|
Глава десятая
Утро
Юлиана обрушилась на неё чуть ли не с порога. Как обычно, вся кипела энергией, которой хватило бы на десятерых. Катя не сразу догадалась, что в облике старшей подруги смущает её: ну конечно, очки. Очки с затемнёнными стёклами, подобные тем, что она носила в Египте.
- Катюш, ты так смотришь на меня, как будто видишь впервые! Что такое?
- Очки, Юлиана…
- Ах, это! – Юлиана с улыбкой махнула рукой. – Ерунда, это не самое страшное… Бессонная ночь, я потом расскажу. У меня, Катюш, к тебе разговор. Очень-очень серьёзный разговор, но сейчас, к сожалению, дела…
- Да почему к сожалению-то? – Катя тоже засмеялась, Юлиана, как обычно, заряжала оптимизмом.
Юлиана дёрнула плечом, озадаченно посмотрела на неё.
- Я сказала – «к сожалению»?.. Ой, Кать, ну не слушай меня, ты же меня знаешь… Короче, вот тебе список вип-персон, я попросила Эльвиру выписать, здесь имена-отчества, фирмы и телефоны… До открытия Мишиного ресторана две недели, а этих людей нужно пригласить лично. Ты со всеми знакома, так что проблем не будет. В ближайшие два-три дня съездишь, скажешь пару слов, ну тебя уже учить не нужно… Я совсем замоталась, не успеваю ничего, поможешь?..
- Конечно, зачем вы спрашиваете. Я сейчас позвоню, договорюсь о встречах, а потом объеду всех…
Юлиана удовлетворённо вздохнула.
- Ну вот! Понимаешь с полуслова! Спасибо, Катенька, а потом зайди ко мне, хорошо?
- Хорошо, конечно. А разговор… касается банка? Какие-то проблемы?
- Кать, Кать, не забегай вперёд… Никаких проблем с банком, не волнуйся…
Ну вот, у Юлианы к ней разговор, у неё – к Юлиане… Сидеть теперь весь день как на иголках, ждать звонка Жданова-старшего. А чего, чего ждать? Верней, что она ему может сказать? В мыслях – полный сумбур и сумятица. И только одно известно точно: ей очень не хочется снова вступать в эту реку. В обманчиво спокойную, а на самом деле бурлящую и пенящуюся реку под названием «Зималетто». Во всяком случае, в её жизни она бурлила и пенилась. Может, конечно, фармацевт в аптечном киоске – соседка Потапкина – и спокойно эту жизнь проживает, но только не она, не Е.В.Пушкарёва.
Позвонила двум потенциальным гостям «Мармеладофф», назначила встречи. Перед следующим звонком позвонили и ей.
- Катерина Валерьевна, добрый день, Жданов беспокоит… Вы не могли бы приехать к нам сегодня? Дело срочное, но если вы сегодня не сможете, я готов подождать…
- Нет, я приеду. Приеду сегодня.
Она даже не спросила, что случилось, он наверняка насторожился. Но играть нет сил, она будет с ним честной.
Сидела, прижав телефон к груди и уставившись в пустоту. Нет смысла гадать, на чьё имя он попросит выписать доверенность. Вариантов всего два – он сам да Воропаев. Понятно, что скрывать и дальше истинное положение дел не получится… И Андрей… что случилось у него с отцом, почему он отказался от «Зималетто»…
Вряд ли она слышала и половину из того, что говорили ей по телефону секретари, помощники и сами приглашённые. Автоматически водила ручкой по листу, прилежно записывала время, делала пометки, со всем соглашалась. Как резко изменилась её жизнь. Ещё недавно она приняла всю эту пиар-суету, настроилась, хоть и не без усилий, на её волну – и вот её снова отбрасывает назад. Снова в её жизни Андрей и «Зималетто». И от чего она убегала? Какую пустоту заполнить стремилась?
Позвонил Миша – она не сразу узнала его голос. Поговорила с ним мягко, легко, как ни в чём не бывало. Он говорил, что соскучился и хочет встретиться. Она чуть было не ответила «да» - как клиенту, чтобы поскорей избавиться. Но в последний момент спохватилась, сказала, что позвонит ему сама, позднее.
Отсрочка становилась невыносимой. Покончив с последним звонком, почти бегом устремилась в кабинет Юлианы.
Юлиана кормила рыбок; когда Катя вошла, подняла к ней лицо. Она уже была без очков, глаза действительно выглядели усталыми.
- Садись, Катюш, поговорим. Только я рыбок докормлю, нельзя волноваться, им всё передаётся…
- Так странно. Мы заботимся о рыбках больше, чем о людях, да, Юлиана?
- Да, Катюша, да, девочка моя. – Юлиана вытряхнула из пальцев последний корм, уселась за свой стал. Пристально посмотрела на неё. – Ты знаешь, где я ночевала?.. У Киры Ждановой.
Катя сразу не поняла, о ком она говорит. Поняв, побледнела.
- Да-да, у Киры, представь себе. Она мне рассказала кучу очень интересных вещей. Во-первых, Андрей ушёл из «Зималетто». Как тебе новость?
Она хотела быть честной? Так что же мешает? Давай, признайся ей, что целовала его… ну, почти… сегодня утром… Но что-то мешало.
- Юлиана, я как раз хотела сказать вам, что мне придётся уйти сегодня. Мне звонил Жданов-старший, просил приехать.
Юлиана приподняла одну бровь.
- Вот как? Оперативненько. Но ты, конечно, не догадывалась зачем?
- Нет, - после некоторой заминки ответила Катя.
- Что-то я не вижу удивления на твоём лице… Скажи, ты виделась с Андреем?
- Да нет же, Юлиана…
- Нет?.. Ну, ладно… Так вот, между Андреем и Павлом произошло что-то, что-то не очень хорошее. Я всю ночь выслушивала, какой Андрей замечательный президент, а Павел лишил его самостоятельности. А Андрей ведь не такой, твердит Кира, он не может вынести подчинения. Похоже, его президентство было почти номинальным. Ну, и Андрей терпел-терпел и взбрыкнул, высказал всё отцу. Но Павел не захотел ничего менять и принял решение отстранить его. Мол, если что-то не устраивает – свободен.
Она слушала, опустив голову. Да, всё так и было, всё так и должно было быть. Сердце сжималось от боли. От воспоминания о его просветлённом лице, когда он говорил той ночью о своём решении… И вот чем всё закончилось.
- Знаешь, зачем Кира встретилась со мной? Чтобы я уговорила тебя не отзывать доверенность. Ну, или убедить Павла, что лучшего президента, чем Андрей, для «Зималетто» не найти, чтобы он сам отказался увольнять Андрея… Что скажешь?
Катя в замешательстве подняла на неё глаза. А что она может сказать? Здесь они с Кирой едины. Как хорошо, что она не ошиблась, что Кира тоже переживает за него. Что-то мешало раньше признать это, эгоцентричность Киры создавала ощущение, что она думает прежде всего о себе. Да и сейчас понятно, что отчасти ею двигало желание удержать, ведь он ушёл и от неё… Но нет, здесь чувствовалось и настоящее. Даже в пересказе Юлианы от чувств Киры веяло искренней болью и почему-то хотелось верить, что не за себя…
- Мне пока трудно сказать что-то. – Катя отвернулась. – Я хочу поговорить с Павлом Олеговичем.
- Но ты уже жалеешь его и полностью согласна с Кирой, не так ли?
Какое-то странное чувство овладело ею. С самого начала разговора она испытывала непривычное нежелание открыть Юлиане свою душу, теперь это достигло апогея. Створки захлопывались одна за другой; то, что ранее произошло в отношениях с Мишей, сейчас переходило и на Юлиану. Она не могла больше быть с ней откровенной, она чувствовала, что этим предаст себя… и Андрея.
- Ну… можно сказать и так, Юлиана. Вы же знаете, я никогда не желала ему зла.
- Ой, Катюша, мудришь ты что-то, - покачала головой Юлиана. – Ладно, я не буду лезть к тебе в душу, но то, что я хочу сказать, в любом случае её затронет… Мне бы хотелось, чтобы ты была готова, мне будет больно, если ты расстроишься. Но ещё хуже будет, если я не скажу. Поверь, Катенька, будет в сто раз хуже, ты поймёшь меня… Ты думаешь, я случайно спросила, видела ли ты Андрея? Я уверена: если не сегодня, то завтра он придёт к тебе.
- С чего вы взяли…
- Я узнала и ещё кое-что, - мягко прервала Юлиана. – Кира сказала, что он влюблён в тебя. И это не обида за его поступок говорит в ней, она это прочувствовала сполна, будь уверена. Если бы ты видела её, то поняла бы, о чём я. Я почти не узнавала её. Так вот, вчера он заявил ей, что подаст на развод. И ушёл, и больше не появлялся. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, каким будет его следующий шаг. Вот я и удивилась, что он до сих пор его не сделал…
Катя, горько улыбнувшись, покачала головой.
- Юлиана, ведь вы не верили ему…
- Ему да, но Кире – поверила. Припомнила кое-что, сопоставила… Так что зря ты, Катенька, таилась от меня. Ты верила ему. Что-то было такое, после чего ты поверила, ведь так?
Сложив пальцы домиком, она кивнула, уронив голову.
Юлиана с сочувствием смотрела на неё. Как благодарна была Катя за это молчание, за простое тихое сочувствие. Не зря она доверилась этой женщине. И так стыдно за свои мысли, за своё недоверие десятиминутной давности. Нельзя так думать о людях, они этого не заслуживают.
Юлиана приподняла веки, похлопала ими. Глаза были блестящими… Неужели...
- Юлиана, что вы… вы плачете?!
- Нет, Катюш, конечно, нет. Здесь пыльно у нас, Эльвира сто лет пыль не протирала. Вот сейчас закончим, и я устрою ей профилактический разнос… Да, так о чём это я?.. Кира сказала мне ещё кое-что.
- Ещё…
- Это последнее. И самое важное. – Юлиана помолчала и ровно сказала: - Кира беременна. И хотела вчера сказать Андрею об этом, но не успела. Он разругался с отцом и почти тут же объявил ей, что уходит. И она не сказала ему.
- Но почему?!..
- Не смогла. – Юлиана пожала плечами, не сводя с неё глаз. – Наверное, противно было удерживать его этим. Как бы ты поступила на её месте?
Да-да, всё правильно. И это тоже правильно, так тоже должно было быть! Она чувствовала, что её прикосновения к его жизни незаконны…
- Катюш… ты как? – тихо поинтересовалась Юлиана.
- Никак. Я никак. Отпустите меня, Юлиана…
Та вскочила, почти обежала свой стол, обняла её. Гладя по спине, нагнувшись, прошептала:
- Это пройдёт, пройдёт… Ничего не длится долго, ты помнишь, я тебе говорила…
- Да, я помню. Я всё помню. Спасибо вам. Спасибо за всё.
Катя сидела застыв, говорила медленно. Юлиана отошла, чтобы налить из графина воды. Обернулась – Кати в кабинете не было.
Утро
- Вы хорошо выглядите. Присаживайтесь, пожалуйста.
Она опустилась на стул напротив Жданова. Ни единой мысли в голове, ни единого воспоминания. Ни о том, сколько раз сидела она на этом стуле, ни о том, что там, слева, дверь. В её прошлое. Она наверняка плотно закрыта, эта дверь.
- Я пригласил вас, чтобы рассказать о некоторых изменениях, которые произошли в компании. – Павел Олегович был мягок, доброжелателен, умные серые глаза смотрели тепло. – Спасибо за то, что уделили мне время. Ведь у вас наверняка много собственных дел.
Намёк на то, что «Зималетто» лишь по недоразумению является и её делом? Или это плод её недоверчивого воображения?..
Она одёрнула себя. Оставить в стороне всех остальных и самое главное – не доверять себе. Не верить больше своим мечтам, своему глупому сердцу. Ничего не получится. У неё с Андреем ничего не получится. Твердить это себе как молитву – утром, днём и вечером. Просыпаясь и ложась в постель. И дело даже не в ребёнке, а в том, что она не сможет смотреть ему в глаза, зная, что из-за неё он оставил ребёнка. И он не сможет уважать себя. Это тупик. Ещё один, последний…
Поэтому – эмоции в сторону. Пока она ехала сюда, не пролила ни слезинки. Отхлынув от лица в первую минуту, кровь так и не смогла вернуться. Она боялась посмотреть на себя в зеркало, чувствовала холод своей кожи, свою бледность. Вот так, потому что никто не виноват, её живая душа умерла. Бывает.
И теперь главное было – «Зималетто» и то, что она ещё может для компании сделать. И для Андрея. Ведь и умерев, она не перестала любить его. И если она может помочь хоть чем-то, она готова отдать всё, что у неё есть.
…- Катя, вы готовы выслушать меня? Положение очень серьёзное.
- Да, конечно, простите, Павел Олегович. Я слушаю вас.
Жданов поднялся и, подходя к одному из шкафчиков у окна, сказал:
- Вы знаете, я не ожидал ничего подобного. Думал, что так и закончится вся эта история. Но… мой сын преподнёс мне сюрприз. – С этими словами он открыл шкафчик и вынул оттуда прозрачную папку внушительных размеров.
Вернувшись к столу, протянул ей.
- Это состояние дел на сегодня. Господин Тимофеев был так любезен, что составил для нас этот отчёт. Специально к вашему приезду. Да и Николай Антонович… тоже внёс вклад, недавно проверив все балансы. Изучайте.
Она нерешительно взяла папку.
- Изучайте, Катя, - внушительно повторил Павел Олегович и сел на своё место. И тут же взглянул на неё: - А может быть, вам нужно время? Я могу попросить принести кофе и оставить вас… на сколько? Полчаса? Час?
Она кивнула в замешательстве.
- Да, полчаса вполне хватит. Но кофе не нужно, большое спасибо.
Он кивнул.
- Ну, вот и хорошо. А я пока пойду на производственный этаж, если понадоблюсь – звоните, я на связи.
Она задумчиво смотрела ему вслед и, даже когда дверь захлопнулась, сидела неподвижно, пытаясь понять, зачем ему понадобилось знакомить её с балансом фирмы. Он настолько уверен, что она не доверяет ему? И, прежде чем предложить ей подписать доверенность, хочет её полной осведомлённости? Или ещё хуже, решил выписать доверенность на какого-то сомнительного человека и заранее уверен, что её удивит его выбор?..
Опять же, что гадать. Попросили ознакомиться – она сделает это. И потом, разве она сама не хотела помочь Андрею, а как сделать это, не зная о делах в компании?
Ещё не успев раскрыть папку, с тоской посмотрела на засветившийся в сумке телефон. А вот и он. Её Андрей. ЕЁ! Андрей… Она ведь обещала позвонить ему, но не сделала этого.
Поиграть с ним в кошки-мышки? Снова сбежать куда-нибудь, чтобы, добросовестно исполнив круг, вернуться к тому же самому? И не надоело врать самой себе?
Она ответила на звонок. Оказывается, он здесь, в здании, и может прямо сейчас прийти в кабинет президента. Стараясь говорить как можно спокойнее, она заверила его, что сейчас не лучшее время. Сказала правду – она проверяет отчёт по «Зималетто».
- Ну, тогда через полчасика, да, Кать?
- Андрей… я позвоню тебе, хорошо? Как только будет можно…
- Кать, ведь ты опять не позвонишь…
- Нет, позвоню, я обещаю…
- Обещай, что не сбежишь из «Зималетто», не поговорив со мной. Пожалуйста, Кать…
- Обещаю. Андрей, правда…
Он ещё ничего не знает. Кира играет тремя жизнями, жизнями самых близких ей людей, и своей в том числе… Ну, сегодня-то можно было сказать?! Но нет, она предпочитает дёргать за ниточки, мучить его и себя… Он должен как следует привыкнуть к своей свободе, чтобы сладость от звука захлопнувшейся дверцы была наиболее полной… И как можно жалеть её, сочувствовать ей после этого? Ведь она не жалеет и собственного ребёнка, сделав его разменной монетой.
Она встряхнула головой и погрузилась в материалы папки. Прочь эмоции, как молитва – утром, днём и вечером…
Но в разбуженной его голосом памяти уже всплывало перед ней его лицо. Его глаза, слова, что были сказаны. Жар его прикосновений, и жарче всего те, которые она не позволила. И то, как могло бы всё быть у них, если бы… Два потерявшихся одиночества, тщетно бьющихся о стекло.
Пеня возросла на 10%... неустойка в процентном соотношении не превысила… долг по кредиту «Новакс-банк» погашен в период с… Я люблю тебя, Андрей.
Ну, а вот и он, президент. Кроме отчёта, в папке ещё какие-то бумаги. Катя пролистала их. Предложения Андрея. Введение плана франшиз, усовершенствование и реорганизация производства, упорядочение финансового сектора… Снова вернувшись к отчёту, отвернула первый лист и, оставив, задумалась. Не надо проверять, понятно, что ни одно из предложений не было реализовано.
Поднялась, подошла к окну. Такой знакомый вид, все эти дома такие родные, как будто в них живут друзья и близкие. Но как же всё изменилось. И даже если её созревшее решение воплотится в жизнь, прошлого не вернуть. И это – самое лучшее, что может быть сейчас.
Услышала звук открываемой двери, спокойно обернулась. Павел Олегович подошёл к ней, улыбнулся.
- Ну, как? Ознакомились?
- Да.
- Что скажете?
- В целом всё хорошо. - Она бесстрашно взглянула ему в глаза. - Но могло бы быть и лучше.
Павел Олегович чуть склонил голову.
- Что вы имеете в виду?
- Я скажу. Скажу, Павел Олегович, но сначала… Сначала скажите мне, для чего вы вызвали меня.
Он помолчал немного.
- Катя, вы… я правильно понимаю, вы не хотите заниматься «Зималетто»?
- Нет, не совсем… Мне дорога эта компания, мне не всё равно, что в ней происходит…
- Тогда, может быть, вы в курсе предложения Андрея пригласить вас на должность финансового директора?
- Я узнала об этом позже… Только сегодня утром.
Жданов кивнул; заложив руки в карманы, прошёлся по кабинету. Катя стояла и смотрела, как он подходит к двери каморки, останавливается, оборачивается…
- Андрей просил меня принять вас на работу. Вчера я счёл это предложение несвоевременным и отказал ему.
- Что-то изменилось? – тихо спросила она.
- Не совсем. Я по-прежнему считаю нецелесообразным ваше присутствие в компании на этой должности. Но… я бы хотел узнать, как бы вы отнеслись к работе в другом качестве.
- В другом качестве?..
- Да. В качестве президента «Никамоды» и «Зималетто».
Жданов серьёзно, сосредоточенно смотрел на неё. И всё же он наверняка смеётся.
- Что?..
- Да, да, я знаю, это предложение для вас неожиданно. Но прошу вас не отказываться сразу же. Подумайте, я вас не тороплю. – Он подошёл к столу, уселся в своё кресло. – Изложу свои аргументы. Так как Андрей в силу ряда причин не может больше исполнять свои обязанности, управление должен взять на себя кто-то другой. Вариантов мало, вы сами знаете. Учитывая, что до сегодняшнего моего разговора с Александром Юрьевичем он ничего не знал о происходящем, и его кандидатура меня не устраивает. Во главе компании должен стоять человек, полностью осведомлённый в деталях ситуации – и прежней, и текущей. Я по своим причинам тоже не могу взять на себя эту ответственность. После показа новой коллекции я планирую отбыть в Лондон, чтобы возобновить переговоры с нашими партнёрами. – Он с досадой дотронулся до мочки уха. – Мы совсем запустили выход на международный рынок…
- Это правда, - проговорила Катя. – Андрей Палыч внёс несколько предложений в этой области, они были отклонены.
- Да, теперь, после подробного разговора с Тимофеевым, я готов признать свою неправоту, - устало согласился Жданов. – Но вы же понимаете, я не мог по щелчку начать доверять своему сыну и Роману Дмитричу. В чём-то они потеряли моё доверие навсегда.
- А я… почему вы предлагаете мне?..
- Потому что считаю вас порядочным человеком и хорошим специалистом, это во-первых. То, что вы исполняли распоряжения начальства, в конце концов, характеризует вас и с хорошей стороны. А во-вторых, как я уже говорил, я просто не вижу другого выхода. – Он посмотрел на неё ясным, открытым взглядом. – Вот вы со своей стороны что можете предложить?
Что она может предложить?.. Вся нелепость ситуации вызывала желание засмеяться. Катя готовилась к противостоянию, к неприятному выяснению, кто она для «Зималетто» и какое право имеет… А получила то, что сама хотела предложить.
Почти.
Она всё-таки улыбнулась.
- Павел Олегович, я не хочу скрывать от вас: прочитав отчёт, я приняла решение не подписывать больше никаких доверенностей и помочь «Зималетто» выйти из кризиса.
- Ну вот, видите, мы мыслим в одинаковом направлении, - не без удивления отозвался Жданов. – Хотя я, признаться, ожидал другого.
- Да, мне будет здесь трудно… трудно работать. Акционеры испытывают ко мне неприязнь, да и я… если бы я могла, некоторых из них больше никогда бы не видела.
- Вы правы, - спокойно отозвался Павел Олегович. – И я хочу расставить все точки, прежде чем вы приступите к работе. Чтобы вы сознавали реальное положение дел. Вчера вечером я разговаривал с Кирой Юрьевной и упомянул о своём предложении. Она резко против. Она считает, что компанией может управлять кто угодно, только не вы. Поэтому настаивает на том, что президентом остался Андрей, в том числе и президентом «Никамоды». Но моя позиция и позиция Андрея по этому вопросу ей известна.
Впервые за весь разговор Кате стало по-настоящему плохо. Она опустилась на стул, крепко сжимая руками сумочку.
Значит… она ошиблась. Ошиблась, думая, что Кира искренне переживает за Андрея. Ей важно, чтобы он остался, прежде всего из-за того, чтобы в компанию не пришла ненавистная Пушкарёва. И через Юлиану она пыталась воздействовать на Катю, зная, что для Кати важней всего Андрей…
Ну что ж, Кира Юрьевна. Всё пойдёт не совсем так, как вы хотите.
- Вы расстроились? Это может повлиять на ваше решение? – как сквозь туман, до неё донёсся голос Павла Олеговича.
Она прямо, решительно посмотрела на него.
- Нет. Я постараюсь наладить отношения с акционерами. И в первую очередь с Кирой Юрьевной. Постараюсь убедить её, что ей нечего опасаться и я не причиню вреда «Зималетто».
Жданов заверительным жестом помахал ладонью в воздухе.
- Вы можете об этом не беспокоиться, это я возьму на себя. Кира останется в компании и будет помогать вам… Ну как, Катя, – уже другим тоном проговорил он, вопросительно глядя на неё, – можно сказать, что мы договорились?
- Почти, - тихо ответила она. – У меня есть одно условие.
- Условие? – Жданов приподнял брови, выражение его лица изменилось. – Ну что ж… я слушаю вас.
- Я буду работать при условии, что в «Зималетто» останется Андрей Павлович Жданов. На должности вице-президента. Просмотрев отчёт о проделанной работе, могу сказать, что его потенциал во многом не был использован и это лишило «Зималетто» некоторых преимуществ. Мне бы хотелось иметь в своей команде такого специалиста.
Жданов пристально смотрел на неё.
- Я только что выразил своё доверие вам как хорошему специалисту, и нелепо было бы сейчас предполагать, что вами движет только личное уважение к своему бывшему начальнику… - Он чуть усмехнулся, покачал головой. – Мне ничего не остаётся, как согласиться с вами. В общем-то, я ничего не имею против Андрея, я признаю за ним положительные качества и ценю то, что сделал для компании. Но его горячность, его выходки… я хотел бы предупредить вас…
- Если Андрей Палыч будет иметь достаточно самостоятельности, я думаю, эти проблемы решатся сами собой.
- Значит, и вы считаете, что я поступал с Андреем слишком жёстко?..
- Я ничего не считаю, Павел Олегович. Вы поступали так, как считали нужным, а я теперь буду поступать так, как считаю нужным сама…
- Катя, а вы молодец. Кремень…
- Я просто хочу помочь «Зималетто».
Внезапно она почувствовала себя бесконечно уставшей. Даже подняться с этого стула будет стоить усилий. Что она затеяла? Девчонка, ещё недавно бегавшая по банкам и презентациям, что она взвалила на себя?.. Ей казалось, что в это утро она натянула на себя чужую шкурку, превратилась в какого-то другого человека. Вот сейчас эта шкурка опадает понемногу, силы покидают её, ну допустим, завтра она снова её наденет, но на сколько её хватит?..
- Павел Олегович, вы извините меня, я пойду… Завтра утром я буду в «Зималетто».
- Да-да, к десяти. На это время я назначаю собрание акционеров. Всего доброго…
Она вышла из кабинета, постояла немного у двери. Достала телефон, повертела в руках, тепло её пальцев передавалось маленькому кусочку пластика.
- Андрей… это я. Я в приёмной, только что освободилась. Нет, я не хочу здесь разговаривать. Давай встретимся на улице, на стоянке «Зималетто»…
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
И главное, не позволит собой манипулировать никому - ни Кире,ни Юлиане, ни ПО! 
А что будет с Андреем когда он узнает о беременности Киры? если это не манипуляция 
Почти 
