|
*** То утро Кристина Юрьевна Воропаева не забудет никогда! Не просто никогда, а НИКОГДА-НИКОГДА! В то утро она познакомилась с Георгием Константиновичем Соколовским — отцом Толика, и теперь не заочно, с помощью мобильного, а, так сказать, лицом к лицу!
И ничего не предвещало ничего бурного и безумного в этот день.
Утро началось так замечательно! Сработал таймер на музыкальном центре и полилась любимая Кристиной азиатская музыка… Сегодня должен был начаться ее китайский период, когда женщина должна была жить строгим правилам, предписанным великим учением Конфуция, а потому решила настраиваться с самого утра.
Итак, переливчатая музыка, легкий аромат свежезаваренного зеленого чая с лимоном (как все-таки хорошо, что у нее есть личная кухарка!) и…
Громкий, просто оглушающий грохот!
Божественный напиток с высочайших гор Тибета выплеснулся из фарфоровой чашки прямо на шелковый халат Кристины.
- Бабасики! – вскрикнула та и от неожиданности, и от боли (она очень любила именно горячий чай). – Кто это еще?
Грохот, оказавшийся стуком в дверь ее квартиры, казалось, стал еще громче.
Кристина встала с постели и пошла в прихожую.
- Кто там? – спросила она.
- Открывайте! – раздалось из-за двери. – Открывайте, иначе я сейчас эту дверь вынесу просто!
- Посмейте только! – задиристо ответила женщина, холодея от страха изнутри.
Что это за сумасшедший? Да, наверное, не просто, а даже буйно помешанный… Если судить по этому стуку и по крикам!
- Ах, ты курица драная! Открывай!
Конечно страх-страхом, но такого оскорбления Кристина Юрьевна Воропаева вынести не могла…
В один момент ей стало наплевать, что тот человек, который так оглушительно бьется в ее дверь и орет, как недорезанный может быть опасен. Ей было все равно и наплевать!
Она, набрав полную грудь воздуха, рывком запахнула на себе халат с огромным пятном от чая, резко открыла дверь и…
Замерла на пороге, неприлично открыв рот, из которого никак не могло вылететь ни одного слова…
Самое удивительное, что непрошенный и ненормальный гость, который секунду назад орал, как бешеный лемур, оборвал свой крик на полузвуке и также застыл… Подавился очередным ругательством, потому что увидел перед собой незнакомку с картины, которую купил несколько месяцев назад…
А ведь Толик говорил что-то такое, но он не придал этому значения… Как, впрочем, и всему остальному, что говорил сын в последнее время. Вот вам и результат!
Но похожи эти две женщины – на картине и в реальности – просто до умопомрачения!
И еще было кое-что… Тот портрет Гешка купил потому, что она кого-то ему напомнила. Кого именно он не понял, почувствовал только волну какого-то странного и приятного чувства, которое заполнило все уголки души… Такое с ним было однажды… Совсем давно, но он уже забыл почему именно, а вот теперь…
Теперь Гешка – да-да, именно Гешка, а не Георгий Константинович! – смотрел на женщину в розовом шелковом халате с бордовыми лилиями и чувствовал, что это забытое давным-давно чувство, снова поднимается с глубин души и заполняет его… И что-то подсказывало мужчине, что теперь оно никуда не пропадет и не исчезнет…
Все это вывалилось на него так неожиданно, что Соколовский и замер, как каменный истукан, не докричав свое сакраментальное «Дура!».
А вот с Кристиной все было сложнее…
А может, проще…
Потому что в незнакомце, орущем под ее дверью, Воропаева увидела… Ульмякине в костюме от Versace…
Не известно, сколько бы еще они так стояли и смотрели друг на друга с открытыми ртами, если бы не кухарка Кристины.
- Кристина Юрьевна, милицию вызвать?
Воропаева судорожно вдохнула и отрицательно покачала головой.
То же самое повторил незваный гость.
- П-простите, - почему-то заикаясь, наконец, сказал Георгий. – Это Вы К-Кристина В-Воропаева?
Женщина, в отличие от своего непрошенного гостя, не смогла найти слов для ответа, а потому только качнула головой в знак согласия.
- Понимаете, я – отец Анатолия и…
- Вы - Жорик? – вырвалось у Кристины.
- Нет, Гешка, - отчего-то вспомнил он свое детское имя, которым называла его мама.
И тут, еще раз переглянувшись, они расхохотались.
Просто и весело, будто только что не было одной их самых ужасных сцен в их жизнях. Просмеявшись, Кристина жестом пригласила Георгия в квартиру и закрыла за ним дверь. Отчего-то весь страх перед этим человеком у нее пропал. А отчего, она не могла бы сказать.
Соколовский, пройдя в гостиную и ожидая, когда к нему выйдет хозяйка, решившая, наконец, одеться, осматривал дом Воропаевой. Никакой чертовщины он не увидел. Ну, несколько странных картин на стенках, а так – ни стеклянных шаров, ни масок, ни тростниковых кукол… Все, как в нормальных домах…
Но что же заставило его войти в такой ступор? Черт побери, может, она и взаправду ведьма? Обещала же, что он весь пупырами пойдет, если что…
Да, нет… Глупости все это! Не может быть…
Тогда откуда это чувство, будто он ее знает давно-давно? А?
Тут в комнату вошла Кристина, и Георгий опять почувствовал то самое странное ощущение – тепло где-то внутри, и почувствовал так осязаемо, что был вынужден привести себя в чувство резким взмахом головы.
- Вы не очень хорошо себя чувствуете? - заботливо спросила Воропаева.
- Да… Нет… Черт! Веду себя, как последний идиот! Простите, просто… Черт... Никогда в такие ситуации не попадал… А теперь… Сам виноват, упустил все из-под контроля…
Он передернул плечами, снова откашлялся и задал, наконец, самый важный вопрос:
- Вы можете сказать, как дела у Анатолия?
Кристина внимательно посмотрела на этого человека, который так напомнил ей Ульмякине, и заставила себя хоть на мгновение забыть об этом сходстве.
- У него все хорошо. Мне кажется, что он нашел себя. Конечно, мастерская, это временно. Просто это для денег занятие. У меня взаймы он отказался взять. А руки у него и, правда, золотые. Вы бы знали, какая к нему очередь! Он же любой механизм чувствует! – Кристина сделал страшные глаза, и добавив: «Это дар!», сделала ошибку.
- Да, какой дар! Ему учиться надо, а он… Ну, ничего, я сегодня же заберу его у себе…
- А Маша?
- А причем тут Маша?
- Простите, но он, как женатый человек…
Соколовский похолодел.
- … теперь имеет ряд обязательств. И, как Вам уже известно, он не просто муж, а еще и будущий отец.
- Кто муж?... – прошептал Георгий. – В ЗАГСе же два месяца ждать надо…
- А мой брат эту проблему решил, и Машеньку с Толиком через неделю после подачи заявления расписали. У меня знаете, какой брат!
- Кто?
- Брат!
Глаза Кристины светились счастьем, и она продолжала говорить что-то о Толике, но Соколовский уже ничего не слышал.
Его мальчик стал мужем… Боже мой! Неужели, он встанет на те же грабли, что и отец? Ну, почему же все так получается?
Воропаева, заметив отсутствующий вид собеседника, замолчала.
- Вам что, плохо, да?
Соколовский усмехнулся.
- Интересно, а Вы бы что чувствовали, если Ваш сын ломает себе жизнь?
- Да, почему ломает-то? – совершенно не понимая, почему мужчина так реагирует на то, что его ребенок стал совершенно самостоятельным и не в отрицательном, а положительном смысле этого слова.
- А что же еще он делает?
- Живет! Понимаете, он не маленький пятилетний ребенок, а взрослый, серьезный и очень хороший мужчина. Мужчина, который может гордиться тем, что его любят, и что он любит сам. Он – уже не мальчик!
- Для меня он всегда будет маленьким!
- А кто спорит? Просто надо вовремя отпустить дорогого человека с короткого поводка, на котором мы привыкли его держать! Я… У меня нет детей… Так получилось, но у меня есть младший брат и сестра… За них я в свое время отвечала полностью. Особенно за сестренку… Она, знаете, такая нежная… На одуванчик и на ангела похожа одновременно… Так вот, я так долго жила ее переживаниями, что потеряла из виду ее истинные интересы. И чуть было отдалилась от нее…
- Ему рано еще начинать все это… Я так старался уберечь его от всего этого!
- От жизни, да? От жизни уберечь нельзя!
- Много Вы понимаете…
- Ну, знаете ли! Вы вообще, чего сюда пришли?
- Я хотел… Придушить я Вас хотел, вот что! Я больше, чем уверен, что всю эту катавасию мой Анатолий заварил при Вашей поддержке!
- Придушить? Меня? За то, что я Вашему сыну помогла избавиться от негатива и найти счастье?
- Ссаные пеленки стирать по-Вашему счастье?
- Да! Каждый из нас понимает свое счастье так, как видит сам! А если у Вас оно какое-то другое, то это еще не значит, что и у Толика оно должно быть таким же! Болван! И вообще, убирайтесь-ка Вы отсюда!
- Да! А вот… А вот никуда я не пойду! Да! Пока Вы меня не отведете к сыну!
- Ну, вы нахал, дядька…
- От нахалки слышу!
- Да… Господи, когда же он уже явится!
- Кто это?
- Мой телохранитель! Какая же я дура, что согласилась с Вами поговорить! Полные кукусики!
Женщина отвернулась к окну, а на Соколовского опять нахлынула волна непонятно чего.
Слова Кристины о коротком поводке отчего-то больно задели… А задели потому, что он внезапно осознал их истину. Как в «Золушке» говорил Эраст Гарин? «А мальчик-то вырос!»… Вырос, и скоро уже сам папой станет…
«А ты, Гешка, станешь дедом. И нечего от этого отнекиваться! Сам ведь знаешь – правда».
Получалось, что эта полоумная мадам, оказалась права. И вот эту-то ее правоту и не хотелось признавать! Ни в коем случае! Как это так: женщина оказалась мудрее мужчины?
Но признать это приходилось… А следовательно и просить прощенья тоже!
- Кристина… Юрьевна, если не ошибаюсь?
- Ой, дядька, а когда это Вы перешли по отношению ко мне на имя-отчество? Я вроде как… Как это, а! «Курица драная» и «нахалка»!
Георгий покраснел.
- Простите, еще раз… Я никогда не позволял себе такого в разговорах с женщинами…
- И много их было? – подколола мужчину Кристина, чувствуя, что с каким-то странным ревнивым чувством ждет ответа.
- В делах – да, в личной жизни – одна, - ответил, как отрезал Георгий, и тут же перевел тему разговора. – Но я все же хочу поговорить с Анатолием. В наглую являться к нему в квартиру не хотелось бы, а с Вами – другое дело.
- То есть, Вы выбрали меня в качестве проводника?
- Громоотвода, будет точнее.
Женщина вновь посмотрела на него.
- Одно радует – откровенно сказано!
- Так что?
- Как Вы умеете задавать вопросы, дядька! Вы просто подразумеваете: «Ну-с, и каков же будет Ваш положительный ответ?».
И тут впервые за все время их встречи поневоле, Георгий улыбнулся. Но не так, как делал это в последнее время, а как в свое время улыбался Гешка-Сокол, и от этой улыбки сердце Кристины пропустило два удара.
«Кукусики… Приехали… С чего бы это, а?», - пронеслось у нее в голове, а только потом сердце забилось в нормальном ритме снова.
- Ну-с, - снова улыбнулся Соколовский. – И каков же будет Ваш положительный ответ?
- Вообще-то, Толик заканчивает работу в шесть… Маша - в половине шестого, ее моя Кира чуть раньше отпускает… Так что… Давайте встретимся на Цветном бульваре в пять! И так уж и быть, я сыграю роль громоотвода!
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
