|
*** А Малиновский готовил сюрприз. Вся его фантазия, не боявшаяся ранее никаких препятствий, теперь боялась провала. Он хотел поразить девушку Александру так, как ни одну женщину до этого! И, забегая вперед, надо сказать, что ему это удалось!
Тот вечер пятницы был незабываем! Сначала он повез Шурочку... в магазин «Для дома, для быта», где они купили два потрясающих шерстяных пледа и покрывало с красивыми цветами.
- Роман Дмитрич... А это для чего?
- Шура, а как же сюрприз? Не бойтесь... Ничего криминального я не предлагаю...
- Да, я, в общем-то, ни о чем криминальном и не думала...
- А о чем думали?
Шура покраснела, а Роман понял, какую глупость сморозил.
- Шурочка! Вы меня поняли совсем не так, как я... В общем, я для Вас пикник устроил.
- Что? Пикник? Так поздно?
- А кто сказал, что они разрешены только днем? Ничего подобного! Тем более, что завтра у нас выходной! - и машина Романа, издав радостное рычание двинула по направдлению к МКАД, за которой, как известно, жизни нет, но есть обалденная природа!
Именно там у семьи Малиновских была дача в одном из поселков. Домик как домик, ничего особенного, но вот сад... Сад был сказкой! Еще в детстве Роман часто любил представлять себе то, как он — уже не просто мальчик, а волшебник (не меньше!) творит чудеса в этом удивительном месте, полном неуловимого очарования и покоя. Вроде бы и насажено было все кое-как, а душу грело... Малиновский с улыбкой, а иногда и смехом вспоминал, как они с Андрюхой (Ждановым, конечно! Хоть и не часто, но Маргарита с Павлом все-таки заезжали в эту глушь и всякое отсутствие цивилизации.) пачкались сочной малиной, которой потом пахло и от рук и от щек, а их мамы (вот уж кто действительно любил целоваться!) с восторгом вдыхали этот сладко-солнечный аромат и смачно чмокали сыновей в щечку. Мальчишки потом с обидой вытирали эти поцелуи кулачками и бурчали себе что-то под нос... Эх, вернуть бы сейчас все назад! Но...
Время назад не поворачивается. К сожалению. А теперь это ему и не было нужно. Теперь он жил настоящим, а не проигрывал его как старую пластинку. Теперь его волшебный сад должен был ему помочь в самом важном — в ЛЮБВИ...
Пока ехали на место говорили ни о чем, а потом... Потом Шура увидела перед собой домик. Старенький, но такой теплый, что она не могла сдержать улыбки.
- Кто-кто в теремочке живет? - вырвалось вдруг у нее, будто из самого детства.
- А откуда?... - обалдело спросил Роман.
- Что «откуда»? - спросила Кривенцова.
- Знаешь про теремок? - Малиновский от неожиданности даже на «ты» перешел. - Просто, когда дед тут жил, а приезжал в гости, мы с ним эту фразу вместо приветствия использовали. Я ему: «Кто-кто в теремочке живет?», а он мне: «Я — ежик — ни головы, ни ножек»...
Роман расслабился, а его лицо приобрело непривычную мягкость и нежность.
- Я всегда так над этим смеялся. «Ни головы, ни ножек»... вроде кто-то маленький должен быть, правда? Пухленький, маленький, как шарик! А дед у меня... Высокий, статный, красивый, всегда чисто выбрит, даже здесь, среди малиновых и смородиновых кустов с кривыми вишнями и высоченными яблонями! Красавец он к меня был... И тут «ни головы, ни ножек»...
- Значит, вы в него пошли... - тихо сказал Шура.
- Вы думаете?... А чем именно? - он повернулся к девушке и смотрел на нее с улыбкой.
- Ну... Всем! Высокий, статный, красивый, всегда чисто выбрит — это все про Вас!
- Ох, Шурочка, опять я перед Вами опростоволосился! Это не Вы мне, а Вам должен комплименты делать!
- Да, ладно, Роман Дмитрич! - рассмеялась девушка. - Будем считать, что это подхалимаж для шефа, но от всей души!
Малиновский расхохотался.
- Кто бы нас послушал, то ни фига б не понял!
- Во-во! - присоединилась к нему Кривенцова.
- Ладно, давайте выходить, а то приехали к намеченной цели и сидим трындим как два сплетника. Пикник нас ждет!
Пройдя по тропинке, они оба попали в сад.
Его волшебную атмосферу девушка почувствовала немедленно, а то, что постепенно стемнело и о своих правах все больше и больше заявлял вечер, только придавало таинственности и данному месту и выбранному времени...
Шурочка вдохнула чудесный ароматный воздух и, тихонечко выдохнув, прошептала:
- Даже выдыхать не хочется... Так сладко...
Она закрыла глаза и подняла вверх руки, чтобы еще глубже попробовать воздух на вкус. Роман застыл, держа в руках приготовленные для пикника вещи. Теперь он как никогда понимал Андрея, когда тот по секрету делился с ним тем, что часто просто смотрит на Катерину и испытывает от этого «гляденья» восторг не меньший, чем от занятий любовью. Теперь с Романом было все именно так. Он просто смотрел и... Таял, горел, кипел, неистовствовал одновременно! Все это было настолько новым, что мужчина зажмурил глаза и с шумом выдохнул. Такого не было даже тогда, когда Ромка думал, что влюблен в Катю...
Не было такого раньше, а значит... Значит вот оно, то самое чувство, которое так долго уходило, убегало, скрывалось и пряталось от него! А может, не оно, а сам Малиновский подался в бега от любви... Но теперь все совсем по-другому! Теперь он не будет убегать, он хочет встретить все лицом к лицу, чтобы найти не только свою вторую половинку, но и самого себя...
- Роман Дмитрич, я помогу? - привел его в себя голос Шуры.
- Да, Шура... Давайте-ка устроимся вон там... Около большой яблони. Там самое ровное место на всем участке.
- Покрывало расстелить?
- Да.
- Жалко... Красивое такое! Может в доме что-то похуже есть?
- Шур, мы же специально для этого его и купили. А потом, Вы заслуживаете не чего-то похуже, а лучшего. Так что стелите, Шура, стелите!
Малиновский слушал сам себя и никак не мог понять того, почему он постоянно сбивается и называет девушку то на «ты», то на «Вы»...
«А в свое время над Жданычем смеялся по этому же поводу... Во дурак!», - думал Роман, расставляя на пледе те вкусности, которые в обед заказал в «Ришелье».
- Роман Дмитрич, - чуть не застонала Шура, увидев все эти гастрономические изыски. - Я же на диете!
- А зачем? - чистосердечно удивился мужчина. - Я считаю, и уж можете мне поверить, что у Вас замечательная фигура! А потом, можно хотя бы раз сделать себе поблажку, а? Я специально у Кати спросил, что вы больше всего любите... И вот!
Малиновский, как фокусник из цилиндра достал из корзинки для пикника вслед за всеми вкусночтями еще и любимые Шурой пирожные с орешками.
- Роман Дмитрич, - сокрушенно выдала Шура. - Вы — змей искуситель!
- Тогда присаживайтесь-ка рядом, и начнем!
И они «присели»…
Чтобы Шурочка не замерзла ненароком в этот теплый летний вечер, Роман положил рядом с ней один из тех самых пледов, которые они купили несколько часов назад…
Так они и сидели под яблоневым деревом, которое шелестело своей листвой, как-будто присоединяясь к их разговору…
Когда совсем стемнело, Роман сходи в домик и принес старые лампы, внутрь которых надо было вставлять свечи.
- Дореволюционные... Их так папа пренебрежительно называл, - пояснял он девушке, зажигая свечи. - А мы с дедом обожали сидеть по ночам на веранде и чтоб эти лампы на крыльце!... Как-то раз с Андреем...
- Ждановым?
- С ним, родимым, всю ночь проболтали не хуже, чем две заядлых сплетницы! Восемь свечей спалили, представляешь?
- А о чем же беседовали? Если не секрет, конечно!
- О будущем... Это как раз было после десятого класса... Надо было определяться и разговор пошел именно об этом...
Роман помолчал, а потом неожиданно хмыкнул.
- Надо же! Он уже тогда ляпнул кое-что, а я и значения не придал!
- А что именно?
- Андрюха тогда сказал, что хочет большой дом, верную жену и много детей. Минимум четверых! Нет, это надо? Я тогда его еще спросил, а жена-то это Кира, так он мне в ответ: «Она-то, может и будет верной, а вот я... Ей — вряд ли!». А они тогда и не встречались еще... Вот чудно! Как это место помогает воспоминаниям оживать!
- А Вы?
- Что я?
- Вы тогда о чем мечтали?
- А о чем я тогда мог мечтать? О глупостях всяких... Сейчас даже вспомнить стыдно! Машину новую купить, место в «ZIMALETTO» застолбить, быть всегда легким и воздушным. Дурость! Машину, кстати, мы купили и разбили ее чуть ли не в первый день. Покатались! Потому и в армию-то не попали — сотрясения, что у меня, что у Жданыча... Вот с тех самых пор, Шура, мы и ненормальные! - усмехнулся Роман.
- Ошибаетесь... Вы... Вы — необыкновенный человек, РоманиДмитрич... По крайней мере, для меня...
Двое посмотрели друг другу в глаза, и будто мир остановился!
- А давайте-ка какао выпьем? А? С детства обожаю как шоколадом их чашки пахнет. Вы не против?
- Нет! Так приятно, когда за тобой ухаживают, да еще такой кавалер, как Вы! - Шурочка весело рассмеялась, вытягивая ноги.
- Тогда пойду варить какао!
Через пять минут, когда шоколадный напиток был готов и доставлен по назначению, Роман с Шурой продолжили свой разговор. Теперь наступила тема… любви. Того, что с недавних пор не давало покоя обоим.
Вспоминали о том, что постоянно уводило их с правильной дороги к счастью.
- Я всегда искала кого-то подходящего по росту, - покраснев как рак, призналась Шура. – Меня в школе так задразнили дылдой и тетейдостаньворобушка, что я решила, будто в росте и есть счастье… По-крайней мере, с Шуриком думала его найти… Но оказалось – это мелочь… Главное – это найти ЕГО, того, кого на самом деле можешь любить… Любить вопреки самой себе. И здравому смыслу тоже. Даже тогда, когда и надеяться не на что…
- Я тоже понял это совсем недавно… На своей собственной шкуре. Конечно, Жданыч с Катериной показали пример, но… я еще тоже понял, что надо искать СВОЕ, а не чужое… Именно свое и может дать счастье… Теперь я хочу серьезности, а не флирта, Шура... Хватит шутить и флиртовать...
Ведь так… Шура?
- Да… Так…
- А давайте потанцуем, а? – вдруг поднялся с места Роман.
- А как же быть с музыкой?
- А телефон нам на что?
И тут же в саду раздались звуки нежной песни…
Ночь ближе, чем ты,
На губах имя твое.
И вокруг, кажется мне, никого нет.
Вниз капли воды
Упадут горькой слезой
И мне в руки упасть
Беспокойным первым снегом
С неба… В ладони…
В сердце твоё…
Одна ночь любви
Растопит сердце,
Зажжет огни.
И в этот миг
Любовь воскреснет,
Изменит мир!
В небе огни
Далеких странствий моей любви
А мы могли
С тобой остаться...
Дождь слёзы прольёт –
Это так сердце моё
Каждый день плачет и ждёт непокоя
Дни перелистать
Или сны переписать
Никак мне не забыть ночь с тобою
Снова губы шепчут... имя
Имя твое!
Одна ночь любви
Растопит сердце,
Зажжет огни.
И в этот миг
Любовь воскреснет,
Изменит мир!
В небе огни
Далеких странствий моей любви
А мы могли
С тобой остаться...
А потом они просто лежали на расстеленном покрывале и смотрели в темное небо, в котором то зажигались, то гасли, то равномерно мерцали звезды...
- Будто в колодец смотришь, правда? - сказал Роман.
- Смотрите, Роман Дмитрич... Светлячки летят... Правда, красиво?
Слегка приглушенный и наполненный восторгом голос девушки проникал в самые потаенные уголки мужской души...
- Красиво... - подтвердил Малиновский и, слегка повернув голову, с восторгом в глазах начал смотреть на Шуру.
Та почувствовала на себе его взгляд почти сразу же, но медлила с ответным, а потом, резко повернувшись спросила:
- Почему Вы так на меня смотрите?
- Шур... - тихо и проникновенно заговорил Роман. - У тебя в волосах запутался светлячок... Со стороны кажется, что волосы мерцают, будто в серебряной пыли... или звездной... Никак не выберу, что лучше... Красиво и так, и так...
- Ой... тогда выньте его, пожалуйста... А то раздавлю, ненароком... Жалко такого красавчика сияющего будет.
- Хорошо...
И Малиновский протянул руку к солнечно-рыжей (даже сейчас казалось, что огненные волосы светятся сами по себе!) шевелюре девушки. Он осторожно подхватил жучка и протянул на ладони Шуре...
- Интересно, а какую песенку ему спеть, чтобы он улетел? Вот, что предпочитают божьи коровки я знаю, а по светлячкам не специализируюсь! - улыбнулась девушка.
- Тогда, по-моему, знаю я... - ответил Роман и, не сводя с Шуры глаз тихо и проникновенно начал...
Светлячком пробегу по руке,
Растворяясь в покое твоем.
И, пускай, ты сейчас вдалеке,
Но мы снова с тобою вдвоем.
Я гитарную трону струну,
Ощущая аккорды страниц.
В нежной ласке твоей утону,
Светит взгляд, под волною ресниц.
Посмотри, в нем дыханье огня,
В нем пожары стоградусных ритмов.
Ты почувствуй сегодня меня.
Я пишу наши образы слитно.
Девушка даже перестала дышать, и тут в наступившей темноте с раскрытой ладони Романа поднялся маленький серебристо-синий огонек. Он подмигнул им обоим и поднялся высоко-высоко, туда, где в ночном небе кружили сотни его товарищей, которым суждено было стать свидетелями такого необыкновенного ночного пикника...
А потом пишло время отправляться спать. Смысла так поздно возвращаться в Москву не было. Тем более, что Кривенцовой и не хотелось никуда возвращаться! Девушка чувствовала, что интересна Роману. Если бы он ничего такого к ней не испытывал, то не сверкали бы искорками страсти его чудесные глаза, а улыбка не была такой… Такой чарующей, такой душевной, такой настоящей…А еще она чувствовала желание… Его желание… И сама хотела чего-то такого, чего давно ждала…
Она думала, что Малиновский останется с ней в эту ночь. Легкое разочарование все-таки почему-то было, ведь все вышло так... Так удивительно и так просто одновременно: увез девушку на дачу и...
Но Роман не остался. Он проводил Шуру в спальню, предал ей лампу с горевшей внутри свечой, поцеловал тыльную сторону ладони и... Ушел, прошептав: «Спокойной ночи...».
И она осталась одна в легком недоумении. Почему он ушел? Ведь весь этот вечер был не просто так, а она взял и ушел... И вдруг в ее памяти всплыли его недавние слова: «Теперь я хочу серьезности, а не флирта, Шура... Хватит шутить и флиртовать...», и у нее все внутри задрожало от сладкой надежды. Неужели под этим серьезно, Малиновский подразумевает отношения с ней?
И девушка пол ночи смотрела на свечу в лампе, не догадываясь о том, что в соседней комнате Роман также не спит, мучаясь от желания, также смотрит на небольшой язычок пламени и чуть слышно читает стихи... То ли для себя, то ли еще для кого-то... И опять про светлячка...
Дни пробегают чередой.
Тревог вся жизнь полна.
Порою липкой темнотой
Скрывала путь она.
Вдруг в этой жуткой темноте
Сверкнул мне огонек.
То свой фонарик на кусте
Приподнял светлячок.
Свети, хороший мой, свети.
Мне стало веселей идти.
Пусть мал и холоден твой свет,
Он все же сердцу шлет привет.
Я к сердцу вовсе не был строг.
И ждал плохой финал.
Пока средь жизненных дорог
Тебя не повстречал.
Как светлячок средь темноты,
Разбив неверья лед,
Мне огоньком сверкнула ты
И позвала вперед.
Свети, хорошая, свети!
Мне стало веселей идти.
Пусть мал и холоден твой свет.
Он все же сердцу шлет привет.
Орлов Н.А.
А на следующий день наступила суббота, и они вдвоем вернулись в Москву… Каждый к своим делам, но что-то уже изменилось в том направлении, которое должно было привести их к единой цели – счастью…
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
