|
уфф...
реал на время перестал есть одну из нас поедом. И мы наконец-то радуем вас.
Следующая радость ожидается тоже довольно скоро - буквально на днях.
Обещанные Кирой час-полтора растянулись почти на три. Впрочем, Александр не удивился: сестра зачастую забывала за работой о времени. Наконец, она показалась в дверном проеме:
- Сашка, пошли! Я голодная, как не знаю кто! По-моему, слона могу съесть!
- Ну, слон, предположим, в тебя не влезет. А если влезет – будешь современной иллюстрацией к «Маленькому принцу». Помнишь, тот рисунок удава?
- Которого все принимали за шляпу? Помню, конечно! Но обедать все равно – пойдем!
- Естественно. Я тоже, между прочим, три часа в твоем кабинете не телевизор смотрел. Все, поехали уже!
Слон не слон, а маленький буйвол в Воропаевой мог бы поместиться однозначно. Кира никогда не отличалась плохим аппетитом, но во время работы над интересным проектом она ела в два, если не в три, раза больше. Куда девались лишние калории и почему они не откладывались на талии – одному Богу было известно; полнеть она не полнела. Никогда. Однако сейчас складывалось впечатление, будто любимая еда не доставляла ровным счетом никакого удовольствия – она ела, потому что так должно было быть. Она, Кира Воропаева, должна была нестись в любимый итальянский ресторанчик, заказывать огромную тарелку пасты, уминать за обе щеки какой-нибудь шоколадный десерт и смаковать обожаемый капучино.
Сегодня, со стороны, было так же – ресторан, макароны, трюфель и кофе, но Александра не покидало ощущение, что сестра играет роль самой себя. Играет довольно успешно, может быть, даже сама в этом верит. Но ему, с кем она всегда делилась своими проблемами и который знал ее, как облупленную, было хорошо видно – что-то не так.
- Кир, у тебя все в порядке?
- А что, у меня что-то случилось? – она поставила чашку и внимательно посмотрела на него.
- Вот я тебя и спрашиваю.
- Сашенька, для особ, страдающих склерозом, я напомню: месяц назад мне изменил любимый мужчина, я отменила собственную свадьбу, я каждый день снимаю женщину, из-за которой – как бы я хотела так считать! – моя счастливая жизнь полетела под откос. У меня может быть – все в порядке? – она не кричала, нет, осведомлялась холодным тоном.
- Любимая, я твое горе готов разделить, но – по пунктам. Зачем ты снимаешь эту самую женщину, по совместительству – одну из моих лучших подруг. Кстати, по-моему, бывших… Она меня усиленно избегает последнее время.
- О, ты начал с самого легкого вопроса! Я это делаю, потому что она мне нравится, Сашк! Абсолютно нелогично, но мне нравится эта девочка. Она действительно фотогенична, сексуальна – замечательная модель…
- И, чисто теоретически, именно из-за нее ты бросила Жданова.
- Нет.
- ?! – он приподнял бровь.
- Я его не бросала, мы вполне нормально поговорили тогда, как разумные, цивилизованные люди. Поверь, за все это время у нас накопилось немало взаимных претензий.
- Ты хочешь сказать, что, когда ты смотришь на Катерину, она не вызывает у тебя никаких чувств? Ровным счетом – никаких? Извини – не верю.
- Ну почему же – не вызывает. Вызывает. Я тоже человек, я помню, что именно с ней мой бывший жених так вдохновенно занимался сексом, что забыл о записывающем устройстве…
- но..?
- Именно. Всегда есть какое-то «но». В данном случае эту роль играет разум. Понимаешь, мужчину нельзя «увести». Вы что, бычки послушные, которых надо взять за веревку и перевести с одного пастбища на другое? Нет, мужчина уходит, если сам хочет уйти. А не потому что одна из его любовниц, решила, что с ней ему будет лучше.
- Меня терзают смутные сомнения, что наш Андрюшенька и не собирался никуда уходить.
- Саш, он привел ее в нашу квартиру, в мою квартиру. Он далеко не святой, мы все это знаем. А я – далеко не невинный цветочек, каким могу показаться. И мне прекрасно было известно, что да, он периодически спит с какими-то модельками.
- Будь на моем месте Клочкова, она бы уже, истерически заламывая руки, читала тебе лекцию о женской гордости, - вот тебе и – знаю сестру, как облупленную.
- Остается только порадоваться, что Виктория Аркадьевна в данный момент пребывает там, где ей и следует находиться, - в законном ежегодном отпуске. Пусть себе нежится под жарким солнышком, в офисе спокойнее. Мне Женсовета с его сплетнями хватает.
- Revenons à nos mutons!
- А чего к ним возвращаться? Да, Жданов спал с модельками. Да, я об этом знала, - она предостерегающе подняла руку. – Вот только не надо отбивать хлеб у Викуси, не возмущайся так громко. Подозреваю, тебя интересует – почему я молчала.
- Да уж, - он сделал большой глоток уже давно остывшего кофе. – Было бы весьма любопытно...
- Все просто. Не можешь изменить ситуацию, измени отношение к ней. Для того чтобы Андрей не ходил по бабам, надо было сделать одну простую вещь – сидеть дома. Не ездить в командировки, не работать, не выставляться, не жить, в конце концов! Нет, я могла бы тратить то немногое время, что мы проводили вместе, на выяснение отношений – скандалить, устраивать истерики, бить посуду. Но – зачем?
- Кир, а ты его точно – любила?
- Почему ты спрашиваешь?
- Как раз потому, что все эти рационалистичные фразы, где-то правильные, наверное, очень плохо сочетаются с любовью, с чувством собственничества, тебе присущем, с ревностью, наконец.
- Я его любила – очень любила Я его, братик, до сих пор люблю… Но себя я люблю больше. И терять свое «я», растворяться в мужчине, быть просто женой – это не для меня. Я могу быть либо рядом, либо одна. Понимаешь, рядом, не – сзади.
- Хоть бы раз позвонила…
- Свой лимит ночных звонков с подвываниями в трубку я исчерпала много лет назад, когда ты, повинуясь интуиции, привез мне Ромку Малиновского. Тебя за одно это надо канонизировать при жизни и возвести в ранг святых. Не великих, конечно, но – вполне уважаемых.
- Кир, - он взял ее за руку и переплел пальцы со своими, - я идиот. До меня только сегодня, когда подслушал сплетни Женсовета, дошло, что это моя Катька. Я так радовался, что ты вся в работе: она всегда помогала тебе. А тут оказывается, что… Черти что оказывается!
- Александр Воропаев признался, что он идиот. Сегодня знаменательный день, господа! Жаль, что не тридцать второе мая… Пушкарева тут ни при чем. Ну или – почти ни при чем. Я не договорила: наверное, он к ней все-таки что-то чувствует, кроме простой симпатии, иначе не притащил бы к нам домой. И не твердил бы о ней беспрестанно. Я же последние месяцы только и слышала – Катя, Катя! Можно простить измену физическую – это, в конце концов, всего лишь секс. Фрейд, подсознательное… А вот простить измену духовную я не могу. Понять – да.
- Будешь мстить?
- Ну что ты. Это слишком мелко. Самое лучшее – оставить преступника безнаказанным, наедине с его совестью.
- Если она есть!
- У нашего Андрюши она есть, я это знаю. Ладно, поехали обратно в офис. А то я тут сейчас расчувствуюсь, разревусь.
- Пообещай мне одну вещь. Ты больше не будешь скрывать от меня такие убийственные факты.
- Во всяком случае – я постараюсь, - Кира улыбнулась, но как-то невесело.
- И да, а что у тебя с Малиновским.
- С Ромкой? - она удивилась. – Ничего. Он просто меня развлекает.
_________________
Кадриль — фр. танец, являющийся разновидностью контрданса. Исполняется двумя или четырьмя парами, расположенными по четырехугольнику, друг против друга.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Закружило так. Как теперь проду ждать? 
С Сашей не понятно ничего, а с Кирой и подавно. Интрига.
