|
***
– Андрей, Андрей! – Кира трясла его за плечо.
Он застонал и… оказалось, что он жив. Он жив!
– Андрей, ты кричал!
– Кричал? – там, в том кошмаре он не смог издать ни звука…
– Тебе кошмар приснился? Не молчи, что?
– А? Да... Приснилось.
– Тебе последнее время часто снятся кошмары, Андрей! – даже сейчас в ее голосе слышалась претензия, будто он нарочно подстроил себе это, не иначе, как для развлечения…
Андрей встал и прошел в ванную, выпил воды прямо из-под крана, немигающее уставился на стену.
– Андрей. – Кира, на ходу натягивая халат, вошла в ванную.
– Андрей, Андрей, Андрей! Ты мне не даешь и шагу ступить! Что? Ну что тебе от меня надо? Что?
– Я… – Она всхлипнула, – я просто беспокоюсь, что тут такого?
– Ничего, Кира, – сдерживаясь из последних сил, сказал Андрей, – иди спать. Я сейчас.
Обиженно шмыгая носом, Кира удалилась. Андрей запер дверь, сел на холодный пол, выложенный черно белой плиткой.
Что же это такое? Сон? Такой яркий и такой реальный. И эти ощущения – колкость снега, холод воды… А звуки? Треск ломающегося под ногами льда, вой ветра… Сон. Конечно, сон – только во сне ты одновременно можешь смотреть на картину со стороны, будто паря над ней, и в это же самое время быть каждым из персонажей.
Оля!
Он вскочил, схватился за голову. А что, если этот сон – оригинальный привет от Скитальца? Что, если Оля…
Не может быть, да нет – точно не может! Она же… не может же она, в самом деле... Нет, все это ерунда, просто сон, просто кошмар!
Он убеждал себя в этом всю ночь, ворочаясь с боку на бок, и только когда забрезжил серый тусклый рассвет, Андрей все же смог забыться. И, пока его не разбудила Кира, ему снилось бескрайнее белое поле и серая кромка замерзшего озера.
***
Ромкин телефон был занят. Вот уже 20 минут как.
– Да, да, набрать еще раз, – с силой вжав кнопку, прошептал Андрей своему телефону. Жданов сидел один в своей комнате, пока домашние занимались кто чем. Кира с ним не разговаривала; весь день она помогала матери готовить праздничный ужин, а теперь заперлась в кабинете отца. Не хотела разговаривать! Ха! Если бы она знала – жениха это не то чтобы не обидело, а скорее, наоборот, порадовало, что в тот день он будет лишен сомнительной радости слышать её постоянные попреки.
– Да с кем ты треплешься? – он не выдержал, сбросил вызов. Позвонит еще потом, позже. Если в этом есть хоть немного смысла. Надежды уже не было, оставался её призрак, почти неуловимый: Да, с Олей наверняка уже что-то случилось и поэтому ее не найти. Да, Жданов, признай это! Признай, что проклятье останется с тобой навечно. Радуйся, если оно не станет подобно раковой опухоли расползаться дальше. Надейся на то, что все останется таким, как сейчас и забудь, забудь же, что ситуация может измениться в лучшую сторону!
Зеркало притягивало его, как магнит. Сколько раз он стоял так, шепча:
– За что? За что? Почему я? По-че-му именно я? – трогал свой подбородок, который в зеркале выглядел обвислым, рассматривал огромный нос … – Ну разве мало подонков, мало убийц? Неужели я хуже всех в Москве? И неужели, – он боялся задавать себе этот вопрос, – неужели вот так выглядит моя душа? Неужели я настолько плох? Он пытался проанализировать свою жизнь, но, кроме этой роковой ошибки с Ольгой и обычных для тридцатилетнего мужика проступков, ничего такого не находил: не хуже и не лучше других. Обычный.
Андрей отошел от зеркала, снова набрал номер Ромки. Снова занято! Уже восемь вечера: через пару-тройку часов мама позовет всех за стол – проводить старый год. Как обычно – не в столовой, а на кухне, еще не переодевшись в «наряды», «чокнуться», выпить по рюмашке, закусить бутербродиками с икрой и разойтись – переодеваться, готовить подарки. Потом будет суета, подарки будут складываться под елку, женщины будут добавлять последние штрихи – расставлять вазочки, салфеточки, а потом все усядутся за стол…
Андрей закрыл глаза. Пережить бы это все... достойно. Он попытался представить, как бьют часы, и его лицо вдруг начинает меняться, чтобы на всю оставшуюся жизнь перенять черты зеркального уродца… Представлял, как завизжит Кира, как схватится за сердце мать…
Нет! Нет, нет! Бред! Быть такого не может! Не может? А если бы осенью кто-нибудь рассказал ему, что он будет видеть в зеркале уродливого незнакомца? Слышать чужой голос, который озвучивает его мысли? Он тогда тоже сказал бы – не может такого быть.
Все может быть, Андрей, все…
Девять часов, десять… минуты текут медленно, тягуче. Ромкин телефон свободен, но трубку никто не берет.
Одиннадцать…
– Андрей, спускайся, мы тебя ждем! Надо проводить старый год! – Кира выглядела на удивление довольной. Странно... с другой стороны – пусть, это лучше, чем все время сжатые губы и грубая морщина на переносице.
Он нехотя поднялся с кровати… Зачем? Зачем это все?
Спустился вниз. Он даже смог улыбнуться.
Выпили. Закусили…
– Ну, год выдался непростым, однако… Вот, Андрей стал президентом, хорошо справляется с руководством Зималетто…
Папа, папа, знал бы ты…
Последние минуты до Нового Года обернулись настоящей пыткой: невыносимо было видеть лицо Киры, которая сосредоточенно поправляла галстук, невыносимо было слышать от нее: «Ты великолепен».
Посмотрим, что ты скажешь через двадцать минут, дорогая…
Невыносимо было спускаться по лестнице, отвечать на вопросы родителей, получить подарки, разворачивать их и смеяться, благодарить, не на миг не забывая, что еще немного и…
– Андрюш, не спи, еще не время. Наполняй бокалы.
Сколько сил требуется, чтобы делать вид, будто ничего не происходит. Хватит ли их до конца?
– Мне нездоровится что-то, я выйду, – все-таки выдержка ему изменяет.
– Да ты что, сын, куда? Через две минуты Новый Год! Уж сделай милость, посиди с родителями пять минут.
– Андрей, в самом деле!
Бьют часа. Все… Полночь.
Глаз не поднять на них. Что-то происходит? Или нет? Может… может, обойдется? Господи… Раньше молиться надо было, раньше…
Кира кричит. Значит…
Зажмуриться и не шевелиться. Почем больно руке? Что-то холодное течет по запястью…
– Андрей! Господи, он бокал раздавил! Андрей, Андрей, ты меня слышишь!
Бокал?
По руке, вперемешку с шампанским течет тонкой струйкой кровь.
– Простите…
– Что с тобой? – Мать с тревогой заглядывает в глаза, – сынок, что с тобой происходит?
–Ничего. – Они что, ничего не видят? Неужели… неужели все осталось на своих местах? Смотрят, как на сумасшедшего, и только...
Андрея начало трясти, он не знал – то ли смеяться, то ли плакать. Что же выходит? Скиталец обманул? Или обманулся? Оля еще жива? Нет? Что происходит, черт возьми? Когда же он, наконец, получит ответ хоть на один вопрос???
– Мне надо на секунду… мне выйти надо… – Он встал и, не слушая возражений, вышел, бегом добрался до своей комнаты и заперся там. Мелькнула шальная мысль – а вдруг в эту новогоднюю праздничную ночь проклятье делась куда-нибудь само собой? Нет, все было, как и час назад: все тот же урод таращился из зазеркалья. Андрей занес кулак, чтобы разбить ненавистное зеркало, но в последнюю секунду остановился.
Спокойно, Жданов, спокойно. И так родители беспокоятся о твоем душевом здоровье, и так Кира пристает с дурацкими расспросами. Не надо усугублять. Усугубить ты, Жданов, всегда успеешь!
Андрей вытащил телефон, набрал номер Малиновского.
– О, Палыч! С Новым Годом! А я только собирался тебе звонить! – жизнерадостно завопил Рома.
– Да ты что? – язвительно осведомился Андрей. – С праздником поздравить хотел?
– Ну, и с праздником тоже. У меня новости. Эх, заставить тебя плясать что ли?
– Малиновский! – зарычал Андрей, – засунь свои шуточки, знаешь куда?
– Представляю, – захохотал Ромка. – Да ты послушай, я нашел ее, нашел…
– Олю? – у Андрея перехватило горло. – Когда? Как?
– Да вот только что! Я ей позво…
– Она жива?
– Живее всех живых!
Значит, Скиталец ошибся… значит, весь этот фарс с проклятьем… Значит.. Что же все это значит???
– Эй, Лондон, ау! Жданов ты там в обмороке или как?
– Дай мне ее номер.
– Сейчас сброшу СМС, погоди. И, Палыч, с праздником!
– Спасибо, друг. И тебя… – Андрей нажал «сброс» и, держа в руках телефон, не в силах отвести взгляд от дисплея, сполз по стене на пол, закрыл глаза.
Неужели ему дали шанс? Шанс все исправить? Пусть все идет к черту, он этот шанс использует! Он поговорит с Олей, все объяснит, попросит прощение, пообещает помогать и… Только бы успеть… А если она захочет замуж? Если она выкатит нереальные требования? – Андрей тихонько застонал. – Что тогда делать?
В дверь забарабанила Кира:
– Андрей! Открой немедленно! Ты слышишь? – Ногами она, что ли, по двери колотит?
– Кира, иди празднуй, оставь меня в покое.
– Пусти меня! – Кажется, у нее истерика. – Это не праздники, а не знаю что! Почему ты так поступаешь со мной? Чем я заслужила это отношение? Чем? Открой немедленно! Я заберу свои вещи и уеду! Уеду немедленно!
– Кира, успокойся. – Он все же встал, подошел к двери, но не торопился открывать. – Спускайся, я сейчас приду. Я прошу тебя, – сказал с нажимом.
– Хорошо, хорошо, я уйду, – неожиданно легко согласилась Кира.
Андрей подождал, пока стихнет звук ее шагов, набрал Олин телефон.
Один гудок, два, три... Сердце колотилось в груди, как бешеное. Он даже не думал – что скажет, если она ответит: не верил, что возьмет трубку.
– Алло, – какой смешной, тоненький голосок.
– Оля?
– Да, а это….
– Оля, прости, простите, я… Это Андрей, Андрей Жданов… – он осекся. Ольга молчала, но и трубку не вешала, что уже немало. – Оля, послушай меня. Я виноват перед тобой, я признаю. Я вспылил и вообще вел себя, как последняя скотина, – он пытался говорить проникновенно, но, черт его знает – как у него получалось: он слышал свой скрипучий голос, а что слышал она? Не важно, главное – слушает. – Я… я хочу помочь, я хочу увидеть тебя и… давай решим наши проблемы вместе? Я тебя так долго искал, только что удалось найти твой номер… – он перевел дух, Ольга так и молчала, и это выводило из себя похлеще Кириных истерик. – Что же ты молчишь, Оленька? – стараясь не закричать, спросил Андрей, – Оля…
– Я решила, что Вас больше не будет в моей жизни, я все решу сама, – так безжизненно звучал ее голос, так страшно… и так некстати вспомнился ночной кошмар.
– Оля, я сейчас в Лондоне, у родителей, так вот, я должен вернуться через десять дней, но, Оля, если ты хочешь, – он выделил «ты», – я вернусь хоть сегодня…
– Не надо, Андрей. Я же понимаю… Это Новый год просто. Хотите начать новый год с чистой совестью?
– Ты все не так поняла! Не так! Мне действительно важно, чтобы у тебя было все хорошо. Я готов помочь, я готов для тебя на все.
– На все? – она немного оживилась. Андрей закрыл глаза.
– На все, – выдавил он.
– Хорошо… я... я дождусь вас.
– Оля, дай мне твой домашний телефон. И адрес домашний тоже дай, пожалуйста, – он заметался по комнате в поисках ручки, выдернул ящик комода, нашел огрызок карандаша, какую-то бумажку. – Оля, я прошу… – повторил еще раз.
Она продиктовала и номер домашнего телефона, и адрес. У Андрея отлегло от сердца, будто знание ее координат могло что-то гарантировать. Они попрощались – и Андрею показалось, очень хотелось верить, что голос Ольги хоть немного потеплел.
Жданов сел на кровать и рассмеялся. Все еще можно поправить, а сон – это просто нервы. Кому бы на его месте не снились дурацкие сны? Ольга жива, а значит – теперь есть что сказать Скитальцу, есть выход, есть…
Андрей подошел к зеркалу, поправил съехавший на бок галстук и даже нашел силы подмигнуть своему отражению. «Ничего, скоро мы с тобой попрощаемся», – прошептал и, погасив свет, вышел в коридор.
Кира сидела рядом с дверью.
– Кира?
– Да, Кира! А ты бы хотел увидеть Олю? Прямо сейчас поедешь? Даже в Лондоне нашел русскую потаскушку! Что ж не мулатку какую-нибудь? Эльзу или Бритни?
– Подслушивать не хорошо и глупо. Ты все не так поняла. – Он подал ей руку. Даже Кирина истерика не могла испортить ему настроения.
– Я всегда все не так понимаю, всегда! – Кира оттолкнула его руку и отвернулась. – Всегда! Ты у нас – невинный агнец, а я – стерва.
– Нет, но сейчас…
– А что сейчас? – Она вскочила на ноги. – Что? У тебя всегда есть оправдания! Всегда! Меня это достало. Андрей! Понимаешь? До-ста-ло!!! Я думала, в Лондоне хоть что-то изменится, ты заметишь, что с тобой рядом я! Я! Но нет – ничего не изменилось! – Кира уже визжала.
– Что тут происходит? – Наверх поднялась Марго. – Кирочка? Андрей?
– Ничего, мама, мы сейчас… – Андрей взял Киру за руку и втащил в комнату. Захлопнул дверь.
– Чего ты от меня, Кирочка, хочешь? – прошипел он, не отпуская её локтя.
– Я хочу, чтобы ты вел себя так, как я заслуживаю! – Кира вырвала руку и отошла к кровати.
– Это как? – Андрей скрестил руки на груди. – Расскажи-ка.
– Хотя бы не запирался от меня, чтобы позвонить своим шлюхам!
Сдерживаться с каждой секундой было все сложнее:
– Я повторяю еще раз, я звонил по делу!
– Да ты что? Это теперь так называется? – снова закричала Кира, захохотала, – подумать только! Работа не отпускает ни на минуту! Ты лжец, Жданов! Почему я тебя терплю? Кобель и врун!
Хорошего настроения как не бывало. Андрей, кипя от злости, вытащил из шкафа чемодан и стал молча складывать свои вещи.
– Что ты делаешь? – переполошилась Кира. – Что? Зачем?
– Хочу избавить тебя от своего общества. Возвращаюсь в Москву.
– Нет. Нет! Сейчас не улететь! Новый год… – Кира подбежала и схватила его за руку. – Не надо. Родители…
– Ничего, ты им объяснишь, кто я на самом деле.
– Нет, Андрей! Что я скажу Марго?
– Что я кобель и лжец. – Он усмехнулся, выдернул у неё из рук свой свитер, который Кира прижимала к груди.
– Я тебя не отпущу! Андрей не надо. – Кира вытерла слезы, положила ладони поверх его рук. – Андрей… прости меня… Я сорвалась… Не уезжай.
Ему очень хотелось спросить: почему она его удерживает? Не только ли из-за того, что они в родительском доме и, уйди он, именно Кире придется объясняться?
Как же он устал: от Киры, от самого себя, от всей этой жизни!
– Хорошо, Кира. И, поверь, тот разговор… Это… Он действительно – деловой. Я не изменю тебе. Не изменяю.
Она прижалась к нему, закрыла глаза, а он почему-то вспомнил Катю и с горечью подумал о том, что так и не поздравил ее с Новым годом.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Все умерли? 
