонить ей. Вышла из подъезда – и у него мороз по коже прошел. На ней было точно такое же пальто, как в том сне… но живота не видно, так сразу и не скажешь, что беременная… Пальто не застегнуто, из-под него видны старые джинсы и растянутая футболка. На ногах – кроссовки вместо зимних сапожек. Налетел ветер, взвихрил ее распущенные светлые волосы, и Оля поежилась, запахнула пальто.
Он быстро вышел из машины ей навстречу.
– Здравствуйте, – тихо сказала Оля.
– Пойдем,– Андрей потянул ее за руку. – Пойдем-пойдем, холодно здесь стоять.
Оля покорно шла за ним, позволила усадить себя в машину.
– Ну вот, так намного лучше, – наиграно-бодро сказал Андрей. – Правда же? – она промолчала, растирая покрасневшие от холода пальцы. Жданов нахмурился.
– Не боишься простудиться? – спросил он. – Зима на дворе.
– Не боюсь, – безучастно отозвалась Оля. Снежинки в ее волосах таяли, превращаясь в капельки воды. Андрей внимательно смотрел на нее, обдумывая, с чего начать разговор.
Она похудела и подурнела. Под глазами залегли тени, черты заострились, лицо стало изжелта-бледным. Это все из-за беременности?
– Оля… ты хорошо себя чувствуешь? – Андрей все пытался заглянуть ей в глаза, но Оля отводила взгляд.
– Спасибо, все нормально, – ответила она. – Вы ведь хотели со мной поговорить о чем-то? Ну… говорите…
Да уж, звучит многообещающе… Что же ей сказать? Сразу попросить прощения?
– Как ты живешь? – спросил Андрей неожиданно для самого себя.
Оля пожала плечами.
– Нормально.
– Да что ты все повторяешь – нормально, нормально! – рассердился он.
– А что вы хотите от меня услышать? – тонко вскрикнула Оля. – Что вам вообще от меня надо? Я помню, что Вы мне говорили, я все помню! Зачем Вы сейчас приехали? – Ее затрясло как в лихорадке, на щеках выступили красные пятна.
– Я хочу помочь тебе, – с трудом выговорил Андрей.
– Помочь? – Оля истерически рассмеялась. – Чем? Аборт оплатите? А мне его нельзя было делать! Да и поздно уже по всем срокам.
– Я не об этом! – воскликнул он. – Я… я виноват перед тобой, очень виноват, я понимаю…
– Ничего Вы не понимаете, – глухо сказала Оля. – Я не знаю, как мне жить теперь, я… – из ее горла вырвался судорожный всхлип. – Вам-то что до этого, – справившись с собой, сказала она. – Вам на меня плевать. Вы мне ясно дали понять, как ко мне относитесь!
– Это не так! – Жданов сам не ожидал, что у него получится сказать это так искренне. – Оля, я правда хочу помочь! Я позабочусь о тебе, и о ребенке, я все для вас сделаю!
– Все… – усмехнулась она.
– Это правда, Оль… я не оставлю тебя. Да, я вел себя как последняя свинья, но… я все исправлю, Оль, вот увидишь!
– Исправите? Как? – Она все шмыгала и шмыгала носом, Андрей достал из кармана платок и передал ей:
– На… не плачь. Может, тебе деньги нужны?
– Откупиться хотите? – Она тут же напряглась, глянула на него зло.
– Нет, я хочу помочь! Я просто хочу тебе помочь, – как можно спокойнее сказал Андрей. Сознание будто раздвоилось: он сидел в теплой машине и в тоже время шел по серому льду озера: один неверный шаг и конец…
– Помочь… – повторила она.
– Ты с родителями живешь? Или снимаешь квартиру?
– С мамой. – Оля помрачнела еще больше.
– Ты мне тогда говорила, что тебе некуда идти… вы с мамой плохо уживаетесь? Это из-за ребенка?
– Да, то есть нет… – Оля покачала головой. – Нет, мама меня не гонит, и даже не ругает, но… она так смотрит, так разговаривает со мной… это невыносимо. Уж лучше бы кричала… Я не могу так больше. Вот только мне некуда уйти, разве что… – она осеклась и замолчала.
– Что? – спросил Андрей.
– Ничего, – быстро ответила Оля.
– Хочешь, я тебе сниму квартиру? – предложил он. – Где пожелаешь, сама выбери. И врача я найду, самого лучшего. Ты неважно выглядишь, не очень, мммм, здоровой, а тебе нужно заботиться и о себе, и о ребенке...
– Зачем вы это делаете? – растерянно сказала Оля. – Зачем все это говорите? Может, мне все это снится? – Она протянула руку и нерешительно тронула Жданова за рукав. – Я же раньше мечтала, что вы приедете, попросите прощения, и увезете меня отсюда… я так Вас ждала… ждала… А теперь поверить не могу, что это происходит на самом деле.
Андрей, не зная, что сказать, улыбнулся и взял ее за руку.
– Видишь, я настоящий, – сказал он. – Это не сон.
– Да… – Оля робко улыбнулась в ответ, взгляд ее оживился, и она стала хорошенькой, почти как прежняя Оля.
– Я тебе завтра позвоню, ладно? – Андрей все держал ее за руку, словно боялся, что Оля сейчас убежит или исчезнет. А может, и вправду, опасался этого? В последнее время реальность вокруг больше похожа на оживший кошмар … в котором он – самый ужасный монстр.
– Андрей… – Она впервые за весь разговор назвала его по имени. – Андрей, я… да, я буду ждать.
– Тогда – до завтра?
– До завтра… – и вдруг порывисто обняла его, прижалась. – Я так счастлива, – зашептала Оля. – Так счастлива! – Жданов замер в растерянности, не зная, как себя повести, и неловко погладил ее по спутанным волосам, по спине.
– И я очень рад, – с чувством сказал он. – Ты не представляешь, как я рад, что нашел тебя!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Все узнаете в свое время 
НО! показалось, что проникаться стал - всё же его ребёнка Оля ждёт, не чужого. Ну, показалось так, но не удивлюсь, что у наших добрыХХ аФторов совсем другое восприятие 
), то перед Катей у него больше моральных обязательств, чем перед Олей. Опять же, махровое ИМХО.
), что Оленька чудо расчудесное, заслуживает любви и счастья, влюбится в нее, в ОЛЮ, без памяти и "я там был, мед-пиво пил". А Катенька тут никаким боком не помещается. 
